исключение.

После десяти вечера свет в офисе уже не горел. Разве что тускло мерцали лампы в коридоре рядом с лифтом или непогашенные после ухода сотрудников с рабочего места мониторы. Аль-Хайтам удивился, когда по пути к своему лучшему другу и напарнику по переработкам — вендинговому аппарату — он увидел ярко-освещенный арочный проход в главное помещение, где находился ресепшн в окружении нескольких столов для тех, кому не положено или не нашлось кабинета. Он осторожно подкрался к дверному проему и выглянул из-за угла, стараясь не выдать свое присутствие. Кавех стоял к нему спиной — замерял рулеткой высоту от пола до потолка, придерживая мыском ноги катушку и рукой направляя алюминиевую ленту вверх. На определенном расстоянии, за пределами длины его роста, она начинала кривиться и загибаться, норовя шлепнуть по темечку, но он достаточно изящно ловил ее пальцами, выравнивая и прижимая к стене. Движение, явно отточенное не одним месяцем работы. Вот из таких мелочей и строился профессионализм человека, считал Аль-Хайтам. Кем бы ни был и чем бы ни занимался человек, со временем он приобретал незначительные, по мнению окружающих, но на деле важные навыки и привычки. У Кавеха этот профессионализм проглядывал даже в обращении с рулеткой, черт возьми. А обращаться с ней, вообще-то, та еще задачка: Аль-Хайтам до сих пор помнил, как при расчете ширины шкафа для ниши гостиной он не уследил и порезал указательный палец острым краем ленты, с дикой скоростью наматывавшейся на внутренний механизм. — Ты еще здесь? — подал он голос. Кавех резко дернулся от неожиданности и обернулся через плечо. В растерянном взгляде тут же вспыхнуло недовольство, будто в его комнату в самый неподходящий момент без стука зашли родители и застали своего ребенка за непотребствами. Он каким-то поразительно ловким движением в пару секунд собрал рулетку в исходное состояние и ногой подкинул вверх, ловя ее в ладонь; чистое мастерство. — Как видишь, — фыркнул Кавех и достал из-за уха ручку. Клацнул большим пальцем по кнопке на ее кончике, выдвигая стержень, и наскоро начеркал что-то на левом предплечье. Рукав рубашки был закатан до локтя, а на коже виднелись строгие линии синих чернильных записей. Расчетов, скорее всего, решил Аль-Хайтам. — В одиннадцать главные двери запрут, и наружу не выйдешь, — проинформировал его Аль-Хайтам, скучающе окидывая взглядом помещение. — Ага, — бесцветно отозвался Кавех и склонился к ноутбуку в окружении вороха листов бумаги на одном из столов. За ту неделю, что Кавех ошивался в офисе, он успел намозолить глаза сверх меры — и смотреть на него не хотелось. Аль-Хайтам видел его везде — буквально. Кавех всегда оказывался именно в том помещении, куда Аль-Хайтаму нужно было зайти, чтобы обкашлять рабочие вопросы, будь то переговорка, конференц-зал или чей-то личный кабинет. Они продолжали сталкиваться в туалете и лифте, что ощущалось как дурацкое дежавю их первых встреч. А однажды Кавех заскочил в его кабинет непонятно зачем: столкнулся взглядами, сдавленно охнул и ретировался со скоростью света, будто и следа его здесь не было. Аль-Хайтам частично проклинал себя за решение согласиться на предложение Сайно. Только частично, потому что в какой-то момент понял, что раздражение от частых встреч с Кавехом глушило скребущуюся за ребрами тревогу о правильности его отторжения из своей жизни. Стоило только на горизонте замаячить светлой макушке — Аль-Хайтам теперь мог узнать ее даже в многолюдной толпе, — как его накрывало ледяное спокойствие. Он все сделал правильно, сохранив мнимую дистанцию между ними. Ему без Кавеха будет лучше. А что до последнего… черт его знает, как Кавех воспринимал происходящее. Но это вроде и не должно волновать. — Почему ты здесь так поздно? — зачем-то уточнил Аль-Хайтам, по-прежнему смотря куда угодно, кроме как на Кавеха. Интересно, здесь всегда висели эти отвратительные рамки со стоковыми фотографиями улыбающихся людей? Какое дурновкусие и дешевка. Хотелось верить, что от них избавятся при ремонте. — Люблю работать в тишине, когда никто не мешает, — так же не поворачиваясь, ответил Кавех и остервенело застучал по клавиатуре. — Исходные планы помещений оказались устаревшими. Ваша