исключение.

Цифры на табло лифта стремительно сменяли друг друга — одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Под механический женский голос объявления этажа створки кабины разъехались в стороны. Кавех вышел в коридор и оглянулся по сторонам, вспоминая, в каком направлении находится нужный ему кабинет. Он хорошо помнил планы всех своих проектов, но мозг упорно отказывался делиться информацией из-за фоновой тревожности. По мнению руководства, он отсиживался дома из-за болезни и работал на удаленке, готовый к любым спонтанным и экстренным задачам. А на деле он, абсолютно здоровый, слонялся с едой в руках по бизнес-центру в часе езды от квартиры. При таком раскладе обязан был случиться какой-то мощный проеб, после которого придется еще долго вымаливать прощение и доказывать свою работоспособность, приверженность ценностям компании — и что там еще есть в перечне «идеальный сотрудник, которого ни за что не уволят». — О, солнышко! Это ты! Из недр здания выплыла Хайпасия. Ее острые шпильки сталкивались с напольной мраморной плиткой, как капли воды в сырых пещерах со сталактитами и сталагмитами — мерно, звонко, мягко. Не раздражающе, как у многих коллег Кавеха. Хайпасия вообще виделась ему максимально комфортным и приятным человеком — и дело вовсе не в том, что она постоянно одаривала его милыми прозвищами. — Привет, — Кавех помахал ей рукой с зажатыми в ней пакетами. — Босс на месте? — Ага. Сидит, запершись в кабинете, и носа не кажет наружу. У него в ближайшие недели запланировано несколько важных встреч, и он как вечный студент готовится к ним, словно это защита дипломного проекта — усердно и в последнюю пару дней, — беззаботно поделилась Хайпасия. Она с интересом оглядела пакеты и подставку с четырьмя стаканчиками кофе, и ее глаза загорелись лукавым блеском. — Решил устроить ему сюрприз? — Что-то вроде того, — смущенно улыбнулся Кавех. Он приподнял подставку с напитками, повертел ее перед лицом и воскликнул: — Вот, — он выудил один из стаканчиков и протянул Хайпасии. — Самый черный, крепкий и горький из всего ассортимента кофейни. Еще и с перцем. Надеюсь, тебе понравится. Хайпасия благодарно клюнула его в щеку и подхватила под локоть, увлекая за собой. — Какая приятная неожиданность, золотце. Не придется выходить на мерзкую и холодную улицу. За это я отведу тебя к Аль-Хайтаму, чтобы мы вместе немного покапали ему на нервы. В приемной Хайпасия махнула на маленький кожаный диванчик напротив своего стола и предложила оставить на нем ненужные вещи — куртку и лишние пакеты. Поправила Кавеху мокрые от снега и налипшие на лоб и виски пряди и щелкнула его по носу. — Приятно знать, что у вас все хорошо. Удивлена, что этот дурак наконец прислушался к голосу разума. Кавех открыл рот, но не успел ничего сказать. Хайпасия, развернувшись на каблуках, уже проскочила в кабинет Аль-Хайтама, оставив дверь слегка приоткрытой, из-за чего было слышно абсолютно все. Но Кавеха не интересовала их небольшая перебранка. Слова Хайпасии озадачили. Неужто все вокруг сговорились и пытались столкнуть его с Аль-Хайтамом лбами? Сайно, Тигнари, теперь, кажется, еще и Хайпасия. Хайпасия, черт возьми! Секретарша Аль-Хайтама, даже не его подруга. Хотя Кавех смотрел Suits: Донна Полсон тоже была секретаршей, и это не мешало ей быть лучшей подругой Харви Спектера и его бывшей любовницей. И потом еще стать его женой. Кавех скривился от предположения, что Аль-Хайтам спал с Хайпасией. Ни в коем случае не из ревности, а просто… Ну, спать с секретаршей — что за клише вообще? В узкой щелке между стеной и дверью показалась рука Хайпасии. Она пальцем манила его, приглашая наконец зайти в кабинет. Кавех просочился внутрь и, столкнувшись с удивленным взглядом