My Struggle

Целую неделю о Малдере не было ни слуху, ни духу. С учётом того, что он получил доступ к «секретным материалам», можно было догадаться, что мужчина «дорвался»: двери в его землю обетованную снова открылись. Но до этого Малдер настоял, буквально надавил на Скиннера, чтобы тот открыл дело о пропаже Теда О’Мэйли, оставив максимум свидетельских показаний в письменном виде, на которые был способен. Помощник директора поморщился, но принял от него их. «Ничего не обещаю, но я постараюсь» звучало лучше, чем «идите вы со своими конспирологическими теориями лесом». Дана, в свою очередь, выдала не сильно отличающиеся подробностями показания, умолчав о части диалога, который проходил без Малдера. Приходить в офис только для дачи показаний было странным… Учитывая, сколько всего было узнано и пережито в этих стенах. Скалли даже в какой-то момент стало любопытно: а что там, в их, а вернее его кабинете. Стоит ли ещё мебель, покрытая пылью, или остались лишь голые стены, лишённые духа Малдера. Но, конечно же, никто не пустил их дальше кабинета для посетителей. Да и там они едва пересеклись: Дана закончила с показаниями первая и торопилась с больницу. Не было даже времени перекинуться словом с бывшим напарником. Единственное, что она успела — поймать его в коридоре буквально на минуту и передать конверт с одной единственной фотографией. Она сделала её в первый же день, на всякий случай, не зная точно, когда им ещё придётся свидеться. Малдер благодарно сжал её руку и улыбнулся, но лишь на мгновение, спрятав конверт во внутренний карман кожаной куртки. И после той мимолётной встречи они больше не пересекались. Он будто канул в Лету. Честно признаться, первые два дня Дана почти с содроганием реагировала на каждый звонок телефона. Она почему-то думала, что снова услышит его привычное «Скалли, у тебя же нет планов сегодня вечером» и дальше он, ничего не объясняя, скажет, что они отправляются через парочку штатов на поиски очередной истины. Но это были крайне продуктивные дни в плане работы — одного из мальчиков выписали, а на его место была принята ещё одна совершенно очаровательная и улыбчивая девочка. Они приступили к анализам и подготовке к операции, вернее целому циклу реконструктивных операций, каждая из которых приближала ещё одного ребенка к счастливому и полноценному детству. У малышки Эйприл, помимо отсутствия ушей, была почечная недостаточность лёгкой степени, которая ставила под угрозу ход операций, и попечительский совет больницы не сразу принял положительное решение по ней. Дане пришлось доказывать, что нет оснований ставить под сомнение успех, а соответственно, и репутацию клиники. Пришлось вспомнить молодость и поднять историю медицинских операций подобного профиля, посоветоваться с анестезиологом и подобрать прецеденты операций. Только когда с бюрократией было покончено, они смогли заняться настоящей работой, требовавшей ещё большей концентрации. Напряжённые и энергозатратные дни не оставляли после себя времени на лишние вопросы или размышления до самого выходного. Правда, у Скалли он выпал на вторник. Сев за свой блокнот с чашкой кофе, она увидела дату последней записи и ужаснулась — прошло две недели. Время пролетело так незаметно, что это действительно немного пугало. Как и молчание Малдера. Нехорошая мысль закралась сразу: он мог рвануть в Неваду, несмотря на то, что она просила его не делать этого. И она не могла бы упрекнуть его в непоследовательности. Наоборот, обычно это он верил подсказкам из снов и предчувствиям, тогда как она оставалась голосом разума. Но тут была даже не она, не её предчувствие, это исходило от Уильяма, и в его невероятных способностях она убедилась воочию в его младенчестве. Дана могла не верить и не доверять себе… хотя было несколько точных моментов, когда её вело или предупреждало не иначе как провидение. Но она верила в сына. Она хотела убедиться, что Малдер в порядке, когда после короткого раздумья набрала его номер. Но услышала лишь «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». И против воли что-то тревожно сжалось внутри. Даже если он не уехал в Неваду, Малдер мог нарыть что-то ещё и отправиться бог знает куда — на какую-нибудь базу, в лес… Куда угодно. Она волновалась