компания или кто-то до уже перестраивал здесь все. У меня не сошлись расчеты, поэтому нужно обмерять некоторые штуки повторно и внести в чертежи возведенные дополнительно стены и искусственные перегородки. Это неудобно делать, пока все сотрудники в офисе — и мне, и им. — Вот как, — безразлично хмыкнул Аль-Хайтам. Его взгляд все-таки соскользнул на Кавеха — на напряженные по-птичьи острые лопатки в вырезе рубашки на спине. Он вообще всегда там находился?.. Аль-Хайтаму иррационально сильно захотелось подойти ближе и коснуться еле выступающих позвонков, чтобы Кавех немного расслабился, хотя бы случайно и от неожиданности. — Долго над душой стоять будешь? — вдруг огрызнулся Кавех, и наваждение как рукой сняло. — Я вроде как босс здесь. Где хочу, там и стою. — Смотри, как бы тебя не заперли здесь вместе со мной. Думаю, ты этого не переживешь. — В таком случае мы можем даже не пересекаться — офис большой. — Но ты почему-то здесь. Кавех выпрямился и наконец обернулся к Аль-Хайтаму лицом, скрестив руки на груди и глядя на него с кривой усмешкой. Мысленно Аль-Хайтам отметил, что его лицу до невозможности сильно подходили яркие эмоции, негативные и что-то около них точно. Как будто оно было создано именно для колких усмешек, гневливых всполохов во взгляде и эгоцентричного превосходства. — Рубашку чернилами перепачкаешь, — только и выдал аль-Хайтам. — Что?.. — Кавех непонимающе захлопал глазами и, спохватившись, резко разорвал сцепку рук. На манжете незакатанного рукава смазано отпечатались записи на предплечье. Кавех взвыл: — Черт. Она же теперь не отстирается. — Могу посоветовать хорошую химчистку, — достаточно дружелюбно предложил Аль-Хайтам. — Обойдусь, — рыкнул Кавех, принимаясь растегивать пуговицу на манжете, чтобы закатать и этот рукав во избежание новых пятен. — Про… Иди уже. Мешаешь работать. Аль-Хайтам скрыл легкий смешок в кулаке. При всем сжигающем его желании дерзить, Кавех все-таки мог выдерживать определенную долю такта и субординации. Похвально. Потенциально, если бы — «если бы», это важно — Аль-Хайтаму было интересно, он вполне мог перевоспитать это недоразумение в нормального человека, заточить его под себя. Задатки у Кавеха отрицать казалось неправильным. — Двери запрут через полчаса, — лишний раз напомнил Аль-Хайтам и, развернувшись на каблуках, наконец ушел. Еда, вспомнил наконец, он шел за едой и кофе. Не то чтобы Аль-Хайтам хотел проверять, останется ли Кавех в офисе на всю ночь, но он, уже полностью собранный, простоял у лифта целых пять минут в ожидании. И когда оставалось ровно столько же до момента, когда щелкнет замок главного входа в здание, Кавех наконец показался в коридоре. Замер на сотую долю секунды в тусклом проходе и тут же агрессивно продолжил идти вперед. — Проверяешь, не шпион ли я? — буркнул Кавех, когда поравнялся с Аль-Хайтамом. Небрежно поправил лямку рюкзака на плече и вдавил кнопку вызова лифта, чтобы чем-то занять руки. — Поверь, ваши фарм-делишки меня не интересуют. Аль-Хайтам не удостоил этот ребяческий нервический лепет ответом. Лишь махнул рукой в сторону распахнувшихся дверей, пропуская Кавеха вперед. Всю поездку до первого этажа они провели в тишине, совсем как в первый раз. Разница лишь в том, что теперь они были знакомы и в каком-то смысле даже работали вместе. Временно, до тех пор, пока Кавех не закончит дизайн-проект. На это вроде как должно уйти около месяца с учетом всех правок — по крайней мере, именно такие сроки были озвучены на финальной стадии обсуждения сотрудничества. Если вычесть из них уже прошедшую неделю, через три они снова разойдутся. И Аль-Хайтам надеялся, что за это время он окончательно утонет в раздражении и найдет покой на дне. Озвучь он такое когда-либо вслух при Сайно, тот точно бы съязвил что-то в духе «Ты и так на дне, друг», имея в виду, правда, совсем другое. — Удачно добраться до дома, — отсалютовал Аль-Хайтам уже на улице. — Ага. Накрапывал мелкий дождь. У Кавеха точно не было с собой зонта — он накинул капюшон куртки и медленно брел в сторону автобусной остановки, склонив голову вниз, чтобы капли дождя не попадали на лицо. Аль-Хайтам вполне мог подкинуть его до дома, но… провести вместе еще черт знает сколько времени в