Спаси меня, Поттер! Спаси меня, Грейнджер!

      Молчание угнетало. После упоминания доктора никто из них троих не осмелился что-либо ещё сказать. Гарри, казалось, впал в прострацию, и Драко невольно задумался, насколько же искалечен Поттер, что не осознает очевидных вещей. Раздражающий, выдающийся, не соблюдающий правила и спасающий всех и вся Гарри Поттер никогда бы не изменил Гермионе. Это казалось таким же абсурдным, как свадьба Беллатрисы Лестрейндж с каким-нибудь магглом. Он со своей непомерной верностью друзьям не посмел даже мысли о измене промелькнуть в своей голове. Он мог сбежать во время войны, бросить друзей и близких, всю магическую Британию на произвол судьбы, но он не сделал этого. Даже Рональд Уизли оказался не настолько сильным: Драко до сих пор помнил своё удивление, когда не увидел рыжего недоумка рядом с Гермионой и Поттером в своём доме. И, что уж скрывать, Драко предпочёл бы увидеть ненавистного Уизела, корчащегося в муках на полу, чем Гермиону или даже того же Поттера. Так неужели сильный и благородный Поттер мог опуститься так низко, что наплевал на чувства своей лучшей подруги и по совместительству любовницы девушки? Драко несколько месяцев назад ни за что бы в это не поверил. Но вот он Поттер, вернувшийся из почти недельного загула, сидит пьяный и убитый обрушившимся на него признанием. И, самое страшное, он действительно разбит этим. Его слёзы были искренними, в этом невозможно было сомневаться. А значит, пришло время возвращать долг и спасать Поттера. Ради него самого же. И ради Гермионы.       Драко перевёл взгляд на Гермиону. Та обхватила колени руками и качалась из стороны в сторону, уставившись в пол перед собой. Три недели назад, увидев её с Поттером, Драко и подумать не мог, насколько она разбита внутри, как тяжело ей приходится за этой маской, которая даже его смогла ввести в заблуждение. Она казалось счастливой, пусть и вынужденной скрывать под чарами свою худобу, даже умиротворённой. Болезненным воспоминанием всплыла в памяти их прогулка в Хогсмид, когда они шли и смеялись над какой-то глупостью, о которой теперь невозможно было вспомнить, и сейчас Драко задавался вопросом: была ли Гермиона искренна или же просто пыталась создать иллюзию, что у них всё хорошо, лишь бы не расстроить лишний раз Драко? Как они хотели помочь ему, если сами не справлялись?       Громкий стук в дверь заставил всех троих испуганно вздрогнуть. Гермиона моментально выхватила палочку, а Поттер сжался, как пружина, готовый в любой момент защищаться. — Кажется, наше отсуствие заметили, — пробормотал Драко, поднимаясь на ноги.       Он протянул руку Гермионе, помогая подняться, Поттер встал сам, и все трое покинули спальню. Стук настойчиво повторился, гораздо сильнее, и из-за дверей раздался приглушённый голос, окликающий Поттера и Гермиону. Гермиона дрожащими пальцами убрала засов, и на пороге показалась взволнованная директриса. — Слава Мерлину, вы в порядке, — выдохнула она, обводя всех троих нервным взглядом. — Драко, ты не пришёл к Помфри на перевязку, и она забила тревогу. Гермиона, — директриса покачала головой, — я надеялась, что вы сможете проконтролировать мистера Малфоя. — Простите, — Гермиона сжалась и опустила голову. — Не стоит её винить, — прозвучало грубее, чем следовало. — Гермиона тут совсем не причём. Я взрослый человек и в состоянии сам отвечать за своё здоровье. Гермиона не обязана следить за мной, будто нянька.       МакГонагалл ошарашенно уставилась на Драко. Но потом тень понимания промелькнула в её глазах, и она медленно кивнула. Всё верно. Гермиона долгие годы следила за Поттером и Уизелом, и теперь имеет право избавиться от роли курицы-наседки. — Гарри, рада, что вы вернулись, — МакГонагалл натянуто улыбнулась. Видимо, она была в курсе того, как её ученик проводит время вне школы, но вслух ничего не произнесла. — Надеюсь, поездка помогла вам разобраться.       