Аль-Хайтама, громко гаркнул: — Экстренная доставка для мистера Аль-Хайтама, — и потряс небольшим пакетом и кофе в воздухе. — Кавех? Хайпасия хихикнула в ладонь. — Оставлю вас наедине, мальчики. — И упорхнула к себе, плотно закрыв дверь. — Вроде это все еще мое имя, — подтвердил Кавех и подошел к столу. — Одна птичка мне напела, что ты иногда забываешь есть. А я как раз собирался увидеться с Тигнари в обеденный перерыв. Так что вот. Он выложил пару контейнеров с запотевшими стенками перед Аль-Хайтамом. — Куриный шницель и стручковая фасоль с базиликом. Они не должны вонять на весь этаж, если их разогреть на кухне. А это, — Кавех протянул стаканчик с кофе непосредственно в руки, — раф с литром кокосового сиропа и дополнительной сливочной пенкой. Тебе вроде такое нравится. Аль-Хайтам закусил губу, разглядывая все, что принес ему Кавех. Судя по выражению лица, еще и проводил какие-то математические подсчеты — настолько сложным оно было. Но в какой-то момент его губы дрогнули в слабой, почти неверящей улыбке. От нее у Кавеха моментально потеплело в груди, а тревожность за сохранность своего рабочего места улетучилась, не оставив после себя ничего. — Только из-за Тигнари пришел? — в голосе Аль-Хайтама сквозила беззлобная поддевка. — Мы давно не виделись. Кавех присел на угол стола, проигнорировав кресло напротив Аль-Хайтама, и оперся ладонью для устойчивости. По пальцам прошлось беглое тепло — от чужого неуверенного прикосновения. Кавех насилу сглотнул, уже зная, что сейчас услышит. — Я тоже соскучился. Аль-Хайтам повернулся к нему, улыбаясь уже гораздо заметнее. Он делал это — вот так, в полную силу, — достаточно редко. Кавех не признавался даже себе, но хранил каждую настоящую улыбку в недрах бессознательного как маленькое доказательство, что у них все не так плохо и что он сам не так плох, как ему казалось. Кавех вернул улыбку в ответ и хлопнул ладонями по своим коленям. — Кроме того, у нас есть незаконченное дело. Аль-Хайтам вопросительно дернул бровью, отпивая кофе, и Кавех поспешил объяснить: — Мы договаривались, что я научу тебя печь блинчики. А еще, — он азартно потер ладони друг о друга, — я спустя год наконец купил The Quarry. И планирую продолжить твое гейм-образование. Нам еще столько предстоит наверстать. На телефоне Кавеха в заметках уже давно покоился файл со списком игр, которые он хотел пройти или перепройти. В последнее время он обновлялся слишком часто. Интернет и Тигнари постоянно напоминали Кавеху о каких-то классных играх, но большинство из них он обходил вниманием — некоторые вещи, несмотря на свое величие, не стоят повторного прохождения. Теперь же Кавех закидывал в список и игры-одноразки — Аль-Хайтам ведь их не видел, хотя стоило бы. А кто, если не Кавех, ему их покажет? Уж точно не Сайно, которого Тигнари смог ненадолго затянуть только в шутеры. — Когда у тебя есть свободное время? Аль-Хайтам отвернулся к ноутбуку и кликнул мышкой. На экране развернулось окно с календарем, испещренным плотными столбцами цветных стикеров. Пустых зазоров на ближайшую неделю не предвиделось. Аль-Хайтам листнул на следующую страницу — положение дел толком не изменилось. — В субботу через выходные? — предложил он и продолжил изучать свое расписание. — Пойдет, — кивнул Кавех. — Все-таки хорошо, что мы с тобой не встречаемся. Я бы не выдержал. Аль-Хайтам склонил голову в его сторону. Между бровей залегла складка, а во взгляде зажглась искра опасения черт его знает за что. Кавех напрягся всем телом, ожидая очередной неприятный разговор, который не планировал. Главный минус неудачно начавшегося общения с кем-либо — никогда не знаешь, какие слова станут триггером разборок, которые в обычное время стараешься обходить за