Спаси меня, Поттер! Спаси меня, Грейнджер!

      Возвращались они молча, и Драко был благодарен Поттеру и Грейнджер за это. Его всё ещё трясло после приступа, но контроль над телом и разумом постепенно возвращался, и Драко был уверен, что на ужине он сможет изобразить гордого и несломленного аристократа, у которого никто не посмел отнять титул. Он горько усмехнулся: что толку теперь от титула? Никто не вспомнит о нём теперь, ведь для всех он Пожиратель Смерти, посмевший поднять палочку на самого Дамблдора. И плевать им всем, что Драко так и не произнёс убивающее проклятие, плевать, что Поттер смог выжить в Малфой-мэноре благодаря лжи Драко. Мерлин, об этом даже никто не знает! Визенгамот запретил кому-либо рассказывать о причинах помилования Драко и Нарциссы Малфой, и лишь единицы знали, что Драко, собственно, и не был тем, кем его выставляли в Пророке чёртовы журналисты.       В коридоре были толпы учеников, неспешно бредущих на ужин. Многие бросали взгляды на Драко, идущего возле Поттера, кто-то шептался, но открыто в конфликт не вступал. Хотя все прекрасно понимали, что в стычке с Малфоем директриса и любой из преподавателей обвинит именно Драко и только он получит наказание. Но присутствие рядом Гарри и Гермионы останавливало, будто те были патронусами, не позволяющими боли и ненависти коснуться Драко.       Они заняли край стола, и Гарри тут же бросился накладывать Гермионе еду. Драко давно заметил, что сама Грейнджер никогда не ела, и только присутствие рядом Поттера заставляло её принимать пищу. Вот и сейчас Грейнджер пыталась слабо сопротивляться, но тут же безропотно приступила к трапезе, стоило Поттеру что-то шепнуть ей на ухо. — Приятного аппетита, Драко, — с улыбкой произнёс Гарри и потянулся за тарелкой Драко, чтобы и тому положить ужин. — Спасибо, — пробормотал Драко, с удивлением отмечая, что Поттер кладёт на тарелку его любимые блюда.       Ели они молча, не желая делиться своими разговорами с сидящими поблизости однокурсниками. Те и так бросали недовольные взгляды на Драко, а некоторые прожигали злобными взорами и Грейнджер, что казалось странным.Чем она могла провиниться перед ними? Неужели это всё из-за того, что она доброжелательна к Драко? Но тогда бы и Поттер подвергся шквалу негодования со стороны однокурсников. Странно. Слишком странно.       Когда ужин подошёл к концу, директриса поднялась со своего места и подняла руки, призывая учеников к тишине. — Все мы перенесли трудные времена: кто-то в большей, кто-то в меньшей, степени, — её слова эхом отразились от стен. — Среди вас есть те, кто рисковал своими жизнями, защищая школу, вы все их прекрасно знаете. Наши доблестные восьмикурсники, которые встали бок о бок со взрослыми и дали отпор злу, ненависти и бессмысленной жестокости. Я долго думала, как сделать их жизнь наиболее комфортной в этих стенах и пришла к выводу, что восьмой курс с завтрашнего дня будет учиться по особой программе, отдельно от седьмого курса.       Драко заметил, как скривились губы Уизлетты. Ну конечно, ей хотелось купаться в лучах славы и всеобщей любви, сидеть за новым столом и учиться по «особой» программе. Только вот многие помнили, как она трусливо сбежала прятаться в Больничное крыло, и только ранение брата заставило её взять себя в руки и начать хотя бы помогать Помфри с раненными. Впрочем, среди своих однокурсников она единственная, кто остался в школе, а остальные, взяв младших, эвакуировались в безопасные места. Но Драко всё равно её презирал. — Кроме того, для восьмого курса будут проводиться встречи со специалистом, которые должны помочь им избавиться от ментальных последствий войны, — МакГонагалл тепло улыбнулась, глядя на учеников, сидящих за пятым столом. — На этом у меня всё.       