Обломки

Гермиона не совсем понимала, во что ее втянули. Ее первой ошибкой было побежать к дому на дальнем конце пляжа, чтобы поприветствовать Дэнни, когда она увидела, как он болтает с Северусом на крыльце, думая, что он просто появился в тот вечер, чтобы развеять свою скуку, как и большинство других вечеров. Следующей ее ошибкой было поддакнуть ему и выслушать какую-то его болтовню о том, что он собирается на вечеринку по случаю шестидесятипятилетия своей матери. Ее последней ошибкой, которой она обрекла на гибель и себя, и Северуса, была ее непреклонная настойчивость в том, что "все не может быть так плохо" и "он приглашает нас, так что было бы невежливо отказаться", несмотря на тонкие попытки Северуса отклонить приглашение Дэнни. Северус, наконец, смягчился, и она обнаружила, что Дэнни вне себя от радости; очевидно, Северус был не из тех, кто любит вечеринки. Одно мгновение спустя Гермиона обнаружила, что шатается на улице посреди пышной зелени в восточной части Оаху. "Давай пройдемся — это был долгий путь, чтобы аппарировать", - весело сказал Дэнни, ведя ее по улице. Ни он, ни Северус не выглядели обеспокоенными, в то время как ее желудок медленно сжимался. И вот так она оказалась в центре шумной и оживленной вечеринки. Казалось, что мать Дэнни была довольно популярной женщиной, так как на поляне было бесчисленное множество веселящихся людей. Столы были накрыты под большим навесом, и почти за каждым из них сидело по нескольку человек, а длинный стол был уставлен множеством различных блюд. Очаровательные маленькие факелы Тики выстроились вдоль поляны, а цветы, светящиеся от света маленькой свечи, парили над столами. Загорелый молодой человек прогуливался сквозь толпы людей с потрепанной черной гитарой, подпевая девочке и мальчику, которые следовали за ним. Девочка бренчала на новенькой блестящей гавайской гитаре. Маленькие дети бегали по поляне, визжали и кричали, сражаясь своими воображаемыми мечами, в то время как другие носились на маленьких игрушечных метлах, а дети постарше, казалось, устраивали какой-то турнир с участием маленьких дуэльных монстров, вырастающих из карт, которые они клали на стол. Несколько человек примерно того же возраста, что и Гермиона, играли в баскетбол в дальнем конце поляны, пара колец и щитов волшебным образом висели в воздухе. Что действительно поразило Гермиону, так это то, как все они на мгновение перестали делать то, что делали (кроме баскетболистов, конечно), чтобы поглазеть на двух новичков, и именно тогда Гермиона поняла, что они с Северусом, должно быть, выглядели довольно странно, входя в группу загорелых азиатов и гавайцев с несколькими среди них неазиатами. Однако у Гермионы не возникало ощущения, что им не рады, и действительно, она обнаружила маленькую японку, шагающую к ним. У нее была удивительной энергией. "Северус, я так рада, что ты смог прийти!" - воскликнула она. Гермиона с любопытством наблюдала, как она подошла прямо к Северусу и, казалось, чего-то ждала. Она еле сдерживала смех при виде того, как он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. "Рад снова видеть вас, миссис Такахаси. С днем рождения, - сказал Северус, тепло улыбаясь, хотя он выглядел довольно неловко в окружении такого количества людей. Через мгновение, как будто ему было трудно собраться с мыслями, он указал на Гермиону. "Это...это Гермиона Грейнджер". "Приятно познакомиться с вами, миссис Такахаси, - сказала Гермиона, встряхивая миссис Такахаси руку и едва сумела скрыть свое удивление от железной хватки женщины. Хотя она казалась довольно динамичным человеком — нетрудно было заметить, что Дэнни унаследовал от нее свою индивидуальность, — ее лицо было изборождено морщинами от стресса и возраста, а в седеющих волосах виднелись щедрые седые пряди. Гермиона слышала поговорку о том, что азиаты хорошо стареют, и она была уверена, что если бы миссис Такахаши не была оборотнем, она выглядела бы не моложе сорока. В любом случае, у нее, казалось, было гораздо лучшее здоровье, чем у любого оборотня, которого она встречала в Британии — возможно, оборотням было легче в США, или, возможно, судя по всем людям, которые пришли на ее день рождения, у нее просто была большая группа поддержки, с которой можно было справиться. "Гермиона", - сказала миссис Такахаси