исключение.

Кэйа крутился вокруг напольного зеркала в полный рост и оглядывал себя со всех сторон. Легкий шифон накидки, струящийся с плеч к полу. Черная кожа портупеи, туго стягивающая грудь и скрывающая соски. Блестящий латекс узких штанов, плотно обхватывающий бедра и ягодицы. Серебристый глиттер под глазами, напоминающий дорожки слез. Неплохо. — Никогда бы не подумал, что в твоем шкафу водится что-то подобное, — поделился Кэйа, оглядывая последнюю деталь образа — массивный ошейник с кольцом, к которому можно прицепить поводок или цепь. — Что уж тут сказать, — тяжело вздохнул Кавех, — внутри каждого из нас помимо ребенка живет еще и потаскуха, которая периодически рвется на волю. Все эти шмотки появились, когда она брала надо мной верх. Кэйа приподнял волосы на затылке, чтобы помочь застегнуть ошейник, и пальцем проверил, не слишком ли туго затянут язычок. Потрясающе: любой рывок будет слегка придушивать — все, как он и любит. — Моя потаскуха почти всегда у руля, но в сторону фетишных аксессуаров ее ни разу не заносило, — фыркнул Кэйа. Повернулся на пятках к Кавеху и прищурился на вопросе: — Итак, если бы мы не были знакомы и встретились на секс-вечеринке, ты бы мне вдул? Кавех обхватил свой подбородок средним и указательным пальцами и нахмурился, играя в задумчивость. Покивал чему-то в своей голове и наконец произнес: — Выебал, даже если бы мы были знакомы. Но только после пары литров чего-нибудь сладкого и алкогольного. — Оценка из разряда «выше ожидаемого», — хохотнул Кэйа и бросил взгляд через плечо. Вид сзади, конечно, был изумительным — грех не засмотреться. И он надеялся, что заинтересованных им будет невероятное количество, чтобы защекотать чувство собственности Дилюка до смерти. Кэйа снова обернулся к Кавеху, тот складывал раскиданные в процессе сборов вещи и убирал в шкаф: — Слу-у-ушай, а может, вы тоже сходите? Билеты еще есть, и они не такие дорогие. Для твоего пижона так вообще сущие копейки. Провели бы время вместе. Могли бы даже устроить групповушку после на вашей королевской кровати. Получилось бы очень горячо. Кавех поморщился, словно ему в рот залили пару столовых ложек концентрированной лимонной кислоты. Или как если бы его лицо было из пластика, и оно стремительно скукоживалось над огнем. — При всей моей любви к тебе, это звучит омерзительно. — Да ладно тебе, я просто шучу, — отмахнулся Кэйа и на мгновение залип на ощущении, как ткань накидки приятно проскользила по предплечью. — Ну, о групповушке. А вот про совместный поход я серьезно. Развеетесь, попробуете что-то новенькое. Вдруг ваши отношения вспыхнут еще ярче? Кавех хлопнул дверцей шкафа и завалился спиной на кровать, прикрыв глаза ладонью. По его щекам поплыл слабый румянец. Не стыдливый — смутить Кавеха грязью и пошлостью было невозможно, Кэйа в этом убедился за время учебы, — а счастливо-влюбленный. Он всегда появлялся, стоило завести разговор об Аль-Хайтаме в деликатном, как сейчас, ключе. Кэйа, если честно, немного завидовал — безусловным чувствам и безопасности в отношениях. Их таймеры с Дилюком по-прежнему работали, синхронно отсчитывая дни-часы-минуты до встречи с их родственными душами. И это… напрягало. Настолько сильно, что Кэйа волей-неволей перед сном постоянно рисовал в воображении возможные ситуации завершения их отношений, пуская мелкую рябь по озеру тревожности, образовавшемуся в его груди и растущим день ото дня. Самым реальным, на его субъективный взгляд, вариантом виделась дурацкая киношная сцена. Они бы пошли на свидание, где столкнулись с другой парочкой, и случилась бы внезапная вспышка осознания, после которой каждый ушел с другим партнером. Вот была бы умора, если бы таймер сейчас показывал всего несколько часов и это все произошло бы на секс-вечеринке. И смех, и грех. — У нас и без всяких секс-вечеринок все очень хорошо, — подал голос Кавех, выдергивая Кэйю из пучины тоскливых мыслей. — Даже слишком хорошо. — Но живете вы по-прежнему в разных квартирах, — нахмурился Кэйа и устроился на постели рядом, предварительно подхватив подол накидки, чтобы его не помять — шифон очень привередливая ткань, отглаживать его заново не хотелось. Кавех, не отнимая ладони от лица, посмотрел на Кэйю сквозь пальцы: — Все не совсем так. Да, большая часть моих вещей находится здесь. Но в основном я зависаю в его квартире. И вроде как, — румянец на его щеках налился цветом сильнее, — Аль-Хайтам планирует сделать двухэтажный пентхаус из наших квартир. Он уже выкупил эту и подал прошение на перестройку жилых помещений. — Ну и ну! — присвистнул Кэйа. — Когда ждать приглашения на свадьбу? Ему в лицо прилетела подушка, и он зашелся громким смехом. Вот такие подтрунивания выбивали Кавеха из колеи сильнее, чем шутки ниже пояса. И его реакция опять болезненно кольнула Кэйю за ребрами невозможностью быть частью чего-то такого же. Общий дом, совместные планы на будущее, да хотя бы встречи чаще, чем пару раз в неделю — ему это было недоступно. Или все же и было, но он не чувствовал себя в праве управлять жизнью так, как ему вздумается. И Дилюк подтверждал невозможность чего-либо дальше «здесь и сейчас», поскольку даже не пытался заводить разговор о том, что их ждет после. — Через месяц, — ответил наконец Кавех. — Только не от меня, а от Тигнари и Сайно. — Сегодня буквально день великих открытий. Неужто саркастичный дуэт женатиков решил официально закрепить свои отношения? Уже ощущаю тот испанский стыд, который прокатится по залу, когда Сайно будет зачитывать свою клятву — в ней же обязаны быть его дурацкие каламбуры. Кавех закашлялся, подавившись смешком, и принял положение сидя, чтобы прочистить легкие. Алый оттенок почти сошел с его кожи, но усилился от натуги, с которой он боролся с першащим горлом и недостатком кислорода в легких. Кэйа осторожно погладил его по плечу, поддерживая в схватке не на жизнь, а на смерть. — О, да, тоже это представляю, — сипя и хрипя, выдавил из себя Кавех между приступами кашля. А затем наставил на Кэйю палец в