исключение.

Телефон на столе мелко завибрировал. По правилам хорошего тона он лежал экраном вниз, чтобы не отвлекать от встречи. Кавех отставил бокал игристого и потянулся проверить, кому он вдруг понадобился в четверг вечером. Защита дипломного проекта позади, все студенческие празднования, что этот ужас наконец закончился, давно спланированы, Тигнари на внеочередном свидании с Сайно, а тот-чье-имя-нельзя-называть давно болтался в черном списке абсолютно всех соцсетей и мессенджеров. «Ты, конечно, не фам, но очень даже фаталь». Кавех тапнул по приложенной к сообщению фотографии, и на лице расплылась максимально дурацкая улыбка. На ней был запечатлен он на фоне огней витрин за окном, которые мягко подсвечивали силуэт и направленный в никуда взгляд. Выглядело красиво, почти как те самые картинки из «пинтереста», которые сохраняли к себе девочки-подростки — не хватало только шумного зерна поверх и слегка задранной точки черного. Кавех повернулся в сторону очереди к винному бару и нашел глазами своего сегодняшнего спутника. Тот застенчиво повел плечом, поймав его взгляд, и спрятался за деревянным планшетом с меню. Вечер выходил… не таким, как планировалось. Все должно было идти по стандартному сценарию: встретиться, выпить, немного узнать друг друга, прощупать почву, не закончится ли все каким-то пиздецом, и заказать такси к кому-нибудь домой, а потом — разъехаться, чтобы никогда больше не видеться. По крайней мере, так всегда и работало. Но сегодня стабильная схема поиска партнера на одну ночь пошла крахом. Они уже третий час сидели в небольшом гастро-маркете и просто разговаривали. Рафаэль — Кавех, как ценитель эпохи Высокого Возрождения, был в восторге от одного имени — оказался ландшафтным дизайнером, и их языки тут же сцепились на рабочей почве. От обсуждений мавританских газонов, эргономичного планирования садов и выдающихся примеров слияния природного и урбанистического они быстро перешли к чему-то общему и более личному. Например, Кавех узнал, что у Рафаэля жила черепаховая британка Плюшка, которую он вместе с бывшей забрал из приюта и теперь воспитывал как отец-одиночка. Несколько фотографий кошки уже покоились в их личном диалоге. А еще Рафаэль поделился идеей своего проекта для защиты в следующем году — оформление приусадебных участков для знаковых домов из видеоигр. И затем оставил Кавеха одного подумать, какие именно он выбрал. — Итак, — Рафаэль упал на свой стул, предварительно водрузив на стол бутылку Canti в пластиковой сумке со льдом, — твои варианты? Кавех потянулся обновить свой бокал, но получил легкий шлепок по рукам, мол, все сделают за тебя. И этот жест отозвался противоестественным теплом в груди. За ним ухаживали — по всем правилам и канонам любовных романов. Так, как должна, но не могла его родственная душа. Кавех секундно нахмурился и быстро прогнал из мыслей непрошенного гостя — отныне и впредь ему не рады, пусть затеряется в недрах Нью-Йорка и сознания и больше никогда не будет отсвечивать. — Ну, погнали, — Кавех азартно ощерился, опершись локтями о столик. — Я готов поставить собственную почку, что в твоем списке есть что-то из Resident Evil. Может, особняк из Biohazard? Потрясающий образчик американской глубинки. — Почка остается при тебе, — кивнул Рафаэль и чокнулся бокалами. — Но дальше я бы порекомендовал воздержаться от опрометчивых ставок. Мало ли на что встрянешь. — Если это была подсказка, чтобы я обратил внимание на менее заметные франшизы и проекты… — Кавех задумчиво потерся кончиком носа о край бокала. — Окей, давай пойдем от обратного. Ты бы вряд ли обратил внимание на скучные