исключение.

— Ты бы хоть помыться сходил, — Тигнари сморщил нос, усаживаясь в кресло напротив Кавеха. — Завали, — ощерился тот в ответ. — У меня нет времени. Тигнари лишь грустно покачал головой — очередная небольшая традиция, возникшая за последний месяц. Кавеха она раздражала до трясучки. Ему претила сочащаяся из нее жалость. Будто он какой-то убогий. Впрочем, возможно, так и было — подтверждения сыпались одни за другими. Но верить им не хотелось. Наоборот, внутри каленым железом жгло желание доказать обратное; всем вокруг и себе в первую очередь. — Давно не видел, чтобы ты рисовал, — невзначай отметил Тигнари, косясь в сторону планшета. — Это просто небольшой заказ на логотип магазина. Однокурсник закинул в чат запрос, и я откликнулся. Деньги лишними не бывают, — Кавех критично оглядел изображение на экране и постучал стилусом по кончику носа. — Нам же на следующей неделе платить за квартиру? — Что с тобой происходит? — вместо ответа. Кавех прикрыл глаза и откинулся затылком на спинку дивана. Тигнари стоически держался и не лез, что бы ни происходило. Молчал, когда Кавех перестал выходить из дома, максимум — выбрасывал мусор или заскакивал в супермаркет. Заваривал чай и подсовывал на рабочий стол в спальне вместе с какими-нибудь сладостями, чтобы Кавех хоть что-то поел за день. Только поджимал губы и вытряхивал в помойное ведро забитую доверху пепельницу, когда Кавех начал курить и делал это не на балконе, а прямо на кухне, коротая ночи за экраном ноутбука и чертежами в «автокаде». Теперь, видимо, пузырь с жалостью переполнился и содержимое полилось наружу. — Выпускной курс, вот что. Он даже почти не соврал. До защиты оставалось всего ничего, а итоговый проект был закончен… ну, процентов на шестьдесят с копейками. Без учета подготовки дополненного иллюстрациями рендера, макета и стенда. И параллельно наслаивались рабочие задачи, которые Кавех накапливал до критической отметки, полируя дополнительными заказами. Делал это не ради денег — скорее, чтобы утопить в совестливой тревоге, поднимающейся посреди ночи и колышущейся в желудке вязкой массой, личные проблемы, которыми не с кем было делиться. Еще более ударную дозу жалости — а Тигнари по-другому и не отреагировал — Кавех бы не выдержал. — Ты даже в первую сессию так отвратно не выглядел, — заметил Тигнари. Кавех удостоил реплику лишь вымученным смешком, дернул ворот толстовки и даже не скривился, когда ноздри щекотнул запах застарелого пота. В последний раз он снимал ее никогда — как надел, так и носил двадцать четыре на семь вот уже вторую неделю. Кому это вообще могло доставлять дискомфорт? Они и с Тигнари-то пересекались редко, и только по его инициативе. Что до всего остального — Кавех не смотрелся в зеркало, по крайней мере в линзах или очках. Пока он не видел каких-то проблем, его не волновало. — Я переживаю, — настойчиво продолжал Тигнари. — Не стоит, — отмахнулся Кавех и снова уткнулся в планшет. Рука порхала над экраном, расчерчивая содержимое файла хаотичными линиями; имитация деятельности, лишь бы от него отстали. — Может, выберемся куда-то? — Тигнари и не собирался отступать. — Посидим в баре, например. — Ты не пьешь. — Зато ты — да. — Из нас двоих медик ты, но почему-то я вынужден напоминать, что алкоголь — не антидепрессант, скорее наоборот, — закатил глаза Кавех, откладывая планшет в сторону и скрещивая руки на груди. Если Тигнари хотел поиграть в игру «кто кого доебет», он отобьет все подачи и закончит с разгромным счетом в свою пользу. — Если уж на то пошло, выпить можно и дома. Зачем куда-то ходить? — Раз уж на то пошло… — Тигнари отзеркалил позу и интонацию. — Господин умник должен знать, что при депрессии рекомендуют вытаскивать себя на свежий воздух и солнечный свет. А еще двигаться побольше. На корне языка щипал едкий парирующий ответ, и Кавех уже воздел палец к потолку, но не успел произнести и звука, как его прервали. — Нет, маршрут «кровать-кухня-туалет-кровать» за движение не считается. Кавех, тебе нужно что-то делать. — Выйду из дома, когда нужно будет поехать на защиту. — Ты невыносим! — обоюдное