Сказка перед сном

Зима. Каэр Морхен привычно принимает своих сыновей с распростертыми объятьями. Весемир искренне радуется прибытию каждого из них, совсем по-отцовски любовно встречая ведьмаков в горной крепости. Из года в год их становится меньше, а старое, как сам Континент, древо в центре дальней части общего зала получает очередной медальон павшего воина. Братья опрокидывают кубки в дань погибшим, выдерживают печальную тишину и принимаются делиться историями о странствиях, что выпали на их долю со дня последней встречи. Весемир наслаждается пенным элем, слушая рассказы учеников с легких умиротворением на лице, но внезапно вздрагивает, когда двери общего зала столь же неожиданно распахиваются. — Дитя, — выдыхает ведьмак и спешно направляется к незваному гостю, который молниеносно скидывает капюшон, плащ и не с меньшим энтузиазмом летит к нему навстречу. Это гостья. Весемир крепко обнимает незнакомку, хохочет, а после ведет ее прямиком к столу. Царит гробовая тишина, но всепоглощающее удивление чувствуется почти на клеточном уровне. Ведьмаки переглядываются. Гостья юная, приятной наружности. Обводит присутствующих радушным взглядом и касается плеча Эскеля рукой. Тот же непонимающе глядит ей глаза в глаза. — Ты еще кто такая? — Изумляется Ламберт, разглядывая незнакомку с ног до головы. — Они помнят тебя шкодливым мальчишкой, — ухмыляется Весемир. — Джейми?! — Выдыхает Эскель, на что получает широкую улыбку. Искреннюю. Знакомую. — Ты девчонка! — Вскрикивает Ламберт, в то время пока его товарищ сгребает девушку в охапку. — Уму непостижимо! Джейми смеется, обмениваясь приветствиями с ведьмаками, которых не видела долгие восемь лет, неподдельно радуясь долгожданной встрече. Геральт ловит ее взгляд последний. Она привычно кивает ему и улыбается уголками губ, после чего усаживается за стол на свое место между Эскелем и Ламбертом. — Как же так? — Не унимается последний, продолжая разглядывать некогда шкодливого мальчишку. — Мальчиком путешествовать было безопаснее, — отзывается Джейми в ответ. — Ты знал? — Интересуется Эскель у наставника. — Узнал летом после первой зимы, — кивает тот в ответ. — Обвела всех вокруг пальца. — Ламберт щипает теперь уже подругу за бок, на что та лишь ухмыляется. Геральт наблюдает за происходящим с абсолютно беспристрастным выражением лица. Бледная кожа, теперь уже длинные каштановые волосы, карие глаза, тонкие губы. Джейми похожа на себя в детстве и одновременно так не похожа на того худощавого мальчишку. Женского, приятного, радующего глаз в ней стало хоть отбавляй. Мужчины негласно единогласно отмечают это обстоятельство в числе первых. Даже Белый Волк не намерен отрицать очевидного. — Как у тебя дела, дитя? — Интересуется Весемир у воспитанницы. — Арео осмелился просить твоей руки? Джейми кривится. — Он совсем не в моем вкусе. — Кто такой Арео? — Восклицает Ламберт. — Полный кретин, — поясняет Джейми одними губами. — Достойная партия, — возражает Весемир. Джейми картинно закатывает глаза. — Ты хуже Итэллы! — Возмущается с жаром. Итэлла — давняя знакомая старого ведьмака, которой он, как выясняется, доверил воспитание своей подопечной. — К черту Арео! Лучше расскажите мне, как у вас дела, я хочу знать все. — Нам придется выпить не одну бочку эля этой ночью, — хохочет Ламберт и начинает рассказ о битве с амфисбеной — гигантской змеей с головой на каждом конце. Зима — время спокойствия. Зима с Джейми восемь лет назад была временем радостного спокойствия. Долгие месяцы в бесконечной борьбе с монстрами разбавлялись детской непринужденностью, заразительным смехом, светлым взглядом, невинным радушием, искренним простодушием. С годами Джейми удалось не утратить присущую ей легкость. Атмосфера и ощущения — совершенно привычные. Лишь ее внешний облик весьма неожиданный, но он не мешает, не смущает, не пугает. Привязанность к шкодливому мальчишке нисколько не померкла. Геральт наблюдает за братьями и Джейми всю ночь и убеждается в этом безоговорочно. — Укладывайтесь спать, — велит ведьмакам и Джейми Весемир. — Скоро светает. — Сказка перед сном? — Ухмыляется