уединенные домишки, которые и так находятся в лесу или на каком-нибудь отшибе, поэтому всякие слэшеры вроде Until dawn — мимо. — Мне нравится ход твоих мыслей, — Рафаэль довольно постучал пальцами по своим губам. — Хотя я бы на твоем месте включил бы в список что-то подобное. Как дом в What Remains of Edith Finch, — уточнил Кавех. — Чтобы вроде и просто, но и сложно из-за нетипичных архитектурных решений. — Ты о-очень близко. — Нет, ты не мог! — воскликнул Кавех, неверяще качая головой. — Неужто дом Уизли? Это ведь даже не игровая локация по сути. И его придумали в киновселенной. — Но он есть в шестой части на ПК. И в нескольких играх на консоль, а значит — имею полное право его выбрать, — фыркнул Рафаэль. Бокал в его руке накренился в сторону собеседника. — Угадаешь еще один, и я плачу за ужин. — А разве ты бы и так не заплатил? Ты ведь меня позвал. — Только не разводи твиттерский срач, кто должен платить на первом свидании, — рассмеялся Рафаэль. Кавех потупился. Ему было хорошо — впервые за долгое время. И главное — абсолютно комфортно. Не смущал даже тот факт, что запястье Рафаэля украшал медленно моргавший цифрами таймер. Кавех пытался поднять эту тему, но его быстро осадили простым и емким: «Какая разница, что там указано — ты мне нравишься, здесь и сейчас». Кому, как не ему, знать, что родственные души — та еще херня из-под коня, оглядываться на которую порой, как минимум, бесполезно. И Кавех забил хуй на все решения и выборы судьбы. Он будет делать свои — те, которые не причиняют боль и радуют его. — Это была шутка, конечно, каждый платит сам за себя, — попытался оправдаться Кавех, потеребив лежащую слева от тарелки салфетку. — Боже, да я понял, ты чего! Просто попытался поддержать. Ладонь Кавеха накрыла чужая — сухая, горячая и очень приятная. В этом жесте ощущалась ничем не прикрытая забота, попытка приободрить и успокоить. Кавех поддался неясному внутреннему порыву и переплел их пальцы. За столько часов они еще ни разу не касались друг друга — короткие и неуклюжие объятия при встрече не считались, — и вот впервые подвернулась возможность сделать это естественно и непринужденно. Идеальный момент, почти как в ромкомах, когда все мелочи и детали наконец складывались воедино. — В общем, проехали. Возвращаемся к действительно важным вещам, — Рафаэль не убрал руку, стиснул пальцы крепче. Кавех завороженно наблюдал, как подушечка большого скользнула ниже, к его запястью. — Да, точно, — встрепенулся он. Перебирать в голове игровые тайтлы в таких условиях совершенно не хотелось, но азарт внутри было необходимо утихомирить. Да и кто он такой, чтобы отказываться от бесплатного ужина? — Может, что-то стимпанковское или около того? Ткну наугад — Syberia. Фабрика и дом Форальбергов, да и почти все локации первой части — идеальное поле для экспериментов. — Вкус у тебя что надо, но мимо. А мне ведь так хотелось заплатить за тебя… — Жаль-жаль, — картинно повздыхал Кавех в потолок. — Но ты же расскажешь, какие еще локации собрался препарировать своими дизайнерскими ручонками? — Конечно. Но только если ты взамен окажешь мне ответную любезность, — в глазах Рафаэля мелькнуло коварное ехидство. Кавех напрягся. Но тут же расслабился, стоило услышать: — Я все расскажу тебе, когда ты завтра приедешь ко мне на ужин и поможешь пройти Operation: Tango, которую в этом месяце бесплатно выдавали в PlayStation Store. — По рукам. Самая выгодная сделка в моей жизни. Кавех поспешил растворить свою радость в залпе пузырьков игристого. Черт возьми, кажется, у него наклевывалось что-то серьезнее, чем секс на одну ночь. *** — Ты сегодня рано. Тигнари встретил