My Struggle

Дорога в две полосы монотонной серой лентой стелется между ещё едва оправившимися от снегов полями. Прошлогодняя трава укрывает луга по обеим сторонам, словно прелый жёлто-пегий ковер. Паутины проводов и редкие галки высоковольтных вышек вдоль пути кажутся раскручивающимся клубком чёрных нитей, ведущих куда-то туда… за холм, где теряется серая лента. I'm supposed to help When the world is going insane Keep the dark side away A hero takes the blame Музыка с поскрипыванием доносится из старой магнитолы прокатной машины, и Скалли дремлет под неё, чувствуя, как за прикрытыми веками проносятся бескрайние просторы. Они, словно фильм на быстрой перемотке, мельтешат перед внутренним взором, не давая уснуть. Движение и музыка укачивают, убаюкивают, даря иллюзию спокойствия. Куда они едут? Зачем они едут? С кем? Дана вздрагивает, мгновенно просыпаясь и судорожно поворачиваясь в кресле. На водительском сидении Малдер. Он окидывает напарницу насмешливым взглядом, подмигивая. When the world is burning When I leave you hurting There is nothing I can do When I see you fading Она хочет спросить, куда они направляются. Хочет узнать, зачем снова пустились в такой далёкий путь… И медленно осознает, что Малдер, которого она видит перед собой, всё ещё молод и самоуверен. Растерянный взгляд в зеркало заднего вида, и на неё смотрит агент Скалли с пышным каре начала нулевых. Но они не одни в машине. — Стойте! — громко требует голос с заднего сидения, и Дана рывком оборачивается к сидящему там подростку. Тёмные волосы и голубые глаза; упрямый, почти отчаянный взгляд будто впивается в её тело, физически проникает под кожу и выворачивает ребра до боли. — Не надо! — Кто ты? — вырывается вопрос, хотя она знает ответ. Пугающий и одновременно восхитительный. Она точно знает, кто этот подросток с её глазами и его непослушным чубом. — Вам не надо туда ехать! — настойчиво повторяет Уильям. И Скалли, поддаваясь внутреннему чувству, сжимает плечо Малдера. — Разворачивайся. Wherever you are I'm supposed to find a way out of here When I hear your prayer Она не сомневается. Она верит ему. Это где-то на уровне инстинктов, там же, где рождается безусловная материнская любовь и всепоглощающая преданность с желанием защищать своё дитя во что бы то ни стало. — Что? Зачем? — Ты не слышал его?! — возмущается Скалли. Но один взгляд через зеркало заднего вида, и она понимает — никого нет. В машине лишь они вдвоём. Едут по бесконечно однообразному пейзажу. И вокруг пугающая, почти звенящая в ушах тишина. Даже музыка исчезла, не слышно ни шороха шин по асфальту, ни звука двигателя. — Малдер, разворачивай, — настойчиво повторяет Скалли. — Прошу тебя. — Но мы же договорились… — Малдер, послушай! Мы должны развернуться. Грохот обрушивается на них сокрушительно и неотвратимо. Уже поздно. Порыв ветра подбрасывает автомобиль, Малдер пытается выкрутить руль и затормозить, но слишком поздно. Вместе с металлическим скрежетом на них летит огромный корабль. Всё дрожит, рассыпается на части. Лобовое стекло трескается от вибраций, осыпаясь на них острой крошкой. Грохот и ветер пробивают насквозь. А потом острый угол серого металла врезается в автомобиль, рассекая его и двоих пассажиров, словно нож масло. Подскочив с криком на кровати, Скалли судорожно хватала ртом воздух, всё ещё чувствуя, как её тело разрывает на части. Всё ещё ощущая раздирающую боль в груди. Всё ещё видя перед собой упрямый взгляд голубых глаз. — Скалли!.. Она не сразу осознала, что в её плечи впились чужие сильные пальцы. Что она не в машине на какой-то дороге, а в своей кровати, в спальне своего дома. — Скалли, что случилось?.. До разума упорно пытался достучаться голос Малдера. Его перепуганное лицо словно наложилось на всё ещё стоящий образ перед глазами, пошло рябью как отражение в воде, и наконец-то стало чётким. В груди щемило и сердце колотилось как сумасшедшее, когда она неуверенно махнула рукой куда-то в сторону. — Воды… — сбивчиво произнесла Дана. — Сейчас. Малдер протянул руку и, взяв с тумбочки стакан, передал его женщине. Мягко погладил её по волосам. — Тебе приснился кошмар? Несколько глотков уняли дерущую сухость, а ещё понемногу успокаивалась боль в груди. Дана невольно приложила ладонь к солнечному сплетению, словно проверяя, что оно в порядке. Бросила короткий взгляд на часы, потому что ощущение было такое, будто она едва заснула, но стрелки на циферблате показывали почти девять, что уверенно подтверждали полоски солнечного света, пробивающиеся через щель в плотных шторах. — Да, это… Это был… Очень странный сон. Она нахмурилась, хватаясь за воспоминание о лице перед собой и пытаясь вытащить ещё хоть что-то внятное из вороха безумных ощущений.