Ученики начали было подниматься со своих мест, как язвительный голос МакГонагалл заставил их замереть и уставиться на Драко. — А вас, мистер Малфой, я жду после ужина у себя в кабинете. *** — Ты уверен, что не нужно пойти с тобой? — в десятый раз спросил Гарри, пока он, Драко и Гермиона медленно шли к кабинету директрисы. — Да, Поттер, — устало произнёс Драко. — Ничего со мной не случится. Уверен, МакГонагалл просто сообщит мне, что Пожирателю психолог не полагается. — Бывшему Пожирателю, — рассеянно поправила его Гермиона. — Не имеет значения, — пожал плечами Драко. — Ключевое слово «Пожиратель». Ну а МакГонагалл ясно дала понять, что не видит причин для моего прощения. Так что твои слова ничего не изменят, к сожалению. Но я ценю твой порыв…       Он запнулся. Такой удачный момент, чтобы наконец поблагодарить обоих, но что-то сдавило горло невидимыми путами, не давая закончить ему фразу. Гермиона вскинула голову и, внимательно посмотрев на него, широко улыбнулась. Драко не сомневался, что та догадалась, что именно он хотел сказать.       Горгулья, подчиняясь произнесённому паролю, отъехала в сторону, пропуская Драко на лестницу. Несколько секунд, пока ступеньки поднимали его наверх, позволили Драко взять себя в руки и принять равнодушный вид. МакГонагалл, чёртова кошка, не должна увидеть, что он волнуется. Не доставит он ей такого удовольствия. И как же хотелось проигнорировать «приглашение» директрисы! Драко мог поставить оставшуюся жалкую горсть монет на то, что МакГонагалл не скажет ему ничего нового и только украдёт у него время. Что-либо доказывать ей он не собирался, а в очередной раз выслушивать какую-нибудь пренеприятную речь о том, что его место в Азкабане в объятиях дементоров, а не в школе, тем более не входило в его планы.       Глубоко вдохнув, он постучал. — Войдите! — резкий ответ не обещал приятной беседы.       Драко за свою бытность студентом видел этот кабинет при двух владельцах. При Дамблдоре кабинет напоминал лавку волшебника, продающего различные безделушки, старинные книги и картины. При Снейпе это была мрачная и практически пустая комната под стать хозяину. Сейчас же всё кричало о том, что здесь обитает пожилая и степенная женщина: портреты на стенах, старинные шкафы и стол, мягкие кресла и диван возле камина, и лишь грубо сколоченный стул выбивался из этой картины, и Драко был уверен, что стул этот ставился специально для него. — Присаживайтесь, Малфой, — директрисы даже не утруждалась проявлять вежливость наедине с ним.       Драко спокойно сел и равнодушно посмотрел на директрису. Больших трудов ему стоило сдержать дрожь в руках, и он мысленно поблагодарил отца за долгие тренировки в детстве, когда Люциус начинал обучать сына поведению чистокровного аристократа. Надевать маски он умел мастерски, и даже в заключении никто бы не сказал, что он сломлен и напуган. Вот и теперь он поймал недовольный взгляд МакГонагалл, которая явно была уверена в том, что он должен ходить в лохмотьях и каяться каждую минуту. — Итак, — директриса откинулась на спинку кресла, — мне стало известно, что ночью вы пытались покончить с собой.       Драко сжал зубы. Неужели Поттер и Грейнджер его сдали? Мерлин, только не это. Он только решился довериться им, но если они настучали директрисе о ночном происшествии, то ни о какой дружбе речи уже не будет. — Не понимаю, о чём вы, — сухо произнёс он, изящно приподнимая левую бровь. Маска «Драко Малфой в лёгком изумлении» кажется сбила с толку директрису, но через несколько секунд она нахмурилась и рявкнула: — Не прикидывайтесь идиотом! Мы оба знаем, с какой целью ночью вы поднялись на Астрономическую башню. Меня не волнуют причины, более того, я бы ничуть не расстроилась, увидев по утру ваш труп, но я не желаю, чтобы вы оскверняли школу своей никчёмной смертью. — Это всё, что вы хотели мне сказать? — слишком вежливо спросил Драко. МакГонагалл не уловила издевательские нотки в его голосе, но вопрос всё равно вывел её из себя.       