за него. Всё ещё переживала, жив ли он, в порядке ли он. Всего два глотка кофе Скалли потребовалось, чтобы взвесить все за и против, чтобы оценить, насколько сильно она на самом деле волнуется, что с ним. И вот через полтора часа она стояла у ворот того самого домика в Вирджинии, мысленно молясь, чтобы он не сменил замки. Но нет, ключ всё также идеально подходил к замку. За время её долгого отсутствия дом почти не изменился. Малдер относился к тому типу людей, которые, обустроив один раз пространство вокруг себя, практически ничего в него не привносили. Мебель стояла на том же месте. На кофейном столике — бардак и рассыпанные семечки. Закрадывалась мысль о том, что даже постельное бельё в спальне, скорее всего, оставалось тем самым, купленным когда-то самой Скалли. Он был человеком привычки. Дверь кабинета была закрыта, так что Дана направилась туда. — Малдер?.. — выкрикнула она на весь дом, не особенно надеясь на ответ. Но не успела она дойти до комнаты, как услышала приближающиеся шаги за дверью, и на пороге кабинета нарисовался хозяин дома: слегка помятый и сильно обросший тронутой сединой бородой, явно не видевшей ни разу станка за всю прошедшую неделю, но живой, здоровый и озадаченный. — Скалли? Вздох облегчения был слишком очевидным, чтобы попытаться скрыть. Но его быстро сменило возмущение. — Я звонила тебе. Телефон отключен. Я думала, что ты всё-таки поехал в Неваду или ещё какую-нибудь глушь, раскопав что-то в «секретных материалах», — Дана покачала головой. — Ты что же… Беспокоилась обо мне? — фыркнул Малдер, уперев локти в дверной проём. Ох, опять этот его тон. — Не заставляй меня пожалеть об этом. Он вздохнул. — Ладно, извини. Я решил, что будет намного полезнее и удобнее для меня, если я сделаю себе копии «секретных материалов» в бумажном виде. Ну и… Вот. Открыв дверь так широко, чтобы Скалли могла увидеть, он показал ей кабинет. Больше половины ящиков каталожных шкафов, что стояли в комнате, были открыты. На столе — открытый ноутбук и мигающий отсутствием бумаги принтер, а ещё — папки. Просто огромное количество папок, которые Малдер с завидным упорством составлял и раскладывал по своему собственному усмотрению. — Ты рехнулся… — выдохнула она потрясенным голосом. — Если это обнаружат, ты подставишь Скиннера. — Последние пятнадцать лет я занимался собирательством газетных вырезок и распечаток с сайтов про НЛО. Кому придет в голову совершить облаву на дом свихнувшегося на пришельцах мужика, который живет на отшибе? Брось, Скалли, я умею прятать информацию. — И что, это стоит того, чтобы переводить бумагу и краску? Нынешние «зелёные» куда агрессивнее хиппи. — Расскажи это издателям рекламных буклетов. Там на скидочные купоны тратится наверняка больше бумаги, нежели три упаковки А4, — парировал Малдер. Скалли вздохнула, потирая лоб пальцами. Она сорвалась сюда из дома, едва встала, и ради чего? Увидеть, как он снова утопает в папках и бумагах, под которыми однажды его и похоронят? Если, конечно, он не кинется расследовать очередное дело и не сгинет там. Дана всё ещё не могла допустить мысли, что позволит такому случиться. — У тебя есть что-нибудь? Я не завтракала. Малдер кинул быстрый взгляд в окно, на подъездную и, похлопав Скалли по плечу, протянул ладонь. — Поехали, покормлю тебя. Я поведу. Она могла бы просто вкинуть в себя пару сэндвичей из того, что найдётся в холодильнике, и уехать. Ей стоило бы. Но надежды на содержимое холодильника было мало. К тому же, не так часто им выпадала возможность просто пообедать вместе. — А твои права ещё не просрочены? — усмехнулась Дана, передавая ему брелок. — Обижаешь, — беззлобно поддел её Малдер, забирая ключи от машины. Накинув кожанку, он подождал, пока женщина выйдет на крыльцо, и только после этого закрыл дверь. Внедорожник Скалли тихонько заурчал на нового водителя, но подчинился его рукам. Вырулив на основную дорогу и закрыв калитку, Малдер свернул к 802-му шоссе, в сторону Уоррентона. — Только не говори, что ты брал машину в прокат и катался на выходные к озеру Смит Маунтин или в Апоматтокс-Бакингем. — Дана сидела на пассажирском сидении чуть вполоборота, наблюдая за уверенным поведением мужчины. Так, будто он не скрывался годы от цивилизации и мира, погрязая