 — Там был Уильям. Малдер, сидящий на краю её кровати напротив, понимающе хмыкнул. — Ты думаешь о нём… Часто? — Нет, Малдер, ты не понимаешь, — взволнованно заговорила Дана, глядя куда-то в сторону и прокручивая в голове картинки сна. — Он был подростком. Мы ехали куда-то. Молодые мы. А он сказал… «Вам не надо туда». И я… Я чувствовала, что он говорит правду, что нужно развернуться. А потом на машину рухнул корабль, разрезав её пополам. — Корабль? Какой корабль? — Серый космический корабль. С письменами, совсем как тот, что я изучала, — она подняла взгляд к мужчине, перехватывая его руку за запястье. — Малдер, тебе не нужно ехать в Неваду. — Скалли… — Лицо Малдера приобрело то самое выражение упрямого упорства. — Послушай. Это просто сон. У тебя всё смешалось в голове. О’Мэйли вчера сказал слишком много всякого, что затрагивает нас лично. Что мы пережили… Логично, что это всё переплелось у тебя в подсознании, плюс переживания об Уильяме… Я понимаю, правда. Я тоже часто думаю о нём. Тонкие пальцы крепче сжали его руку. — Нет, это… Это было послание. Я чувствую это. Он ведь был связан с кораблем и его обломками, я видела это своими глазами. Видела, как кусок металла с письменами словно мощнейшим магнитом рванул к кроватке и завис над ней, мерно прокручиваясь. Это не просто так, это… Это связано. Что, если у него есть и другие способности? Вспомни Гибсона? Это предупреждение. — Я не… Малдер закрыл глаза, с трудом переваривая то, что сказала сейчас Скалли. Обычно это у него были подобные невероятные предположения, но её голос… То, с какой уверенностью она это говорила… — Ладно. Предположим, что это действительно был Уильям. Почему сейчас? Почему после пятнадцати лет молчания он решил связаться с тобой именно в этот момент? — Потому что все эти годы мы никак не пытались лезть в это. Мы были в безопасности от… Чего-то, — она понимала, как звучат её слова. Понимала, что раньше именно она была той, кто смотрит с недоверием, когда напарник бежит сломя голову куда-то, ведомый одним лишь предчувствием. Как же сильно всё изменилось. Он явно хотел ей возразить — это было буквально написано у него на лице, но из гостиной послышался рингтон его телефона. Подняв палец и молча прося Скалли запомнить мысль, на которой они остановились, Малдер убежал к оставленному телефону. — Да… Да, слушаю тебя… Что?! Этого не может быть!.. Да… Да… Спасибо, Родни… Твою мать! Дана сделала ещё пару глотков и прошла за ним следом, заглядывая в кухню, чтобы пополнить стакан. Мимоходом отдернула шторы, впуская в комнату свет. За окном была солнечная погода, совсем как во сне. Вопросительный взгляд встретился с глазами Малдера. — Кортеж из четырех машин, включая фуру без опознавательных знаков, выдвинулся вчера в 6:00 из военной базы «Оффатт», — еле скрывая досаду и злость, процедил мужчина. — Их передвижение отлично отслеживалось… Ровно до тех пор, пока они не пересекли границу Невады. А потом кортеж исчез. Просто растворился в воздухе посреди пустыни! — Только не говори, что ты поедешь его искать… — Что искать? Призраков?! Малдера буквально разрывало. Стиснув пальцами виски, он тяжело сел на разворошенную постель на диване. — Я не знаю… В этом нет никакого смысла, Скалли! Зачем военным продавать ценнейшую разработку