Тонкой цепью

Ками закатывала глаза, когда мама перед дорогой говорила: «Зайчик мой, будь осторожна». Как будто она могла повлиять на способности своего водителя или расчистить дорогу силой мысли. Непременно вздыхала, но обещала маме, что все обязательно будет хорошо, и отзванивалась по приезду. Затем отписывалась Жене, которая тоже в последнее время волновалась без повода. – Все будет хорошо, мам. Приеду к тебе на выходных, и вместе пройдемся по магазинам. Развеемся, прикупим себе обновки на осень. Даже через телефон чувствовалось, что мама улыбается своей кроткой милой улыбкой. И ждет её непременно каждый раз на выходных. Ками улыбается в ответ. – Я люблю тебя, мам. А теперь мне пора ехать. *** Она облизывает пересохшие губы и вспоминает, как это было. Вот она сидела на заднем сиденье машины, увлеченная перепиской с Аней, водитель в это время уходит на обгон, не справляется с управлением, и в них лоб в лоб врезается белый минивэн. От удара Камилу подбрасывает, но привычка пристегиваться на заднем сиденье спасает её жизнь. Телефон – в стеклянную крошку. Ногу пронзает сильная боль, и она отключается. Ками медленно моргает, открывая глаза, а потом делает глубокий вздох и сожалеет, что пришла в себя. Рядом нет Жени, которая успокоила бы её, просто взяв за руку. Нет телефона, чтобы позвонить ей, и поэтому придется просить маму, чтобы она позволила поговорить им по её телефону. Рядом только тумбочка унылого цвета, черный стул и следы гипса на кровати. – Камила Валерьевна, вы как? – в проеме двери показывается участливое лицо врача. Камила мычит, создавая видимость ответа. Она и сама не до конца понимает, отчего ей так тяжело; но в следующую секунду пронзает горькое осознание, и она захлебывается воздухом. Она сломала ногу в олимпийском сезоне. Она не успеет восстановиться. Она не сможет. Её страхи воплотились в реальность, ровно как в тот момент, когда в 2022 году она узнала о положительном результате пробы. И Ками отключилась от этой реальности, провалившись в темную бездну. *** Не может болеть то, что уже отболело – боль испытывают, если есть в душе что-то живое. И в груди у Жени эта боль сплелась осколками, шипами, ножами, когда ей позвонила Этери и бесцветным голосом сказала ехать срочно в Москву. Она сожалела, что не умеет транспортироваться за секунду в нужное место – чтобы ворваться в палату Камилы, взять её за тонкое запястье, сказать, что всё обязательно будет хорошо и она восстановиться. Что она умница с её привычкой пристегиваться, иначе бы... От этого иначе Женя вздрогнула. И в голову вплелись воспоминания, когда они с Камилой будто не слышали друг друга, и Медведева начинала, сама того не ведая, упрекать её по мелочам. «Если ты устала, возьми отпуск. Но боюсь, Этери Георгиевна его не одобрит» «Ты хочешь, чтобы тебя заменили юниоры? Чтобы твои медали отобрал кто-то другой? Соберись, Камила» «На льду не нужно слез. Никто не должен считать тебя слабой» «Черт побери, Камила, я просила тебя не разбрасывать кружки с чаем по всей квартире. Сложно закинуть в посудомойку?» «Ты издеваешься, Ками? Анечка хочет быть рядом с тобой, потому что ты ей нравишься, а не потому что хочет дружить. Ты выросла и стала для нее привлекательной» «Тебе не идет эта яркая помада» Сама того не замечая, Женя прислоняется к окну скоростного экспресса головой и рыдает навзрыд. Так, что пассажиры старались не смотреть на нее, а заниматься своими делами. Получалось плохо, и она периодически чувствовала косые взгляды. Неужели это то, к чему она шла, когда влюблялась в Камилу? Неужели все эти прикосновения, плюшевые коты, непременный запах миндаля и лемонграсса от шоколадных волос, тонкие красные нити и долгие ночи с разговорами стоили того, чтобы в итоге раздражаться от присутствия Валиевой в квартире? Неужели то, о чем она мечтала, в итоге превратилось в обычную бытовуху и отторжение от партнера? Этери говорила ей, что та слишком много отдала, чтобы поддерживать всегда Ками. Женя была защитой, опорой, каменной стеной, но в итоге сама развалилась где-то по кирпичикам внутри себя. Я ломал стекло, как шоколад в руке Я резал эти пальцы за то, что они Не могут прикоснуться к тебе А сейчас Камила лежит в комнате с белым потолком и без права на надежду. Медведева чувствовала на расстоянии её мысли: что предстоящий сезон провален, что она не успеет набрать форму, не успеет разучить новую программу. Что все восхождение сквозь пот и кровь к новой Олимпиаде было напрасным. Женя