его у дверей в флисовой пижаме с ушастым капюшоном, держа в руках миску с попкорном. Из гостиной раздавались приглушенные голоса — видимо, он смотрел фильм. — Надеюсь, меня там не ждет полуголый Сайно на диване? — махнул вглубь квартиры Кавех, переступая с ноги на ногу и пытаясь скинуть кеды со стоп. — Предупреждаю, я к такому не готов. — Если бы там был полуголый Сайно, ты бы не переступил порог квартиры, — Тигнари состроил свою коронную мину «ты иногда тупой, что у меня слов не находится». — У него появились срочные дела, поэтому мы перенесли наше свидание. — Вот оно что, — многозначительно хмыкнул Кавех и по пути в ванную загреб горсть попкорна, тут же закидывая ее в рот. — Фу! Лезть грязными руками в еду. Ты отвратительный, — негодующе пробурчал ему в спину Тигнари. Следом раздался стук миски о комод в прихожей. — Сам эту мерзость доедать будешь. — На то и был расчет! — Я занесу этот случай в список причин, почему мне стоит немедленно принять предложение Сайно съехаться. Кавех замер над включенным краном и уставился в свое отражение на зеркальной дверце шкафчика над раковиной, словно оно могло заверить его, что услышанное — разыгравшееся воображение и слуховые галлюцинации. Тигнари собирался бросить его? А как же конская аренда, платить за которую в одиночку невозможно? Неужто настало время искать новую квартиру? В одиночку? — Что ты сказал?.. Кавех высунулся из ванной, но Тигнари поблизости уже не было. Наскоро вытерев руки о первое попавшееся полотенце, он отправился на поиски нарушителя спокойствия и по совместительству — разрушителя лучшего дня в этом году. Нашелся Тигнари на кухне — медитировал перед микроволновкой, в которой, судя по звукам, готовилась новая пачка попкорна. — Ты ведь пошутил, правда? — спросил у его спины Кавех. Тигнари обернулся через плечо. Видок у него был поникший. — В каждой шутке доля шутки. — И когда ты собирался мне сказать? — поджал губы Кавех. Тигнари тяжело вздохнул и отвернулся обратно к микроволновке. Не видеть его лица Кавеху тоже оказалось проще. — Не знаю, — признался Тигнари. Настолько тихо, что за взрывами кукурузы едва удавалось различать слова. — Наверное, тогда, когда почувствовал бы желание двигаться дальше. Пока его нет. — Если ты переживаешь из-за того, что Сайно хочет вывести ваши отношения на следующий уровень, ты мог бы начать разговор со мной не так, — раздраженно бросил Кавех. — Мне неловко грузить тебя этими проблемами. Думаю, сам понимаешь почему. — И кто из нас двоих еще идиот, — устало вопросил Кавех. — Цепляй свой дурацкий попкорн и дуй в гостиную. На телевизоре шло черт его знает что. Кавех откопал в ворохе покрывал на диване пульт и переключился на ютуб. На первом месте в рекомендациях висел джем с треками Nickelback и Theory of a Deadman — не самый плохой вариант для фона. Особенно учитывая тему их разговора. Кавех лениво плюхнулся на диван под первые аккорды Lullaby и похлопал по месту рядом с собой, когда в дверном проеме показался Тигнари. — У вас с Сайно все вроде как идеально. Чего ты боишься? — без прелюдий начал Кавех. Тигнари поднял к лицу теплую миску и подцепил зубами с верхушки пару воздушных кукурузинок. — Он часто уезжает на сборы и соревнования. — Но это не было для тебя проблемой все то время, что вы встречаетесь, — Кавех подтянул под себя ноги и привалился плечом к Тигнари. — Что изменилось? — Когда его нет, я просто переключаюсь на свою привычную жизнь. Учеба, работа, наш с тобой быт — последнее самое главное. Мне нравится, что у меня есть ты и действительно моя — наша — территория, где я чувствую себя комфортно и самодостаточно, но не