жестком указе: — Но я тебе ничего не говорил. Они пока не особо распространяются о своих планах. Так что никаких идиотских мемов про злобную женушку у Тигнари в личке. — Приберегу их на будущее! — заверил Кэйа, планируя впоследствии действительно отыграться за долгое ожидание. Месяц? За это время он успеет собрать монструозную коллекцию издевательских приколов, за которую его в какой-то момент точно занесут в черный список — Тигнари нередко грозился это сделать и с завидной регулярностью выкидывал его из общих тусовочных чатов за меньшие «проступки». Кавех, справившись наконец с собой, задумчиво склонил голову и пожевал губу. Протянул руку, осторожно уложил левое запястье Кэйи ему на бедро таймером вверх и указательным пальцем погладил подрагивающие чернильные цифры. В последующем тяжелом вздохе явно слышалось плохо скрываемое беспокойство. Когда дело касалось других людей, он был излишне сопереживающим, из-за чего нередко доставлял дискомфорт, если его вовремя не осадить и не попросить прибрать свою эмпатию. — А у вас-то все как? — негромко спросил Кавех, продолжая легко касаться кожи в том же месте. Обычно Кэйа не позволял настолько интимных прикосновений другим людям, даже Дилюку запрещалось трогать таймер — по очевидным причинам. Но от тепла Кавеха сейчас становилось будто чуть проще, оно поддерживало и усмиряло спонтанную бурю в груди. — Неплохо, — как можно беззаботнее отозвался Кэйа. — Могло быть и лучше, но я не жалуюсь. Да и вдруг окажется, что вот это все, — он дернул запястьем с таймером, — глупая ошибка вселенной? И мы на самом деле родственные души, которым суждено быть вместе? — Или окажется, что у вас один соулмейт на двоих. Я бы такому не удивился, зная ваши сомнительные наклонности и игры в ревность. — Было бы славно, — расплылся в улыбке Кэйа. О чем-то подобном он тоже размышлял, но быстро выкинул эту идею из головы за неимением схожих историй, способных подтвердить желанное, но шаткое предположение. Ведь даже интернет не знал о существовании союзов, состоящих более, чем из двух человек. Что, в общем-то, удивительно — полиамория цвела и пахла, загребая в свои сети все больше людей. Хотя, вероятно, полиаморию придумали те, кого не устраивало решение судьбы. Утром ты со своим соулмейтом, а вечером-ночью с тем, кого так же сильно любишь, несмотря на отсутствие глубокой, на уровне ментального, связи. А что, не так уж и плохо, если это не доставляет никому дискомфорт. Наверное, стоило подумать об этом концепте чуть осознаннее и внимательнее — вдруг получится нащупать ключик к «долго и счастливо» с Дилюком? Почему бы не попробовать, когда в их жизни стремительно ворвутся другие люди. — Но хватит об этом, — высвободив руку, хлопнул себя по коленям Кэйа. Латекс штанов забавно скрипнул под вспотевшими ладонями. — Мы договорились встретиться с Дилюком заранее, чтобы пропустить бокальчик-другой и не тратиться на вечеринке, где цены наверняка будут конскими. Кэйа поднялся на ноги и не удержался от того, чтобы еще немного покрутиться перед зеркалом — настолько ему нравилось, как он сегодня выглядит. Стоило как-нибудь украсть Кавеха у Аль-Хайтама на денек и пробежаться вместе по магазинам — вкус у него явно что надо, впору работать не архитектором, а личным стилистом звезд, чьи выходы на красную ковровую дорожку иногда заставляют содрогаться желудок даже у тех, кто не уделяет особого внимания шмоткам. Уже в коридоре, натянув классические черные «мартинсы» и накинув на плечи длинное пальто, Кэйа заказал такси. Кавех, стоящий в дверях, невидяще уставился глазами ему в грудь и постукивал пальцами по бедру, словно хотел что-то сказать или сделать, но сомневался. — Что-то не так? — уточнил Кэйа, оправляя лацканы распахнутого пальто. Машина, судя по приложению, должна была подъехать к указанной точке только через семь минут, еще оставалось время на обсуждение чего-то, таящегося в чужой голове. — Не хватает аксессуаров, — покивал скорее себе, чем ему, Кавех. — Подожди секундочку. Он резво метнулся вглубь квартиры, оставляя Кэйю в прихожей одного. Совсем ненадолго — уже через полминуты, запыхавшийся, словно пробежал марафон, побив мировой рекорд, он вернулся. Кэйе протянули перчатки без пальцев с серебристой застежкой на тыльной стороне из мягкой, в отличие от материала ошейника и портупеи, кожи. Ткань ощущалась приятно под подушечками пальцев — скользила, а не прилипала. Удобно — не придется заморачиваться и снимать их, если захочется кого-то потрогать. А Кэйа планировал этой ночью потрогать многих в самых разных местах. — Руки слишком голые, не гармонично, — пояснил Кавех и сдул упавшие на лицо светлые прядки. Когда Кэйа надел перчатки, Кавех удовлетворенно хмыкнул: — Вот теперь отлично. Комплименты твоему сногсшибательному виду обеспечены на все сто сорок шесть процентов. Обязательно перескажи мне их все, как оклемаешься после вечеринки. — Первым я поделюсь еще сегодня, — пообещал Кэйа и недвусмысленно подвигал бровями, — когда Дилюк пойдет передернуть в туалет бара, прикрывшись необходимостью помыть руки после улицы. — Вы оба отвратительные, — простонал Кавех, закатывая глаза и пихая друга в сторону двери. — Ты бы перестал так считать, если Аль-Хайтам в порыве восхищения тобой сбежал в туалет из-за накатившего возбуждения. И сам бы завелся следом, — рассмеялся Кэйа, позволяя выставить себя за порог. Своевременно, ведь такси уже неслось по параллельной улице. — Боги, заткнись и проваливай уже, — беззлобно провыл Кавех, а затем отрезал себя от разлившегося по подъезду лающего смеха, захлопнув дверь квартиры.