раздражение вовсю искрило в воздухе. И Кавеху это почему-то до одури нравилось. — Кто бы говорил. — Агрх, — Тигнари издал что-то среднее между рыком и обессиленным вздохом, спрятав лицо в ладонях. Жест высшего отчаяния: дальше он или ломался и шел на попятную, или вступал уже в ожесточенную схватку. Кавех надеялся, что сегодня день второго варианта. Под кожей зудело иррациональное желание повздорить и в процессе ударить побольнее. За бессмысленное беспокойство и вот эту тупую жалость. За то, что лез туда, куда не стоило; боги, да ему же вполне четко, пусть и безмолвно, обозначили: «не суйся — убьет». За дурацкие стеснительные улыбки и неуклюжее потирание шеи в том месте, где призывно-багряно проглядывал большущий засос. За счастье, которого он, Кавех, был лишен. — Голову хоть помой. Выглядишь как старая швабра нашей уборщицы по подъезду, — оскалился Тигнари. Почти неприкрытая злоба, то, что было действительно нужно. — Ха-ха. Ты где таких глупых сравнений нахватался, у Сайно? — Кавех оперся ладонями на колени и подался вперед, чтобы задавить дотошным прищуром. — Что же дальше… Начнешь сыпать остроумными оскорблениями в духе «Судя по вашему лицу, вы за кирпичом» или «Любишь кататься, так катись нахуй»? Хотя погоди, Сайно у нас культурный, вместо посыла нахуй будет посыл к чертовой матери. — Да чем тебе не угодил Сайно?! Кавех со всепоглощающим удовлетворением смотрел на раздувающиеся ноздри, выступившую на виске мелкую жилку и строго поджатую линию губ. О, да, Тигнари заводился с пол-оборота — в его праведном возмущении можно было не просто искупаться, а утонуть. Но только не сейчас: Кавех чувствовал себя Моисеем, который разрезал Чермное море надвое и спокойно продвигался дальше на своем пути. Если обойтись без библейских отсылок (стоило оставить их живописцам и Ридли Скотту), то это поддавалось сравнению с предфинальной сценой «Покорителя Зари», когда герои шли на встречу с Асланом: воды окружали со всех сторон, а руки легко скользили в них, ласкаемые теплом и плавниками проплывающих мимо рыбешек. — Всем, — Кавех испытывал неподдельный восторг, что наконец подвернулась возможность высказать накипевшее, не упоминая самое важное. Ему правда не нравился Сайно. Разбуди его посреди ночи, он бы назвал сотни причин без запинки. Первая: анекдоты Сайно — дурацкие. Вторая: Сайно — богатенький душный сноб. Третья: Сайно занял собой все время Тигнари. Последняя: да господи боже, его лучший друг — Аль-Хайтам; а как известно — «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». — Мне хочется дать тебе в морду сейчас, — холодно заметил Тигнари. — Так дай! Я сам подставлюсь под твой кулак! Или твое ангельское терпение пока еще способно стерпеть? Не переживай, я многое могу наговорить! — Ты больной ублюдок. — Спасибо за диагноз, вы такой внимательный доктор! Тигнари закатил глаза и поднялся с кресла. Обернулся лишь у двери в свою комнату, чтобы бросить еще более холодное, добивающее: — Этот богатенький душный сноб… — Кавех удивленно дернул бровями; неужели он озвучил мысли вслух? — …вообще-то хотел познакомить тебя с потенциальным работодателем. Едва дверь захлопнулась, Кавех со стоном отчаяния завалился боком на диван. Планшет неприятно впился углом в бок, но это не особенно волновало. Кавех заслуживал любых тычков от чего угодно. Вязкая масса в желудке приобрела новые оттенки ощущений: теперь слизистая горела изнутри чувством вины перед Тигнари. Тот не должен был нести бремя выгребной ямы, куда сливали килотонны дерьма, не имеющего к нему отношение. Да и вообще любого дерьма. — Нари?.. — на пробу позвал Кавех, задрав голову в надежде, что он снова появится в дверях. В ответ раздалась лишь звенящая тишина; по-прежнему заслуженно. *** — Ну ты скоро? — нетерпеливо поскребся в дверь ванной Тигнари. Гнев сошел на милость достаточно быстро — потребовалась всего пара дней. На выветривание помещений от табачного дыма, сжигание десятка благовоний, два грандиозных ужина (все, что не полусырые овощи — это грандиозно!) и одно честное «извини», пока они лежали на ковре в гостиной за прохождением Eufloria