Кто безумнее — Ричард Окделл или Рокэ Алва?

В силу сюжетной необходимости автор то увеличивает, то сокращает психологическую дистанцию между Ричардом и Алвой. Для этого используются различные средства, но мы рассмотрим только некоторые из них, наиболее характерные. Как ни странно, персонаж Рокэ использует похожие психологические приёмы, что и Мирабелла Окделл, когда автору необходимо максимально отдалить героев. Помните, мы говорили о модели шизофреногенной матери в главе о Мирабелле, когда мать заботится о ребёнке как о дорогой вещи? Рокэ проявляет похожее отношение особенно в начале знакомства с Ричардом, но с некоторыми нюансами. Первый Маршал полностью обеспечивает материальные потребности своего оруженосца. Это явно, а иногда и очень детально упоминается в повествовании. Ричард накормлен и одет. Он живет в комфортных условиях. Ему выделяются определенные денежные средства. Рокэ покупает ему лошадей. Например, Сону он специально подбирает для Ричарда, потому что та уже была в боевых действиях, и Ричарда это сильно выручает при Дарамском сражении. Алва по-своему заботится о Ричарде, но в некоторые моменты эта забота напоминает нам заботу о вещи, а не о человеке. Когда это нужно автору, Алва даёт понять Ричарду, что не воспринимает его как полноценную личность, что мгновенно делает невозможным психологически комфортное общение героев. Это хорошо видно из диалогов, а также из поступков. «— Это лошадь из Надора… — Я так и думал. Можете оставить ее, как память, но ездить на такой дряни мой оруженосец не будет». «— Эр Рокэ, я… я не могу это взять. — Вы будете носить кольцо Окделлов, Ричард. Что до знаменитого иноходца, то я не желаю, чтоб мой оруженосец ездил на подобном, гм, животном». «— Я не могу его взять. — Закатные твари! — Алва медленно поднял глаза на своего оруженосца. Дик до сих пор не мог привыкнуть к кошачьему взгляду маршала, злому, ироничному и всезнающему. — Мне плевать на окделлские фанаберии, но МОЙ оруженосец не будет считать гроши и жаться, как провинциальный дворянчик». Мой оруженосец = моя вещь, мнение которой не учитывается. Рокэ также время от времени нарушает личностные границы Ричарда. Например, когда единолично решает, с кем и когда Ричард должен провести ночь (в арке с Марианной). Мы сейчас не обсуждаем причины, по которым он это делает, а также, хорошо это или плохо для самого Ричарда. Нам интересен сам факт того, что в данном моменте Рокэ отказывает Ричарду в личностных границах, бесцеремонно вторгаясь в его личную жизнь и организуя её так, как сам считает нужным. Вместе с тем Рокэ всегда балансирует на грани допустимого, не разрушая отношения окончательно и позволяя автору сблизить героев, когда требуется. У читателя этот приём оставляет ощущение того, что примирение ещё возможно, достаточно только наладить диалог и установить взаимопонимание. Так, например, Рокэ неоднократно высказывает уважение к отцу Ричарда, Эгмонту Окделлу, пусть и в своей специфической манере, да и к самому Ричарду тоже. «— Эр Аугггуст… не тур… трус! — Трус, — отрезал Алва, — в отличие от вашего отца. Именно поэтому Эгмонт мертв, а Август всех нас переживет». «— Я никогда такого не скажу. Я не трус, — выпалил Дикон и осекся. — Зато другие трусы, — припечатал Алва…» Даже нарушая личностные границы, Рокэ всё-таки оставляет Ричарду лазейки для свободы выбора. В той же ситуации с Марианной Ричард в принципе вполне может уйти из дома баронессы. Это существенно отличает отношение Рокэ от подхода Мирабеллы, которая не подразумевает свободу выбора для Ричарда ни при каких обстоятельствах. В качестве ещё одного положительного примера можно привести реакцию Алвы на решение Ричарда спрятать в особняке Первого маршала отца Оноре перед Октавианской ночью. Возможно, сам Рокэ предпочёл бы занять нейтральную позицию в этом конфликте. Тем не менее он с уважением и поддержкой относится к выбору Дика, признавая его право принимать решения в отсутствии эра. «— Что будет с Преосвященным? — А я откуда знаю? — Рокэ воззрился на крылышко какого-то существа. — Видимо, его кто-нибудь где-нибудь когда-нибудь убьет, эсператисты причислят беднягу к лику святых, и всем будет хорошо, а лучше всех Эсперадору. — Я не об этом… Они же здесь. — Увы, я не запрещал вам принимать гостей, а что не запрещено, то разрешено. — Монсеньор, что вы будете делать? — Помоюсь и лягу спать. До вечера. Ваши гости, Ричард, это ваши заботы, но чем быстрее вы их куда-нибудь спровадите, тем лучше». Подход Рокэ ориентирован на более взрослого, самостоятельного человека. У Ричарда же ещё происходит становление личности, отягчённое ранней потерей отца и нездоровой атмосферой в доме Мирабеллы. Ему гораздо тяжелее правильно себя поставить в таких отношениях. Вполне возможно, что Алва тоже вынес какие-то уроки из общения с Ричардом. Позднее с Марселем Валме он немного сменит тактику.