медленно. Было ясно, что ее имя встречалось ей не часто. "Приятно наконец-то с тобой познакомиться. Дайсуке сказал мне, что ты была больна, и Северус заботился о тебе. Сейчас с тобой все в порядке?" "О, да, теперь я в порядке, спасибо". "Это хорошо. Пожалуйста, иди ешь! Там много еды. Дайсуке, покажи им еду, - сказала она, прогоняя Дэнни и выжидающе глядя на них. Гермиона нервно поблагодарила ее и последовала за Дэнни к длинному столу под навесом. Миссис Такахаси заставлял ее чувствовать себя немного неловко, точно так же, как Дэнни, казалось, заставлял ее чувствовать себя неловко; хотя миссис Такахаси была намного ниже ее, у нее было командное присутствие, которое, казалось, заполняло окрестности и затмевало Гермиону. Несколько минут спустя Гермиона сидела за столом, тупо уставившись в свою тарелку. Дэнни неустанно настаивал, чтобы она попробовала каждое блюдо, и поскольку у нее не было невероятно полезного Взгляда Смерти Северуса (ВСС), она не могла запугать Дэнни, чтобы он отступил, как Северус. Так что она обнаружила, что каждый дюйм тарелки покрыт едой, а Северус тихо хихикал рядом с ней. К счастью, Дэнни усадил их всех со своими друзьями, которые, по—видимому, поставляли магические артефакты и зелья для дистрибьюторского бизнеса его матери — и попытался вручить ей бутылку пива, от которой она категорически отказалась, потому что действительно не хотела рисковать, делая хула перед таким количеством незнакомцев - так что не было никаких неловких пауз, о которых можно было бы говорить, пока Гермиона возилась со своей кучей еды. Но вскоре им, казалось, надоел их разговор, и после того, как все ушли за пивом, они вернулись и начали засыпать ее вопросами, на которые она изо всех сил старалась отвечать, не смущаясь всеобщим вниманием. Конечно, она привыкла к тому, что пресса приставала к ней, но сейчас все было как-то по-другому. "Так ты из Англии, как и Северус?" "Верно. Я живу в Лондоне." "Чем ты занимаешься?" "Я исследователь. Я изучаю магическую транспортировку." "Это очень мило. Мой друг вроде как делает то же самое. Она делает всякие классные штуки с Летучим порошком. Чем ты занимаешься?" "Прямо сейчас моя исследовательская группа изучает портключи, хотя я также провела небольшое исследование по летучему порошку". "Так что ты здесь делаешь? Вы в отпуске? Вы тестировали портключ?" Гермиона поколебалась, прежде чем выдавить из себя улыбку. "Что-то вроде этого", - сказала она. Она посмотрела на молодого человека, сидевшего за столом напротив, который, казалось, был очарован ею (его рот был приоткрыт, а на лице застыло довольно остекленевшее выражение), и нервно рассмеялась. Группа быстро сообразила, что к чему, и женщина, сидевшая рядом с Дэнни, его двоюродная сестра по прозвищу "Дрель" с удивительно пронзительными глазами, которые, казалось, всегда искали зрительного контакта, толкнула его локтем с озорной улыбкой на лице. "Ой, посмотрите на Фила", - самодовольно сказала девушка под оханье и смех мужчин. "Не обращай на него внимания, Гермиона. Он просто интересуется британскими девушками". "Я не интересуюсь", - сердито сказал Фил, пыхтя, когда его лицо покраснело. "Да, неважно", - сказал Дэнни, ухмыляясь. "Как только она что-то сказала, у тебя на лице появилось это глупое выражение". "Интересно, Северус ему тоже нравится?", - задумчиво произнесла Дрилл. - "У него было такое же лицо, когда мы встретились с ним в первый раз." Громкий хохот наполнил воздух, когда Северус и Фил, казалось, ощетинились от ярости. "Извини, Фил, похоже, Северус занят", - сказал мужчина, сидевший рядом с Филом, радостно хлопая его по спине. "Надо было пригласить его на свидание, когда у тебя был шанс, чувак. Теперь он у Гермионы. "П-прошу прощения?" Гермиона фыркнула от удивления. "Н-нет, ты неправильно понял, Северус и я не..." Но ее протест дрогнул и иссяк под направленными на нее острыми взглядами. "Ты такая милая", - сказала Дрилл, ухмыляясь. "Ты могла бы быть..." Что бы там ни думала Дрилл о том, что она могла быть, была прервана, когда очаровательный ребенок не старше пяти лет со слезами на глазах потянул ее за рубашку, придерживая довольно сильно поцарапанный локоть. "Мамочка, Робби толкнул меня и взял метлу", - захныкала девочка, шмыгая носом. Дрилл нахмурилась и тут же поднялась на ноги, взяв дочь