версту. — Почему? — только и спросил Аль-Хайтам. Кавех запрокинул голову. Правильного ответа потолок ему не подсказал, поэтому он решил ответить так, как чувствовал. Если после они разругаются вдрызг — не страшно, как будто им впервой. — Я бы не смирился с тем фактом, что я всего лишь маленький стикер в чьем-то длинном расписании. Планирование — полезная штука, но есть вещи поважнее. — Например? — Плохие дни случаются не по расписанию. Желание увидеться тоже появляется спонтанно. Много непредсказуемых факторов, — развел руками Кавех с тяжелым вздохом, возвращаясь взглядом к Аль-Хайтаму. — Хочется быть уверенным, что на тебя всегда найдут время. В пределах разумного, конечно, но все же. — А сам бы нашел время? Кавех медлил с ответом. Возможно, это был намек на то, что они с Аль-Хайтамом не виделись больше двух недель, за которые их диалог в мессенджере увеличился на пару километров; и на этой дистанции — ни единого предложения встретиться. Справедливости ради, Аль-Хайтам тоже не делал первый шаг, так что не ему упрекать Кавеха. Тем более у Кавеха была веская причина не тянуть Аль-Хайтама на совместные квартирные посиделки. По возвращении Тигнари объявил худшую новость. В следующем году, до которого оставалось меньше пары месяцев, он все-таки собрался переехать к Сайно. Точной даты не назвал, ограничился размытой формулировкой, зато четко и предельно ясно обозначил, что в январе уедет на «тестовый период». Они с Сайно решили пока просто попробовать — получится ли у них ужиться на одной территории. Если за несколько месяцев никто из них не взвоет от отчаяния, то вскоре они съедутся окончательно. Тигнари, собирающий вещи, был неотвратимым будущим — Кавех это понимал. Готовился к нему с момента, когда друг впервые рассказал о предложении Сайно жить вместе. Но осознал в полной мере только сейчас. У них с Тигнари оставалось катастрофически мало совместного времени. Что вообще такое два месяца для двух работающих людей, у одного из которых еще и отношения? Десяток-другой часов, не более. Поэтому Кавех старался урвать каждую минуту, которую мог провести с Тигнари. Вот и сейчас он выклянчил себе удаленку, чтобы забивать собой чужие обеденные перерывы. — Да, — наконец откликнулся Кавех. — У меня всегда есть время на важных для меня людей. Именно поэтому в разгар рабочего дня я здесь, а не корплю над очередным планом квартиры. Аль-Хайтам мог быть в курсе ситуации Сайно и Тигнари, но вряд ли подозревал, что она значит для Кавеха. Поэтому его слова можно было трактовать не совсем правильно. Аль-Хайтам определенно пробивался в ранг «важных людей» — не по настоянию судьбы, а по личным ощущениям. Но он явно мерк на фоне Тигнари — вот уж кто занимал первое место в сердце Кавеха. И вот ради кого Кавех в первую очередь оказался там, где оказался. Но уточнять такие подробности он не будет. — Кстати, об этом. Получается, ты работаешь где-то неподалеку? — Аль-Хайтам откинулся на спинку кресла и посмотрел на него снизу вверх. — Если бы, — фыркнул Кавех. — Я приехал из дома. — М? — Я на неделю-другую на удаленке. — С чего такая блажь? — Мы живем в мире, где достаточно негромко кашлянуть, чтобы тебя отправили на больничный или хотя бы на дистанционку, — заговорщически произнес Кавех и улыбнулся. Градус напряжения почти упал до нуля. Славно. — Я сдал очередной ворох работы и решил немного развеяться, навестив Тигнари и тебя заодно. Вопрос, приехал бы он, если бы Тигнари тут не работал, повис невысказанным в воздухе. Кавех чувствовал его, но Аль-Хайтам не стал его задавать, видимо, тоже не желая раскручивать и эскалировать слабые зачатки конфликта. Кавех невольно провел аналогию с танцем: они оба не отличались умением подбирать слова, когда