на «плойке». Если на месте Тигнари был сам Кавех, таких мелочей оказалось бы недостаточно. Но тот в свои двадцать с хвостиком обладал какой-то невероятной мудростью и всепринятием. Иногда Кавеху казалось, что Тигнари понимал гораздо больше в жизни, чем ему положено и рассказано. — Ты сам просил выглядеть сегодня прилично! Кавех чертыхнулся под нос. Он закалывал косичку уже сотый раз, не меньше, но выходило из рук вон плохо — лишняя прядка петухом вздыбливалась над прической. Непозволительно! — Мне нужна твоя помощь, — стоявшему под дверью Тигнари, не успевшему осознать происходящее, тут же вручили тройку невидимок. — Присобачь ее как-нибудь аккуратно вот сюда. Тигнари без лишних вопросов перехватил прижатый к затылку кончик косички и мастерски, с первого раза, засадил в пряди заколки. Кавех бегло ощупал пальцами волосы и удовлетворенно улыбнулся. — Спасибо. — Не за что. И не нервничай так, это просто ужин-знакомство! — Я не нервничаю, — дернул плечом Кавех, уходя в прихожую к зеркалу убедиться, что теперь в его внешнем виде нет ни единой оплошности. — Обычно ты даже без зеркала, в темноте и с лютейшего бодуна можешь привести свою прическу в порядок, — фыркнул Тигнари, на что Кавех лишь стрельнул недовольным косым взглядом. — Мы вроде как идем на встречу с важными шишками. Все должно быть и-де-аль-но, — проскандировал он, осматривая себя с разных ракурсов. — Ты выглядишь отлично. — Ладно-ладно, верю, — расплылся в благодарной улыбке Кавех. «Ужин-знакомство» подразумевал всего лишь встречу с потенциальным крупным заказчиком, к которому Сайно по какой-то ему одному известной причине очень хотел его пристроить. Кавех из рассказов Тигнари толком ничего и не понял. Кроме того, что какой-то толстый кошелек искал дизайнера для перепланировки и ремонта офиса. Задача была не совсем уровня Кавеха: он в конце-концов архитектор, творец зданий и городов, а не тот человек, чей удел выбирать напольное покрытие и цвет краски на стенах. Хотя его последние подработки выглядели еще хуже — грех жаловаться. И Кавех собирался произвести максимально хорошее впечатление; не столько ради себя и потенциального заработка, сколько ради Тигнари. Еще один вклад в копилку «прости-прости-прости меня, я ценю все, что ты делаешь для меня, и больше не подведу тебя». — У меня только один вопрос. Почему мы должны куда-то идти? На дворе две тысячи двадцать второй — все нормальные люди договариваются обо всем в мессенджерах и на созвонах в «зуме». Очередная пижонская фишка? — Просто так принято, — устало вздохнул Тигнари, повторяя уже набившее оскомину объяснение, и накинул на плечи Кавеху пальто. — Пошевеливайся уже. Опаздывать на встречу — дурной тон. Из дома на улицу Кавех буквально вываливался, подгоняемый пинками в спину и назидательными наставлениями, как себя вести, почему лучше поменьше ныть и чаще держать язык за зубами. Последний совет оказался очень даже кстати. Когда они пришли в ресторан, на месте был только Сайно. Но когда к ним присоединился последний участник рабочих переговоров, Кавех едва не разразился истерическим смехом. Судя по выражению лица, Аль-Хайтам, замерший у стула напротив, тоже был на грани. Кавех мысленно начал делать ставки — кто первым не выдержит и съебет дальше, чем видит, — перемежая взвешивание аргументов в пользу того или иного исхода мыслями, как это все вообще получилось. В голове стрельнула неочевидно-очевидная мысль: если он не рассказывал Тигнари о своем мудацком суженом-ряженом, не значило, что и Аль-Хайтам держал в секрете личную жизнь. Еле заметная кривая ухмылка на лице Сайно была тому подтверждением. Вот тебе и сто первая причина ненавидеть его еще больше. — Это Кавех, — тем не менее сухо представил его Сайно. — А это Аль-Хайтам, управляющий партнер… — «Академии», — закончил за него Кавех и ради приличия протянул руку для рукопожатия. В личном тотализаторе с единственным игроком он собирался выиграть все несуществующие ставки. Тигнари на соседнем стуле заерзал и, мимолетом склонившись к его уху, быстро протараторил что-то похожее на извинение, что не рассказал все раньше, и