***

Первый отчет о комплиментах, как и обещалось, был отправлен спустя час. Дилюк и правда ретировался в уборную, стоило Кэйе сбросить на спинку барного стула пальто и опереться одним локтем о стойку, оставаясь к нему вполоборота и красуясь украшением на груди, скрытым одной лишь дымкой ткани. Предсказуемо, но по-прежнему заводяще. Кэйа каждый раз вспыхивал от малейшей искры вожделения в чужих глазах. И был удивлен, как еще не сгорел дотла, потому что Дилюк почти всегда смотрел именно так — голодно, жадно, клеймя своей собственностью. На другие взгляды времени не оставалось. Даже не так: Кэйа немо запрещал смотреть иначе, подогревая и раскаляя потребность в себе флиртом с другими людьми, который нередко переходил грань банального обмена словесными облизываниями и скатывался просто к облизываниям. И для Дилюка это было все равно что красная тряпка для быка: он притопывал ногой, смотря на подготовленное исключительно для него одного шоу, накапливал запас злобливой энергии и рвался в бой, чтобы отстоять свое. Кэйа с радостью отдавался ему, рассыпаясь в глупых оправданиях перед очередной случайной жертвой их игры и внутренне вопя от очевидного факта — он нужен-нужен-нужен. Рефлексируя происходящее в их отношениях, Кэйа однажды пришел к выводу: он настойчиво вызывал ревность ради эфемерного ощущения, что его не отдадут в чужие руки, наоборот, при малейшей опасности загребут и прижмут теснее к себе, не отпустят. Он просто проверял силу чувств Дилюка, бросал вызовы — каждый последующий сложнее предыдущего — и ждал, сломается ли тот рано или поздно. Прошло полтора года с момента их знакомства, и за это время — ни единого сбоя системы. Дилюк стабильно показывал, насколько сильно Кэйа ему дорог, — и словами, и жестами. Кэйа с силой тысячи солнц надеялся, что так и будет продолжаться — ближайшую вечность или что-то около. Планировал сделать ради этого все, что угодно. Даже организовать киллера для родственной души Дилюка, если потребуется. Хотя, конечно, не хотелось бы заниматься чем-то подобным. Но вдруг?.. — Рад, что тебе понравилось, как я выгляжу, — игриво протянул Кэйа и закинул вяленую вишню из коктейля в рот, прикусив веточку зубами, как зубочистку. Дилюк раздраженно выдохнул, занял свое место и постучал по стойке, подзывая бармена. — Воды, пожалуйста, — попросил он и обернулся к Кэйе. — На тебя все пялятся. — Ага, — с легкой небрежностью в голосе согласился Кэйа, — и тебе это нравится. Потому что ты знаешь: окружающие только и могут, что смотреть, а ты можешь мной обладать. Не просто можешь, но и делаешь это. Прямо сейчас и всегда. Дилюк опасно сузил глаза и устроил свою ладонь на бедре Кэйи, с силой сжимая его и подтверждая каждое произнесенное слово всем сразу — и им двоим, и тем самым окружающим. Его и только его. Кэйа плавился от таких прикосновений. Тело превращалось в кусок мягкой, размоченной водой глины, из которой можно было слепить все, что душа пожелает. Дилюк этим и занимался — осознанно или нет. Он склонился к уху Кэйи, обдавая кожу горячим дыханием, обжигая все естество, как пламя в печи формирует итоговое изделие: — Все так. Но ты порой слишком своевольный и непослушный. Привлекаешь излишнее внимание, вертя хвостом перед каждым встречным. Напрашиваешься. Может, — Дилюк подцепил, играясь, кольцо на чужом ошейнике, — нам стоит после бара заглянуть в зоомагазин? Возьму тебе поводок, чтобы все знали, кому ты принадлежишь? Кэйа вздрогнул от разбежавшихся по всему телу теплых мурашек, которые сконцентрировались внизу живота. Собираясь на сегодняшнюю встречу в квартире Кавеха, он только мечтал о чем-то подобном и никак не думал, что Дилюк даже без малейшего намека предложит воплотить в жизнь его фантазию. Словно у них действительно была связь, позволяющая не только проникнуть в мысли друг друга, но и прочитать их, — совсем как у родственных душ, коими они не являлись. Губы запекло от желания поцеловать Дилюка — восторженно, пылко, капитулирующе. Но вместо этого Кэйа сделал глоток коктейля, охлаждаясь коротким прикосновением к кубикам льда в бокале, и лукаво взглянул из-под ресниц: — А сможешь ли ты меня удержать? — А будешь ли ты рваться прочь? — вопросом на вопрос ответил Дилюк. Все внутри орало, вопило до надорванных связок: «Нет-нет-нет!» Однако Кэйа не собирался ослаблять напор и стоически продолжал разыгрывать карту строптивого кавалера, зная, что впоследствии за это воздастся бурным чувством восторга от наглядной демонстрации, что делают хозяева с зарвавшейся собственностью. — Все зависит от твоего поведения, — кокетливо заметил Кэйа и, повернув лицо к Дилюку и сталкиваясь с ним нос к носу, растянул губы в плутовской улыбке. В глубине чужих радужек готовились к адскому плясу черти, поджигая ритуальные костры. Дилюк почти был доведен до кондиции. Остался последний этап — впрыснуть в его вены убойную дозу ревности и дождаться полного заражения. Но пока с этим стоило повременить, успеют еще, весь вечер впереди. Кэйа накрыл чужую ладонь на бедре своей и игриво потерся кончиком носа о щеку Дилюка: — Ты же не хочешь, чтобы это, — он переместил их ладони себе на пах, — досталось кому-то еще? Ушей коснулся низкий утробный рык — так собаки предупреждают глупцов, желающих отобрать у них драгоценную кость. Одно неосторожное движение — укусят, впиваясь зубами и смыкая мощные челюсти в цепкой хватке, рвущей сухожилия и ломающей уже другие кости, под кожей. Кэйа усмехнулся. Сравнение с собакой было не совсем уместным — из них двоих Дилюк меньше всего подходил на роль пса. А уж если учитывать нешуточное — сомневаться в этом причин не было — предложение о покупке ошейника… Да, пес — это скорее он, Кэйа. Верный, преданный, голодный до ласки и любви, старающийся заслужить ее всеми правдами и неправдами. А Дилюк — хищник, который его пытается присмирить силой и властью, которой у него в достатке. — Иногда мне кажется, что ты провоцируешь взять тебя на виду у всех, — пророкотал Дилюк, не повышая голос, чтобы его услышал только один конкретный человек. — И сегодня у тебя будет такая возможность, — довольно мурлыкнул Кэйа. Он заранее изучил группу мероприятия в «фейсбуке», прочитал все посты вплоть до самых первых, трехлетней давности. И знал, что ни одна вечеринка не обходится без «вайт румов» — специальных зон, где гости могли заняться сексом, находясь бок о бок с другими людьми и на виду у всех. Сначала это представлялось как всеобщая