Вскочив, она опёрлась ладонями о стол и, дрожа от гнева, прошипела: — Не забывайтесь! Вы здесь лишь благодаря Гарри и Гермионе. Не знаю, что вы сделали с ними, но они уверены в вашей невиновности, и Министерство не смогло пойти против своих героев, без которых мы бы все были мертвы. Но я вижу вас насквозь, Малфой, я знаю вашу гнилую душонку. Вы ничуть не отличаетесь от своего папаши, жаль, он легко отделался.       Драко до боли сжал зубы. Ни в коем случае нельзя сорваться, иначе… На миг он прикрыл глаза и вспомнил встревоженное лицо Гермионы, которая успокаивала его и пыталась заглушить приступ своим ласковым голосом. Будь она здесь, то всё было бы проще. Про Поттера Драко старался не думать. Слишком много мыслей лезло в голову, а воспоминание о Гермионе было… безопаснее. — Не вам судить моего отца, директор, — сквозь зубы процедил он. — Если это всё, что вы хотели сказать, я, пожалуй, пойду. — Сядьте! — рявкнула МакГонагалл. — Вы пойдёте, когда я это позволю. Мне не нравится, что вы стали ошиваться возле Гарри и Гермионы. Поэтому я настоятельно требую, чтобы вы держались от них подальше. Иначе вам придётся сильно пожалеть. — Не думаю, что это ваше дело, — самоконтроль летел к чертям, и Драко с трудом сдерживался от крика. — Я буду общаться с теми, с кем посчитаю нужным. А Поттер с Грейнджер не маленькие дети и не безвольные куклы. Напоминаю, директор, я был полностью оправдан, поэтому являюсь таким же учеником, как и все остальные. — Оправданы? — сухо рассмеялась МакГонагалл. — Это фатальная ошибка. И ней дай Мерлин Гарри и Гермионе придётся за неё отвечать. Повторяю, Малфой: оставьте их в покое. И да, — она едко улыбнулась, — для вас встреч с психологом не предполагается. До вашего состояния нет никому дела, но если вдруг решитесь повторить ночную затею — ступайте в Запретный лес подальше от школы. Ну а сейчас убирайтесь из моего кабинета!       Не прощаясь, Драко вылетел из кабинета, от души хлопнув дверью. Почти сразу же он пожалел об этом, но повернуть время вспять было невозможно. Как же он ненавидел чёртову директрису!       Поттер и Грейнджер ждали его возле горгульи, и, судя по опухшим губам, времени зря они не теряли. — Драко? — Гермиона моментально перестала улыбаться, заметив его. — Что случилось? — Ничего, — процедил Драко, прожигая парочку взглядом. — Это вы? — Что мы? — нахмурился Поттер и растерянно взлохматил волосы на затылке. — Вы рассказале старухе про Астрономическую башню? — Драко, мы… — Гермиона закусила губу, и Драко хотел было наорать на неё, но она продолжила, — мы бы никогда не стали бы кому-то говорить о таком против твоей воли. А с учётом сложившейся ситуации, МакГонагалл последняя, кому следует сообщать о случившемся. К тому же, мы надеемся, что это была разовая акция, — она слабо улыбнулась.       Драко глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Извините, — буркнул он. — МакГонагалл потребовала, чтобы я не осквернял своей смертью Хогвартс. И, не поверите, сообщила, что на встречах с психологом мне делать нечего. — Ты из-за этого такой разъярённый? — осторожно спросил Поттер. — Не совсем. Но я не хочу это обсуждать. — Хорошо, — согласно кивнула Гермиона. — И не надо. Когда захочешь обсудить — мы будем готовы тебя выслушать. А пока не стоит себя мучить и заставлять. Лучше пойдём гулять.       Поттер широко улыбнулся, и Драко, который хотел было послать всё и спрятаться в своей спальне, вздохнул и пробурчал: — Чёрт с вами, пойдёмте… ***       Драко медленно шёл по тёмным коридорам. Вечерняя прогулка с Поттером и Грейнджер сумела его успокоить после разговора с директрисой, но стоило Драко остаться одному, как мерзкий голос Волан-де-Морта начал шептать ему: — О, Драко-Драко… Какой же ты глупый! Какой же ты наивный! Неужели ты правда веришь им? Правда считаешь, что кому-то теперь нужен? Ты был нужен только мне, пока выполнял свои обязанности, но теперь ты всего лишь бесполезный кусок мяса, который чудом выжил. Но ведь это можно исправить, не так ли? Плевать, что наговорила тебе плешивая кошка! Иди и закончи своё дело. Ну же, докажи, что ты достоин метки на руке, достоин быть моим слугой. Покажи свою верность мне!       