за руку. Она бросила на группу извиняющийся взгляд и повела ее прочь. "Давай, давай помоем тебя и попросим твоего брата извиниться..." - вот что услышала Гермиона, когда они уходили. Компания вокруг стола, казалось, решила, что это прекрасное время для еще одной порции пива и чего-нибудь перекусить, оставив Дэнни, Северуса и Гермиону за столом, когда они ушли. "Дрилл — это Легилименс, или, по крайней мере, на пути к тому, чтобы стать лицензированным для магического правопорядка", - внезапно услышала она в своем ухе, вздрогнув от удивления, когда поняла, что это Северус нежно шепчет в него. "А, понятно", - пробормотала Гермиона. Пронзительный взгляд Дрилл обрел смысл, тогда — и внезапно Гермиона почувствовала, как мысль сжала ее сердце. Что такого могла разглядеть в ней Дрилл, чтобы заставить ее думать, что она "милая"? О, кого она обманывала? Она знала, что это было так. Возможно, пришло время признать это, нравится ей это или нет. Ради всего святого, она больше не была подростком, так что ей не следовало вести себя как подросток. Но когда она вспомнила, что это был Северус Снейп, который начал разрастаться в ее сознании, она не могла не заколебаться. Люди меняются, конечно, но все же... Это был Северус Снейп. "С тобой все в порядке? Ты задержала дыхание, - снова раздался голос Северуса, но на этот раз вдали от ее уха. Она почувствовала, как румянец залил ее щеки, и поспешно выпустила воздух из легких, когда он усмехнулся про себя. Краем глаза она заметила, что ухмылка Дэнни стала шире, но тщательно проигнорировала это, заставив себя доесть остатки еды на своей тарелке. Еда была вкусной — даже невероятной, — но она уже так много съела, что просто ела, чтобы не смотреть на Северуса и Дэнни. Вот тебе и все, что нужно, чтобы не вести себя как ребенок. "Привет, мам". Гермиона подняла глаза и обнаружила , что миссис Такахаси садится рядом с Дэнни и на ее обветренном лице появляется улыбка. "Я и не знал, что вы так хорошо танцуете, миссис Такахаси, - сказал Северус, улыбаясь ей. Казалось, она отмахнулась от его комплимента рукой. "Ах, ты. Так тебе понравилась еда, Гермиона? - весело сказала она, откидывая пальцами назад свои короткие волосы. "О да, спасибо. Все это было потрясающе. Я уже наелась, - весело сказала Гермиона. "Это хорошо!" Хотя она, казалось, была вполне удовлетворена таким ответом, миссис Такахаси внимательно посмотрел на нее. "Итак, как давно ты знаешь Северуса?" Гермиона сдержала нервный смешок — она, конечно, не тратила время на хождение вокруг да около. "О, мы... старые знакомые". Она посмотрела на Северуса в поисках какого-то руководства, и, к счастью, он выпрямился на своем месте и взял управление на себя. "Действительно. Мы впервые встретились ... о, почти двадцать лет назад, - холодно сказал он. Черт возьми, неужели это было так? Неужели прошло так много времени с тех пор, как она впервые переступила порог класса Зелий? Неужели она действительно была такой старой? Миссис Такахаси, казалось, была весьма впечатлена этим. "Ух ты. Двадцать лет." Гермиона вдруг почувствовала себя довольно неловко из - за миссис Испытывающий взгляд Такахаси — она, казалось, оценивала ее, но с какой целью, Гермиона не была уверена. К счастью, Северус взглянул на часы и положил руку ей на плечо. "Мне очень жаль, миссис Такахаси, но мы должны идти. Есть одно зелье, которым мы должны заняться, пока оно не испортилось. Еще раз с днем рождения и спасибо, что пригласили нас, - сказал Северус, поднимаясь на ноги, когда Гермиона сделала то же самое. "О, хорошо. Спасибо, что пришли", - сказала миссис Такахаси. Она встала, чтобы по-матерински обнять Северуса, и неожиданно сделала то же самое с Гермионой. "С днем рождения, миссис Такахаси, - сказала Гермиона, возвращая, по общему признанию, странное объятие. "Будь добра к Северусу, хорошо?" - сказала миссис Такахаши, и у Гермионы возникло отчетливое ощущение, что эта женщина ей угрожает. Дэнни не шутила насчет того, как сильно ей нравился Северус — казалось, она думала о нем как о сыне или, по крайней мере, как об очень хорошем друге. Попрощавшись с Дэнни, Северус предложил ей руку и, в последний раз помахав миссис Такахаси, которая бросила на нее довольно суровый взгляд, несмотря на улыбку на ее лице, они аппарировали обратно на пляж Северуса.