оргия — широкие диваны, сплетение десятков тел и действо в духе Триеровской «Нимфоманки». Но по комментариям и разъяснениям организаторов стало понятно, что все достаточно целомудренно и не имеет ничего общего с самыми жесткими видео из разделов «групповуха» и «гэнгбэнг» на «порнхабе». Просто люди, в основном парочки — уже устоявшиеся или только встретившиеся, — трахаются в одном помещении. Еще и по всем канонам защищенного секса — организаторы бесплатно предоставляют дезинфицирующие и латексные салфетки, презервативы и смазку. Ну, и на это могут смотреть другие посетители. Так даже было лучше. Да, у Кэйи имелись смутные фантазии сразу о нескольких партнерах, которые по-фрейдовски прорывались в его шутки, но был ли он готов их реализовать? Скорее нет, чем да. Птички нашептали, что тройнички нередко заканчиваются настоящим разочарованием, потому что кто-то становится лишним колесом, которого обделяют вниманием. И Кэйа четко понимал: он не переживет, если Дилюк заинтересуется в постели кем-то больше, чем им. Его ревность, в отличие от чужой, губительна и разрушительна. — Все зависит от твоего поведения, — вернул условие Дилюк и отстранился, нацепив на себя невозмутимый вид, будто не он только что сыпал пошлостями и бесстыдно ощупывал чужое тело в интимных местах. К чему такие перемены — неясно, их ведь никто не видел и не слышал. Они сидели вплотную друг к другу и спиной к залу, а рядом не было ни души, даже бармен ошивался на другом конце стойки. Кэйа воспринял все, как небольшое отхождение от их привычного сценария, который доведет их до предсказуемого финала. Своеобразное затишье перед бурей, которой было суждено разразиться спустя пять бокалов — трех с коктейлями и двух с водой. Дилюк бережно накинул плащ на плечи Кэйе и, оправляя его полы, попутно обласкал его грудь и пресс горячими костяшками пальцев. От прикосновений — вроде бы совсем ненавязчивых, случайных, невинных — по телу прошлась дрожь сильнее, чем от всех грязных обещаний. Так происходило всегда. Когда Дилюк по утрам лениво перебирал его волосы, давая им перед подъемом еще пять минут, которые растягивались в десять-тридцать-шестьдесят. Когда он оставлял короткие, но пламенные поцелуи на обнаженном плече, заглядывая через него в сковородку или турку на плите. Когда брал за руку, сплетая крепко-крепко пальцы, в темноте ночного сеанса в районном кинотеатре. Когда одергивал меховой капюшон на зимней куртке, стряхивая с него небольшие сугробы и собирая губами шальные снежинки, налипшие на чужие щеки. И еще десятки таких «когда», которые Кэйа мог перечислить по памяти без запинки на одном дыхании, хотя список внушительный и займет минимум полдня. Возможно, он был бы длиннее, не существуй дурацкий страх в одночасье все потерять, который удерживал от просьб давать больше ласки, вывести ее на первый план и увести местами нездоровую страсть на второй. Ведь если затянет глубоко, потом уже не выплывешь. — Я тут подумал, — Дилюк выпростал волосы Кэйи из-за шиворота пальто и, придерживая их, прижался раскаленным поцелуем за ухом, — цепь будет смотреться лучше поводка. Что скажешь? Кэйа повернулся на пятках, лучась самодовольным ехидством, и положил ладонь Дилюку на солнечное сплетение, царапая короткими ногтями оголенную вырезом — буквально, черная водолазка на нем была художественно порезана-порвана — кожу. — М-м-м, — промычал в притворной задумчивости Кэйа. — А ты выгуляешь меня на ней как-нибудь? — Сначала ты проведешь все выходные, прикованный ею к кровати, — мило улыбнулся Дилюк и поддел пальцами ошейник, дернув на себя и слегка перекрывая доступ кислорода к легким. Кэйа не смог бы ответить, от этого ли он почти задохнулся или от восторга, вызванного наметками их планов на ближайший уикэнд. — Мне нравится. — Кто бы сомневался, — фыркнул Дилюк и потянул Кэйю за собой к выходу. По-прежнему удерживая его за ошейник. Из горла почти вырвался счастливый скулеж. Зоомагазин нашелся на соседней улице. Уже на входе к ним подскочила очаровательная девочка-подросток с именным бэйджиком на форменной футболке. Дилюк вкратце обрисовал запрос: они ищут цепь с карабином. Консультант повела их к нужной стойке неподалеку от касс и пустилась в рассказ о материалах и значимости формы и размера звеньев. Но последнем она и запнулась, несвоевременно уточняя: — А что у вас за собака? Какая порода? Ну, чтобы я могла посоветовать наиболее подходящий вариант. Условной чихуа-хуа явно нужно не то же самое, что самоеду. Дилюк спокойно кивнул в сторону Кэйи: — Мне для вот этого. Девушка нервно хихикнула и прижала ладонь ко рту, будто стесняясь собственной реакции. Ее резко вытянуло по струнке, а щеки полыхнули алым, когда она выловила взглядом в вороте чужого пальто кромку ошейника. Кэйа от этого затрясся в беззвучном приступе хохота и уткнулся лбом в плечо Дилюка, чтобы не сорваться на смех в голос. — Это просто шутка. Простите мне эту маленькую шалость, не удержался, — прокашлялся Дилюк. — У нас канадская лайка. Конечно же, это совсем не исправило ситуацию. Девушка неловко дергала плечами и пунцовела с каждой секундой все ярче, отчетливо понимая истинную цель покупки. Пока она копошилась в выдвижном ящике с кучей разных коробок-упаковок, Кэйа приподнялся на носочки и поцеловал Дилюка в щеку, повиснув у него на руке: — Спасибо за комплимент. — М-м? — Ну как же. Ты только что назвал меня редким и дорогим экземпляром, — пояснил Кэйа. Дилюк холодно припечатал: — Экземпляром псины. Кэйа только крепче ухватился за него — колени подкашивались от подобных унизительных выпадов, которые, конечно же, были не всерьез, а атрибутом все той же игры в собственность, являющейся основой их отношений. — Твоей псины, — благоговейно дополнил Кэйа, прикрыв глаза и смотря из-под ресниц. — Моей, — согласился Дилюк, поглаживая его щеку в поощрительной — за знание своего места — ласке. Девушка выпалила негромкое «вот, возьмите», привлекая к себе внимание, и протянула им небольшую пеструю коробку. Дилюк отмахнулся от