Кто безумнее — Ричард Окделл или Рокэ Алва?

По всей Олларии и, возможно, за её пределами ходят слухи о так называемом безумии герцога Рокэ Алвы. Имеют ли они под собой основание? Можем ли мы выделить реальные признаки или хотя бы какие-то отдельные симптомы душевной болезни у Первого маршала Талига? Рокэ Алва кажется сумасшедшим в глазах других персонажей книги в основном по причине непредсказуемости его поступков. Рассмотрим несколько примеров. «— Догадаться, что сделает Рокэ Алва, нельзя, — резко сказал кансилльер». «Только безумец мог сунуться в Ренкваху весной, в пору дождей. Все книги по землеописанию кричат о непроходимости этих болот, но что для Ворона книги?!» «— Почему Рокэ Алва что-то делает, не знает даже сам Рокэ Алва. Маршал давно ходит по грани безумия». «Если б Алве Создатель приказал одно, а Чужой — другое, он придумал бы что-то третье, оскорбительное для обоих. Но в безумии Алвы есть свой принцип — он всегда делает то, чего никто не ждет, но что бьет по всем». «— Два месяца? — выдохнули оба генерала. — Вы с ума сошли! — Опять этот образ… Я десять лет подряд слышу о своем безумии, придумайте что-то поновее». «— Я начинаю думать, что вы и впрямь свихнулись. — Только начинаете? Помнится, девять лет назад в этом самом кабинете вы меня назвали сумасшедшим, потому что я решил обойтись без пехоты. Семь лет назад сие почтенное звание было подтверждено из-за того, что я не стал ждать весны, а ударил осенью. Пять лет назад я сошел с ума, рванув через болота, которые кто-то там объявил непроходимыми, а все и поверили. Считайте меня рехнувшимся, мне не жалко, только не мешайте. Война — мое дело и ничье больше. — Так что же вы все-таки намерены делать? — Понятия не имею, — пожал плечами Первый маршал Талига, — но что-нибудь точно сделаю». К Первому маршалу применяют бытовой, обывательский подход к душевной болезни. Если человек ведет себя странно, неправильно с точки зрения судящего, то он ненормальный. Как мы уже говорили, имеет место нарушение формальной логики: «Раз сумасшедшие ведут себя странно, значит любой, кто ведёт себя странно — безумец», что, разумеется, не совсем верно. Если философ Сократ был греком, это ещё не значит, что все греки — философы. С позиции психиатрии нет причин предполагать у герцога Алвы наличие психических патологий. Медицинский подход не судит правильность или неправильность убеждений человека, а в первую очередь диагностирует нарушение или, наоборот, сохранность работы психических функций (например, нарушение мышления при шизофрении или нарушение аффекта при биполярном расстройстве). В книге Алва совершает поступки, которые могут шокировать не только других персонажей, но и читателей. Например, читатели нередко вменяют Алве в вину расстрел Оскара Феншо как жестокий, аморальный поступок. Другие читатели, наоборот, полагают такое решение оправданным в реалиях повествования. С точки зрения моральных аспектов и Алва, и другие персонажи, в особенности Ричард, вызывают немало споров у читателей. Напомним, что в этой статье мы рассматриваем действия и характеры персонажей с точки зрения психиатрии и никак иначе. Врач не ставит диагноз на основании личных предпочтений или представлений о том, что правильно, а что нет, будь то субъективное мнение отдельного человека или уголовный кодекс. Для того чтобы поставить диагноз психиатрического заболевания необходимо в явном виде выявить нарушение работы психических функций. Как правило, это сразу несколько симптомов в сочетании, проявляющиеся устойчиво на протяжении определенного времени. Факт совершения человеком этически неприемлемого действия или преступления (например, преднамеренного убийства) не является основанием для постановки психиатрического диагноза. Грубо говоря, «плохой» человек вполне может быть психически здоров. В этом случае он несёт полную ответственность за свои поступки. В суде нередко обращаются к психиатрической медицинской экспертизе для того, чтобы установить, был ли человек вменяем или нет в момент совершения преступления, болен он или нет. Добродетель и психическая болезнь — совершенно разные категории. Очень важно чётко проводить между ними различие. Вопрос о добродетели и болезни особенно важен при бытовом суждении о безумии. Подспудно мы можем полагать, что раз человек совершает жестокий поступок, то он непременно болен. Это мнение не только не имеет под собой оснований, но и может быть опасным, так как путаница между добродетелью и болезнью становится источником дискриминации по отношению к больным людям в целом. К сожалению, часто можно встретить мнение, что психически больной человек обязательно жесток и опасен для окружающих. Такие ситуации действительно бывают, но они редки. В подавляющем большинстве случаев психически больной человек не опасен. Более того, больные люди нередко становятся жертвами обмана со стороны окружающих, так как при некоторых заболеваниях ими легко манипулировать, что приводит, например, к махинациям по отъёму имущества мошенническим путём. Ситуации, в которых больной становится жертвой, происходят неизмеримо чаще, чем акты агрессии. Во многих странах права психически больных людей защищаются законодательно, чтобы оградить от злоупотреблений их положением и особенностями психики. В контексте книги для нас важно помнить, что плохой поступок того или иного персонажа не обязательно означает его психическое расстройство в той же мере, как и добрый поступок не означает психическое здоровье. В данном случае всё, что совершает Алва, совершено не под влиянием болезни. Относиться к его поступкам можно по-разному, но это уже выходит за рамки психиатрии. Интересно, что в саге Этерны Рокэ Алва противопоставляется Ричарду Окделлу в аспекте трактования психических расстройств. Об Алве все говорят, что он сумасшедший, хотя на деле мы обнаруживаем, что это вовсе не так. Речь идёт о бытовом понимании безумия, не имеющим ничего общего с реальной болезнью. В случае Ричарда на обывательском уровне никто его в сумасшествии не обвиняет, по крайней мере систематическим и явным образом это не высказывается. Тем не менее внимательный читатель может подметить элементы, которые потенциально могут относится к реальным патологиям, особенно в позднем периоде Ричарда незадолго до гибели. Возможно, автор умышленно называет болезнью то, что ею не является, и в то же время не указывает явно на патологию тогда, когда она присутствует, как будто это норма. Создаётся впечатление мира, где всё перевернуто вверх ногами, который сам болен, ненормален.