дело касалось друг друга, но сейчас пытались вести диалог, не отдавив неосторожно чужие ноги. Причем Аль-Хайтам проявлял больше усердия в этом деле. Хороший знак. — Все-таки хорошо, что ты не мой сотрудник. За такие выкрутасы ты бы вылетел пинком под зад на улицу. — Эй! — воскликнул Кавех и пнул колено Аль-Хайтама голенью. — Необязательно торчать в офисе положенные восемь часов, чтобы успевать все и укладываться в дедлайны. Более того, дома я более продуктивный. На часах половина второго, а я закрыл задачки не только на сегодня, но и на завтра. Имею полное право распоряжаться освободившимся временем в своих личных интересах. — А мог бы, — строго заметил Аль-Хайтам, постучав пальцами по подлокотнику, — сделать что-то еще на послезавтра и послепослезавтра. — Успеется, — отмахнулся Кавех и кивнул на контейнеры с едой. — Если бы я был настолько усердным работягой, ты бы сегодня остался без обеда. — Хайпасия это бы так не оставила. — Она и не оставила, — рассмеялся Кавех. — Кто, по-твоему, рассказал мне о твоих проблемах с приемами пищи. — И долго вы общаетесь? — брови Аль-Хайтама сошлись на переносице, и вид у него стал грозовой: вот-вот и раздастся раскат грома, а потом мелькнет молния. Кавех слабо похлопал себя по щекам, вспоминая, с чего все началось. — Примерно столько же, сколько ты с Тигнари. Она и раньше писала мне — у нее ведь осталась моя почта, — спрашивала, как у меня дела. Но я не особо поддерживал общение. А тут вот как-то сложилось. — И что она еще тебе рассказала? — вот и первый отблеск далекой молнии. Их разговор полностью копировал один из их прошлых — когда Аль-Хайтам спалился, что Тигнари сливает ему секретную информацию о предпочтениях лучшего друга. Поэтому Кавех не удержался от повторения чужой реплики: — Ничего криминального. Но если тебе интересно, спроси у нее сам. Мне пора бежать к Тигнари, если я хочу успеть его застать. За контейнеры не переживай — заберу их у тебя, когда приеду на блинный мастер-класс. Напиши потом, когда мне приезжать. И приятного тебе аппетита! Кавех, донельзя довольный собой, ловко соскочил со стола и выбежал из кабинета под аккомпанемент растерянного «спасибо» от Аль-Хайтама. Место Хайпасии пустовало — неужто изменила лучшим традициям секретарей и не подслушивала? — поэтому Кавех схватил свои вещи и отправился к лестнице, ведущей на этаж ниже, на ходу написывая Тигнари. *** — Вообще не парься за граммы и миллилитры. Точные значения — для слабаков. Твое главное мерное орудие в приготовлении блинов — вот, — Кавех качнул кружкой и заглянул в нее. — Подлей мне глинтвейна. Аль-Хайтам наполнил кружку Кавеха до краев и сам отпил из нее немного, чтобы ничего не расплескалось. Они стояли плечом к плечу над столом с ингредиентами их будущего ужина. И все походило на вот эти моменты у влюбленных, которые все делали вместе. Кавеху нравилось — не только из-за горячего вина со специями и цитрусами, которое они также вместе сварили четверть часа назад. — Смотри, все очень просто. Сначала тебе нужно подогреть две кружки молока. Это можно сразу сделать в кастрюле, где будешь замешивать тесто. Потом добавляешь туда кружку теплой кипяченой воды… — За их спинами как раз запищал дымящийся чайник. — И полкружки растительного масла. — Если в это горячее месиво положить яйца, они же свернутся, — Аль-Хайтам включил конфорку под кастрюлей с молоком и недоверчиво покосился на Кавеха. — А ты так далеко не забегай. Мы еще не дошли до яиц, с ними все в порядке будет, — заверил Кавех. Он отошел к полкам с посудой, критически оглядел их содержимое, бегло оценил кружку в руках Аль-Хайтама и вытащил на свет похожую. Заполнил ее наполовину сахаром и поставил рядом с плитой. — Только не доводи молоко до