последующего вопроса, не нужно ли что-то еще. Хотя на перечислении — в районе адресников — он было заинтересовано вскинулся, но спешно обронил: «Как-нибудь в следующий раз». Кэйа почти готов был заканючить, суча руками и топая ногами, что они обязаны хотя бы посмотреть на ассортимент беглым взглядом. Он бы не отказался от очаровательного медальона с именем Дилюка, который мог бы носить, не снимая, постоянно — не на ошейнике, а, например, тонком шнуре или чокере. Так он бы ежедневно напоминал себе и заявлял всем вокруг, под чьим неустанным бдительным присмотром находится. Кому он вверяет всего себя без остатка. Кэйа хмуро следил за тем, как Дилюк расплачивается за покупку и радушно улыбается на предложение завести скидочную карту. Сейчас, стоя в зоомагазине, Кэйа вдруг задумался о том, что, в общем-то, и без трепетной нежности по отношению к себе он пропал в пучинах другого человека. Настолько, что хотелось обнять Дилюка своей любовью, закутать в нее до макушки, а затем расстелиться в его ногах и подставить шею в жесте слепого, всепоглощающего и искреннего доверия. Это желание даже приглушало имеющиеся страхи. Его — открытого от и до, нараспашку, до сорванных с петель дверей-ставней — ведь не отвергнут. На такое способен лишь кто-то бесчеловечный, а Дилюк — не такой. Дилюк — тоже средоточие любви, просто показывает он ее особым способом. Демонстративно резкими прикосновениями на публике, расцветающими багровым на коже поцелуями-укусами, сквозящими в подтекстах противоположных по смыслу фраз признаниями в чувствах. Даже задумка с цепью — тоже про любовь. Которую не хочется отпускать. Уже на улице Кэйа потянул Дилюка за рукав, вынуждая остановиться, развернул к себе и увлек в долгий — горячий от обоюдного пыла — поцелуй. Не отпускал, казалось, целую вечность — и держал бы еще дольше, если бы не болезненно сжимающиеся от нехватки кислорода легкие. — С чего такие нежности? — вскинул бровь Дилюк, тяжело дыша. Кэйа откинул упавшие на лицо волосы и неуклюже улыбнулся. — Захотелось, — честно признался он, закусив губу, поднывающую после встречи с зубами Дилюка — тот всегда кусался. — Люблю тебя. Следом за первой взвилась вверх и вторая бровь, после уже вместе падая на привычное место. Дилюк кашлянул в кулак, как скрывая смущение, с которым он крайне редко сталкивался и не всегда справлялся: — Я знаю, — и двинулся вверх по улице. Рядом с зоомагазином висели дорожные камеры, поэтому такси они заказали на другую точку, чтобы не слушать причитания водителя о глупости пассажиров и будущих штрафов за стоянку в неположенных местах. Во время поездки они не проронили ни слова — им было, о чем подумать. Разве что в какой-то момент Дилюк чуть слышно зашипел и потер левое бедро рукой. Кэйа стремительно вынырнул из рефлексий о том, испытывает ли Дилюк к нему то же, что он к нему, и поинтересовался: — Все в порядке? Дилюк потер запястьями друг о друга — Кэйа не придал жесту особого значения — и сощурился: — В полном. А у тебя? — Тоже, — пожал плечами Кэйа и снова отвернулся к окну, в которое пялился бессмысленным взглядом вплоть до остановки у шлагбаума в какую-то промзону. Адрес организаторы вечеринки разослали гостям прошлым вечером — мера безопасности, чтобы поблизости не ошивались сомнительные личности, которые не смогли пройти первый этап фейс-контроля в виде анкетирования. Достаточно уместная секретность: в комментариях на том же «фейсбуке» Кэйа выловил историю про пьяного мужика, оббивавшего порог площадки прошлого мероприятия и пытавшегося грубым образом склеить каждую девушку, выходившую на улицу на перекур. Даже трогательно, что организаторы настолько заботятся о комфорте посетителей. Это, собственно, и подкупило Дилюка. Кэйе было абсолютно без разницы, куда идти. Главным и единственным критерием выбора была дата проведения мероприятия: как можно скорее. Потому что, ну, секс-вечеринка и секс-вечеринка — чем они вообще могли отличаться друг от друга? Да и все-таки их интересовали не посетители, они шли вместе и ради друг друга. Но Дилюку такой подход претил. Поэтому пришлось перебрать десятки статей, групп и пабликов в поиске чего-то, удовлетворяющего лаконичному запросу: «Это должно быть максимально безопасно». Так и нашлась вечеринка, где во главу угла ставился абсолютный комфорт. Организаторы «Бисерного парома» фильтровали аудиторию еще на этапе продажи билетов — купить их могли только те, чья анкета не вызвала вопросов. Так отсеивались люди, не знакомые с активным согласием, словом «нет» и прочими правилами здоровой коммуникации. Затем следовал досмотр от охранников — дресс-кода, степени вменяемости и наличия алкогольного или еще какого-либо опьянения. А на самой вечеринке находились гриттеры — помощники, которые не только рассказывали о практике и помогали влиться в тусовку, но и следили за поведением гостей, чтобы вовремя избавиться от умудрившихся проскочить сквозь сито всех проверок деструктивных элементов. Но и на этом все не заканчивалось. Организаторы активно пропагандировали безопасное и качественное получение чувственного опыта. Лучшая музыка, лучшие мастера в уголках с практиками, лучшие презервативы в «вайт румах» и «дарк румах» — уже закрытых и уединенных местах для секса. А, и да — запрет на телефоны, чтобы не запечатлеть на снимках тех, кто предпочел бы держать эту сторону своей жизни в секрете. На входе фейсеры выдали очаровательные наклейки «Пизда», которые нужно было сразу же прилепить на камеру. Кэйа повертел свой «айфон» в руках и горестно вздохнул, что альтернатив тут не предлагали. Стикер «Хуй» отлично бы дополнил дизайн его ноутбука. Но что есть, то есть. — Сначала прогуляемся и изучим обстановку? — спросил Кэйа, получая номерок у гардеробщика и засовывая его в поясную сумку. Дилюк как-то чересчур сосредоточенно наблюдал за его действиями, как если бы хотел что-то разглядеть. — А ты уже знаешь, чего хочешь? — как зная, что предложение исключительно для проформы и более плавной адаптации к атмосфере, уточнил