Подтекст был очевиден. Только слепой, вроде Поттера, не услышал бы в словах директрисы осуждение и призыв наконец посмотреть правде в глаза и признать: никакие шлюхи из борделей не смогут помочь ему. Возможно, директриса не понимала, до какого состояния довёл себя Поттер, потому и не старалась смягчиться. Как бы она себя повела, если бы увидела Поттера в слезах, уверяющего, что он ничего не знал и не понимал? Возможно, схватила бы в охапку и потащила насильно к доктору Хоупу. — Драко, мадам Помфри ждёт тебя. Профессора Баес я предупредила, что сегодня никого из вас уже не будет, но я очень прошу вас всё же посещать занятия. Особенно вас, Драко. Министерство будет очень недовольно, если узнает, что условия вашего… заключения не соблюдаются в полной мере. — Заключения? — хрипло выдавил Поттер, изумлённо переводя взгляд с Драко на директрису. — Его оправдали, я сам присутствовал на последнем заседании… — У моего освобождения куча нюансов, Поттер, — отстранённо ответил Драко. — Или ты действительно думаешь, что после нескольких месяцев разбирательств и попыток отдать меня дементором для поцелуя, я имею хоть какое-то право выбора? — Я не знал, — Поттер отступил.       И опять этот ужас в глазах, выражение маленького мальчика, который вскрыл лягушку, и только после разговора с родителями понял, что именно он натворил. На него даже злиться нельзя, ведь Поттер всё делал не с целью причинить кому-то боль, а потому… А почему? Хороший вопрос, на который у Драко не было ответа. И выяснить причину такого кардинального изменения стало одной из главных задач на ближайшее время. Даже если придётся пожертвовать собой. Ради Гермионы. И ради самого Поттера. — И ещё один момент, — голос МакГонагалл стал строгим и суровым, — я понимаю, что всем вам очень сложно. Но я убедительно прошу вас не распивать алкогольные напитки в учебное время. Лучше, если вы совсем не будете пить, но… Я не в силах вам помешать, к сожалению. Доктор Хоуп попросил оставить это на его совесть. В таком состоянии вам не стоит появляться сейчас на обеде, поэтому я распоряжусь, чтобы домовики принесли вам еду сюда. А после, Драко, я настоятельно рекомендую вам сходить к Больничное крыло. Надеюсь, вы прислушаетесь ко мне. — Да, директор, — вразнобой ответили они, и МакГонагалл, пожелав им хорошего вечера, удалилась.       Через пару минут с треском появился домовик с подносом в руках. На столик он поставил тарелки с говядиной Веллингтон. — Для мисс Грейнджер специально без паштета, — с поклоном произнёс домовик и исчез, но через мгновение вернулся с огрмоным подносом, уставленным блюдами с тремя видами гарнира, а так же целой горой булочек Челси.       Принесённой еды хватило бы на десятерых, но домовик, похоже, даже не задумывался об этом. Поклонившись, он наконец исчез.       Гермиона вяло ковырялась вилкой в тарелке. — Тебе стоит поесть, — тихо произнёс Поттер, не глядя на неё.       И как в нём сочеталось беспокойство за здоровье подруги полное безразличие к её чувствам по отношению к изменам? — Я не хочу, — покачала головой Гермиона, раздирая тесто на кусочки. — Гермиона, необязательно съедать всё, но хоть что-то съесть надо. Не хочешь говядину, поешь овощи, — Драко подвинул ближе к ней блюдо с запечённым картофелем, морковкой и баклажанами. — Тебе нужны силы, и ты прекрасно знаешь, что никакие зелья не избавят от последствий голодовки.       Уговорами и просьбами Драко смог накормить Гермиону, в то время как Поттер молча поглощал обед, кажется, даже не жуя.       