кипения. Оно должно быть просто теплым и без мерзкой пенки-пленочки. И пока ты им занимаешься, я пойду включу что-нибудь на фон. Проигрыватель, несмотря на свои размеры и вес, постоянно кочевал из комнаты в комнату в зависимости от того, чем они с Аль-Хайтамом занимались и где. С последней встречи он стоял в гостиной на подоконнике вместе со стойкой для хранения пластинок. Кавех убрал их прошлый саундтрек — альбом Violator «депешей» — в лежащий рядом конверт-упаковку и закопался в других, выбирая, что включить сегодня. Он вытянул за краешек черно-белый конверт с томным Мортеном Харкетом на обложке и выбивающейся из оформления дымно-розовой надписью «hunting high and low». Когда Кавех закончил возиться с установкой проигрывателя на кухонном подоконнике и включением музыки, Аль-Хайтам подал голос: — Вроде готово. — Воду добавил? Масло? — Ага. Что дальше? — Теперь сахар, сразу весь, что есть в кружке. И начинай взбивать миксером, сначала на маленькой скорости, а потом на максимальной. До тех пор, пока жидкость не станет однородной, без огромных масляных пятен и с мелкими пузырьками на поверхности. Кавех снова занял свое место рядом и попивал глинтвейн, чутко наблюдая за действиями Аль-Хайтама. Тот сейчас выглядел как идеальное физическое воплощение сосредоточенности. Словно он не тесто готовил, а спасал мир от апокалипсиса. И словно одно неверное движение — и случится непоправимая, фатальная ошибка, которая будет стоить жизни целой планеты. — Если ты и дальше будешь так смотреть на кастрюлю, блины себя сами приготовят, не выдержав давления, — рассмеялся Кавех. — Я бы не отказался, если бы так все и получилось, — повысил голос Аль-Хайтам. За дребезжанием лопастей миксера о металлические стенки кастрюли расслышать обычную речь выходило с трудом. — Расслабься, это всего лишь готовка. Она должна приносить удовольствие. Выпей, может, полегче станет. Кавех поднес к губам Аль-Хайтама кружку и наклонил ее, чтобы он сделал глоток. А потом утер шальную рубиновую каплю, задержавшуюся в уголке рта, предвосхитив ее диверсионную попытку испортить светлую футболку на Аль-Хайтаме. — Теперь стоп, — Кавех клацнул кнопку выключения на миксере и окунул указательный палец в пока еще не тесто. Покивал и вытер руку об одно из бумажных полотенец, которые они подготовили на такие случаи. — Вот теперь можно добавлять яйца. Жидкость уже не горячая, никаких эксцессов не произойдет. Белки от желтков отделять не надо, фигачь все и сразу. А потом добавь щепотку соли и продолжай взбивать до пышной пены. — Насколько пышной? — уточнил Аль-Хайтам, разбивая ножом первое из шести яиц. — Сантиметр-полтора. Но это неважно, просто должна быть пена. Если все правильно взбить на этой стадии, то блины получатся воздушными и вот с этими дырочками. — А дальше? — Остается только мука. Тут уже кружка не понадобится, все на глаз. Сыплешь ложек восемь с горкой, мешаешь, оцениваешь густоту и, если что, добавляешь еще немного. Готовое тесто должно остаться скорее жидким, чем густым. Я обычно проверяю консистенцию языком. Она должна быть… — Кавех задумчиво сюрпнул глинтвейном. — Чуть более вязкой, чем чай с медом. То есть не водянистой, а такой, на грани. Если ошибешься, ничего страшного. Первый блин всегда комом, даже с идеальным тестом и правильной сковородкой. А муку всегда можно добавить. Хуже, если ты с ней переборщишь. Разжижить тесто без потери итогового вкуса — сложно. Аль-Хайтам бросил короткое «понял» и продолжил корпеть над тестом. На этом этапе ничего не могло пойти не так, поэтому Кавех отвлекся на еле пробивающуюся сквозь шум миксера музыку. По аккордам сразу угадался культовый трек Take on me. Тело отреагировало моментально: Кавех принялся легко покачиваться в