Дилюк. — Некоторые представления есть, — игриво повел плечом Кэйа и потряс головой, отчего кольцо на ошейнике совершило дугу, шлепнувшись о кожу. — Но чем бы мы ни решили заняться, тебе стоит завершить мой образ. Дилюк понимающе хмыкнул и выудил из кармана пока еще не сданного в гардероб пальто ту самую пеструю коробку. Спустя мгновение под подбородком металлически лязгнул, туго захлопываясь, карабин, а между шеей Кэйи и рукой Дилюка протянулась, повиснув без должного натяжения, цепь. Вот теперь можно было переходить и к делу. Гриттер — парень лет двадцати пяти, одетый по дресс-коду в черную рванину, — перед аркой в основной зал с танцполом вручил им пенопластовые кубики — обменную валюту, за которую на баре предлагали велкам-дринк. Ну и кто Кэйа такой, чтобы отказываться от бесплатной дозаправки, тем более в двойном объеме, ведь Дилюк свято чтил трезвый образ жизни. — Как тебе пока? — покачивая уже полупустым бокалом с игристым, поинтересовался Кэйа. Ему-то все нравилось. Диджейский сет и правда был на диво хорош — медленный, раскачивающийся от трека к треку, постепенно увлекающий за собой. Шампанское — тоже неплохое, даром что шампанское, а не что-то покрепче. Ну и люди вокруг — невероятно красивые и дружелюбные, сыплющие по сторонам комплиментами, как Золотая антилопа монетами из-под копыт. А ведь это только начало! Кэйа уже заприметил указатель с будоражащими надписями «порка» и «шибари», за которыми собирался проследовать чуть позже. — Алкоголь на баре дерьмовый, — указал взглядом Дилюк, на секунду отвлекаясь от созерцания качающихся на качелях-полотнах девушек немного поодаль. Кэйа проехался зубами по кромке бокала, смеясь. — У тебя точно профдеформация, если среди всего этого великолепия твое внимание привлекли только бутылки Bud в холодильнике. — По качеству алкоголя можно определить качество вечеринки. — Ты даже не пьешь! — воскликнул Кэйа и пошатнулся, едва не пролив остатки игристого, от неожиданного рывка за цепь, намотанную на кулак Дилюка. — И вообще, здесь не очень-то жалуют распитие горячительного. В нетрезвом рассудке можно пропустить болезненные ощущения и покалечиться на практиках. — И все же, — поморщился Дилюк, отталкиваясь от колонны и жестом приглашая покинуть их укромный уголок, чтобы отправиться дальше по дороге приключений. — На второй этаж? Кэйа активно закивал и отставил бокал на стоящую неподалеку бочку, служившую здесь не то столиком, не то посадочным местом. Если на первом этаже царила атмосфера типичного рейва с вкраплениями невинных зон вроде бассейна с шариками, чайного домика и сенсориума, то на втором начинался рай фетишиста. Поднимаясь по лестнице, ты оказывался на сеансе порки. Вдоль стены, прикованные мягкими кожаными кандалами за поднятые над головой руки, выстроились обнаженные догола люди, а сквозь громкую музыку прорывались звонкие хлопки плеток и кнутов о спины и ягодицы. Кэйа завороженно замер посреди прохода, любуясь картинами, которые одним красным оттенком рисовали мастера на чужих телах. И простоял бы так еще долго, если бы его буквально не потащили за собой, как непослушную псину. Точно, он ведь сегодня на коротком поводке, точнее цепи. И пока еще не пришло время с нее рваться. Дилюк притормозил около огороженной белыми полотнами зоны и заглянул за них. Кэйа последовал его примеру и разочарованно выдохнул. Как он и предполагал, это оказалась та самая «вайт рум». Вот только диваны и прочие горизонтальные поверхности в ней пустовали. Хотя чего еще было ждать? Вечеринка началась меньше часа назад, не все гости успели собраться, да и те же организаторы продвигали именно идею чувственного опыта, которая не ограничивалась одним лишь пенетративным сексом. Но ничего — они еще заглянут сюда, когда наберется больше народа. Или же своим примером подтолкнут людей предаться банальным плотским утехам. Кэйа потеребил цепь, привлекая внимание Дилюка к себе, и заискивающе пошаркал мыском ботинка: — Ита-а-ак, наш план? — Вернемся к сенсориуму, а потом я бы посмотрел на то, как тебя, облитого воском, лапают везде все желающие. Дальше, — Дилюк указал пальцем на диван в центре «вайт рума», — разложу тебя здесь, так же у всех на виду, чтобы все видели, как идеально ты выглядишь на моем члене. Все-таки у латексных штанов был один минус — возбуждение в них ощущалось сущей пыткой. И никаких колец и поясов верности не нужно, чтобы контролировать оргазм — член передавливала плотная ткань. Кэйа низко проскулил, надеясь, что Дилюк поймет: план потрясающий, просто охуенный — и ему пиздецки не терпится перейти к его кульминации. Правда, из него пришлось выкинуть промежуточное звено — воск. Оказалось, что сенсориум — не просто легкая забава для аудиофилов. Трогать и целовать друг друга, стоя босыми ногами на железных пластинах под шум морских волн в наушниках, меняющий свою громкость, скорость и интенсивность в зависимости от силы касаний, было скучно ровно до тех пор, пока мастер, лукаво сверкнув глазами и обнажив зубы в демоническом оскале, не посоветовал: — Не сдерживайтесь. Попробуйте подрочить. К шее словно прижали горсть раскаленных углей, прожигая дыру до самого позвоночника и подплавляя мозг. Кэйа осторожно скосил взгляд — люди в очереди на практику заинтересованно уставились в их сторону, явно ожидая продолжения шоу. И да, это именно то, чего он хотел, за чем он, по сути, и шел сюда — пусть все смотрят. И… да черт возьми, кто он такой, чтобы лишать других хлеба и зрелищ. Дилюк, позволяя, кивнул, когда на его пах легла ладонь. Кэйа чуть сжал ее на пробу, прислушиваясь к морскому прибою. Стало громче, как если бы они находились на пляже, и очень похоже на шум крови в ушах, как если бы сейчас он переживал острую фазу возбуждения. Кэйа наспех расправился с застежкой на чужих джинсах — таких же рваных и потрепанных, как водолазка, — и скользнул пальцами под резинку белья. Всего одно легкое касание даже не к члену, а паху, и звук в ушах усилился во сто крат. Ну, или ему это только чудилось в