в газетных вырезках и шелухе. — А что, надо было тебя позвать с собой? — фыркнул Малдер. Из серого зарева на небе вдруг брызнуло солнце, раскрашивая загородный пейзаж в оттенки ярко-зелёного. Вытащив из нагрудного кармана солнцезащитные очки, мужчина нацепил их на нос и усилил нажатие на газ, поднимая скорость до шестидесяти пяти миль в час. Можно было закрыть глаза и сделать вид, будто они оказались в прошлом. Как много лет назад — снова в дороге, снова в поисках ответов и разгадок. И она снова понятия не имеет, куда и зачем он её везет, а Малдер опять, словно между делом, отпускает эти свои подростковые подкаты. Это было слишком похоже. Настолько, что можно было забыть на мгновение, что ей уже не двадцать восемь, и она уже не та Дана Скалли, которая однажды уверенно шагнула в кабинет в подвале. Они изменились, слишком сильно изменились. Однако, самое странное было не это. А то, что они ещё сильнее должны были измениться за неполные четыре года вдали друг от друга. Но самые сильные и глубокие изменения были задолго до этого. Изменения, которые пошатнули что-то фундаментальное внутри, расширили взгляд на вещи. По крайней мере, для Скалли. Хотя и в бывшем напарнике она видела подобные перемены. Возможно, не такие разительные, как пришлось пережить ей, чтобы принять всё то, что им довелось испытать. Но от этого не менее важные. — Знаешь, я бы не удивилась, — неожиданно хмыкнула Дана, хотя не была уверена, что после повисшего молчания Малдер поймёт, к чему относятся её слова. — Даже если бы ты повёз меня не на обед, а искать следы очередного бигфута. — Бигфуты не водятся в Вирджинии, Скалли, — ответил Малдер таким тоном, словно только это его и останавливало. Но, признаться честно, эти его шутейки были самыми безопасными рельсами, по которым Малдер мог вести своё общение с Даной. Он просто с трудом понимал, как ему теперь вообще стоит с ней общаться, какие темы они могли поднимать. Им нужно было многое обсудить, расставить все точки над «и». Нельзя было больше валить на общее непростое прошлое всё, что происходит. Важнее было то, что происходит здесь и сейчас, и, честно признаться, Малдер всё ещё задавал себе слишком много вопросов на этот счёт. — Точно, как я могла забыть. Мы ведь тогда выбрали Вирджинию именно потому, что это был самый не паранормальный штат. По крайней мере, до тех пор, пока не начали снимать подростковую мыльную оперу про вампиров и оборотней. Конечно, снимался сериал, про который верещали из каждого утюга, точно не в этом штате, иначе бы он уже давно превратился в туристическую Мекку. Но, по крайней мере, «богом забытое место» стало гораздо более звучным и разыскиваемым в интернете. — Скалли, ты что, смотришь подростковые сериалы? — притворно изумился Малдер. — Я живу в крупном городе с засильем рекламы. Поверь мне, я знаю о современной молодёжной культуре куда больше, чем хотела. Между ними невольно повисла эта странная, несколько гнетущая тишина. Солнце снова спряталось за большой тучей, но Малдер не стал снимать очки. Это было тяжело. Тяжело делать вид, что всё в порядке, когда это всё ложь. Ни черта не в порядке. Пальцы стиснули руль, но мужчина принципиально не стал увеличивать скорость. Тем более, они практически добрались до Уоррентона. Распутать клубок из эмоций оказалось сложнее, чем он думал. Таблетки делали его мир проще, прозрачнее, но вместе с тем из него будто пропали краски, окрашенные адреналином. Мозгом он понимал, что для того, чтобы пережить это всё, нужно погрузиться в глубины, в ту самую тьму, которую он запер на замок глубоко внутри себя. Ему нужно было вытащить оттуда всё, что он чувствовал, и, возможно, не стоило пытаться играть «хорошего друга», а как следует разозлиться. Чтобы Скалли стало страшно. Чтобы она поняла, что на самом деле произошло тогда… Но стоило подумать об этом, как на него мгновенно накатила тяжёлая, буквально титаническая усталость. А какой в этом смысл?.. Что принципиально изменится, если он выскажет ей в лицо всё, что думает та, тёмная его сторона, с которой Скалли знакома лишь по касательной? Судя по всему, женщина на соседнем сиденье тоже уловила это странное ощущение, поэтому вплоть до самого места назначения не проронила ни слова. Малдер привез