небольшом салоне авто? Нет уж, увольте. В конце концов никто никому ничего не должен, решил Аль-Хайтам, заводя мотор и выруливая с парковки здания. *** — Ты на чем-то сидишь, да? Тигнари незаметно подкрался со спины и поймал в ловушку, придавив ладонями плечи и впечатав в сидушку кухонного стула. Кавех лишь рассмеялся в экран ноутбука, на котором пестрели собранные им цветовые палитры для проекта. — На стуле, — беззаботно откликнулся он и запрокинул голову, стыкуясь затылком с плечом Тигнари. — Сам, что ли, не видишь? — Я о другом, идиот, — закатил тот глаза и предупреждающе надавил большими пальцами на основание шеи по обе стороны от позвоночника. — Ты спишь максимум три часа в сутки. До защиты еще несколько дней, но у тебя к ней все готово. Дома постоянно убрано, а в холодильнике всегда есть еда. Наша лисья копилка на аренду тоже полная. И ты при этом выглядишь не как ходячий мертвец, а будто только вышел от косметолога. Что происходит?.. — Разве сидящие на стимуляторах люди выглядят так, будто только что побывали в салоне красоты? — резонно заметил Кавех. — Есть те, кто умеет хорошо шифроваться, — сощурился Тигнари. — И ты один из них. Я до сих пор не могу принять тот факт, что не заподозрил ничего, когда ты впервые обожрался кислоты и ловил приход, сидя на этой кухне и с умным видом рассказывая о своей работе над документалкой о Вавилоне для BBC. — Если честно, я тоже не могу это принять. Иногда я возвращаюсь к этим воспоминаниям и… Помнишь, я тогда разлил воду из фильтра, пока наливал чай? А разливал ли я ее вообще? Или как идиот несколько минут тер тряпкой сухой пол? — Так! — одернул Кавеха Тигнари, отвесив легкий подзатыльник. — Не пытайся сбить меня с темы. Признавайся, что это? Скорости? — Да ничего я не принимаю, — обиженно поджал губы Кавех. — Может, у меня после депрессии началась маниакальная фаза. Да, скорее всего, именно так. На самом деле, Кавех сам не знал, в чем причина неожиданного всплеска активности. Тяжкий груз задач из универа и со всех мест работы вдруг трансформировался из сизифова камня в легкую пушинку. И даже вес бытовых дел на этом никак не сказался. Буквально за пару дней Кавех расправился с горящими проблемами, в которых копался больше месяца, хотя не продвинулся в их решении и на пару шагов. Еще спустя какое-то время он понял, что ему толком нечего делать — тогда-то он и занялся наведением порядка дома. Но и это не занимало все освободившееся время. Пришлось вспомнить о существовании консоли, чтобы сливать свое внимание и энергию в битвы с альгулями и утопцами в «Ведьмаке». Даже так в нем оставался запал на еще какие-нибудь свершения. — Как бы ты не перегорел теперь, — покачал головой Тигнари и наконец ослабил хватку. — Даже если и перегорю, то что? Кажется, в сложившихся обстоятельствах я могу себе позволить неделю поразлагаться в кровати. Тем более что ты все еще торчишь мне несколько месяцев уборки. На этих словах Тигнари скрылся за открытой дверцей холодильника. — Да-да, я все помню, — ехидно пропел Кавех, запустив в спину друга скомканной страницей блокнота. Сам поднимет ее с пола и выкинет — это его должностная обязанность. И к черту, что прилагательное «должностная» по семиотике не совсем про долг. — Кстати, сегодня твоя личная домохозяйка в моем лице не приготовит ужин. Мне нужно съездить на площадку, чтобы финально чекнуть пару моментов в проекте и наконец передать все материалы заказчику на утверждение. — Ты имеешь в виду Аль-Хайтама? — Тигнари хитро выглянул из-за дверцы холодильника, который, слишком долго находящийся открытым, уже начал пищать просьбу «закрой меня наконец, иначе твоим продуктам хана». — Ага, его. Кавех старался не произносить имя Аль-Хайтама вслух. Казалось, что стоило это сделать, как ему тут же приходило уведомление об упоминании и он подавал признаки жизни. Будто Аль-Хайтам был чертовым Волдемортом. Может, он и не материализовывался поблизости при своем упоминании, но его приспешники — непрошенные мысли о нем — оказывались тут как тут и не спешили удаляться по первому требованию. А сражаться с ними Кавеху попросту надоело. — Как вообще продвигается работа? — поинтересовался Тигнари, наконец выудив с полки контейнер с салатом и