мороке жара, охватившем собственное тело. Воздух будто накалялся следом. Кэйа с усилием протолкнул вязкую слюну в пересохшее горло, когда случился очередной температурный скачок, стоило почувствовать под подушечками пальцев скольжение естественной смазки. В наушниках не было слышно ничего, кроме моря, но определить протяжный довольный выдох Дилюка удалось по его лицу — прикрытым векам, подрагивающим ресницам и закушеной губе. Кэйа не успел еще раз мысленно посетовать на дурацкие штаны, одолженные у Кавеха, потому что чужое лицо вытянулось в немом — или не очень — «о» и краем глаза удалось поймать реакцию «зрителей». Им нравилось. Боги, а как нравилось ему — он не просто угадывал ощущения Дилюка по мимике, а синхронно проживал их благодаря изменениям звука. Ебаный восторг. В голове мелькнула мысль: а что если попробовать ему отсосать? Как зазвучит море тогда? Но от нее пришлось отказаться: очередь все увеличивалась. Да и у него бы не вышло ровно удерживаться стопами на железной пластине, обеспечивающей синергию тактильного и звукового, — а зачем все это, если он не сможет так же чувствовать Дилюка в процессе? Кэйа напоследок сжал член у основания, оттягивая и без того далекий оргазм, и вытащил руку из чужих штанов. Дилюк недовольно скривился и в отместку уже в который раз за вечер дернул за цепь, притягивая его ближе для агрессивного кусачего поцелуя и стискивая ладонями задницу. Зеркал ни в одном помещении не было, но Кэйа и без них знал — его лицо пылало самым насыщенным оттенком красного от жгучего удовлетворения, лавой растекающегося по венам. Он аккуратно стянул наушники с головы, передал их поощрительно улыбавшемуся мастеру, натянул обратно ботинки и, перехватив у Дилюка конец цепи, отошел в сторону, уступая место следующим в очереди. — Вы так потрясающе выглядели, — раздалось над ухом бархатистое восхищение. — Спасибо. Мне… — Кэйа запнулся, обернувшись и столкнувшись с льдистым взглядом. Пожар внутри медленно затухал, присмирев под зачинающейся вьюгой, спровоцированной смерчем в чужих глазах. — …очень приятно это слышать. — Кажется, твой партнер немного занят. Может, позволишь угостить себя чем-нибудь? Кэйа непонимающе захлопал глазами и потерянно оглянулся. Дилюк стоял в паре метров и что-то обсуждал с мастером, явно ослабив контроль. Причем буквально — цепь, зажатая в ладони, приятно, как и внимание незнакомца, холодила кожу. Кэйа встряхнулся и с улыбкой кивнул: — Позволю. Вместо бара они оказались в центре танцпола, зажаты среди извивающихся под техно полуголых тел. И хоть в помещении стояла жуткая духота, Кэйе казалось, будто на него со всех сторон направлены ласкающие дуновения морского ветра. И руки у незнакомца с пронзительными голубыми глазами и мягкими светлыми волосами тоже были охлаждающими. Кэйа нежился в его прикосновениях — к лицу, шее, груди, прессу. Трогал в ответ и получал какое-то катастрофически сильное удовольствие, повторяя пальцами линию пульса, забираясь в вырез шифоновой, как и его накидка, рубашки, скользя вниз от груди к прессу. Поймал себя на истеричном желании утонуть в вальяжном поцелуе и резко отстранился. Кэйа коснулся пальцами своих губ и пораженно застыл. Липкий кислый стыд спускался по пищеводу. Он только что испытал к постороннему человеку то, что не могло быть предназначено никому, кроме Дилюка. Кэйа испуганно заозирался по сторонам, ни капельки не переживая, как странно это все выглядит для того, с кем он мгновение ранее беззастенчиво тискался. Ему нужно было срочно раскаяться за произошедшее. Он только что совершил непозволительное — по-настоящему изменил Дилюку, пропустив в свою голову, пусть и неосознанно, неподдельную нужду в ком-то другом. — Мне надо идти, — протараторил Кэйа и уже было начал проталкиваться сквозь танцующих в сторону сенсориума, где оставил Дилюка одного, как его мягко удержали за запястье. — Не переживай, он придет, — сказал незнакомец. Кэйа обернулся и остро полоснул: — Отпусти сейчас же. Я сказал, мне надо идти. Или ты не понимаешь значения слова «нет» и стоит позвать… Его взгляд против воли, словно магнитом, притянуло к запястью, удерживаемому в чужой руке. Левому запястью. На котором иссиня-черными чернилами по белой коже были выведены нули. Кэйа оторопело заморгал, силясь прогнать ставшую вмиг отвратительной картинку. Нет-нет-нет, этого не могло быть. Или все же?.. Иначе откуда спонтанно вспыхнувшее желание раствориться в незнакомце? Так логично, но так не вовремя и неуместно. — Я же сказал, что он придет, — ободряюще улыбнулся незнакомец. Со спины к Кэйе прижалось знакомое, родное тепло, и его в привычном собственническом жесте приобняли за талию. Кислота стыда подразнила желудок, и рот затопило сладковатой слюной. Кэйа поморщился от ощущений и грядущих выяснений отношений. Он не собирается уходить отсюда без Дилюка — к черту механику родственных душ. Кавех ведь строил отношения с другим человеком после встречи с Аль-Хайтамом? Да, не слишком удачные, да, не по своей воле — но он же смог! Они с Дилюком тоже смогут. Главное избавиться от этого блондина и поскорее уехать домой, чтобы не… — Дилюк, — он протянул ладонь для рукопожатия. — Дайн, — сжал ее уже не незнакомец. Кэйа закашлялся от ставших поперек горла слов. — Вряд ли он представился, поэтому знакомься — это Кэйа, — Дилюк потрепал его свободной рукой по волосам, спустившись пальцами по шее к плечу, словно хвастался им, как каким-то питомцем на выставке. Кэйа ни черта не понимал. И, если честно, не хотел понимать. А вот оказаться подальше отсюда — очень даже. И даже предпринял попытку толкнуть Дилюка в сторону выхода в холл с гардеробом, на что тот успокаивающе зашипел: — Ну и куда ты так рвешься? Я тебя никуда не отпускал. И в подтверждение своих слов снял обернутую вокруг шеи Кэйи цепь, наматывая ее уже отработанным движением на кулак. Дайн приподнял его лицо за подбородок, вынуждая посмотреть на себя, коснулся ошейника и мягко рассмеялся. Да что за пиздец?.. — Непослушный? — Есть немного, — произнес