Кто безумнее — Ричард Окделл или Рокэ Алва?

В период службы оруженосцем Ричард демонстрирует похожие элементы характера, которые мы уже заметили в Лаик, а также добавляет некоторые новые. Разберем в первую очередь его адаптацию в социуме. После Лаик Ричард довольно сложно устанавливает социальные связи. У него не появляется новых друзей, хотя потенциально это было бы вполне возможно. И при дворе, и в компании своего кузена он мог бы создать новые социальные контакты, найти новых знакомых, но этого не происходит. Ричард остается очень замкнутым молодым человеком. Его круг общения совсем не велик. В основном он сводится к тем персонажам, которых Ричард уже хорошо знает практически с детства, например, Август Штанцлер или кузен Реджинальд Ларак. Он впускает в свой круг Катарину Ариго, знавшую его отца и «одобренную» Штанцлером и матушкой. Возможно, исключение составляет генерал Оскар Феншо-Тремейн, с которым у Дикона сложились дружеские отношения. «— Дикон! — Веселый голос вернул юношу в жаркий, пыльный день. Дик непросто сходился с людьми, но Оскар Феншо-Тримэйн ему понравился сразу и навсегда». Рассмотрим теперь адаптацию на службе. Здесь, конечно, основным определяющим элементом является сюжетный ход автора, когда Алва сам практически отстраняет Ричарда от службы. «— Садитесь, юноша, — разрешил Рокэ, бросаясь в закрытое блестящей черной шкурой кресло. — Итак, начнем с ваших обязанностей. Их у вас нет и не будет». В принципе, Ричард мог бы использовать эту возможность для самостоятельного обучения, например нанять учителей по разным предметам, воспользоваться библиотекой. Алва выделяет ему средства, которые Ричард вполне мог бы потратить на эту цель, но он этого не делает. Для организации самостоятельного обучения, да и вообще для построения собственной карьеры в сложившихся условиях требуется определенный внутренний самоконтроль и целеустремленность. Ричард же оказывается несостоятельным в этом отношении, он просто плывёт по течению до тех пор, пока Алва не помогает ему, задавая внешние рамки контроля: сначала регулярные тренировки по фехтованию, затем армия с её жесткой иерархической структурой. «— Я правильно понял, — осведомился герцог, поправляя воротник, — это вызов? — Да! — Что ж, — пожал плечами маршал. — В таком случае вам придется проститься с милой привычкой по вечерам болтаться с кузеном по тавернам, а по утрам спать. Завтра в семь я жду вас во дворе». Читая об этом периоде жизни Ричарда, у читателя подспудно создается образ человека, которому требуется внешняя помощь в организации деятельности. Он не слишком приспособлен быть организатором, инициатором, начальником. Это будет прослеживаться и далее в повествовании с уже более серьёзными последствиями для него самого и для окружающих. Какая здесь связь с психиатрией? Такая модель поведения часто встречается при разных патологиях в той или иной степени. Она может быть связана с расстройствами мышления, восприятия и мотивации. В ярко выраженной форме (абулия) часто встречается при шизофрении. Разумеется, у Ричарда мы наблюдаем только элементы, акцентуации характера, иначе персонаж не был бы так интересен читателю. Любопытно также подметить, что при реальных психических расстройствах пациент может быть апатичен во всём, кроме определенных идей, связанных с фабулой бреда. А вот в рамках этих идей пациент способен, наоборот, проявлять недюжинную волю, самоорганизацию и терпение, зачастую недоступные даже самому здоровому человеку. Фигурально, человек может пробить лбом стену и лечь грудью на амбразуру ради своей идеи. Опять же, элементы этого мы видим у Ричарда с его идеями о Великой Талигойе. Здесь он будет довольно активен особенно после того, как попадёт к Альдо. Люди с психическими расстройствами гораздо чаще, чем в норме становятся жертвами различных зависимостей от азартных игр, компьютерных игр, алкоголя, курения и прочего. Им объективно сложнее себя контролировать, даже полностью осознавая негативные последствия таких зависимостей. Сюжеты петушиных боёв и карточного проигрыша очень хорошо дополняют и наглядно показывают характер Ричарда через конкретную ситуацию. «— Я дал слово, — примирительно сказал Дик, — и ты же сам меня водил на петушиные бои. — То — совсем другое дело, — возмутился Реджинальд, — там думать надо, я бы тебе на безнадежного петуха поставить не дал. А кости — игра для дураков, а сплутовать там легче легкого. Откажись. — Невозможно! Эстебан скажет, что я или струсил, или у меня нет денег. — Но у тебя на самом деле их нет. — Я могу проиграть десять таллов, обещаю тебе, что не больше. Ричард проиграл сорок два, все, что у него было». Последний элемент, который хотелось бы упомянуть — это знаменитая амбивалентность Ричарда в отношении Алвы. В психиатрии под амбивалентностью понимается периодическая глобальная смена отношения человека к кому-либо. Чувства подобны маятнику: от резко отрицательных чувств ещё вчера к сильным положительным сегодня, потом снова к отрицательным завтра и т.д. В грубом приближении амбивалентность можно выразить фразой «люблю, но ненавижу». Швейцарский психиатр Эйген Блейлер, который ввёл термин «шизофрения» в начале 20-го века, считал амбивалентность одной из главных признаков этой болезни. В современном понимании амбивалентность не является обязательным ведущим симптомом, но встречается довольно часто. «Одно Ричард знал точно – после расстрела Оскара он готов был убить своего эра, а когда тот стоял над мертвыми птицами, отдал бы все на свете, чтоб гибель ворона не оказалась ни приметой, ни знамением». Сравнивая Ричарда в Лаик и Ричарда на службе у Алвы, можно увидеть, как потихоньку развиваются негативные симптомы. Автор берет выборочно некоторые элементы, присущие психическим болезням, и постепенно вводит их в образ Ричарда.