***

"Через две минуты мы добавим измельченный равенграсс. На этом все должно закончиться". Гермиона заглянула в котел с прозрачным зельем. Зелье, теперь глубокого сапфирово-синего цвета, было совершенно неподвижным и совсем не колебалось от любого движения в комнате, как будто оно было заморожено на месте. Теперь оставалось добавить только один ингредиент, и это была измельченная трава ревенграсса, необходимая для ослабления и стабилизации действия "ясного колокольчика", который они оставили нетронутым в течение недели. Каждый из них держал в пальцах по щепотке ревенграсса, ожидая, пока пройдут две медленные минуты, оба напряженные и оба очень надеющиеся, что зелье не окажется ядом. Если повезет, ревенграсс предотвратит это. Когда отведенные две минуты прошли, они обменялись взглядами и безмолвно посыпали траву равенграсса в зелье. Ревенграсс на мгновение задержался на поверхности зелья, и на долю секунды Гермиона испугалась, что они допустили грубый просчет — что они оставили чистый колокольчик слишком долго, что они не добавили достаточно шипов крылатки, что все было неправильно. Но затем, к ее облегчению и, очевидно, к облегчению Северуса, если судить по его выдоху, рейвенграсс погрузился в зелье, растворившись в прозрачной голубой жидкости. Долгое время зелье никак не действовало, и снова разум Гермионы был атакован мыслью, что что—то пошло не так, но, наконец, оно начало пульсировать — удручающе сильно, что никак не уменьшило ее беспокойство, - прежде чем оно внезапно успокоилось и снова стало неподвижным. Зелье Ясного Колокольчика было готово. Они оба молча смотрели на него, возможно, несколько мгновений или час, Гермиона не могла сказать. Наконец-то все было закончено, и если это не убьет Северуса или внезапно не взорвется, он будет излечен, и он не будет кашлять кровью или хрипеть, как сломанная пищащая игрушка. Она отчаянно надеялась, что это сработает — это будет ее подарок ему, подумала она, в знак ее благодарности за все, что он сделал во время войны, и за все, что он сделал для нее за последние пару месяцев. Но если это не сработает… Нет. Она выбросила эту мысль из головы. Это сработает. Это сработает, и ей это нужно, черт возьми. Северус молча взял стеклянный ковш и зачерпнул порцию зелья во флягу. Зелье имело странную, почти сиропообразную консистенцию и, казалось, блестело, когда он наливал его во флягу. Он держал фляжку в руках и смотрел на нее, пока его лицо было непроницаемым и частично скрытым волосами. Без сомнения, он думал о том, что собирался выпить, возможно, задаваясь вопросом, переживет ли он это, действительно ли это сработает и действительно избавит его от яда отвратительной змеи лорда Волан-де-Морта. Гермиона не осмеливалась ничего сказать во время тишины; это было то, с чем он должен был смириться сам, то, что он должен был выбрать, и ей не казалось уместным пытаться убедить его в любом случае. "Я собираюсь выпить это сейчас", - наконец сказал он, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. Выражение его лица было бесстрастным, но она могла видеть в его глазах беспокойство, которое его лицо не выдаст. Беспокойство о том, что может быть последним, что он видит в этом мире — она... И, не раздумывая, она взяла его свободную руку и крепко сжала. Это, казалось, успокоило его, и он медленно поднес фляжку к губам, пока Гермиона задерживала дыхание. Он на мгновение заколебался, вероятно, изгоняя из головы последние опасения, прежде чем выпить содержимое фляжки. Он поставил бутылку и уставился на стену в другом конце комнаты, его пальцы крепко сжимали ее руку, пока он ждал, когда зелье подействует. И вдруг он издал ужасный рвотный звук, который, казалось, исходил из самых глубин его нутра, и упал на колени. Все его тело напряглось, когда он открыл рот, чтобы его вырвало. Но то , что вываливалось у него изо рта , не было кусками праздничной еды миссис Такахаси, которые смешалась с желудочной кислотой, а скорее с угольно-черной, похожей на чернила жидкостью, которая разлилась по всему полу и начала въедаться в пол с громким шипением. Северус разразился сильным, отрывистым кашлем, который, казалось, сотрясал все его тело, разбрызгивая по полу еще больше черной субстанции. Гермиона была в ужасе от того, что она могла убить его — что зелье действительно оказалось ядовитым и превращало его органы в эту отвратительную черную жидкость, — пока она не поняла, что с каждым кашлем темные линии, украшавшие его руки и челюсть, отступали к шраму на шее. Пока Северус кашлял и кашлял, выплевывая все больше жидкости, линии постепенно исчезли под его рубашкой — и несколько долгих минут спустя он стоял на четвереньках на забрызганном черным полу, капли холодного пота блестели на его коже, а грудь вздымалась от дыхания. Он тяжело дышал. Хрипы исчезли. Он медленно поднялся на ноги, его ноги и руки дрожали, и сделал несколько глубоких вдохов. Хрипов по-прежнему не было. Он поднес руку к груди и ощупал все вокруг, как будто ожидая почувствовать что—то, или, возможно, что-то, чего там не было — перед тем, как осмотреть свои руки. Обесцвеченные темные линии исчезли, но коричневые линии, похожие на шрамы, остались там, где они были раньше, почти как выцветшие татуировки хной. Он недоверчиво посмотрел на свои руки, прежде чем задрать рубашку и обнаружить, что его торс был покрыт такими же выцветшими линиями, пересекающими кожу. Он сделал еще несколько глубоких вдохов, как бы для того, чтобы вдвойне убедиться, что эффект не исчез, прежде чем повернуться и посмотреть на Гермиону. "Это...