такт музыке, скорее достраивая мелодию в своей голове, чем слыша ее на самом деле. И ведь попал четко в ритм — строчки песни совпали с теми, что произносил Харкет, когда Аль-Хайтам выключил миксер. — Отлично! — заключил Кавех, облизывая указательный палец под пристальным взглядом Аль-Хайтама. — Теперь разогревай блинную сковородку и капни еще туда немного растительного масла. — Оно же и так есть в тесте, куда больше? — Поверь, так надо, чтобы блины не пригорали. Да, первый блин выйдет слишком жирным и маслянистым, зато потом каждый будет идеальным. — В доказательство своих слов Кавех отчаянно покивал головой и от дерганности движений чуть не расплескал остатки глинтвейна. Для надежности он отставил кружку подальше и упер руки в бока. — Ну а дальше все просто. Зачерпнул тесто, распределил по сковородке, подождал, пока верхняя часть схватится, переворачиваешь, полминутки или минутка — и вуаля! Все готово. Аль-Хайтам замер с половником, не решаясь погрузить его в тесто. Кавех чуть не прыснул со смеху. Аль-Хайтам все еще выглядел как отчаянный борец за мир во всем мире, находящийся на перепутье, за которым должен случиться или эпичный провал, или торжественный взлет. А еще он был похож на Ника из Left 4 Dead 2, если вместо нормального оружия вручить ему сковороду. Уморительно до колик в животе. — Все получится, — подбодрил его Кавех, боднув лбом в плечо. — Даже если не получится, ничего страшного. Это всего лишь блины, а не единственный шанс приготовить антидот и спасти вселенную от зомбиапокалипсиса. Аль-Хайтам почти огрызнулся — Кавех увидел желание выдать колкость в изломе бровей и дернувшемся кончике носа, — но в итоге прикрыл глаза и шумно выдохнул. — Ты прав. Если не получится, ты сам все доделаешь. — Звучит так, будто ты собрался сдаться на первом порванном блине, — укоризненно заметил Кавех. — Отбрось этот пессимизм. Я в свой первый раз сжег сковородку. А нормальные блины у меня получились раз этак на пятый. Вроде сработало. Аль-Хайтам почти уверенно зачерпнул тесто и медленно разлил его по раскаленной поверхности сковороды. Кавех с упоением наблюдал и вслушивался в негромкие чертыхания, смешивающиеся со шкворчанием масла. Сюрреалистичности картины позавидовал бы Сальвадор Дали со всеми его полотнами. Обычно суровый и знающий все лучше всех Аль-Хайтам в новом для себя деле походил на маленького ребенка, делающего первые шаги. Неуклюжие, но упорные и старательные — со стремлением сделать идеально, но со страхом неудачи. Кавеху хотелось потрепать его по волосам и поддерживающе поцеловать в висок. Особенно в тот момент, когда Аль-Хайтам с разочарованием лопаточкой скинул на приготовленную заранее тарелку ворох ошметков разной степени прожаренности, которые должны были быть блином. — Давай считать, что этого не было, — быстро нашелся Кавех, подцепил еще горячую блинную кучку и, наскоро обдув ее, запихнул в рот. Толком не пережевывал, проглотил, как есть. И приложил все свои силы, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Вот эти первые склизкие недоблины были далеки от гастрономического восторга. Обычно Кавех предпочитал сбагривать их Тигнари (до недавнего времени только ему он пек блинчики) или выбрасывать. Но поступи он так сейчас — Аль-Хайтам бы сгорел со стыда и точно бросил затею научиться готовить. Лучше уж травма собственного привередливого желудка, чем психическая — у Аль-Хайтама. — Следующий получится лучше, обещаю. Конечно, следующий блин постигла та же участь. Аль-Хайтам куда-то торопился, небрежно просовывал лопаточку под край румянящегося блина, рвал его из-за неосторожности и не мог аккуратно перевернуть. На пятом комке поджаренного теста Кавех не выдержал. Встал позади, умостив подбородок на