One Becomes Two

Когда Шригнольд проснулся в лучах серебристого рассветного солнца, он был, мягко говоря, дезориентирован. Голодный и измотанный, он был не слишком уверен, как ему удалось вернуться в свою постель, потому что последнее, что он помнил, было то, как он сидел на скамейке в парке с другим мужчиной. Уоррен, было его имя, как подсказал мозг. Он не хотел зацикливаться на этом или слишком много думать о прошлой ночи, потому что это заставило его сердце болеть так, словно он подавлял его годами. Он даже не знал, увидит ли он когда-нибудь этого человека снова, живущего на земле так далеко внизу. Лучше всего было сосредоточиться на сегодняшнем дне и на всём, что он мог предложить. Шригнольд скатился с кровати и с усмешкой заметил, что спал во вчерашней одежде. Это было так непохоже на него, обычно одетого в пижаму. Для него это было немного неприлично, но он помедлил, готовя свою утреннюю одежду для душа. Он принимал душ в общих банях, как и вся его община. Она была маленькой, но тщательно прибранной, с таймером на горячую воду, чтобы никто не тратил слишком много времени впустую, когда нужно заняться работой. Шригнольд быстро справился с собой, вымыл волосы и тело и убедился, что его крылья не промокли. Он вышел и был готов идти в столовую. В отличие от душевых, Шригнольду не нравилось находиться в обеденном зале на рассвете. Все ещё спали, а он был там. Одинокий, поглощённый его стенами, обшитых тёмными деревянными панелями, будто муха в паутине. Он заварил чашку крепкого чая с молоком и сахаром и вазу с фруктами. Шригнольду, как Пророку, было дозволено иметь парочку драгоценных поблажек, он был сладкоежкой длиной в милю. Его плоды также были политы мёдом и сахаром. Он сидел в одиночестве за длинным столом и возносил свои утренние молитвы. Он поблагодарил Малкольма за его благословенную любовь, которая позволила этой еде прорасти. Он поблагодарил Малкольма за эту еду, которая насытит его тело и сердце, позволит ему стать ещё более любимым в глазах Малкольма. У него было как раз достаточно времени, чтобы поесть перед службой. Он стоял на подиуме в открытом поле, любящее солнце Малкольма согревало его прихожан, одетых в свою утреннюю белую одежду. Сам Шригнольд был одет в жёлтую мантию. Он должен был перестать думать о той ночи. — Мои дорогие прихожане, это ещё одно прекрасное утро, когда мы благословлены любовью Малкольма, давайте поблагодарим нашего Короля Свыше. Уоррен вылез из постели в полдень и с удовольствием заметил, что на нём была его пижама. Обычно он ложился спать в том, в чем был накануне, так что это была приятная перемена, ему не нужно было принимать душ перед работой. Он зашёл к себе на кухню, чтобы взять ключи и бумажник, и ушёл. Подумав, что раз уж он встал так рано, то мог бы заскочить в магазин на углу за булочкой с колбасой и кофе. На данный момент Уоррен был как бы между работой, так как эти ублюдки из корпорации «Окей, стоп» несправедливо уволили его. Он собирался подать в суд за незаконное увольнение, но согласился на то, что ему разрешили продолжать использовать их обучающий брендинг и материалы. Он не возражал против внештатной работы. Он был сам себе босс, мужественный орёл. Одинокий по своему выбору, способный к адаптации и независимый. Он даже не скучал по тому, чтобы поужинать в ресторане со своими коллегами. Или тормошить кулер для воды. Ему было совершенно всё равно! Работа, которая у него была сегодня, оказалась лёгкой, всего лишь немного программирования для какого-то офисного веб-сайта, на который ему было насрать. Сегодня он оказался довольно рассеянным. Его мысли постоянно возвращались к той скамейке прошлой ночью. Как будто каждая клеточка его сущности тянула туда покурить или ещё за чем-то, он не знал за чем. Он не знал почему, но ему казалось, что этот ветер, гравитация и подошвы ботинок привели его сюда не просто так. Как оказалось, причина заключалась в том, что Шригнольд летел вниз так же грациозно, как и накануне вечером, по его лицу текли слёзы, и послеполуденное солнце помогло прояснить это. Уоррен бросился ему на помощь. — Что случилось, приятель? Почему ты плачешь? — Спросил он, протягивая руку к Шригнольду, словно этот человек нуждался в объятиях. Может быть, он получил бы объятия до того, как Уоррен отвлёкся. Что-то, что, как ему казалось, он видел прошлой ночью, но теперь знал, что это реально. — Что это? — Спросил он, не сводя глаз с груди Шригнольда. Прямо там, где должно было быть его сердце, под жёлтой мантией и чёрной льняной рубашкой горел красный свет. Шригнольд тоже заметил это и с испуганным выражением лица отшатнулся от Уоррена. — О, Малкольм, мне так жаль! Это моё, о нет, это... я никогда! Я не мог! Я должен идти! — Отчаянно зикался он, обрывав себя прежде, чем Уоррен смог уловить хоть какой-то смысл в том, что он говорил. Шригнольд повернулся, чтобы убежать, но Уоррен схватил его за руку, останавливая. Его рука казалась такой приятной и прохладной в лихорадочных пальцах Уоррена. — Окей, стоп! Это нечестно! Ты не можешь извиняться передо мной за то, чего я не понимаю, и просто снова улететь, — потребовал Уоррен, возможно даже с лёгким эгоизмом, но ему было плевать. Он не смог бы продолжать свой день, если бы Шригнольд снова улетел, и он почувствовал, что тот должен объясниться. Шригнольд же жалобно фыркнул и тщетно попытался взять себя в руки. — М-мне жаль. Просто этого не должно быть, — сказал он, указывая на своё всё ещё светящееся сердце. Уоррен приподнял одну бровь. — Ну, я полагаю, — прямо сказал Уоррен, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Я никогда такого не видел, чтобы чьё-то сердце светилось. Шригнольд чуть не зарыдал от разочарования из-за того, что его не поняли. — Но моё не должно светиться! Это никогда... я никогда. Я был очищен! Я был создан по Его образу и подобию! Я стал целостным, и я не знаю, почему... — он замолчал, всхлипывая в свободных вариациях фразы «Я не знаю, почему». Горячие слёзы текли толстыми струями по его лицу, бабочка почти задыхалась, пытаясь выдавить хоть какое-то слово. — Знаешь, я передумал, — внезапно сказал Уоррен достаточно громко, чтобы перебить рыдания Шригнольда. — Ч-что? — Спросил Шригнольд, сильно сбитый с толку внезапным вмешательством. Уоррен легко пожал плечами. — Я передумал. Тебе не нужно объяснять, в чём заключаются твои светящиеся проблемы, если тебе это приносит такой дискомфорт. Ты любишь мороженое? Шригнольд был ещё больше сбит с толку, его брови поползли вверх. Уоррен улыбнулся. — Давай возьмём мороженое, я знаю одно замечательное место, — сказал он и полез в один из многочисленных карманов своих шорт. Он протянул Шригнольду несколько скомканных салфеток из-под фаст-фуда в качестве салфеток. Тот с благодарностью принял их, вытирая заплаканное лицо от слёз и соплей. Уоррен, всё ещё держа Шригнольда за руку, повел его в местное кафе-мороженое. Сердце Шригнольда светилось всю дорогу.