Заглушить голос было невозможно, и даже крик не способен был защитить. Нужно было сбежать, уйти на свежий воздух или — Мерлин, неужели он действительно об этом думает? — пойти к Поттеру и Грейнджер. Пусть смеются, пусть считают слабаком, плевать! Рядом с ними он чувствовал умиротворение и покой, то, чего он желал добиться, прыгнув с Астрономической башни.       На половине пути Драко услышал за углом чьи-то шаги, а затем возмущённый вскрик. Затаив дыхание, он осторожно выглянул и тут же вытащил из кармана палочку. Уизлетта прижимала к стене Грейнджер, и её слова чётко разнеслись по пустынному коридору. — Ну уж нет, Грейнджер. Просто так ты от меня не отделаешься! — Убери от меня руки! — Грейнджер, всё ещё под косметическими чарами, попыталась оттолкнуть Уизли, но сил не хватило. — Нам не о чем с тобой говорить! — Неужели? — ядовито протянула та. — Может, расскажешь, чем занималась с Гарри на Астрономической башне? — Тебя это больше не касается, — процедила Грейнджер. — Свой выбор ты давно сделала. Смирись и научись жить своей жизнью, Уизлетта.       Драко не смог сдержать слабой улыбки. Грейнджер так точно скопировала его интонацию, что непонятная щемящая нежность на миг оглушила его. — Да как ты смеешь? — глаза Уизли расширились от ярости. — Ты небось от чёртова хорька этого набралась! Что, забыла, как он тебя грязнокровкой величил, Грейнджер? Вы с Гарри, как погляжу, неплохо с ним спелись. А может, ты уже и к нему успела прыгнуть в постель, шлюха? — Закрой. Свой. Рот.       Грейнджер тяжело дышала. Драко даже с того места, где стоял, сумел увидеть лёгкую рябь, пробежавшую по шее, не скрытой волосами. — А то что? — насмешливо поинтересовалась Уизлетта. — Меня своими чарами ты не обманешь. Я прекрасно знаю, что сил тебе не хватит меня одолеть. — Может, мне стоит рассказать Гарри про то милое зелье, которое я варила по твоей просьбе? — в голосе Грейнджер послышался вызов. Уизли вздрогнула. — Ты не посмеешь! — взвизгнула она. — Ты так уверена? — холодно спросила Грейнджер, и Драко позавидовал её выдержке. — Ты была довольно беспечна, когда не взяла с меня клятву молчать. Думаю, Гарри будет интересно узнать об истинных причинах вашего расставания. — Тварь!       Уизли ударила Гермиону, и та упала на пол, но тут же вскочила. Уизли направила на неё палочку, и тут Драко понял, что пора вмешаться. До девушек было всего несколько шагов, и прежде, чем заклятье ударило в Гермиону, Драко успел схватить её за плечо и, дёрнув на себя, укрыть своим телом. Правую лопатку неприятно обожгло, будто на спину свалился осиный улей, но эта боль казалась ему смехотворный. — Хорёк? — выпучила глаза Уизли.       Драко выпрямился и направил на неё палочку. — Проваливай, — выплюнул он. — Ты не посмеешь! — взвизгнула Уизли, но отступила на шаг назад. — Неужели? — улыбнулся Драко. О, он отлично знал, что эта улыбка может напугать кого угодно. Её пришлось «изобретать», чтобы выжить рядом с Волан-де-Мортом. — Я знаю столько проклятий, что ты будешь умолять меня о том, чтобы я тебя убил. — Драко, — Гермиона приблизилась к нему так близко, что он почувствовал лёгкий аромат геля для душа, — не надо! Брось ты её, она не стоит того. Тебе попадёт…       Будь ситуация другой, Драко разозлился бы. Будь тут кто угодно, но не Грейнджер, он бы послал защитничка с его чёртовой заботой куда подальше. Но прижавшись к его плечу, рядом стояла именно Гермиона, и её просьбу он готов был выполнить. Прежде чем опустить палочку, он сделал лёгкий взмах, и Уизли, вскрикнув, бросилась прочь. — Спасибо, — Гермиона через силу улыбнулась и, охнув, опёрлась рукой о стену.       Жуткая рябь пробежала по ней, и Драко нахмурился, увидев истинный облик своей… подруги. Прошлой ночью ему было не до этого, но теперь он отметил каждую деталь, свидетельствующую, что Грейнджер далека от состояния ликующего победителя. — Сейчас, — тяжело дыша, прохрипела Гермиона. — Минуту.       