чужое плечо, и накрыл ладони Аль-Хайтама своими. — Вдохни и выдохни, — посоветовал Кавех, почувствовав, как еще сильнее задеревенели плечи Аль-Хайтама после вторжения в его личное пространство. — Я сейчас покажу, как надо делать. Аль-Хайтам рассеянно кивнул и позволил управлять его руками, беспрекословно следуя за движениями Кавеха. Держаться за половник и ручку сковороды вдвоем было неудобно, поэтому они запачкали пальцы, столешницу гарнитура и плиту тестом. Но несмотря на все сложности — к грязи на кухне добавилась еще пара ожогов, будь раскаленный бортик неладен, — на тарелке появился первый симпатичный блин. И вообще, это все стоило того, как расцвел Аль-Хайтам от осознания, что у него получилось. — Видишь, нужно просто быть чуть нежнее и вдумчивее, — напутствовал напоследок Кавех и отошел к раковине, чтобы помыть руки и охладить место ожога. — На этом моя работа здесь временно закончена. Оставлю тебя дальше постигать блинный дзен. Позови, когда в кастрюле останется меньше половины теста. — Ммм? — Аль-Хайтам стрельнул коротким вопросительным взглядом. — Куда же я и без секретных ингредиентов, — загадочно протянул Кавех и, смеясь, ушел с кухни. Кавех считал, что наедине с собой у Аль-Хайтама быстрее получится овладеть новым навыком. Чужой взгляд, особенно человека, который хорошо умеет делать то, чему ты только учишься, всегда мешает. Начинаешь чрезмерно стараться и обязательно фэйлишься. Еще и неимоверно расстраиваешься, чувствуя себя неспособным ни на что. Самое последнее — необязательно. Это Кавех, скорее всего, перекладывал исключительно свой опыт: воспоминания о зашифрованном разочаровании во вздохах преподавателей в первых классах художественной школы до сих пор вызывали неприятное, склизкое, как первый блин, чувство, несмотря на то, что ему давно не одиннадцать, он закончил универ с отличием, а по его чертежам-планам-идеям реализовали не один проект. Видимо, прошло недостаточно времени с конца учебы, чтобы синдром отличника остался позади. Оклик Аль-Хайтама застал Кавеха за созерцанием книг в библиотеке. Как-то в разговорах проскочило, что Аль-Хайтам по образованию лингвист, специализирующийся на мертвых и редких языках. Кавех еще сначала пошутил какую-то дурацкую шутку про связь латыни и фармацевтики, на что получил долгую лекцию о том, что латынь — слишком скучная и простая, а вот язык бикья, леко или алуа — гораздо интереснее для изучения, поскольку носителей остались единицы, а интересующихся ими и того меньше. И вообще его работа никак не соотносится с образованием, так получилось случайно. Кавех не стал допытываться, но сейчас, держа в руках небольшой том об исчезающих языках под авторством Аль-Хайтама, испытывал желание как-нибудь вернуться к этой теме. Кавех затолкал книгу обратно на полку, мимолетом погладив корешок, чтобы отложить в механической памяти ее местоположение и воспользоваться этим знанием в нужный момент. — Я тут, — Кавех скользнул под руку Аль-Хайтама, буквально засовывая нос в кастрюлю. — Отлично. Сейчас будем творить магию. — Уже страшно, — с наигранным ужасом поделился Аль-Хайтам и отступил на шаг, освобождая место у плиты. — К шоколаду нормально относишься? — Неплохо. По лицу Аль-Хайтама стало понятно, что он догадывается, к чему все идет. Кавех не стал разыгрывать спектакль и достал с полки над плитой коробку какао и пакетик кокосовой стружки, которые купил еще несколько недель назад. — Короче, в чем суть, — Кавех отмерил две столовые ложки порошка и на четверть опустошил пакетик, забросив все в остатки теста, и быстро размешал. — В тесто можно добавлять любую мелкую фигню, которая тебе придет в голову. Главное, чтобы она не влияла сильно на консистенцию. Поэтому, если захочется