Новенький, поцелованный солнцем

"Я перевожусь Х((" — Хенджин получил это сообщение ранним утром, за пару минут до звонка будильника. Как и соответствует только проснувшемуся, он сначала разозлился, затем, ещё раз пробежавшись по тексту, впал в ступор. Желание спать сняло как рукой, из памяти выветрились и отголоски сюжетов снов этой ночи. Хенджин вскочил с кровати и одним движением натянул брюки, хотя в школу, учитывая обстоятельства, идти он не собирался. Скорость Джина, как казалось, была быстрее скорости звука и света. Знакомые магазины и парковки проносились как за окном машины, он приближался к дому Феликса, никак не изменившемуся с прошлого визита. Отдышка дала о себе знать только у подъезда. Взгляд перемещался от одного окна к другому. Адрес и подъезд были известны, но что насчет этажа? Сидеть здесь, во дворе, Хенджину предстояло еще долго. Пришло время начала уроков, затем окончились первые два. Тяжелая железная дверь отворилась. Джин поднял голову, выпрямилась и спина, он был на готове. Это оказался обычный человек. "Обычный" – не такой как Феликс, не освещающий дорогу во тьме, не поднимающий настроения и не удовлетворяющий эстетически. Его достоинства безграничны. «Да где же ты, Ликси», — Хенджин в сотый раз посмотрел на экран телефона и в тысячный осмотрелся вокруг. А зачем он вообще здесь сидит, чего ждет, что скажет? Попрощается или остановит? На площадке, кажется, недавно отремонтированной, Хенджин увидел парня его возраста; этот проказник, тряся балончик, собирался изрисовать только перекрашенную горку. Он почувствовал на себе печальный, ожидающий взгляд, стрельнул глазами его владельцу, проницательными, яркими, хитрыми, затем скрылся. Чего только не происходит, когда ждёшь кого-то. Но, увы, этот "кто-то" не опаздывает и его появление нельзя предугадать. Хенджин перестал надеяться, не обратил внимания и на раздающийся позади звон, заглушенный, механический, смотрел на горку. Что на ней бы сейчас было написано, не заметь нарушитель присутствующего неподалеку? В поле зрения показались хорошо одетая женщина и невзрачный на первый взгляд парень. Это был Феликс.       — Ликс! — Сердце Хенджина, до этого бившееся в волнении, успокоилось. Вот он, живой, здоровый, настоящий, осязаемый. — Боже, что случилось? — Джин подбежал ближе, мягко положил руки на плечи темноволосого.       — Я вам не мешаю? — Взрослая дама подала голос, соответствующий ее внешности. Она оценивающе смотрела на друга своего сына, словно читала мысли. Хенджин делал то же самое. Он выглядел маленькой собачкой, женщина — черным охотничьим питбулем. Вступать с ней в перепалку не хотелось, как и продолжать зрительный контакт. Ноги все еще ныли. Хенджин был в хорошей форме, но даже такая пробежка выбила его из колеи. Он все еще стоял подле Феликса, их костяшки периодически соприкасались, отдавая электрическим разрядом, приятным разрядом. Хенджин взял его за руку, но не из личных побуждений, у него созрел план, глупый, не имеющий будущего после совершения, но план.       — Не упади. Они рванули в никуда. Наплевав на боль, Хенджин переставлял ногами, и он знал: ни у него одного каждый шаг отдается острой резью.       — Ты что творишь?! — Феликс смотрел на отдаляюшуюся родительницу, но не сопротивлялся, он этого хотел. Мимолетное удовольствие, пусть, скорее всего, заимеющее негативные последствия, но оно стоило того.       — Беги что есть силы! — Уже смеялся Хенджин.       — А что если у меня нет силы?       — Нет физической, воспользуйся моральной. — Он старался перекрикивать шорканье подошв, биение сумки Феликса о бедро. Руки были скреплены намертво, но каждый пытался их сжать еще сильнее.       — Кто тебя надоумил вообще? Этот вопрос застал Хенджина врасплох, он сам хотел знать ответ... или бежал от него, как сейчас бежит в неизвестность? Они замедлились, не отпуская рук. Феликс плелся позади, Хенджин, не замечая ничего, увеличивал расстояние между ними, еще немного и держаться бы пришлось за пальцы.       — Я просто дорожу тобой, Ликс. — Окружение перестало быть размытым, оба сравнялись. — Не хочу, чтобы ты переводился.       — Так ты получил сообщение, я и забыл о нем. — Феликс пытался идти идентично Хенджину, но его шаги изначально были реже и шире. — По правде говоря, мы так мало знакомы, но я разделяю твои чувства. Это так глупо, но все, что я говорю – абсолютно серьезно. Знаешь, что я подумал, когда впервые увидел тебя?       — Что?       — Ну, во-первых, я не мог не подметить твоей внешности! — Феликс пригнулся. Да, он определенно восхищается каждый чертой Хенджина и сейчас. — Вообще-то, твой взгляд напомнил мне мамин в первый день нашего "знакомства"; мне несладко придется – так я думал, но внутри ты оказался другой, как папа.       — И каким он был? — Хенджин мечтательно посмотрел на голубое небо, вдохнул полной грудью.       — Не люблю это слово, но... добрым, — он пнул маленький камешек на проезжую часть, — вдохновляющим, трепещущим, неожиданным.       — "Неожиданным"?       — Не могу подобрать что-то получше. Понимаешь, когда ты видишь его лицо, кажется, что он что-то задумал, но не злое или обидное. Человек-сюрприз.       — Я что-то задумал? — Хенджин сделал пару шагов вперед и повернулся лицом.       — Ты задумал украсть меня, злой дракон!       — И кто же спасет тебя, моя принцесса?       — Ты знал, что дракон тоже может стать принцем? Подул ветер. Солнце уже сияло над головой. Хенджин нащупал в карманах телефон свободной рукой. "Хван Хенджин, я про..." — отображалось сообщение классного руководителя, но он не решился нажать на продолжение. «Не трону телефон сегодня», — Хенджин нажал на кнопку выключения, экран плавно погас.       — Я стану первым, кто это сделает. — Ответил он, смотря на черную глянцевую поверхность, на Мона Лизу.       — Что там?       — Ничего важного. — Ложь сама вырвалась, но в нее хотелось верить. Он знал: новости дошли, возможно, даже куда-то выше школы. Телефон снова оказался в одном из карманов, во втором лежал кошелек. Сумма там была небольшая, «на еду хватит». — Не хочешь перекусить?       — Даже не знаю.       — Зато я хочу! — Хенджин не завтракал. Деньги оказались на ладони, пара купюр и пара монет составляли шесть тысяч вон. — Пойдем в мак.       — Пошли. — От одного упоминания фастфуда Феликса передёргивало, но он деликатно промолчал, как и подобает принцессе. Для него такая еда почти праздничной редкостью не являлась, с точностью наоборот.       — Ты хоть осознаешь, что нам пиз... конец?       — И в любом случае я получу.       — Мы оба!