частной компании, везти её через два штата на ядерный полигон только для того, чтобы уничтожить по дороге?! Да ещё как уничтожить — чтобы ни осталось никаких следов! О’Мэйли… Он подскочил к своей куртке, вытаскивая из кармана бумажку с телефоном. Быстро набрал его, прислонил к уху… — «Абонент временно недоступен». До него тоже добрались, Скалли. Я не удивлюсь, если сейчас окажется, что и канала на Ютюбе тоже не существует. — Это легко проверить. Ноутбук Даны лежал в столе, она достала его из того же широкого ящика, в котором лежал блокнот. Открыв и введя короткий пароль, протянула Малдеру. Паранойей, как бывший напарник, она не страдала, но всё равно предпочитала сохранять личную информацию в безопасности. Меньше минуты им понадобилось, чтобы утвердиться в гипотезе — он прав. Поисковик сиротливо выдавал «Нет совпадений». Откинувшись на спинку дивана, Малдер выдохнул. — Вот, значит, как… — Может быть, Скиннер что-то знает? — Может быть. Но знаешь… Я хочу встретиться с ним по другой причине. — Какой? Дотянувшись до ботинок, Малдер начал решительно обуваться. — Мне нужен доступ к «секретным материалам». Хватит отсиживаться в тени. Я возвращаюсь на работу. Скалли тяжело вздохнула, ничего не говоря в ответ на это. Она с самого начала ждала эти слова. Ещё со вчерашнего утра, когда получила звонок Скиннера. Если то дело в 2008-м они оба приняли решение оставить как напоминание о былых временах, если тогда это было возможностью Малдера очистить своё имя, чтобы жить спокойно… То теперь наивно было полагать, что пробудившийся интерес что-то остановит. Это словно запустило бомбу замедленного действия, и оставалось только ждать, как быстро она сдетонирует. Дана молча обхватила себя руками, наблюдая, как суетится мужчина. Когда Малдер полностью оделся, он повернулся к ней с вопросительным взглядом. — Ты дашь мне его номер? — Да, конечно. Пришлось сходить за своим телефоном в спальню. Быстро заглянув в недавние звонки, она открыла карточку контакта, протягивая Малдеру. Он перехватил устройство в свои пальцы и с сомнением воззрился на Скалли. — И ничего не скажешь? — А разве ты послушаешь? Малдер усмехнулся, быстро перепечатывая номер и возвращая телефон обратно. — Ладно. Позвоню ему по дороге. — Прошу тебя… Будь осторожен, — рука Даны мягко сжала его плечо. Малдер застыл на пороге буквально на мгновение, словно размышляя о чём-то. После чего кивнул и, наклонившись, быстро чмокнул женщину в щёку перед тем, как выскочить из её дома, на ходу набирая помощника директора. Скалли сжала дверной косяк, провожая его взглядом. Почему-то она чувствовала себя сейчас неправильно. Будто предает. И если не бывшего напарника, с которым они прошли буквально огонь, воду и медные трубы всех видов… То их сына, которого Дана так мечтала снова обрести. С ресурсами ФБР у неё были на это все шансы. С учётом всего случившегося она могла бы объяснить Монике, как важно рассказать ей хоть что-то о том, к кому попал Уильям, и нарушить данное ею же слово о молчании. Возможно, они нашли бы и другие зацепки, ведущие к нему. И, по крайней мере, убедились бы, что Уильяму ничего не угрожает теперь. Сердце заколотилось где-то у самого горла, когда она зажмурилась всего на мгновение прежде чем выкрикнуть. — Малдер, подожди!