одиноко. Если я перееду, то буду оставаться один. В его квартире, не нашей, — потухшим голосом произнес Тигнари и закусил губу. — Предложи ему купить новую квартиру, где вы обустроите все вместе. — Ты не понимаешь, Кавех, — Тигнари отвернулся, и считать его смятение и тревогу можно было только по побелевшим от напряжения костяшкам пальцев. — Сайно редко бывает дома, поэтому жить с ним — все равно, что жить одному. В огромной квартире, которая меня вдобавок гнетет. В общем, это совсем не мой вариант. Но он постоянно намекает, что пора бы уже съезжаться. — А ты ему объяснял вот то, что только что мне объяснил? — Конечно, — Тигнари кивнул, и его волосы защекотали Кавеху нос. — Он тоже не понимает, что я имею в виду. Но сказал, что раз я не готов, то он будет ждать столько, сколько мне потребуется на принятие положительного решения. И все равно немного давит. — Его, в общем-то, тоже можно понять, — поборов желание чихнуть, сказал Кавех. Носовые пазухи еще слегка зудели, и он стратегически прикрыл низ лица ладонью, чтобы в случае чего не заплевать Тигнари. — Если бы у меня сложились идеальные отношения, я бы тоже хотел жить со своим партнером. Это ведь классно, когда вы рядом друг с другом максимум времени. Не нужно подгадывать расписания, выкраивать вечера на свидания и вот это все — достаточно прийти домой. Ну, или дождаться, пока второй придет домой. Не важно, ты меня понял. — Ну, в этом плане да. Я бы не отказался засыпать и просыпаться вместе с Сайно так часто, как это возможно. Но я и так, живя отдельно, успеваю урвать все возможное. Так что, правда, не вижу смысла что-либо менять. По крайней мере, сейчас. — Хорошо, — Кавех потерся щекой о чужое плечо, скрытое под мягким флисом, — но обещай, что, когда твое мнение изменится, ты не будешь тянуть и сразу мне скажешь об этом? Искать новое жилье лучше заранее. Не хочу оказаться владельцем картонной люкс-коробки под Бруклинским мостом. — Не переживай, ближайший год я никуда не собираюсь, — заверил Тигнари и в знак примирения подсунул миску Кавеху под нос. — За год может многое измениться. Даже за месяц может, — многозначительно протянул Кавех, копаясь пальцами в миске в поисках самых карамельных кукурузин. — Так что не обещай того, за что ты не поручишься своей жизнью. — Кажется, я забыл, что иногда ты тоже умеешь говорить дельные вещи. — Я вообще человек многих талантов, — пихнул Тигнари в бок Кавех, и тот чуть не выронил миску. — Некоторые твои таланты сегодня не понадобились, я смотрю, — вернул беззлобный тычок под ребра Тигнари. — Парень выставил чужие фотки и оказался стремным как смерть? Или при встрече он признался в своих футфетишных наклонностях или любви к копро? Кавех прикрыл глаза, воспроизводя в голове прошедший ужин. На лицо снова просилась та дурацкая улыбка, которая едва ли исчезала с него в течение вечера. — Он оказался слишком чудесным, — других слов у Кавеха не нашлось. Тигнари заинтересованно поерзал и повернулся к нему всем телом. Миска из его рук транспортировалась на журнальный столик, чтобы он смог заинтригованно побарабанить ладонями по коленям в немой просьбе выдать больше подробностей. — Завтра я еду к нему ужинать и играть в «плойку», — поделился планами Кавех. — А сегодня-то что? — нетерпеливо цокнул языком Тигнари. — Мы поужинали, выпили, поговорили. Все, — Кавех приоткрыл один глаз и встретился с горящим интересом взглядом Тигнари. — Неужто блядопериод окончен? — Не уверен, но вероятно, — нехотя согласился Кавех. Он старался не строить никаких предположений, хотя в груди теплилась надежда, что этап беспорядочных половых связей для поднятия самооценки