это сработало. Я это чувствую". Облегчение охватило Гермиону, и она выпустила воздух, который задерживала в легких, прежде чем широко улыбнуться ему. "Я... я так рада," - это все, что она смогла сказать. Они оба устало уставились друг на друга, тело Гермионы казалось липким, а Северус выглядел готовым рухнуть в любой момент. И именно тогда Гермиона шагнула вперед, просунув свои руки под его, чтобы притянуть его в крепкие, неизбежные объятия. "Я так рада", - повторила она в его плечо, когда его тело напряглось от ее прикосновения. В глубине ее сознания промелькнуло разочарование — возможно, она действительно слишком много думала обо всем, и, возможно, он действительно не думал о ней как о чем-то большем, чем о маловероятном друге. Но внезапно его тело расслабилось, и он прижался щекой к ее лицу, и она почувствовала, как его рука скользнула в ее волосы, чтобы прижать ее голову к себе своими дрожащими пальцами. "Гермиона",- выдохнул он ей в ухо. В его голосе звучала боль; на пугающий момент Гермиона подумала, что, возможно, он все—таки действительно умрет, пока не поняла, что то, что она слышала в его голосе, было не болью, а тоской... Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, потерлась щекой о его щеку, и ее сердце бешено колотилось в груди. Вдруг она почувствовала, как его губы очень нежно прижались к ее губам, задержавшись на мгновение, от которого замирало сердце, прежде чем отстранился. Гермиона уставилась на него, широко раскрыв глаза от недоверия, и, казалось, он был так же удивлен. Их лица были близко, его темные глаза, казалось, заглядывали в самую ее душу... И вдруг на его лице появилось страдальческое выражение, и он отпустил ее, сделав шаг назад. "Г-Гермиона, я... простите меня, я не должен был... пожалуйста, извините меня, мисс Грейнджер", — сказал он, развернулся и поспешил к двери, прежде чем Гермиона успела даже открыть рот, чтобы возразить. Она почувствовала себя так, словно ей только что дали пощечину. Значит, она вдруг снова стала "мисс Грейнджер"? Ей потребовалось еще мгновение, чтобы осознать, что она просто стоит там, уставившись на открытую дверь, прежде чем вбежала в гостиную дома. Она была пуста, но входная дверь была открыта — Гермиона выбежала на крыльцо и огляделась в ночной темноте, нахмурившись, когда не нашла ничего, кроме пустого пляжа. Она споткнулась на песке и огляделась, как будто вид оттуда был бы лучше, чем с крыльца, и уныло опустилась на землю, когда поняла, что Северуса нигде поблизости нет, она свернулась в клубок и смотрела на серп луны, висящий над океаном.       

***

Почему он так убежал — дистанцируясь как физически, так и фамильярно, обращаясь к ней так официально? Она просто была шокирована этим поцелуем…Может быть, он неправильно истолковал это как отвращение или ужас? Но это не было ни тем, ни другим; этот поцелуй не был похож ни на один другой, который она делила с любым другим мужчиной, и ее лицо и губы все еще покалывало там, где он касался ее. И если бы он просто вернулся оттуда, где прятался, она бы ему так и сказала. Она могла только подавлять мысли в своей голове так долго, что она уже давно преодолела критическую точку. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, когда сон одолел ее. Запах чего-то горящего вырвал Гермиону из ее беспокойного сна. Она с трудом открыла глаза и обнаружила, что на пляже все еще темно, но поняла, что рядом с ней на песке полыхает небольшой костер. Ее шея и плечи болели от того, как она заснула, и она не смогла удержаться от стона, когда села. Ее сердце чуть не пропустило удар, когда она поняла, что Северус присел на корточки у огня, сунул длинную палку в огонь и поджарил зефир, превратив его в черную хрустящую корочку. Она огляделась и обнаружила, что зефир был разбросан по песку вокруг них. Некоторые белые, но другие сгорели до хрустящей корочки и наполняли воздух приторно-сладким запахом. Что, черт возьми, заставило его сжечь полпачки зефира, чтобы справиться со своими эмоциональными проблемами? Он повернулся, чтобы посмотреть на нее при звуке ее пробуждения, и она была поражена тем, какими усталыми и пустующими выглядели его глаза в мерцающем свете костра, совсем как в ту ночь, когда она сидела с ним на пляже после того, как он вызвал своего Патронуса феникса. "Я хочу извиниться, мисс Грейнджер", - сказал он, прежде чем она успела сказать хоть слово. "Это было за гранью дозволенного…Мне не следовало так пользоваться вами... "О, заткнись", - раздраженно сказала Гермиона, пододвигаясь, чтобы сесть рядом с ним и прижалась к его руке. Как только она устроилась, выражение ее лица смягчилось. "Ты не воспользовался мной. И с каких это пор ты снова начал называть меня "мисс Грейнджер"? Я думала, мы пришли к соглашению." Он помолчал мгновение, прежде чем, нахмурившись, посмотрел на нее. "Что ты... что ты пытаешься сказать?" "Я... мне это скорее понравилось, по факту...