После обеда Гермиона вызвалась проводить Драко в Больничное крыло. Поттер тихо пробормотал, что пойдёт спать и моментально скрылся у себя в комнате. Драко не стал ничего говорить. Поттеру явно было нужно побыть одному и обдумать произошедшее. Главное, чтобы тот не вздумал с собой что-то учудить…       В коридорах было безлюдно, что не могло не радовать. Говорить не хотелось, и умиротворяющая тишина обволакивала их мягким коконом.       Мадам Помфри всплеснула руками, когда они зашли в Больничное крыло, и тут же захлопотала вокруг Драко. Достав из кармана повязку, она попыталась завязать ему глаза, но Драко помотал головой и произнёс: — Не нужно. Обещаю, что буду спокоен.       Мадам Помфри недоверчиво нахмурилась, но Гермиона, сев рядом с Драко на кровать, переплела их пальцы и ободряюще улыбнулась. Она будет рядом, и всё будет нормально, насколько это вообще возможно в их ситуации. Очень медленно мадам Помфри начала разматывать бинт. Драко, не мигая, смотрел, как слой за слоем исчезает повязка, обнажая изуродованное предплечье. Через алую сеть шрамов издевательски чернела нетронутая метка. Драко судорожно выдохнул, и тут же почувствовал, как подушечка большого пальца Гермиона начинает вырисовывать на его руке непонятные узоры. Мадам Помфри начала втирать в кожу тёмно-зелёную мазь, пахнущую травами. — Должно помочь, — произнесла целительница. — На полное заживление уйдёт пара месяцев, и только потом можно будет сказать, возможно ли совсем убрать шрамы. Вам очень повезло, мистер Малфой. Всё могло закончиться намного хуже. — Куда уж хуже? — горько усмехнулся Драко, не отводя взгляд от клейма. — Ампутацией, — коротко ответила мадам Помфри.       Гермиона сдавленно пискнула, и тут же зажала рот свободной рукой. — Сейчас наложу свежую повязку и можете быть свободны. Надеюсь, завтра мне не придётся прибегать к помощи директрисы, — сурово произнесла мадам Помфри. — И возьмёте зелье от депрессии. Я советовалась с доктором Хоупом, и он одобряет его. Но не считайте зелье панацеей. И уж тем более даже не думайте злоупотреблять им. Не больше одного флакончика в день, вы поняли? — Понял, — кивнул Драко. Метка скрывалась за повязкой, и ещё на несколько часов он получал передышку.       Когда они возвращались обратно в гостиную, их остановил доктор Хоуп. — Вас-то я и ищу, — он приветливо улыбнулся. — Я беседовал с директором МакГонагалл, и мы оба пришли к выводу, что вам и мистеру Поттеру пока стоит воздержаться от групповых занятий с вашими однокурсниками. Вместо них я буду проводить отдельные встречи с вами. Завтра в четыре часа буду ждать вас у себя в кабинете. Пожалуйста, не опаздывайте. И передайте мистеру Поттеру, что ему не удастся сбежать. Директриса закрыла выход из школы. ***       На следующий день Драко, Гермиона и Гарри стояли перед дверью в кабинет доктора Хоупа и не решались зайти. У каждого были причины бояться предстоящей встречи. — Я передумала, — сдавленно выдавила Гермиона. — Я не хочу.       Она сделала шаг назад, намереваясь сбежать, но Драко осторожно схватил её за плечо. — Нет, Гермиона, — покачал головой, — нельзя. Тебе это нужно. — Нет, нет, нет, — Гермиона замотала головой. — Со мной всё в порядке! Я просто устала. Отдохну недельку и стану собой. — Ты знаешь, что это не так. Поттер, скажи ей! — Драко обратился к Поттеру за поддержкой, но тот даже не поднял голову. — Да скажи же!       Хотелось завыть от отчаяния, но в этот самый момент дверь распахнулась и появился улыбающийся доктор Хоуп. — О, вы пришли! Даже чуть раньше, отлично. Прошу, проходите!       В классе за эти дни появились кресла и диваны, а также несколько кофейных столиков, на которых стояли вазочки с различными печеньями и шоколадом. — Садитесь, где хотите. Главное, чтобы вы видели друг друга.       