Ламберт вслед направляющейся к выходу из общего зала подруге, на что та оборачивается и неоднозначно вскидывает брови. — Ламберт! — Весемир пихает ученика в бок. — Старый извращенец, — бубнит Эскель себе под нос. — Я явно лучше Арео! — Восклицает Ламберт в ответ. — Согласна! — Кричит Джейми, скрываясь за дверью. — Джейми! — Возмущается старый ведьмак ей вслед. Ламберт заливисто хохочет. — Хорошая девчонка, — тянет добродушно. — Жаль, что сестра. На душе тепло. Состояние абсолютного покоя окутывает сладкой пеленой, точно налакался расслабляющего бальзама. Объяснение тому банальное до ужаса: луч в темном царстве снова зажегся. А Белый Волк как прежде грозен и неприступен. Ближе к обеду следующего дня, кажется, совсем равнодушно наблюдает, как взрослые Джейми и Эскель абсолютно по-детски дурачатся, превратив тренировку на мечах в безумную игру в снежки. Как прежде. Ламберт как будто не собирался участвовать в снежной войне, но внезапно прилетевший в него шарик снега заставляет его обрушить на товарища ни один белоснежный снаряд. В какой-то момент от него достается и Джейми. И игра набирает абсолютно неуправляемые обороты. Весемира это веселит. Геральта — поражает до глубины души. Он понимает, что тщательно сторонится Джейми, потому что она рушит все устоявшиеся годами устои одним своим присутствием в Каэр Морхен. Слишком искренне улыбается. Слишком заразительно смеется. Слишком добродушно ко всем относится. К слову, она еще оказалась девчонкой! Девчонкой весьма приятной наружности. И это тоже слишком. Все, что с ней связано, слишком. Слишком привычное и одновременно непривычное. Слишком нужное и чужое. Для Белого Волка отчасти слишком болезненное, потому что слишком светлое и настоящее. Жизнь ведьмаков никогда не будет подобной. Удел их — одинокие, угрюмые дни и вечера. Привыкать к иному — опасно. Ближе к вечеру Весемир сообщает, что сегодня черед Геральта и Джейми готовить ужин. Ведьмак согласно кивает, а девушка на мгновение морщит нос. — Я справлюсь одна, — произносит весьма убедительно. — Знаю, что тебе это в тягость. Белый Волк хмурит брови. — В тягость что? — Нахождение рядом со мной. Геральт чувствует толику стыда. Джейми отчасти взбалмошна, но догадлива. Со дня их первой встречи ведьмак сторонился ее и общения с ней, точно она прокаженная. Именно как личную неприязнь можно расценить его поведение. Он тщательно старался сохранить эту грань, но теперь ему слегка неловко. Белый Волк тяжко вздыхает и заталкивает Джейми на кухню. — Я займусь мясом, ты — овощами. — Как скажешь, — согласно кивает, а после хранит гробовое молчание. Геральт решает, что старается лишний раз не тревожить его. Он ловко разделывает тушу оленя, а она умело строгает овощи кубиками, заканчивает быстрее его, молча находит нужные специи, а вместе с ними и бутылку пойла. — Эля налить? — Было бы неплохо, — отзывается ведьмак в ответ. Полминуты спустя Джейми стоит по левую руку от него с двумя пинтами пенного. — Ты как будто рвал оленя на части зубами, — ухмыляется добродушно, передавая тару напарнику по кухне. Белый Волк смотрит на девушку сверху вниз, сводит брови к переносице. — Измазал щеки. — Неожиданно дважды проводит рукой по обветренной коже лица, видимо, стирая следы животной крови. — Так-то лучше. Геральт замирает. Именно за это он ее сторонится. Слишком хорошая, заботливая и… тактильная. Даже будучи ребенком, оберегала ведьмаков с детской искренностью, а еще обожала виснуть у Эскеля и Ламберта на шее. Не полюбить, не привязаться было просто невозможно. — Как у вас дела? — Эскель появляется внезапно, нарушая повисшую неловкую паузу. — Хорошо, — улыбается Джейми, оборачиваясь на голос друга и демонстрируя ему пинту. — Так и знал, что напиваетесь здесь в тихую. — Напивайся и ты с нами за компанию. — Разве тебе возможно отказать? — Нет. — Отрицательно качает головой, наливает другу эль и протягивает его ему. — Я же чудо. — Оооой, — тянет Эскель, закатывая глаза. Джейми смеется. Геральту нравится легкость их общения. И она удивляет. И пугает, если проецировать ее на него самого. — Думаю, мяса