после помпезного провала с тем-чье-имя-нельзя-называть действительно скоро будет пройден. Знакомства-однодневки, конечно, были хороши. Они позволяли получить все, что не могли дать люди из близкого круга. Хотелось проныться о тленности бытия? На здоровье; и никаких последствий, ведь вы виделись в первый и последний раз. Можно было не скупиться на слова, делиться всем без прикрас и попыток обойти острые углы, не бояться выставить себя ничтожеством. Хотелось получить порцию обожания и восхищения? Перед тобой рассыпались в комплиментах — вербальных и тактильных. Просто потому что это один из способов заслужить скорейшее расположение и получить секс. Но в знакомствах-однодневках не было самого главного — внимания. Не сиюминутного и продиктованного плотскими желаниями, а стабильного и успокаивающего изголодавшуюся по простому человеческому теплу нервную систему. — И как ты себя чувствуешь? — подал голос Тигнари. — Странно. Все, что сейчас происходит, должно происходить с другим человеком. И я не могу выкинуть это из головы. Но, — Кавех неосознанно потер запястье, — мне нравится. Мы поцеловались на прощание, и у меня вспотели ладони, потому что я занервничал. Не в плохом смысле, а вот… Ну, когда внутри все трепещет от того, как тебе хорошо. — Ты влюбился, — констатировал Тигнари. — Еще чего! — Кавех припечатал ладонью лицо Тигнари, отодвинув от себя и завалив его спиной на диван. Тот негромко рассмеялся и лягнул его пяткой в бедро. — Ауч, больно, вообще-то! — Да ладно тебе. Это же здорово, — запротестовал Тигнари, подпихивая под голову подушку, — ну, что ты влюбился. Главное, чтобы ты не воспринимал эти отношения исключительно как способ справиться сам-знаешь-с-чем. В таком ключе сублимация сделает тебе только хуже. — Во-первых, нет никаких отношений. И, может, их даже не будет, — отмахнулся Кавех. — А во-вторых, свои беды с башкой я прорабатывал в чужих постелях. И вроде как проработал частично, раз допускаю мысль, что готов к отношениям. — Как бы это не было психологической обманкой. Возмущение осело на дне легких, потому что фокус внимания сместился на ненавязчивый мотив. It's like one step forward and two steps back No matter what I do you're always mad. And I, baby I'm sorry to see Maybe we're not meant to be Какой очаровательный саундтрек попался именно на эту часть их разговора. — Не хочу быть пессимистом и скептиком, но все-таки. Ты же прекрасно понимаешь, что забыть и оставить боль от того, что тебя отвергли, невозможно за неделю, — слова Тигнари обрушились на собственные плечи неподъемным грузом. — Ее нельзя запрятать и закидать сверху чем-то. Я рад, что ты нашел способ отвлечься и — возможно! — действительно испытываешь симпатию к сегодняшнему парню. Только будь осторожен. На этого парня мне похуй, но как бы ты не причинил себе больше боли. — Моя очередь тебя не понимать. Так хорошо, что я вроде как кого-то нашел, или все плохо — и мне стоит срочно послать его нахуй? — Сам мне скажи. Я не знаю, что у тебя в голове. Могу только сказать, что я желаю тебе всего самого лучшего. И если отношения взбодрят тебя и дадут стимул жить дальше, а не упиваться жалостью к себе, запершись в четырех стенах, то флаг тебе в руки. — Не знаю, чего мне хочется больше — задушить тебя подушкой или задушить в объятиях. — Оставь это все для своей пассии! — Тигнари извернулся, ухватил пальцами пару штучек попкорна и запульнул их прицельно Кавеху в лоб. — Я тебя точно задушу. *** Кавех прислонился спиной к запертой двери в ванную и сполз по ней на пол. Только что у него случился потрясающий секс, и в постели его ждал невероятно горячий и