радость от возможности какое-то время работать в одном месте. Кавех не вслушивался — все его внимание сконцентрировалось на ладони, крепко, едва ли не до хруста в суставах, сжимающей его пальцы. Нервные окончания заходились в экстазной агонии, рассылая заряженные импульсы по всему телу. У него все еще было живо воспоминание об их первом соприкосновении — мощном и недружелюбном, когда потряхивало от столкновения двух противоборств. Когда ни у кого и не было интенции к прощупыванию почвы. Сейчас все ощущалось иначе; они оба хотели этого контакта. По-прежнему с не самой любезной подоплекой, но хотели. Оба. Кавех насилу вырвал руку. — О, вижу, Тигнари успел этим все-таки поделиться, — Сайно послал озорной взгляд Тигнари, на что тот потупился; вроде бы и стыдливо, а вроде бы и… Кавех предпочел не думать, какое на самом деле значение было у этой реакции. Пришлось даже тряхнуть головой, чтобы выбросить непрошенные мысли о возможных формах извинений лучшего друга перед своим бойфрендом за легкую оказию в хитровыебанном плане. — Мы пересекались на твоем дне рождения, — беззаботно откликнулся Кавех, цепко вглядываясь в нечитаемое выражение лица Аль-Хайтама. За то время, что находился здесь, он не произнес ни слова — и только по другим внешним реакциям оставалась возможность понять, что творилось в его голове. Ладно, кому Кавех врал: ни черта не было понятно. Аль-Хайтам виделся изваянием из холодного мрамора — ни дрогнувшего мускула, ни искры во взгляде; ничего, что говорило бы о его дискомфорте или хоть какой-то реакции. Кавех добавил в тотализатор новое под-условие: добиться хоть незначительной, но эмоции. — Наверное, мне стоит продемонстрировать мистеру Аль-Хайтаму свои навыки, чтобы убедить его, что я — лучший специалист под поставленную задачу. Так не будем тратить время на пустые разговоры, — перехватил инициативу в разговоре Кавех. Оперся локтями на стол и сцепленными руками подпер подбородок. — С переделыванием внутренностей многоэтажного офиса мне пока не доводилось сталкиваться, но за последние годы я работал в местном отделении Rafael Viñoly Architects, в котором спроектировали площадь Трех Ватерлиний и еще несколько крупных жилых и бизнес-комплексов. Лично курировал дизайн-проекты нескольких баров, например, The White Horse Tavern, но вы вряд ли бывали в таких заведениях. И делал еще много всякого по мелочи. Если бы наше знакомство проходило на конф-колле, продемонстрировал все проекты прямо сейчас. Но раз уж мы сидим здесь, могу только прислать свое портфолио на почту. Кавех выудил из кармана брюк телефон, открыл в пару тапов по экрану заметки и протянул Аль-Хайтаму в немой просьбе вбить нужный адрес. Тот с неявной — но ощутимой по внутренним каналам связи — опаской взял его в руки, небрежно и без какого-либо подтекста мазнув своими пальцами по чужим. Места прикосновений снова вспыхнули, и — о, удача! — их удалось охладить так вовремя принесенным бокалом игристого. Пожалуй, вот за это Кавех мог полюбить такие напыщенные и помпезные традиции богатеев — за бесплатный дорогой алкоголь, в нем бесконечно удобно маскировать и прятать свои неудобные реакции. — А ты не говорил, что он настолько нахрапистый, — с нотками поощрения прозвучало в сторону Тигнари от Сайно. — Только когда дело касается работы, — поделился тот. И ехидно добавил даже не шепотом: — Или споров, кто сегодня моет посуду. — Эй! Мы вообще-то тоже здесь и все слышим. Не порть мой имидж перед потенциальным работодателем! — взвился Кавех, краем глаза по-прежнему следя за Аль-Хайтамом. Вероятно, это было искажение восприятия из-за рассеянного фокуса, но вроде бы на его лице мелькнуло подобие снисходительной улыбки. Буквально в левом уголке губ и только. — Немытые тарелки — весомый довод не связываться с человеком. Кавех весь натянулся и замер. Первая реплика, и… такая? Он недоверчиво посмотрел на Аль-Хайтама; то же каменное спокойствие, выверенное до последней лицевой мышцы и сквозящее даже в разрезе зрачка, поразительно узкого для слабо освещенного помещения. И вот как это трактовать Кавеху? Как частичную победу в