***

— Малдер, ты сумасшедший. — Да, это известный медицинский факт. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Их перепалка со Скиннером шла уже, кажется, по второму кругу. Как и в старые времена, их разделял только стол в кабинете помощника директора. И, как и в прошлом, лишь Скалли была этому свидетелем. Надо было отметить, что, несмотря на всю модернизацию и автоматизацию, кабинет не слишком изменился с тех времён. На мебели явно сэкономили или специально выбирали морально устаревшие модели дивана и кресел, чтобы подчеркнуть консервативность Бюро. Зато бюджет удачно направили на современные компьютеры и электронные замки на дверях. — Кёрш ни за что не допустит тебя до работы, — увещевал мужчину Скиннер. — Он едва мог сдержать вопль ужаса, когда восемь лет назад тебя привлекли как консультанта в поисках пропавшего агента. — Помнится, именно он помогал вам в моей спасательной операции в Маунт Уэзер, — парировал Малдер. — И, насколько я понимаю, с его же подачи с меня сняли все обвинения. — Верно. Но это не означает, что ты стал его лучшим другом. Он не был готов повесить на себя твою казнь, но заместитель директора приложил все силы к тому, чтобы «секретные материалы» оставались закрытыми с 2002-го. И весьма успешно, надо сказать. — Я не сомневаюсь… — проворчал Малдер. Скиннер мученически выдохнул, снимая очки и потирая глаза. — Слушай… Говорю тебе как друг. С 11 сентября очень многое изменилось в Бюро. И не в лучшую сторону. Ты взвоешь от бюрократического ада, который ждет тебя здесь. К тому же, мне неприятно это говорить, но ты в предпенсионном возрасте. Другие агенты, едва перевалив за пятьдесят, стараются как можно меньше проводить время в полях, предпочитая более спокойную работу. — Я в отличной форме. — Я не сомневаюсь. Но у тебя подмоченная репутация, Малдер. По всем фронтам. Плюс, лечение от психических проблем. Ты уже скомпрометирован. — Я — нет, — наконец-то вмешалась в этот бесконечный спор Дана. — Я всё ещё при своей медицинской лицензии, практикующий хирург и в здравом уме. Я могу, как и подразумевалось изначально, следить за тем, чтобы деятельность отдела была в соответствии с регламентом и протоколом. И да, возникает вопрос: если я в здравом уме, то что я здесь делаю? — резонно продолжила она свою мысль, опережая Скиннера. — Но у меня есть на это своя причина. Честно говоря, она сама не до конца верила, что говорит всё это… Но в этот раз сворачивать с выбранного пути было бы уже не просто глупо, а малодушно. — Ты готова работать одна, без него? — скептически вздёрнул брови помощник директора. — Тебе всё равно поставят напарника, сейчас иначе нельзя. И что за причина, позволь узнать? — Нет, я говорю про то, что мы с Малдером можем продолжить работу, как и было раньше. Ему могут дать испытательный срок под мою ответственность, — варианты с другими напарниками она явно не рассматривала. Даже несмотря на то, что, в конце-концов, смогла сработаться с Доггеттом и была благодарна за многое агенту Рейес. Скалли было странно думать, что Скиннер этого не понимает. Как и того, почему именно она готова снова шагнуть в этот омут. — Уильям. — А что с ним? — Я хочу найти его. Скиннер вздохнул. И перевёл взгляд на Малдера. — А ты? — Что — я? — Ты здесь по этой же причине? — Не только, — ни секунды не мешкал мужчина. — Ты не знаешь итогов нашей встречи с Тедом О’Мэйли и что мы от него узнали… — Боже, Малдер, только не говори, что тут снова замешаны пришельцы… — закатил глаза помощник директора. — Уолтер, послушай… — Нет! Малдер. Остановись прямо здесь и сейчас, — голос Скиннер звучал жёстко. — Я готов говорить с Кёршем о восстановлении вас обоих в должности, но только при условии, что вы действительно хотите работать. Не гоняться за летающими тарелками, как полоумные. И не