поэкспериментировать с соками и джемами, нужно быть осторожным и добавлять на старте больше муки. Я как-то делал блинчики с ягодным сиропом… Аль-Хайтам смешливо фыркнул и даже не попытался скрыть свою реакцию. — Что? — вспыхнул Кавех, не понимая причины смеха. — Ничего-ничего, — закусил губу Аль-Хайтам, смотря не дешифрующимся взглядом из-под ресниц. — Продолжай. Кавех подозрительно сощурился, помолчал недолго и все-таки заговорил снова: — Так вот, я как-то делал блинчики с ягодным сиропом. Придумал это в последний момент и не учел, что сироп — жидкий. Оттирал сковородку от прилипших кусков испорченного теста два вечера. — Даже у лучших случаются провалы? — Я же говорил, что у меня получилось сделать все нормально только с пятого раза. Ты чем слушаешь? — Видимо, в тот момент отвлекся, — Кавех на это закатил глаза и подвинул обновленное тесто ближе к Аль-Хайтаму. Через полчаса, когда все было готово, Кавех принял свою самую королевскую позу, нацепил на лицо соответствующее выражение и поманил пальцами тарелку с блинами. Аль-Хайтам поставил ее перед ним. — А теперь начнем нашу дегустацию, — чопорно объявил Кавех, поправил воображаемые очки на манер гастрокритика Антуана Эго и покачал в ладони чашку с заново подогретым глинтвейном. — Внешний вид на три и семь. Но поскольку это первая попытка, округлим до четверки. — Издеваешься? — скрестил на груди руки Аль-Хайтам, а потом резко дернулся вперед, шлепнув Кавеха по пальцам, тянущимся к тарелке. — Что ты там говорил? Смогу диктовать правила, если сам испеку блинчики? Вот диктую: верхний — мой. С Кавеха слетела вся напускная строгость, и он рассмеялся в голос, до слез в уголках глаз. — Хорошо, — кивнул он, потирая костяшками глаза. — Кто я такой, чтобы спорить. Аль-Хайтам возвышался над ним и явно ждал продолжения — не спектакля, а итоговой и честной оценки его стараниям. Кавех оторвал небольшой кусок от второго сверху блинчика, положил его на язык и вдумчиво прожевал. — Я же говорил, что у тебя получится. Аль-Хайтам горделиво вздернул подбородок. Кавех в воображении дорисовал ему огромный распушенный павлиний хвост, настолько самодовольно тот выглядел. Кавех не осуждал, успехи в готовке — это невероятно обоснованный повод для гордости. — Садись уже, пока я сам все не съел, — произнес Кавех, сворачивая в трубочку сразу пару блинов и сдабривая один из ее концов джемом. Ужин прошел в тишине, разбавляемой мурчащим звучанием треков A-ha, которые пошли уже по второму кругу — Аль-Хайтам переставил иглу в стартовую позицию, когда пластинка закончилась. Уже в конце, загружая посудомойку, Кавех вдруг спросил: — Знаю, еще больше месяца, но… У тебя есть планы на Рождество? Аль-Хайтам удивленно захлопал глазами и сразу же нахмурился. На смену эмоций — доля секунды. Если не следить, не заметишь даже, что насупленность — вторичная, мало что значащая реакция. — У тебя есть предложения? — Ага, — Кавех распрямился и пинком захлопнул дверцу посудомойки. — В баре моих друзей намечается тусовка. Составишь компанию? — Ты решил познакомить меня со своими друзьями? — Аль-Хайтам дернул бровью. Не то относился скептически к затее, не то продолжал удивляться. — Да. Я люблю знакомить друзей с друзьями, — сделал особый акцент на «друзьях» Кавех. — Будет весело. И там не все малолетки. Думаю, ты отлично поладишь с владельцем бара. Он примерно твой ровесник. По крайней мере, печать заебанности на его лице говорит о том, что ему точно ближе к тридцати с хвостиком, чем к двадцати. — В принципе, — Аль-Хайтам покрутил головой, — неплохая идея. — Внесешь в свой календарь? — съехидничал Кавех, шлепнув его по груди полотенцем. — Обязательно. Куда без этого, — потер ладонью атакованное место. — Ты невыносимый.