Драко занял один из диванов, Гермиона с ногами забралась в кресло напротив, а Поттер, будто наказывая себя, сел между ними прямо на пол, скрестив ноги. — Итак, — доктор Хоуп сел в кресло, оказавшись напротив Гарри. — Почему вы здесь? — Вы сказали прийти, — моментально отозвалась Гермиона. — Поэтому мы и здесь. — Нет, Гермиона, — мягко покачал головой доктор. — Я спрашиваю не про это. Мне интересно, почему вам понадобилась моя помощь. — Драко считает, что мы больны, — глухо ответил Поттер. — А это не так? — Нет, не так. Не знаю, — Поттер запнулся. — Кажется, у нас с ним разное понимание реальности… — И в чём это проявляется? — доктор Хоуп сделал пару пометок в блокноте.       Поттер молчал. Драко молчал. — Гермиона? — спустя пару минут нарушил молчание доктор. — А ты что думаешь? — Я не знаю, — покачала головой Гермиона. — Вчера я считала хорошеей затеей обратиться к вам. Но сейчас… Я не хочу этого. Мне просто нужен покой. И всё. — А что для тебя покой? — Когда меня не трогают, — едва слышно пробормотала Гермиона. — Тебе не нравится, когда тебя трогают? Или ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы с тобой говорили о проблемах? — доктор слегка подался вперёд. Улыбка с его лица исчезла, сменившись сосредоточием и вниманием.       Драко ждал ответа Гермионы. Ему было страшно услышать ответ. За последнее время они часто соприкасались друг с другом, и если это на самом деле доставляло дискомфорт Гермионе, то Драко ничем не лучше Поттера. — Я не желаю говорить о войне, о её последствиях, о своих проблемах, — жёстко ответила Гермиона, переводя взгляд на доктора. — Я не вижу в этом смысла. — А Драко видит? — доктор кивнул в его сторону, и Гермиона на мгновение перевела испуганный взгляд на Драко. — Он считает, что мы не сможем быть счастливы, если пустим всё на самотёк. Что через пять лет всё будет так, как сейчас, и в этом нет ничего хорошего. — Хорошо, Гермиона. Я тебя понял, — доктор сделал несколько пометок. — Гарри, ты сказал, что у вас с Драко разное восприятие реальности. Можешь объяснить, что ты имел ввиду?       Гарри сидел сгорбившись и даже не поднял голову, когда доктор обратился к нему. — Я несколько дней отсутствовал в школе, — медленно начал Поттер. — Мне было необходимо отвлечься, и я последовал совету моего бывшего врача. — Какому? — доктор Хоуп заметно напрягся. — Он говорил, что я никому ничего теперь не обязан, — Поттер наконец поднял голову и равнодушно посмотрел на доктора Хоупа. — Что я сделал достаточно для всех и имею право жить так, как хочу. Его терапия помогла. И теперь мне гораздо легче. Было, — он сжал губы, подавляя рыдание. — Пока Драко не заявил, что я причиняю боль Гермионе. — А ты как считаешь: это правда? — осторожно поинтересовался доктор. — Я уже не знаю, — Поттер вцепился пальцами в волосы и уткнулся лбом в колени. — Я не понимаю! Ни черта не понимаю! Гермиона говорила, что она всё понимает, что она не против, если я буду жить свободно! Она уверяла, что не хочет меня контролировать, так как я не заслужил подобного. Так почему же я всё равно оказался мудаком?       Он вскочил на ноги и нервно зашагал из стороны в сторону, не смотря ни на доктора, ни на Гермиону с Драко. Сцепив пальцы на загривке, он качал головой и что-то бормотал себе под нос, и, казалось, совершенно потерял связь с реальностью. — Гарри! — окликнул его доктор спустя минуту. — Гарри!       Драко испуганно следил за Поттером. Его состояние до боли напоминало маму, когда он навещал её в самом конце августа. Это был предпоследний раз, когда она ещё могла находиться с ним в одной комнате, хотя и пребывала в нервном напряжении. Поттер вскинул голову и обвёл класс мутным взглядом. — Что? — зло процедил он. — Как звали твоего доктора? — Доктор Дэлиженс, — выплюнул Поттер и бросился прочь из класса.       