заботливый парень. Но вместо того, чтобы просто наслаждаться происходящим, нежиться в посткоитальных обнимашках и лениво целоваться под легкий эмбиент из колонок, он сидел на холодной плитке и готов был пробить себе голову о фаянсовый унитаз или любой твердый предмет поблизости. В висках тупо ныло от творящейся в голове каши. Воспоминания десятиминутной давности смешались с более старыми — недельной давности. Они сливались воедино и в то же время отталкивались, как одноименные заряды. Кавех хотел находиться здесь, в уютном лофте под крышей одного из бывших заводских зданий. Но должен был находиться в другом месте по адресу бульвар Риверсайд, 10. Кавех глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот, прислушался к сердцебиению и сфокусировал взгляд на одной точке. Заземление шло туго, мозг отказывался фиксироваться в пространстве, а буря в мыслях продолжала подминать под себя все больше пространства черепной коробки. Кавех ущипнул себя за локоть и на секунду все-таки отвлекся. Почему его вдруг так накрыло? За неделю он умудрился переспать с семью людьми — и ничего. А сейчас что-то закоротило, да настолько сильно, что он чуть не поймал дереализацию. Наверное, стоило написать Тигнари, но телефон остался лежать на прикроватной тумбочке. Возвращаться за ним было как-то… не очень. Хуже только идея печатать сообщения под носом у Рафаэля. «Из меня только что вытрахали мозги, а я почти словил паничку, потому что перед глазами всплыло лицо моего хуй пойми кого», — и вот как потом объяснять, что за пиздец произошел? И, главное, как потом с голой задницей не оказаться за порогом? Придерживаясь за бортик ванны, Кавех поднялся на ноги. Колени подрагивали — не то от нервов, не то от перенапряжения в постели (все-таки секс был получше любой беговой дорожки и кардио). Холодная вода хлынула в сложенные лодочкой ладони. Кавех задержал дыхание и погрузил в нее свое лицо. Раз, два, три, четыре, пять… десять. Он похлопал себя по лицу, щеки отозвались жаром под кожей. Нет, так не могло дальше продолжаться. Если это какой-то ебанутый прикол связи родственных душ, не дающий ему спокойно жить дальше, — пора бы задуматься об убийстве Аль-Хайтама. Даже находясь за десятки километров, он умудрялся отравлять своим существованием все хорошее, что появлялось в жизни Кавеха. Резко дернулась ручка двери. — Эй, все в порядке? — Рафаэль звучал обеспокоенно. Кавех щелкнул замком и вышел к нему в коридор, сразу же одарив его самой нежной улыбкой, на какую только был сейчас способен. — Конечно. Разве может быть что-то не в порядке? — Мало ли. Ты так подорвался, — пальцы Рафаэля прошлись по виску Кавеха, собирая подушечками капли воды. Точно, он ведь даже не вытерся. — Это… Забей, все хорошо. Правда. — Поверю, если останешься на ночь, — Рафаэль оставил ненавязчивый сухой поцелуй на уголке его губ и потянул за руку обратно в спальню. — Нам осталось еще две миссии. И ты так и не рассказал мне, какие игры находятся в твоем личном топе под кодовым названием «Это дерьмо сломало меня полностью». — Не слишком ли много требований и шантажа для второго дня знакомства? — вскинул брови Кавех, но позволил увлечь себя в нужном направлении. — Признайся, тебе нравится, — улыбнулся через плечо Рафаэль. И тут Кавех не мог поспорить. Потому что даже за такой короткий срок он понял — «шантаж» всегда вел к чему-то обоюдно приятному. И через него они узнавали друг о друге больше, не нуждаясь в наводящих вопросах. — Ты же понимаешь, что для продолжения кому-то из нас нужно уйти в гостиную? — тонко намекнул Кавех, когда улегся на кровать и завернулся в одеяло. — Как я мог