вытирает слезы с лица, с подбородка, с шеи, последний раз всхлипывает и приказывает себе собраться. Сейчас не тот момент, когда нужно раскисать, слава Богу, Камила жива и травмы не смертельны. Они обязательно ещё поборются с этим несправедливым миром. А Женя всегда будет стоять за спиной Ками, как Этери раньше стояла за её. Дрожащие пальцы включают музыку в наушниках. Ту, которую она любила слушать в момент острой боли, которая окутывала её сладким туманом. Пусть печаль моя Грусть-печаль моя Где-то быль моя Где-то даль моя Всё успел бы я Что успел бы я?... *** Аня Щербакова открывает глаза и моргает пару раз. Считает солнечных зайчиков на потолке, как в калейдоскопе и думает, что хочется горячего чая с лимоном и много-много сладкого к нему. Аня даже пугается своих мыслей: от сладкого она отвыкла ещё в детстве, когда каждый грамм веса был на счету. Мессенджер полон новыми сообщениями о состоянии Камилы Валиевой, и всё это Аню чертовски пугало. Пугало, что один раз она откроет и увидит, что всё. А ещё она боится того, что она сегодня собиралась ехать к Ками в больницу, навестить её – врачи уже разрешили. Психологическое состояние Валиевой стабильное. Аня порывается отказаться от своей идеи, но это чертовски глупо – игнорировать беду своей знакомой просто потому, что пылаешь глупой ревностью, что пора заткнуть и выбросить далеко в воду. В конце концов, у них был шанс много лет назад. В целом, её вина, что у них не сложилось. И хорошо, что Женя не знает, как Анечке хочется прильнуть к Валиевой, прикоснуться к ее губам, которые Ками всегда покусывает в периоды волнения и смущения. И чтобы не думать о лишнем, она зовет с собой Сашку Трусову, чтобы не было так сложно рядом с Камилой. Держать себя в руках при ком-то было намного проще. Так и случилось. – Хэээй, Ками, – тянет приветливо Саша, – ты наш герой. Раненый боец, ты как? Валиева пожимает плечами, стараясь не смотреть на них. Её глаза потемнели, были почти черными на фоне белого больничного белья. – Трусова, это всего лишь нога, не драматизируй, – слабо отвечает Ками и морщится от внезапной боли, которая пронзила свежий шов на лодыжке. – Ну я так не играю. Я ждала презентации твоей новой программы, а ты все испортила, – шутливо дуется Сашка, а Аня невероятно благодарна, что взяла её с собой. Саша умница, она своими шутками вытянет Камилу из этого болота. И Женя Медведева, которая всегда тянула Ками за собой, ставила выше себя – все они вместе справятся. Аня чувствует, как к её горлу подступает предательский ком, и она, спешно извинившись, выскакивает в коридор. Больничный коридор был светлым и пустынным, словно все вымерли, и это было на руку Ане, которая присела на скамейку около стены, и откинула голову назад, прижав затылок к холодной стене. – Ты не приехала к Ками вчера, почему-то ждала, когда я освобожусь, – констатирует Саша, неизвестно откуда взявшаяся рядом с ней. Тоже очень кстати, Щербакова уже собиралась плакать, слезы щипали её глаза изнутри. – Я была занята. – Тебя не было в Хрустальном. – Я была занята, – отвечает Аня, и это не такая уж сильная ложь: она перечитывала все сообщения по поводу состояния Камилы, ездила к ветеринару и делала пробежку поздно вечером. Чертовски занятой день по параметрам всех существующих миров. – Что-то не так у вас с Камилой, правда? Анечка равнодушно пожимает плечами. Вероятно. Не то, чтобы у них не так, скорее у Ани не так с головой и с восприятием собственных чувств. – Саша, она мне нравится, – глухо говорит она, не боясь, что Трусова это кому-то расскажет. Она всегда была той, кто умел хранить чужие тайны бережно, не залезая слишком глубоко другому в душу. Даже когда их пути разошлись после Олимпиады-2022. – Я так и поняла. Ты о ком попало плакать не будешь, – отвечает она, сжимая её тонкое запястье чуть сильнее, чем следовало, и Анечка еле сдерживает подступившие к горлу эмоции. Все казалось банально простым: пока она снова не увидит её рядом с Женей, можно притворяться, что все нормально, что сама она ничего не испытывает, кроме дружбы. Пока она даже пересекаться с Медведевой не хочет, чтобы не смотреть стыдливо в её глаза. Женя ничем это не заслужила. – Ань, Ками хочет поговорить с тобой наедине, – тихо говорит Саша, гладя ее руку своими теплыми пальцами. – Я не смогу, – она опускает голову. – Ань, неправда. Всё ты можешь. Господи, иногда она думает, что влюблена так сильно, что пора уже об этом писать какой-нибудь грустный роман.