устроившись на соседнем стуле. — Хотя учитывая твою продуктивность, вопрос, наверное, бессмысленный. — Именно, друг мой, — горделиво хмыкнул Кавех. Он кликнул мышкой по кнопке «сохранить» и захлопнул крышку ноутбука, устраиваясь локтями по обе стороны от нее. — Все оказалось слишком скучно, банально и просто. Любой второкурсник справился бы. И я даже уложился в поставленные сроки, хотя мне казалось в какой-то момент, что я переоценил свои силы и придется расшаркиваться перед этим пижоном, чтобы он чуть отсрочил обозначенный дедлайн. Слава богу, пронесло. — Мы с Сайно в тебе не сомневались. — О, ну раз даже Сайно был во мне уверен! Тигнари опасно сверкнул глазами. Лучше любой таблички «осторожно, злая собака; держитесь подальше, если хотите сохранить свои конечности в целости». — Это было лишним, — согласился Кавех и поднялся со стула, цепляя ноутбук под мышку. — Именно. — Ладно, мне пора. Увидимся, когда увидимся. Но я надеюсь вернуться и найти готовый ужин на кухне. — Тебя будет ждать брокколи и курица на пару, — мстительно бросил ему вслед Тигнари. — Ты изверг, — проныл Кавех. *** — И это все? — неверяще уточнил Кавех, закончив пометки в блокноте. — А должно быть что-то еще? — Аль-Хайтам посмотрел на него поверх листа с визуализацией будущей зоны с переговорками. — Честно, ожидал больше комментариев и правок, — легко сознался Кавех, откидываясь на мягкую спинку кресла. Они сидели в кабинете Аль-Хайтама уже около часа за изучением всех чертежей, планов, 3D-моделей, цветовых палитр, смет и образцов материалов. Кавех не подготовил разве что макет из пенокартона. Вообще-то, он хотел его сделать, но в последний момент счел лишним; да и ехать из-за него не в общественном транспорте, а на такси виделось пустой тратой денег. — Меня в целом все устраивает, — заключил Аль-Хайтам, откладывая лист обратно в стопку с прочими материалами, и сцепил пальцы в замок на животе, копируя позу Кавеха. — Есть незначительные мелочи, которые можно доработать. Но для этого уже не нужно твое вмешательство. — Например? — заинтересованно вскинул бровь Кавех. — Шторы в главном коридоре. Слишком пестрые и китчевые. Классические жалюзи будут уместнее. — Это цветовой акцент, который связывает пространства между собой, вообще-то, — указательный палец Кавеха взвился к потолку. Им же он спустя мгновение заправил за ухо выбившуюся в порыве негодования прядь волос. — Если заменить их на что-то другое, нарушится целостность восприятия. Да и жалюзи? Серьезно? Они удешевят внешний вид. Будет ощущение, что у вас были деньги, а потом, под конец ремонта, они закончились. — Тогда римские шторы нейтрального цвета? — предложил альтернативу Аль-Хайтам, даже не поведя бровью. — Уже лучше, но все равно нет, — отрицательно покачал головой Кавех. — Римские шторы — это строгие формы. Простое прямоугольное полотно ткани. Варианты с бахромой и рюшечками я даже не рассматриваю, это отвратительно выглядит. Так вот, офис не должен быть давящим. В его дизайне должны присутствовать легкие детали, сглаживающие формальность обстановки. Летящие полотняные шторы — лучший вариант. И да, именно того цвета и оттенка, которые я указал. Они будут малахитовыми. — Я здесь решаю, что будет, а что не будет, — резко отрезал Аль-Хайтам, подаваясь вперед над столом. Кавех лишь нервно хохотнул под полоснувшим холодом взглядом. — Простите, глубокоуважаемый, — саркастично протянул он, — я буду биться до последнего. Не привык, знаете ли, делать работу плохо. А вы настаиваете именно на этом. Предпочту в таком случае забрать все наработки и удалиться восвояси. Я еще не получил ни копейки за недели работы, а в подписанном мной договоре нет ничего о неустойках в случае отказа от сотрудничества. Так что мы можем расторгнуть его прямо здесь и сейчас. Кавех заносчиво скривил губы в подобии располагающей улыбки. Он был уверен в каждом своем слове. Неудачная сделка с Дори в прошлом году, когда он не просто не увидел гонорара, но еще и остался должен ей внушительную сумму, научила его внимательно читать документы, которые необходимо было подписывать. И сейчас Кавех мог дословно процитировать все основные положения действующего контракта, аргументируя свою позицию. Аль-Хайтам, судя