это то, что я пытаюсь сказать ", - сказала Гермиона, ее лицо горело от смущения, несмотря на ее твердые слова. "Но ты... но я...я..." — пробормотал он, и Гермиона поморщилась. Она никогда не слышала, чтобы он так запинался в своих словах, и это было довольно неприятно. "Обычно ты более красноречив, Северус." Не глядя на него и чувствуя себя довольно неловко, она обняла его за плечи и положила голову ему на плечо. Это было правильно, то, как ее тело, казалось, подходило к его телу. И очень нерешительно, как будто он боялся, что она может отстраниться, рука Северуса нашла ее руку, и они переплели свои пальцы. Она могла сказать, что это было что-то чуждое ему, что он не был уверен, как с этим справиться. Северус Снейп производил впечатление человека, обладающего большими знаниями, и часто говорил, что знает, так что было легко думать, что он хорошо разбирается в подобных вопросах, и было несколько удивительно, что он этого не делал. Но это было мило, подумала она, то, каким он был, казалось, таким неуверенным в себе. Они молча сидели у огня. Тело Северуса наконец расслабилось в знак согласия, и Гермиона обнаружила, что тоже может, чему способствовали звук его ровного дыхания и плеск океана о берег. "Я ... в конце концов, мне придется вернуться домой", — прошептала она, чувствуя, как ее веки начинают опускаться. "Я знаю. Но это... это прямо сейчас...это хорошо". И она не могла не согласиться. Гермиона медленно приходила в себя на пляже — ей не хотелось открывать глаза, когда ей было так удобно, но когда она наконец открыла, то поняла, что лежит на песке, Северус прижимается к ней сбоку, а его рука свободно обвивается вокруг ее талии. Она снова закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его дыхания на своем плече, пока он спал, что было еще лучше, поскольку его легкие не издавали никаких смертельных хрипов. Она старалась не думать о том, что ей придется оставить его теперь, когда они завершили свою миссию по его излечению, и вместо этого подумала о том, какие забавные реакции были бы у ее друзей дома, если бы они увидели ее такой, в объятиях ужасного профессора Снейпа на пляже.

***

"Эй, я думаю, она просыпается..." "Ш-ш-ш, не буди их..." Она резко открыла глаза и тут же вскочила, выхватила палочку и огляделась в поисках источника голосов, готовая осыпать проклятиями любого потенциального нападающего. Ее глаза нашли указанные источники — и когда она поняла, что они не собираются нападать на нее, как она первоначально ожидала, она почувствовала, что ее лицо снова горит. Кстати, о дьяволе. Гарри и Рон сидели на пляже недалеко от нее и на их лицах была смесь шока и веселья. "Ч-ч-что вы здесь делаете?" Гермиона зашипела, когда Северус хрюкнул и медленно проснулся. "Я должен сказать, Гермиона, вы двое выглядите восхитительно", - сказал Гарри, улыбаясь ей. Она заметила, как он незаметно — или ему так показалось — сунул Рону небольшую пригоршню галеонов, и нахмурилась. Ожидали ли они такого развития событий и делали ли на это ставку? "Я не очарователен, Поттер", - раздраженно сказал Северус, выпрямляясь и отряхивая песок с рубашки. "Я думаю, что Гермиона достаточно очаровательна для вас обоих, профессор", - весело сказал Рон, его улыбка была такой же широкой, как у Гарри. Это, конечно, было не то, как Гермиона ожидала, что они отреагируют; конечно, сейчас они были бесконечно более взрослыми, чем в школьные годы, но она ожидала некоторого уровня шока или ужаса от того, что Жирный Мерзавец спал рядом с ней. "Как вы себя чувствуете, профессор? Черные линии исчезли, - сказал Гарри, придвигаясь немного ближе. Северус сделал несколько глубоких вдохов, чтобы убедиться, что его легкие не превращаются обратно в кровавое месиво, и удовлетворенно кивнул Гарри. "Вылечили. Зелье подействовало." "Поздравляю! Это великолепно, - с энтузиазмом воскликнул Гарри. "Отличная работа, Гермиона, профессор!" Он протянул руку, чтобы пожать её Северусу, который нерешительно сделал это, выражение его лица было мягким, но глаза выдавали его удивление. "Я знал, что ты сможешь это сделать", - сказал Рон, усаживаясь рядом с Гарри. "Ну ... ты знаешь", - сказала Гермиона, чувствуя себя немного застенчивой от их похвалы. "Так почему вы двое здесь? Конечно, вы здесь не только для того, чтобы смотреть, как мы спим." "Ты помнишь, что Военный мемориал должен был открыться несколько недель назад?" - спросил Рон, и Гермиона кивнула. "Подрядчики, которые занимались обработкой мрамора, задержались, потому