хватит, — произносит Джейми, обернувшись к нему и внимательно рассматривая оленью тушу, на что тот согласно кивает. — Складываем все в котел. Овощи, мясо, специи и котел прямиком на костер. — Ты надолго в Каэр Морхен? — Интересуется Эскель, когда троица усаживается в кружок за стол продолжать баловаться элем и ожидать приготовления ужина. — На неделю, две. Итэлла там совсем одна — не могу остаться на всю зиму. — Где ты живешь? Весемир нам так и не сказал. — В Элдоре. Будете поблизости — заезжайте в гости. — Теперь уж непременно, — ухмыляется Эскель. — Буду ждать, — улыбается Джейми, измеряя Геральта выразительным взглядом. — Даже тебя, угрюмый Белый Волк. Ведьмак отчего-то ни на секунду не сомневается в правдивости сказанных слов. — Порой он бывает менее зловещим. — Охотно верю, — отзывается Джейми в ответ. — Но, боюсь, моей смертной жизни не хватит, чтобы увидеть его улыбающимся. Геральт наблюдает за парочкой ухмыляющихся друзей с неоднозначным выражением лица и ходом мыслей. Похлопав друга по плечу, Эскель привычно принимается поражать подругу рассказами о своих приключениях. Она слушает его непритворно заинтересованно. Белый Волк, пусть и нехотя, признается себе, что наслаждается спокойствием и безмятежностью настоящего. Вечерняя трапеза столь же весела и полна живыми разговорами, как и предыдущая. Отличие лишь одно — погружаться в сладкий сон обитателя Каэр Морхен отправляются около полуночи. Утром следующего дня Геральта встречает абсолютно обескураживающая картина: Джейми гребнем расчесывает давно нечёсаные волосы Эскеля, а тот ругается последними словами и морщит нос. — Не ной, — смеется девушка. — Сам виноват, что ходил лохматый. — Черт подери, — бубнит ведьмак себе под нос. — Почти закончили. Ламберт хохочет. Белый Волк завтракает, наблюдая, как названная сестра измывается над его лучшим другом, приводя его в божеский вид, наводя красоту. Закончив вычесывать запутанные волосы, она подвязывает их на затылке лентой, после чего Эскель облегченно выдыхает. — Гребень оставлю в подарок, — улыбается Джейми, — чтобы следующей зимой не хныкал. — К следующей зиме возьму пример с Койона, — отзывается ведьмак в ответ, на что упомянутый им друг проводит рукой по своей коротко стриженой шевелюре. — Очередь Ламберта. — Нет, нет, — тут же восклицает ведьмак, подрываясь с места. — Весемир велел натаскать дров, мне не до наведения красоты. Эскель ухмыляется, подходит к сидящему за столом Геральту со спины, кладет руки ему на плечи, крепко сжимает их и подмигивает Джейми. Та тут же расплывается в восторженной улыбке. Белые, ниже плеч волосы Белого Волка так и напрашиваются на мучительное расчесывание. — Нет, — протестует Геральт, заметив заинтересованный взгляд Джейми, запрокидывает голову, дабы взглянуть и на лучшего друга, который, как становится ясно, неспроста решил размять ему плечи с раннего утра. — Эскель, завязывай. — Расчесаться можешь сам. — Джейми виртуозно, точно охотничий нож, крутит гребень в руках. — Но косы плести буду я. Бровь Белого Волка медленно ползет вверх, выражая тем самым изумление и неожиданность поступившего предложения. Эскель смеется. — Расслабься, беловласка, — улыбается названная сестра. — Красота — дело добровольное. Геральт редко замечал за лучшим другом тягу к безумствам и диким затеям, но в компании с Джейми он готов на любые выбивающиеся из привычной жизни поступки. Одной лунной ночью парочку занесло в таверну близлежащей деревни. Нагрузившись хмельного под завязку они двинулись в направлении родных чертогов, решив существенно сократить путь через лес, и повстречали там лешего, который был очень рад не прошенным гостям. Эскель, как мастер своего дела, выстоял в схватке с монстром, а Джейми получила от него ранение. Ведьмак заносит названную сестру в общий зал на руках. Смеяться и улыбаться они оба перестают только после сурового взгляда Весемира, которым он их одаряет, осмотрев разодранную на бедре плоть воспитанницы. Рана оказывается несерьезной, а рассеченная губа и того мелочнее, но старый ведьмак, в силу особой привязанности к подопечной и ее хрупкости, воспринимает