по всему, понимал это. — Я также могу принять все твои наработки и, как и планировал, внести в них изменения после. И ты даже не узнаешь о них. — С чего бы? — фыркнул Кавех, закатив глаза. — Любой уважающий себя специалист доводит проект до конца. Никто не застрахован от недобросовестных исполнителей на самих ремонтных работах. Неужели вы думали, что я брошу вас самостоятельно разбираться, если рабочие дерьмово оштукатурят стены или неровно уложат напольное покрытие? — Хватит уже «выкать», Кавех. — Не нравится? — зубасто улыбнулся тот. — Ты невыносимый. — Взаимно. Между ними повисло напряженное молчание. И Кавех соврал бы, если сказал, что ему оно не нравилось. Обычно он испытывал дискомфорт, если Аль-Хайтам безмолвно находился рядом — как тогда, когда тот застал его в пустом офисе за работой. В такие моменты хотелось выдворить его куда подальше, чтобы хотя бы физически он не находился рядом и не обдавал каким-то замогильным холодом, пробирающим до самых костей. Сейчас же Кавех испытывал неподдельное удовольствие от доминирования над ситуацией. Наконец ему удалось нащупать почву, где можно если не серьезно ранить, то хотя бы слегка поцарапать эту каменную бесчувственную оболочку по имени Аль-Хайтам. — Шторы все равно дерьмовые. — Но они будут висеть в коридоре. В глазах Аль-Хайтама Кавех прочитал разгромное поражение. Ха, кто бы мог подумать, что выбор штор мог кого-то сломать. Тем более кого-то такого, как Аль-Хайтам. — На этом все, я могу идти? Получив подтверждающий кивок, Кавех сгреб в охапку все материалы проекта и, уже отвернувшись, расплылся в победной лыбе до ушей. О, боги, он это сделал! Если это не отмщение за оскорбленную гордость, то страшно представить, какой взрыв впечатлений его еще ждет впереди. Почему-то Кавех был уверен, что ему еще выпадет шанс потоптаться на Аль-Хайтаме и что баталии за шторы — не последняя их встреча; и дело не в том, что они как минимум не раз пересекутся в офисе непосредственно в процессе ремонтных работ. Уже на пороге Кавеха остановило негромкое «подожди». Он обернулся через плечо, нахмурившись. — В эту пятницу будет небольшой корпоратив. У компании юбилей — триста пятьдесят лет с основания. Приглашены все сотрудники. — Но я не сотрудник «Академии», — еще сильнее нахмурился Кавех, удобнее перехватывая ворох листов и файлов в руках. — Ты подрядчик, так что технически тебя можно отнести к сотрудникам, — объяснил Аль-Хайтам. — Ну, и как минимум, у тебя есть пропуск в офис. Это что-то да значит. — Не люблю вечеринки, где мне приходится сиротливо жаться в уголке. — Зато составишь компанию Тигнари. — Тебе ли не знать, что ему есть с кем ходить на подобные мероприятия и вообще куда угодно, — поджал губы Кавех. Ощущение триумфа смазывалось под ошметками говна, которое Аль-Хайтам непринужденно накидывал на вентилятор. — Это вечеринка исключительно для сотрудников, ни у кого нет опции «плюс один». Я не слежу за социальными и коммуникативными успехами Тигнари на работе, но думаю, он будет рад твоей компании. — Я подумаю, — выплюнул Кавех, прежде чем скрыться за дверью. За первым же поворотом коридора Кавех остановился, скинул свою ношу на пол и нашарил телефон в кармане толстовки. Большие пальцы быстро-быстро запорхали над экраном, настукивая сообщение Тигнари с вопросом о том, знает ли он что-то об этой вечеринке и приглашен ли вообще. Ответ пришел незамедлительно, будто тот как раз держал свой телефон в руках. «Ага, ее анонсировали во внутренней рассылке компании. А что?» «И ты идешь?» «Ну да. Мне не особо хочется, но это типа дань уважения месту, где я работаю. И лишний повод примелькаться всем, чтобы зацепиться на должности» «Когда собирался сказать, что меня ждет очередной тоскливый и одинокий вечер?» «В пятницу?.. Мы так редко видимся в последнее время из-за разных графиков. Не думал, что это станет какой-то проблемой. Прости» «Это заявка на наказание. Обычным “прости” не отделаешься» «Теперь я убираюсь в квартире на неделю больше?..» «Хуже. Я иду с тобой на эту вечеринку» Стыдить Тигнари при коллегах ведь весомый повод принять приглашение? Кавех решил, что вполне. И это определенно его единственная цель на вечер пятницы. Других не было, точно-точно.