тотализаторе и отказ от совместной работы? Как деликатное напоминание, что им не по пути в общем и целом, несмотря на наказ небесной канцелярии, поставившей их в пару по велению судьбы? Как шутку, которую… Нет-нет, шутки (тем более настоящие, беззлобные, без попытки задеть) и этот чудик — вещи несовместимые, считал Кавех. — Кухня вашего офиса не пострадает, можете быть уверенным, — скривился он и опрокинул в себя остатки игристого. Пустой бокал тут же исчез со стола, уступая место новому полному. — Посмотрим. Остаток вечера их разношерстная и враждебно настроенная друг к другу компания провела на удивление спокойно. Тигнари о чем-то шептался с Сайно, тот в свою очередь периодически понукал всех продолжать разговор — Аль-Хайтама чуть больше рассказать о планах по редизайну офиса, а Кавеха — поделиться своей экспертизой и чуть больше раскрыться как специалиста со своим видением. И это было… как-то уютно, что ли. Кавех прекрасно понимал — глыба напротив просто терпела его присутствие, выдавливая из себя редкие ответы и наверняка считая минуты до завершения экзекуции (настолько часто Аль-Хайтам косился в сторону часов и потирал их ремешок, обхватывающий запястье в том самом месте). — Когда ждать итогового решения? — уточнил Кавех, когда они все стояли в очереди в гардероб, несколько неловко теснясь на одном квадратном метре, чтобы не мешать прибывающим новым гостям и пропускать к выходу счастливчиков, уже получивших свою верхнюю одежду. — Мне нужно отсмотреть других кандидатов, — Аль-Хайтам бесцеремонно выхватил у него номерок, который тот нервно крутил на пальце. Когда милая девушка за стойкой протянула ему два пальто, он скинул одно из них в чужие руки и отступил в сторону. Кавех послал его нахуй приглушенным шипением; и где только манеры, мог бы и помочь одеться. — Вероятно, на следующей неделе дам ответ. — Буду ждать. Их взгляды встретились. Только сейчас Кавех осознал, что они были одного роста. Поразительно — его воображение рисовало Аль-Хайтама больше и внушительнее, потому что в каждую из тех незначительных встреч он чувствовал себя ничтожеством в степени бесконечность; мелким пятнышком на лобовом стекле, которое исчезало под струями воды и дворниками по нажатию одной кнопки. Сейчас они будто находились на равных — буквально и во всех смыслах. И их схватка все еще продолжалась, просто заканчивался ее первый этап. — Вызываю нам такси? — Кавех оторвался от Аль-Хайтама и повернулся к Тигнари, который с сытым довольством нежился в объятиях Сайно, прижавшись спиной к его груди. — Себе, — поправил его тот, извернувшись и клюнув Сайно в щеку. — Сегодня квартира в твоем распоряжении. — Как скажешь, — поджал губы Кавех. — Могли бы и подкинуть меня тогда до дома. — Мы гулять, так что не получится, — Сайно сжал ладонь Тигнари в своей, и в этом Кавех уловил издевку над своим существованием. Ну, и пожалуйста. — Тогда адьос! — попрощался Кавех, шутливо откланявшись. — И не делай то, о чем мне потом будет стыдно слушать. Вслед ему Тигнари лишь беззлобно фыркнул. Как и Сайно. Как и Аль-Хайтам. *** «Договорись с ним о новой встрече уже в офисе. На следующей неделе». — Что у тебя там? — полюбопытствовал Тигнари после короткого смешка, даже не пытаясь заглянуть в экран чужого телефона. Во-первых, не хотелось менять положение тела, он только удобно устроился на кровати под боком у Сайно, закинув на него ноги. Во-вторых, у них не было друг от друга особых секретов; в разговорах упускались лишь совсем уж личные вещи, понять которые без километровой предыстории не представлялось возможным. — Можешь поздравить Кавеха. — Но… Аль-Хайтам говорил что-то про других кандидатов и неделю. С того момента прошло часа четыре от силы, — нахмурился Тигнари, запрокинув голову, чтобы видеть лицо Сайно. — Видимо, он начал разбирать бардак в своей голове, — пожал плечами Сайно, одной рукой обнимая Тигнари, а второй принимаясь набирать ответное сообщение. «Напиши ему сам. У тебя есть его почта». «Сайно». «Я почти перестал считать тебя дураком. Но ты опять обосрался. Жидко». «Не понимаю, о чем ты». «О, ты все понимаешь».