все слишком близко к сердцу. Извлекая древесные щепки из царапины, Весемир вполголоса отчитывает Джейми как малолетнее дитя. Эскель следит за действиями наставника, изображая виноватый вид и продолжая пить хмельное. Геральт молча наблюдает, как Джейми морщит нос от боли и отпивает у друга из пинты алкогольное пойло. — Это обезволивающее, — оправдывается она перед старым ведьмаком, на что он лишь осуждающе качает головой и продолжает бубнить ругательства себе под нос. — Отправляйтесь в постель, — велит он присутствующим, наложив повязку на рану. Эскель и Джейми переглядываются. — Я отнесу, — восклицает ведьмак и резво подхватывает подругу на руки. — Главное, не урони, — ухмыляется Джейми. — Действительно, — кивает Весемир. — Поставь ее. — Все в порядке, я не пьян. — Поставь, — настаивает старый ведьмак, вынуждая ученика подчиниться. — Геральт, помоги ей. — Я сама могу идти, — протестует Джейми. — Правда. — Геральт, помоги. — Право выбора этой ночью Весемир решает не оставлять никому. Белый Волк согласно кивает и принимает ношу из рук лучшего друга. Он отчетливо помнит, как более десяти зим назад нес на руках худощавого мальчишку, дабы уложить его спать. Крохотная ладошка ребенка неуверенно покоилась на его шеи. Сейчас ее обвивает знакомая рука, а та же ладонь лежит у него на плече. — История повторяется, — произносит Джейми едва слышно. Геральт наблюдает, как она скидывает ботинки, верхнюю одежду и морщится от боли, удобнее устраиваясь в кровати. — В этот раз я не знаю. — Что? — Почему мое присутствие тебе в тягость, — отзывается Джейми в ответ и закрывает глаза. — Доброй ночи. — Доброй ночи, — бубнит ведьмак себе под нос и направляется к двери, где осекается и замирает. — Оно мне не в тягость. Джейми широко улыбается в темноту своей спальной комнаты. Геральт величает себя полным кретином, укладываясь спать в своих покоях. Его братья относятся к названной сестре радушно, а он безобразно равнодушно, а иногда и грубо. Джейми же ни в чем не виновата. Виновата лишь его установка не иметь трепетных привязанностей и теплых отношений. Зима — время спокойствия. Белый Волк признается самому себе, что радостное спокойствие в компании с Джейми ему по душе. Две недели проносятся слишком быстро, если верить суждениям Эскеля. Прощание снова кажется Геральту приторным. Джейми обнимается поочередно с Весемиром, Ламбертом и Эскелем, послушно кивая на разного рода наставления, которые они ей дают: будь предельно внимательна и осторожна; держи ухо востро; не лихач на тракте; отправь ворона, когда доберешься до дома. Вообще, Эскель был категорически настроен проводить Джейми до Элдора, а она была категорически против этого, аргументируя свою самостоятельность тем, что до Каэр Морхен она добралась одна в целостности и сохранности, а это значит, что с обратной дорогой тоже проблем не возникнет. Весемир разрешил спор подопечных в пользу Джейми. Эскель побурчал немного, но с неизбежным как будто смирился. Ведьмаков не пришлось уговаривать на телячьи нежности. С Белым Волком так просто не выйдет. Джейми знает это прекрасно, потому подозрительно глядит на него, когда приходит время прощаться с ним. А он не совсем понимает, на кой черт вообще выперся провожать ее. И намерения Джейми он считывает на раз, два, три. И снова не совсем понимает, какого черта ей вздумалось налаживать их тактильный контакт. Джейми на секунду щурится, а после в мгновение ока сокращает расстояние между Геральтом и собой до нуля, кольцом обхватывает его торс руками и прижимается щекой к его груди. От нее пахнет мятой. Ведьмак чувствует, как приятный запах забивается в ноздри, и решает сдаться, позволив себе ответить на объятья названной сестры. Эскеля и Ламберта это обстоятельство неизбежно забавляет, Джейми — приводит в неописуемый восторг, о чем рассказывает ее широкая улыбка. Наблюдая за ее удаляющейся фигурой, Белый Волк решает, что не так уж и страшно нарушать привычный устрой. А ещё, в компании с Эскелем, он тенью следует за Джейми до Элдора, потому что весьма неожиданно понимает, что хочет сберечь её от невзгод.