что их груз оказался поврежден какими-то незаконными персидскими огненными саламандрами, которые вырвались на свободу. Очевидно, им нравится зарываться в нее". "Итак, Мемориал откроется завтра. Теперь, когда он наконец закончен, им было бы очень приятно, если бы ты присутствовала на церемонии открытия", - продолжил Гарри. "Нам бы очень хотелось, чтобы ты была там, Гермиона. Без тебя все было бы по-другому." Гермиона почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. На самом деле ей больше нечего было делать здесь, на Гавайях, но это означало бы покинуть Северуса гораздо раньше, чем она ожидала. Не то чтобы она могла вечно оставаться запертой на его пляже, но она не думала, что ей придется уходить так скоро после успешного завершения зелья. Однако, похоже, Гарри почувствовал ее неуверенность, потому что быстро поднял руки, как будто чем-то обидел ее. "Это будет только на один день — только церемония и, возможно, ужин с Уизли — а потом ты можешь делать все, что захочешь", - поспешно сказал он, его глаза быстро перебегали с нее на Северуса и обратно. "Департамент набросится на меня, как только увидит там", - размышляла Гермиона, нахмурившись и скрестив руки на груди. "Теперь, когда мне лучше, мне придется разобраться с беспорядком, который устроил там Синклер..." Гарри поднялся на ноги, за ним последовал Рон. "Ну, почему бы тебе не думать об этом? Мы оставим старый ботинок на лесной поляне, и если ты захочешь прийти, он доставит тебя к терминалу портключа рядом с твоей квартирой. Если ты придешь, ты должна быть на территории Хогвартса завтра к восьми утра по нашему времени, - сказал Гарри, любезно улыбаясь ей. "Послушай, мне нужно идти. Эл болен, а я обещал Джинни, что ненадолго. Еще раз поздравляю, профессор. Рад видеть, что теперь ты в порядке." "Надеюсь увидеть тебя там, Гермиона. Я тоже поздравляю, профессор, - сказал Рон, поворачиваясь, чтобы последовать за Гарри с пляжа. Он сделал паузу и посмотрел на Северуса через плечо. "Знаешь, я приглашаю тебя тоже прийти. Конечно, ты должен быть мертв, но я мог бы стащить для тебя немного Оборотного зелья, если хочешь. Ты можешь пойти, переодевшись кем-нибудь другим." "Я подумаю об этом, Уизли. Спасибо, — сказал Северус с оттенком отвращения в голосе - казалось, он не слишком рад перспективе снова оказаться на территории Хогвартса. Гермиона помахала им рукой, когда они направились к лесу, и повернулась к Северусу только после того, как они скрылись в нем. "Я..." — начала она, но не смогла закончить предложение. У нее были обязательства в Лондоне — она не могла оставаться здесь вечно. И как только она доберется туда, она никогда не сможет уйти, пока не разберется с проблемами в Отделе Тайн. Конечно, Гавайи были всего в нескольких шагах от портключа, но все же… "Ты должна пойти на церемонию", - тихо сказал он, слегка улыбнувшись ей. "Было бы неправильно, если бы в Трио не хватало одного участника". Гермиона почувствовала, как ее сердце слегка кольнуло от его слов. Но она быстро взяла себя в руки — что бы она хотела, чтобы он сделал, умолял ее остаться? Это было бы ребячеством, и они оба уже давно прошли этот этап своей жизни. И это правда, что те, кто присутствовал на церемонии, вероятно, были бы разочарованы тем, что знаменитому трио не хватало женщины, которую часто называли "самой умной ведьмой своего времени". "Ты прав…ты прав, - пораженно ответила Гермиона, кивая и отводя от него взгляд. "Который сейчас час?" Северус посмотрел на часы. "Половина десятого." "Я...я, наверное, должна собрать свои вещи и уехать как можно скорее, чтобы не спешить возвращаться в Лондон..." "В самом деле". Ни слова не было сказано между ними, пока они возвращались в дом и шли в спальню. Даже когда ее последний предмет одежды полетел в заколдованную курьерскую сумку, которую Рон оставил после их первого визита. Он просто стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку и глубоко задумавшись, о чем можно судить по морщине на его лбу, прежде чем повернулся, чтобы уйти, когда она указала, что ей нужно переодеться, указав на пару джинсов и легкую куртку, которые она оставила на кровати. Когда она развязала свой голубой саронг и натянула джинсы, она нахмурилась от того, насколько чужими и неестественными они казались — и куртка казалась такой же странной. Ей так давно не приходилось носить длинную одежду, что казалось, будто ее кожа забыла о ее ощущении. Закончив, она закинула сумку на плечо и встала в дверях, оглядываясь на спальню. Она вздохнула и повернулась, чтобы уйти, задаваясь вопросом, вернется ли она когда-нибудь, чтобы увидеть это снова. Медленно пробираясь по коридору, она остановилась, чтобы ненадолго заглянуть в комнату с зельями. Ее взгляд задержался на черных брызгах, которыми был испачкан пол, прежде чем отвернуться и направиться в гостиную. Казалось, что Дэнни был на крыльце с Северусом и выглядел немного менее радостным, чем обычно. "Привет, Гермиона", - сказал он, одарив ее сдержанной улыбкой, которая, казалось, набросила дождевую тучу на ясный день. "Значит, ты уходишь, да?" "Я...