использовать ресурсы Бюро в личных целях. Вас ждут обычные рутинные расследования. Потому что мне нужно будет сдавать за вас отчеты. Сдавать квартальные аналитики качества вашей работы. Вы не понимаете, во что вы влезаете, ребята. ФБР сейчас отчитывается за каждый цент, потраченный на свою работу. И после всего того, что случилось за предыдущие пару лет, у Бюро весьма натянутые отношения с Белым домом. Вы точно хотите влезать в это всё на официальном уровне? Вопрос Скиннера явно содержал в себе подвох. Малдер сощурился. — Что ты имеешь в виду? Есть неофициальные возможности? Помощник директора посмотрел на каждого бывшего подчиненного по очереди. — Вы же просто хотите получить доступ к старым делам, верно? — Если этого будет достаточно… — уклончиво отозвалась Скалли. Скиннер хмыкнул. — После того, как все ушли… «Секретные материалы» были оцифрованы. В числе прочих дел, разумеется. Бюро привлекло одну частную компанию для этого, оцифровка заняла почти пять лет. — С каких это пор ФБР работает с частниками? — с сомнением протянул Малдер. — Частные компании сейчас имеют больше власти и влияния, чем высшие эшелоны государственной власти, Малдер. Ты давно был в Твиттере? Наш отдел по контртеррористической безопасности почти не вылезает оттуда. Помощник директора снова водрузил очки на положенное им место. — Так или иначе, всё, что вам нужно, есть в электронном формате. И я могу предоставить вам доступ к этой информации. Дана вопросительно посмотрела на Малдера, словно спрашивая, удовлетворит ли его такой вариант. — А что по нынешним делам?.. — хрипло спросил Малдер. — Наверняка же за пятнадцать лет скопилось всякое. — Это тоже оцифровано. Но Бюро не заинтересовано в расследованиях тех дел, что требуют на себя слишком много ресурсов. Слушайте… — Скиннер подался чуть вперед. — Я же вижу, что вы оба не особо-то и жаждете возвращаться в ФБР. У вас есть свои мотивы, и я их понимаю. Давайте так. Если через меня пройдет что-то, что сможет вас заинтересовать, я дам знать. Идёт? Пройдете как внештатные консультанты. Предложение было слишком хорошим, чтобы отказываться. Скиннер снова шёл ради них на такое, что многие начальники даже думать не стали бы в адрес своих подчинённых. Не моргая, он был готов как слить им базу дел, так и дать допуск к специальным операциям, которые подходят под особенный «профиль». — Уолтер, мы снова будем у тебя в долгу, — улыбнулась Дана. — Вы бы сделали для меня то же самое, — уверенно проговорил он и вздохнул. — Я прошел через это всё вместе с вами. Это знатно потрепало мою репутацию, но я ни о чём не жалею. То, что я видел… — Скиннер покачал головой. — Это до сих пор тревожит меня. Прошло столько лет, но я не могу избавиться от мысли, что ничего ещё не закончилось. — А оно и не закончилось, — уверенно заявил Малдер. — Значит, мы договорились? Вариант Скиннера был даже лучше, чем возвращение — он не связывал им руки бюрократией, но давал доступ к данным. Лаборатории были у Скалли на работе. А ещё она могла не бросать дело, которое было ей важно и дорого. — Я готов предоставить вам такую возможность, — кивнул Скиннер. Малдер молчал. Молчал довольно долго, заставляя нервничать и Скалли, и помощника директора. Но и он, в конце концов, кивнул. — Хорошо. В любом случае мне нужно для начала просмотреть дела в «секретных материалах». Дана вдохнула, невольно переглянувшись со Скиннером и улыбнувшись. Совсем как раньше, когда они вдвоем уговаривали её напарника не делать очередную глупость. — Тогда договорились. Вот мой доступ к базе, — Скиннер быстро набросал на листке логин и пароль и передал его Малдеру. — Постарайся только не светить своим IP, чтобы не вызывать подозрений в утечке информации. — О, не переживай. За годы сидения в своем логове я научился затирать цифровые следы, — довольно