Драко ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Слова были бесполезны, поэтому он просто взял Гермиону на руки и понёс в сторону её комнаты. ***       Поттер, сидящий с ногами на диване, моментально вскочил, стоило Драко зайти в гостиную. — Что с ней?       Драко невольно отметил этот вопрос. Не «что ты с ней сделал», и именно «что с ней», и от этого стало приятно. — Она столкнулась с Уизлеттой, — Драко осторожно опустил Гермиону на диван.       Поттер пробурчал невнятное ругательство и метнулся в комнату, где прошлой ночью Гермиона лечила Драко, и через полминуты вернулся со стаканом воды. — Выпей, — он нежно помог Гермионе присесть и поднёс к её искусанным губам стакан. — Что это? — поинтересовался Драко. — Укрепляющее. По-хорошему, Гермионе нужно на пару недель взять выходные, но она такая упрямая, — покачал Поттер головой. — Я в порядке, — поспешно сообщила Гермиона и тут же устало опустилась на подушки. — Пожалуй, я сегодня тут посплю…       Драко и Поттер переглянулись, а Гермиона в считанные секунды заснула. — Отнесу-ка я её в кровать, — произнёс Поттер. — Так ей будет привычнее.       Драко кивнул. Через минуту Поттер вернулся, и Драко, почувствовав неловкость, пробормотал: — Я, пожалуй, пойду…       Не дожидаясь ответа, он развернулся, но Поттер его окликнул: — Драко, что с твоей спиной?       Драко повернул голову и смог разглядеть, что правая лопатка жутко опухла. — Ничего особого, — пожал он плечами. — Уизлетта постаралась. — Она на тебя напала? — неверяще выдохнул Поттер. — Что-то вроде того, — с неохотой ответил Драко.       Он чувствовал себя неловко наедине с Поттером. С Гермионой было легче по непонятным причинам, её даже в мыслях легко было называть по имени, но вот Поттер… К тому же, Драко ощущал себя уязвивым в простой пижаме, пусть и сшитой из дорогой ткани — последние остатки прошлой жизни. Нужно было уйти, оставить Поттера одного и не усложнять и так непонятные отношения. Сутки назад они стояли в этой же комнате, но как же всё изменилось за эти часы! Разве такое бывает? — Драко, не будь глупцом! Ты же не хочешь, чтобы Поттер воспользовался тобой?       Драко отшатнулся и, зажав уши руками, тихо вскрикнул. Крепкие руки обхватили его плечи, и от испуга он отпрянул назад, чуть не упав навзничь. На миг он увидел перед собой лицо Волан-де-Морта, искажённую похабной улыбкой, но морок развеялся, и рядом оказался только Поттер, встревоженно смотрящий на него. — Драко, всё хорошо? Драко!       Драко мотнул головой. — Давай, разрыдайся! Покажи, что ты сопливый трус, слабак! Поттер будет счастлив унизить тебя! Дай ему только повод. — Нет, нет, нет, — Драко попытался вырваться из хватки Поттера, но тот, крепко обхватив его, потащил в сторону дивана.       Они рухнули на мягкие подушки, и Драко сам не понял, как оказался в крепких объятиях Поттера, который начал его баюкать. Тело била дрожь, но присутствие Поттера почему-то не позволяло панике усилиться. — Тише, тише, — прошептал на ухо Поттер. — Всё хорошо. Тебя никто не тронет.       Драко хотел было возразить, закричать, что никогда и ничего не будет хорошо, как Поттер неожиданно запел. Бессовестно фальшивя, путая слова и меняя куплеты местами, но он пел одну из баллад, что пела Нарцисса маленькому Драко много лет назад. Пел, честно говоря, ужасно, но Драко, замерев, ловил каждый звук и чувствовал, как, злобно зашипев, затихает голос Волан-де-Морта, как тело перестаёт дрожать, а внутри успокаивается буря. Всё действительно будет хорошо, ведь разве может быть иначе, когда сам Поттер, баюкая его, поёт балладу специально для Драко?       Когда Поттер затих, Драко тихо, боясь ответа, прошептал: — Я могу остаться?       Он надеялся, что Поттер поймёт, прочитает между строк то, что Драко пока не мог сказать ни Гермионе, ни ему, догадается, что Драко таким способом благодарит. И Поттер, осторожно погладив Драко по плечу и невесомо коснувшись губами макушки Драко, ответил: — Конечно можно.