Гермиона испуганно вскрикнула, когда дверь с грохотом захлопнулась, а Драко устало потёр лицо руками. Поттер выводил из себя всё сильнее и сильнее, и будь у Драко силы, он бы с удовольствием врезал бы чёртовому гриффиндорцу. Какого хрена тот творит? — Значит Дэлиженс, — задумчиво протянул доктор Хоуп. — Это многое объясняет. — Прошу, не сердитесь на Гарри, — запинающимся голосом произнесла Гермиона. По её лицу опять бежали слёзы, и Драко ощутил волну ненависти.       Грёбанный Поттер! Он предложил дружбу, обещал, что всё будет хорошо, и что теперь? За считанные недели Поттер скатился в какой-то грязный омут, окунувшись с головой в зловонную жижу. И самое худшее во всём этом, что опять страдает Гермиона. Опять она плачет, винит себя и замыкается, вместо того, чтобы позволить доктору Хоупу её излечить. — О, ни в коем слчае, — доктор подошёл к Гермионе и, сев на корточки, взял её ладони в свои. — Гарри не может вести себя сейчас по-другому. — Я не понимаю, — пробормотала Гермиона, трясясь от сдерживаемых рыданий. — Я знаком с методами докторам Дэлиженс. Месяц назад у него отобрали лицензию за превышение своих полномочий. Видите ли, его методика включает в себя гипноз, давление на сознание и программирование определённых реакций на воздействие извне. Грубо говоря, у Гарри в голове сейчас сидит некто, не позволяющий ему трезво смотреть на происходящее. Мои попытки вывести Гарри на мысль, что он не прав, запустили реакцию, и Гарри, которому Дэлиженс внушил, что он непогрешим и абсолютно свободен, просто не может этого принять и понять. Полагаю, пока вы не выказывали какого-то недовольства его изменами и побегами, Гарри был очень мил и заботлив, я прав? — Да, доктор, — потрясённо кивнула Гермиона. — Но вчера произошло нечто, что разбило розовые очки, так? — Да, — медленно кивнула Гермиона. — Сейчас Гарри нужно лечение. Исправить ущерб, нанесённый Дэлиженсом, будет сложно, на это уйдёт минимум два месяца, но, уверяю вас, я справлюсь с этим. Вам и Драко, — доктор обернулся и встретился с Драко взглядом, — нужно набраться терпения. Понимаю, что это сложно и тяжело, что поведение Гарри причиняет боль, но я буду рядом. Я помогу вам. Сейчас это не Гарри, нет. Но я уверен, что он ещё где-то внутри, за той сетью команд и меток, которые поставил на его сознание Дэлиженс. И когда лечение завершится, Гарри снова будет тем, кем всегда был: верным и любящим другом. — Обещаете? — Гермиона с отчаянием вглядывалась в лицо доктора и цеплялась за его пальцы. — Обещаю, — серьёзно произнёс доктор. — Сейчас вам лучше пойти к себе. Для первого сеанса слишком много потрясений, и вам стоит передохнуть. Или же можете выйти прогуляться, но пообещайте, что прогулка не закончится пьянкой или Больничным крылом. — Хорошо, — отозвался Драко.       Он подошёл к Гермионе и, мягко обняв её за плечи, повёл на выход. В дверях он обернулся и, кивнув, произнёс: — Спасибо…       Гермиона послушно следовала за ним, и через несколько минут они вышли во двор. Накрапывал слабый дождь, и все ученики прятались в школе. Создав над головой защитный купол, они расположились на скамейке, и Гермиона прижалась к Драко так сильно, будто боялась, что и он, как Гарри, сойдёт с ума.       А Драко не знал, что и думать. Пока он считал Поттера просто мудаком, так просто было злиться, но теперь… Какого Поттеру сейчас? Осознаёт ли он где-то в глубине сознания, что происходит, или ядовитое лечение доктора Дэлиженса настолько затуманило сознание, что Поттер совершенно ничего не понимает? Невозможно теперь было не то что ненавидеть, даже злиться не получалось. Ведь Поттер не виноват. Он просто хотел прийти в себя после войны и выбрал не того доктора. На миг холодный пот прошиб Драко: что, если и его мать попала в руки подобного доктора, который лишь искалечит её?       Стиснув зубы, он крепче обнял Гермиону. По щеке побежала одинокая слеза, и Драко, не стирая её, пробормотал с отчаянием и болью: — Блять…