забыть, что играть на одном экране у нас не получится! — деланно удивился Рафаэль, откидываясь следом на подушки и закидывая на Кавеха ноги. А затем вскинул в воздух указательный палец, словно готовился произнести невероятно важную вещь. — Ах да! Это знание из меня только что вытрахали. Каюсь за свою оплошность. — И что мы тогда будем делать? Потому что я не собираюсь вылезать из теплой постели, — Кавех услужливо поднял руку, под которую Рафаэль тут же подполз, позволяя себя обнять. — Тебя отпускать я тоже не собираюсь. — Что-о-о ж, — длинно выдохнул он, — тогда мы можем сразу перейти ко второму пункту моего плана. Какие там игры вынесли тебе мозг? — Обещаешь не смеяться? Многие из них я проходил давно, когда был не слишком притязательным. И, вероятно, не очень умным. — Даже если ты назовешь что-то из серии про Барби, я не буду тебя осуждать, — серьезно произнес Рафаэль и в качестве поддержки прижался теснее. — Что-о-о ж, — скопировал его интонации Кавех. — На первом месте у меня Firewatch. Отношения Генри и Лайлы, их проникновенные разговоры по рации и финальная невозможность построить друг с другом что-то, потому что они оба в кризисе, а из кризиса никогда не получается ничего хорошего… Это было сильно. Но настоящий экзистенциальный кризис я поймал, когда случайно открыл скрытую концовку. Не знаю, играл ты или нет, но в закрывающей сцене главному герою нужно сесть в вертолет спасателей. Я отошел от компьютера за чем-то, а по возвращении увидел, что вертолет улетел. А главный герой остался гореть вместе с Национальным лесом Шошони. Осмысливал этот финал несколько дней. — Думаешь, из кризиса не выходит ничего хорошего? — Рафаэль задрал голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Вся поп-культура об этом. И мой лучший друг буквально вчера активно намекал мне на это. — Создатели It Takes Two с тобой не согласятся! — фыркнул Рафаэль. — Это другое! И вообще, не отвлекай, пока я не забыл, что хотел сказать, — пригрозил Кавех, щипнув Рафаэля за бок, отчего тот дернулся и в отместку укусил его за шею. — Так и быть, позволяю тебе дальше вещать про видеоигры. — Следующая игра, наверное, BioShock. Но только Infinite — я начал с нее и проспойлерил себе предыдущие части. Да и геймплейно они мне не зашли. А вот Infinite — прям вау, и по сюжетке, и вообще. Сцена с крещением ДеВитта вызывает благоговейный трепет каждый раз, как я перепрохожу игру. Очень красивый твист, — продолжил Кавех. — Еще из поразившего — To the Moon. Не знаю, сам я это себе придумал или нет, но в конце вроде как игроку намекают, что он сам находится в искусственных воспоминаниях. Неожиданный поворот, учитывая, что весь сюжет — само по себе невероятное стекло. — А если бы ты был героем To the Moon, каким было бы твое предсмертное желание? — Как и у Джонни — встретиться в конце пути с тем, кого я люблю больше жизни, — на обдумывание ответа ушло меньше сотой секунды. Разговоры незаметно отвлекли Кавеха от внезапной системной ошибки в мозгу, но сейчас снова макнули его головой в действительность, от которой он так старательно отгораживался. Он был одинок — не так, как был бы Тигнари, вздумай съехаться с Сайно, а буквально. Ему не с кем было делиться, ну, собой — полностью и без остатка. — Понимаю, — Рафаэль выпростал руку из-под одеяла и погладил запястье Кавеха. Их два таймера — замерший и действующий — смотрелись рядом друг с другом нелепо. Неправильно. У Кавеха зачесался язык неосмотрительно спросить, а что же будет дальше пресловутого «здесь и сейчас»? Но ответ он мог предсказать — ничего. По сути они с Рафаэлем оставались друг другу никем — пара ужинов и