улыбнулся Малдер. — Спасибо, Уолтер. — Не за что. А теперь проваливайте отсюда, пока вас никто не видел. — Как грубо, — притворно возмутилась Дана, продолжая улыбаться. — А я-то думала, мы теперь будем приглашать друг друга на День Благодарения. — Я не собираюсь ехать в вашу глухомань в Вирджинии, даже не надейтесь. И вот тут Скалли неожиданно переменилась в лице. Всего на мгновение и почти неуловимо. Но достаточно, чтобы понять, что только что вполне искренняя улыбка теперь стала почти формально-вежливой. — Уолтер, я живу и работаю в Вашингтоне. На случай… Если срочно потребуется специалист моего профиля. Скиннер сощурился, глядя то на одного, то на другого. — Я думал, что вы… Ладно, неважно. Спасибо, буду иметь в виду. В Куантико, кстати, снова открыта вакансия преподавателя по судмедэкспертизе. Если тебе вдруг интересно. — Спасибо, но спасать детей мне нравится чуть больше, чем пытаться вложить что-то в их горячие головы. На этой ноте они и попрощались со Скиннером. Малдер молчал весь их путь до лифта и заговорил только, когда они начали спускаться на подземную парковку. — Он решил, что мы снова вместе? — усмехнулся он. — Снова… Или до сих пор, не знаю, — отозвалась Дана, старательно рассматривая приборную панель нового, модифицированного лифта. Теперь тут был специальный датчик для карточек-пропусков, не позволяющих попасть на этажи, к которым у тебя нет допуска. Их гостевые карты были запрограммированы только на тот этаж, где сидел Скиннер. — Наверное, старая привычка, — продолжил рассуждать Малдер. — Малдер и Скалли, Скалли и Малдер… Знаешь, за столько лет уже сложно отделить одно от другого. — Может быть, — уклончиво отозвалась она. Если уж окружающим сложно было отделить их друг от друга в своей голове, то что говорить о них самих. Скалли оставалось только гадать, что на уме у бывшего напарника, но для неё каждое расставание с Малдером было пыткой. И от того, в который раз они оказывались разделены или по какой причине, не становилось легче. Наоборот, с каждым разом было всё страшнее, что теперь пройдена точка невозврата. И уже нельзя вернуть то, что когда-то было. Потому что слишком много времени прошло, и они, и мир — всё изменилось. У них другие, никак не связанные жизни. — Может, зря мы не поженились… — едва слышно, буквально на грани слуха вдруг донеслось до Скалли. Она бросила короткий взгляд в отполированную металлическую дверь и поняла, что эти слова совершенно не предназначались для её ушей, потому что Малдер, кажется, был сейчас совершенно в другом мире. С тяжелым вздохом посмотрев на предательски медленно ползущие цифры этажей, Дана сжала в руке ключи так, что несколько кнопок на брелоке сигнализации запищали. Она поспешно отключила их, неуверенно теребя в руках. Со звонким сигналом распахнулись двери, выпуская их на парковку. Свой вопрос она задала уже в машине, когда сработала блокировка дверей внедорожника. Словно боясь, что иначе Малдер сбежит от ответа. — Ты действительно… жалеешь об этом? — М? — вынырнул из своих мыслей в ответ на её вопрос он. — О чём? Всего на мгновение она думала пояснить свой вопрос, но почему-то смалодушничала и вместо этого преувеличено бодро отозвалась, выруливая на улицу: — Неважно. Куда тебя подбросить? — А, до Арлингтона, у 50-го шоссе. Дальше я уже сам доберусь, спасибо. До Фолс Черч они доехали в полнейшем молчании, каждый погружённый в собственные мысли, даже музыка не играла по радио в «Форде» Скалли. Когда машина остановилась на ближайшей парковке, Малдер отстегнул ремень и улыбнулся женщине. — Хорошего дня тебе, Скалли. Извини, что снова втянул во всё это. — Ну… — она вздохнула, постукивая по рулю. — Не стоит вешать на себя ярмо причины всех бед, Малдер. У меня есть свой интерес. — Да, — серьезно кивнул он. — Я думаю, что