Дилюк и прижал Кэйю к себе покрепче. — Но есть несколько способов его приструнить. Хочешь продемонстрирую? Тебе будет полезно знать. — С превеликим удовольствием, — заинтригованно выдохнул Дайн. Теперь Кэйю не просто тянули, волокли следом, понукая ускорить шаг, чтобы не задушиться натянутым ошейником. Дилюка не останавливали даже слабые попытки дернуть цепь в противоположном направлении — он строгим шагом двигался вперед, лавируя между гостями вечеринки и устремляясь к лестнице на второй этаж. Дайн шел рядом с ним и бросал восхищенные и определенно собственнические — Дилюк смотрел так же — взгляды через плечо, от которых Кэйю изнутри подтачивало страхом. Ему действительно было, чего бояться. Дайн — очевидно, с вероятностью в миллион процентов — был его соулмейтом. Остановка таймера, сомнительные чувства — все говорило об этом. И Дилюк, который вот так запросто… отдавал его в чужие руки? Дорога до второго этажа и «вайт рума» представлялась восхождением на эшафот перед казнью. Кэйю толкнули на диван — тот, на котором не так давно его обещали разложить, — и плотно зажали меж двумя телами. Ощущения от Дилюка и Дайна были контрастными, будто с одной стороны его жгло огнем, а с другой — морозило лютым холодом. От столкновения двух противоположных стихий внутри все таяло, и чувства растекались по телу, не в силах оформиться во что-то понятное, оставаясь океаном невнятного смятения и тревог. — Ты такой тихий, — низко пророкотали справа. — Никогда тебя таким не видел. Его ноги раздвинули, со скрипом проведя ладонью от колена к паху по внутренней бедра. Кэйа порывался сомкнуть колени, но уже другая рука перехватила движение, помешав. — В четыре руки удобнее, не так ли? — спросили слева, но не у него, а у Дилюка. — Определенно, — согласился тот со смешком. Кэйа помутневшими от переизбытка чувств — странных, спорных, взаимоисключающих — глазами уставился на Дилюка, немо вопрошая, за что это все. Тот ласково погладил его по щеке и клюнул в губы. — Ну ты чего? Не рад нашей родственной душе? Ему на колени приземлились два запястья с одинаковыми нулями. Такими же, как на его собственном. Кэйа хныкнул — не то от хлынувшей лавины счастья, не то от неверия в происходящее. Ага, как же! Самый невозможный расклад с вероятностью в одну триллионную процента — и вот он, держи, пожалуйста? Тоскливый вой, раздавшийся в ушах, звучал чужеродно, словно кто-то пришел на вечеринку с собакой. Но по излому бровей Дилюка стало очевидно, что выл сам Кэйа. — Эй-эй! Я рядом, слышишь? — прошептали ему. Кэйа ткнулся носом ему в шею, обхватив за плечи, в попытке заземлиться. Кто-то — Дайн, никого другого рядом не было — погладил его по спине, словно тоже желая успокоить. Прикосновений — осторожных, бережных, любящих — становилось все больше. Ему зарылись носом в макушку. Усеяли поцелуями плечи. Взяли за руки, переплетая пальцы. Потерлись щекой о висок. Провели пальцами по груди. Тронули за колено. Кэйа не мог разобрать, кто и что делал. Не из-за плотно сомкнутых, зажмуренных век — все слилось воедино. Дилюк и Дайн ощущались одинаково. Одинаково правильно. Кто-то потянул Кэйю на себя, смял губы в деликатном поцелуе с привкусом терпкой заботы. Не успел он распробовать сполна, как его одарили совершенно иным — со сладкими нотами и еле заметной кислинкой обожания. Дилюк и Дайн сменяли друг друга, а Кэйе только и оставалось, что тыкаться, как слепой котенок, из стороны в сторону, принимая не только этих двоих, но и свое новое положение — между своими родственными душами. Кто бы мог подумать, что это реально? Вот и Кэйе по-прежнему не верилось. Он приоткрыл глаза. Помещение плыло мутными пятнами, четким оставалось только лицо Дилюка. Его взгляд соскользнул куда-то за плечо Кэйи. Радужки потемнели, а зрачок расширился, дрожа по краям, как язычок пламени. Кэйа обернулся — Дайн смотрел в ответ так же. С вызовом. От нежности, которой они только что обласкивали, затапливая, Кэйю, не осталось и следа. Каждому будто было важно показать, кто главный. Казалось, будь они не людьми, а животными — точно бы вступили в драку, как два самца, борющихся за самку. Кэйа еле задушил возбужденный стон, поймал его на кончике языка и проглотил. Вселенная вручила ему самый дорогой подарок — вечное вожделение, для получения которого даже не нужно стараться. Дилюк и Дайн подпаливают друг друга без вмешательства третьей стороны. Так странно, вдруг подумалось Кэйе, сначала Дилюк так милостиво собирался Дайна чему-то учить, а теперь походил на зверя, готового впиться ему в глотку, защищая свое. Видимо, у всех них мозги съехали набекрень, скатились в яму, в падении сделали несколько сальто и размозжились о землю. Пиздецки странно, но будоражаще кровь в жилах. Дилюк и Дайн продолжали играть в гляделки, и отсутствие внимания буквально убивало Кэйю. Хотя он не был уверен, что не умрет, когда его получит. И все же глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь вернуть себе трезвость ума. — Мальчики, не кажется ли вам, что нам все-таки стоит познакомиться поближе? В более уединенном месте? — Например? — в один голос спросили Дилюк и Дайн, по-прежнему не разрывая зрительный контакт. — К нам домой, — мурлыкнул Кэйа. И, желая еще раз прокатить по языку это заветное и теперь реальное, повторил: — К нам домой. — Звучит заманчиво, — улыбнулся, смягчаясь, Дайн. — Поддерживаю. Кэйа счастливо обтерся щекой сначала о плечо Дилюка, а затем, извернувшись ластящимся котом, о плечо Дайна. Поднялся на ноги и протянул им руки, приглашая. Впереди их еще столько всего ждало. От предвкушения у Кэйи сладко тянуло во всем теле. И шальной мыслью — неоновой бегущей строкой — в голове носилось: «Вот Кавех охуеет, когда узнает, что был прав, предполагая наличие двух родственных душ одновременно». Кэйа обязательно ему все расскажет — и Кавех точно охуеет. Но сначала он охуеет сам — от того, насколько крышесносно просыпаться в двойных объятиях после пятичасового знакомства с запоздалой родственной душой.