секс не делали еще кого-то из людей. А если у них что-то и завяжется, наверняка все закончится так, как и должно. Ведь какова вероятность, что найдется еще один идиот, способный отказаться от предложенного ему судьбой? Тем более такого чудесного, красивого и заботливого. Для подобной характеристики было рановато, но Кавех в ней не сомневался. — Что насчет тебя? — Не знаю, — Рафаэль притерся щекой к груди Кавеха и замер, так и оставив чужое запястье в плотном кольце пальцев. — Надеюсь, что мне будет не о чем жалеть и нечего хотеть перед смертью. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Возможно. *** Плед соскользнул с плеча, и кожу облизал холодный ветер, ворвавшийся на кухню через открытое окно. Кавех поежился и кое-как восстановил целостность своей теплой тоги, прижав сползающую ткань под мышкой. Дым от тлевшей в углу рта сигареты подло полоснул глаз. Кавех поспешно протер его указательным пальцем, и острая резь почти сразу прошла, но картинка перед глазами по-прежнему плыла мутными пятнами. Часы на дисплее холодильника показывали начало четвертого утра, но сон не шел. Вместо него в гости забрела непрошенная тревога — скопилась липким комком внизу живота, покачивалась там при каждом движении и отвлекала от естественных нужд организма. Кавех затушил бычок о дно стеклянной пепельницы и прислонился виском к промерзшему стеклу окна. В июле в Нью-Йорке температура стабильно держалась в пределах двадцати-двадцати девяти градусов, но в период дождей по ночам становилось холодно. Из-за сырости казалось, что на дворе промозглая осень или совсем ранняя весна. Кавеха прошила волна дрожи, но возвращаться в теплую кровать не хотелось. Он взял с подоконника телефон. Часы на экране показывали все те же цифры — начало четвертого утра. Желание написать Тигнари до сих пор не отступило, но будить его уведомлением в такое время казалось кощунством. Можно было, конечно, отправить беззвучное сообщение, но какой смысл — все равно прочитает только утром, а там они уже и так наверняка встретятся дома и смогут обсудить лично. Кавех бесцельно пролистывал вереницу диалогов вверх-вниз. Под пальцем замерла строчка с ублюдской фотографией как на визу или еще какой-нибудь документ. Зачем-то Кавех развернул ее содержимое. Последнее сообщение с адресом было от него. Кавех горестно усмехнулся в экран. Стоило ему тогда покинуть пафосную квартиру на Манхэттене, как он тут же внес Аль-Хайтама в черный список. Чтобы не получать больше провокативных — да и вообще каких-либо — сообщений. И чтобы не иметь соблазна самому написать что-то. А ведь иногда хотелось — потребовать объяснений, что за хуйня вообще произошла, еще раз витиевато послать нахуй, напроситься на новую встречу. Но что-то все-таки удерживало — то ли верещавший в критические моменты голос Тигнари в голове, то ли постепенно усиливающееся осознание, что ничего не изменить, то ли разумное желание двигаться дальше; или вовсе все вместе. Единственный слом почти произошел тогда, в курилке у офиса. Он провел полчаса на телефоне со своим однокурсником — еще одним участником клуба посвященных в его тайную проблему с родственной душой, — потому что невозможно сильно тянуло вернуться обратно к Аль-Хайтаму, извиниться за агрессию и едва ли не изваляться в его ногах, вымаливая прощение. Но спасибо Кэйе — попустило. И рано или поздно должно ведь попустить окончательно, верно? Щелкнула кнопка блокировки, и экран потух. Конечно, его попустит. Этот механизм уже запустился легкой рукой и смехом человека, которому Кавех небезразличен. И который небезразличен Кавеху. Нужно было просто еще немного подождать.