нам нужно разобраться с твоим… сном. Или виденьем. Так или иначе, у нас есть доступ к «секретным материалам». Я свяжусь с тобой, если найду похожие случаи, хорошо? — Хорошо, — она кивнула ему, ободряюще улыбнувшись на прощание. Но Малдер не торопился уходить. — Слушай, Скалли… Я хотел… Попросить у тебя прощения. В голубых глазах промелькнуло удивление. — Прощение… За что? — Прошлой ночью я… заметил у тебя на столике блокнот и… В общем… Она покачала головой. — Ты читал. Как и тогда в больнице, ты прочитал. — Я видел лишь последнюю страницу. Твоё письмо к Уильяму. И фотографию. — Я… — она вздохнула. — Пишу ему эти письма… Не каждый день, но иногда. Когда случается что-то важное или в голову приходят мысли. — Скалли поджала губы, старательно моргая и чуть отворачиваясь. — Я надеюсь, однажды он сможет их прочитать. И я расскажу ему всё. Знаешь, я… — в глазах стало влажно. — Я думала, что с годами станет легче. Но это не проходит. Как будто кто-то вырвал кусок у меня из груди. И эту пустоту ничем не заполнить. — Я знаю, — кивнул Малдер. — Чувствую то же самое. И… Я хотел бы попросить тебя… — О чём? — пришлось моргнуть, чтобы посмотреть на него. Слезы скатились по щекам, так что Дана поспешно попыталась смахнуть их пальцами. — У меня… Нет ни единой памятной вещи о нём. Кроме воспоминаний о тех двух днях, что мы провели все вместе… Можно тебя попросить сделать копию той фотографии? Мне хотелось бы иметь её у себя. — Да, конечно — она кивнула. — Но он изменился… Я видела это, он… Очень изменился, так вырос. И у него твоя непослушная челка. Малдер фыркнул. — Ну что ж… Будем надеяться, он и ко мне во сне как-нибудь заглянет. Ладно, Скалли, я пошёл. А то не доберусь до дома засветло. — Да, конечно, — Дана преувеличено бодро улыбнулась. — Лёгкой дороги. — Пока, док, — махнул ей на прощание мужчина и, выбравшись из машины, бодрым шагом зашагал вдоль шоссе до ближайшей автобусной остановки. — Пока… — выдохнула вслед Скалли, провожая бывшего напарника взглядом и неторопливо встраиваясь в автомобильный поток. Она должна была испытать облегчение от того, что Скиннер не позволил им думать о возвращении и нашёл другой способ изучить дела. Потому что её спокойная и размеренная жизнь в уютном домике нравилась ей гораздо больше, чем бесконечная дорога, ведущая в никуда, и сон в машине или дешёвых мотелях. Или она привыкла так думать. Ответ был в её блокноте с кожаной обложкой. В письмах к Уильяму, в которых она не только делилась с ним насущным, но и рассказывала о прошлом. Рассказывала истории со счастливым концом, когда им с Малдером удавалось выбраться из совершенно фантастических передряг. Сохраняла на бумаге редкие моменты их совместных вечеров. От вынужденных ночёвок в лесу или разговоров в мотеле до уютных «оставаний» друг у друга. Она бережно хранила все те воспоминания, которые должны были бы остаться в прошлом как «совершенно невыносимый и самоубийственный путь в темноту». Кажется, так она однажды сказала ему, прежде чем уйти окончательно. Эта исповедь, которой не слышал ни один священник, предназначалась не только Уильяму. И сейчас Скалли даже жалела, что Малдер не решился перелистнуть дневник и прочитать другие записи. Он бы понял, что для неё то, что было у них, всё равно остается лучшим, что случилось в её жизни. Что она не жалеет ни об одном своем шаге, сделанном рядом с ним. Даже если они вели в непроглядную тьму. Когда они шли туда вместе, когда она чувствовала рядом его плечо и видела горящий взгляд, всё остальное теряло значение. И сейчас она вопреки всему рациональному и разумному готова была снова идти вместе с ним по этому пути. Она хотела снова почувствовать себя так же правильно и цельно, как это было в их лучшие годы. И слишком сильно боялась, что для него всё это — уже часть истории.