я должна. Есть...вещи, о которых мне нужно позаботиться в Лондоне, - сказала она, извиняюще улыбнувшись ему. Он рассмеялся, обняв ее за плечи. "Да? Хорошо, что Северус позвал меня сюда. Ты собиралась уйти, не дав мне попрощаться! - сказал он, и ему каким-то образом удалось изобразить на лице улыбку. "Ты вернешься?" "Я не знаю…Мне нужно будет во многом разобраться, что с Синклером и всем остальным." "Да, но тебе лучше навещать меня время от времени, хорошо?" сказал Дэнни, одарив ее таким суровым взглядом, что она не смогла удержаться от смеха. "Молодец, девочка. Пойдемте, я провожу вас, к портключу, ребята." Она была благодарна, что Дэнни был там, чтобы снять напряжение между ней и Северусом: он оживленно болтал о маггловских видах спорта и смехотворных ценах на жабий жир в наши дни. Гермиона была уверена, что прогулка до поляны показалась бы вечностью, если бы Северус провел ее в тишине, поэтому она была рада, когда поляна, казалось, приблизилась к ним почти мгновенно. Старый ботинок, который обещал Гарри, лежал в середине, и она медленно подошла и встала рядом с ним. "Пока, было здорово познакомиться с тобой, Гермиона", - сказал Дэнни, когда она повернулась к ним лицом, его яркая улыбка резко контрастировала с бесстрастным лицом Северуса и его стиснутыми челюстями. Дэнни притянул ее в короткое объятие, прежде чем отпустить. "Обязательно приходи, хорошо?" "Хорошо, хорошо", - сказала Гермиона, смеясь. "Спасибо тебе за все, Дэнни. Искренне благодарю тебя". "Не упоминай об этом. Это стоило того, чтобы увидеть, как эта "палка в грязи" исполняет хулу и, наконец, идет на одну из наших вечеринок ". Он ухмыльнулся Северусу, который в ответ бросил на него раздраженный взгляд. "Ну, тогда пока..." нерешительно сказала Гермиона. Она посмотрела на Северуса, ища его глаза. "Северус, ты думаешь... ты и я...?" Он замолчал на мгновение, и она могла видеть, как быстро сжимаются и разжимаются мышцы его челюсти, как будто отражая скачущие мысли, которые, должно быть, проносились в его голове, прежде чем он, наконец, заговорил. "Я…Тебе не мешало бы... найти кого—нибудь более подходящего для тебя, Гермиона. Ты ... ты можешь сделать это намного лучше меня..." — медленно произнес он, как будто это убивало его, и ей показалось, что ледяные когти сжали ее сердце, когда она услышала его слова. Это было все, что она могла сделать, чтобы удержать тонкую улыбку на своем лице. Так вот о чем он так напряженно думал, пока она собирала свои вещи? Он думал, что недостаточно хорош для нее? Но она заставила себя сохранить улыбку на лице — если он не хотел ее, то она полагала, что могла бы, по крайней мере, оставить его с улыбкой... своего рода прощальный подарок. "Я...я понимаю. Ничего, если я напишу тебе...?" "Это... приемлемо". Волна облегчения прокатилась по Гермионе. По крайней мере, он не возражал против писем. "Тогда…Я пойду. Спасибо тебе за все, Северус, - сказала Гермиона, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал, а на глаза не навернулись слезы. "Я не знаю, как я смогу когда-нибудь отблагодарить тебя". Северус поднес руку к шраму на шее и слегка улыбнулся ей. "Ты уже сделала это, Гермиона". Она опустилась на колени, чтобы поднять ботинок, надеясь, что дрожь ее пальцев не была так очевидна для них, как для нее. "Тогда до свидания, Северус". "Прощай, Гермиона". Прощальные слова...это все звучит так окончательно. Слишком знакомое ощущение зацепления потянуло ее за пупок, и она с несчастным видом наблюдала, как ее окутывают кружащиеся, мигающие огни, как ее уносит далеко—далеко от Гавайев - от очаровательного маленького острова Северуса Снейпа... И вдруг она возникла в лондонском терминале портключа, едва удержавшись на ногах, когда они коснулись пола. Она огляделась по сторонам и вздохнула, обнаружив, что яркое солнце и океанский бриз сменились мрачным освещением в помещении и воздухом, пахнущим сыростью и загрязненным выхлопными газами маггловских автомобилей в городе. Значит, это был дом, не так ли? Мне так не казалось. Гермиона стоически направилась к своей квартире, стиснув зубы и твердо глядя вперед и в сторону от любых прохожих, пытающихся поймать взгляд знаменитой Гермионы Грейнджер. Она даже едва поздоровалась с хозяйкой квартиры, которая бездельничала перед своим комплексом и курила сигарету, просто слегка кивнув ей, когда та быстро прошла мимо парадных дверей и вошла в ожидающий лифт. Чувство беспокойства наполнило ее, когда она стояла в маленьком лифте, и она почувствовала, как по ее коже побежали мурашки от того, что она оказалась в ловушке в окружении, в котором не хотела находиться. Как только она оказалась на своем этаже и перед своей квартирой, ей потребовалось некоторое время, чтобы отпереть входную дверь; даже ее собственная входная дверь казалась ей чужой и незнакомой. И как только она вошла и закрыла за собой дверь, она упала на колени и разрыдалась.