её к небольшому кирпичному зданию, на котором большими белыми буквами было написано «ЛонгХорн. Стейк-хаус». Остановился на свободном месте на соседней парковке и заглушил мотор, бросив быстрый взгляд на Скалли. — Идём? — Да, конечно, — она кивнула, выбираясь с непривычного места в собственной машине. Хлопнули дверцы, пикнула сигнализация. — Часто здесь бываешь? — Иногда, — коротко бросил Малдер. Но, возможно, не так уж и иногда: стоило им зайти, как один из проходящих мимо официантов — крупный высокий парень лет тридцати с огненно-рыжей бородой, — по-братски махнул мужчине рукой. — Привет, Боб! Малдер приветственно кивнул и чуть подтолкнул Скалли в спину, предлагая ей самой выбрать свободный столик. — Боб? — удивленно приподняв бровь, глянула на него Дана. Вряд ли стоило так реагировать, учитывая желание бывшего напарника оставаться инкогнито и недосягаемым. Хотя она смела надеяться, что после того, как с него сняли все обвинения, Малдер смог жить куда свободнее. — Надоело объяснять людям, почему меня назвали Фокс. Скалли усмехнулась, окидывая зал взглядом, и направилась к одному из столиков у окна. Когда они уселись, подошел к ним всё тот же парень. Народу в этот день и час в зале было немного, и бородач по имени Ларри, судя по его бейджику, вполне успевал обходить всех и ещё немного потусить на кухне. — Слушаю тебя, Боб. — Я буду бифштекс с яйцом и сырный суп, — едва заглянув в меню, проговорил Малдер. — Попить? — Безалкогольный рутбир. Ларри быстро черканул в блокнотике. — А вы, очаровательная леди? Большие карие глаза, похожие на оленьи, воззрились на Скалли. Улыбка на губах женщины едва заметно походила на умилительную. Несложно было понять, что комплименты ей приятны и явно благотворно сказываются на самооценке. Она, конечно, и без них знала, что для своих пятидесяти с хвостиком продолжает поддерживать прекрасную форму… Но подтверждение никогда не бывает лишним. Особенно когда тебя каждый день на работе окружает толпа молоденьких ординаторов. — Стейк-филе средней прожарки и овощи на гриле, — наугад сделала заказ Дана. — У вас будет свежевыжатый сок? — Конечно, обижаете, — добродушно пророкотал Ларри. — Апельсиновый, морковный, брусничный. Даже виноградный — называется молодое вино. — Нет, спасибо, мне ещё сегодня за руль. Морковный со сливками. — Понял. Минут через пятнадцать всё будет. Ларри ушел, и они снова остались наедине. В небольшом пространстве между деревянными перегородками. В молчании. Мысли теснились в голове у Малдера как огурцы в банке. Пихались боками, пытаясь выбраться, не давали нормально сфокусироваться на том, чтобы просто бесстрастно пялиться в окно. Он начал помимо воли отмечать мелкие нюансы у сидящей напротив бывшей напарницы. Растрёпанные, собранные наспех волосы, — она была в душе и мыла голову накануне. Тем, чтобы выпрямить и уложить их как нужно она занималась с утра, причём всегда, но сегодня явно что-то пошло не так. Удобная практичная одежда в единой цветовой гамме и стиле — схватила её из соседних полок, даже не задумываясь, просто первое, что попалось под руку. Мокасины. Отсутствие макияжа. Ну, тут всё понятно. Даже часов на запястье нет — слишком говорящее упущение. Его молчание вырвало её из привычного ритма выходного дня, заставило нестись в пригород, подгоняло. Скалли просыпалась рано, и здесь, в Вирджинии, она была ещё до обеда. Малдер вздохнул и закрыл глаза. — Не делай так больше. Скалли, до этого с небывалым интересом изучавшая барную стойку и интерьер заведения — можно было подумать, что она пытается разглядеть там какие-то улики, — перевела взгляд на мужчину. — Как? Его глаза-хамелеоны сейчас были серыми, практически бесцветными. — Не надо срываться и приезжать спасать меня. — Не говори так. — Скалли, мне двух секунд хватило, чтобы по внешнему виду прочитать твои мысли сегодня утром. — Поздравляю, ты не потерял хватку, — усмехнулась она. Малдер чуть дернул бровями. Она хочет вступить в словесную перепалку? Ладно. Посмотрим, у кого больше патронов в этой обойме. — Что ты ожидала сегодня? Пустые холодные стены? Осознание, что снова опоздала? Ощущение того, что они могут как раньше просто пообедать вместе в кафешке, обмениваясь мимолетными подколами и болтая ни о чём, растворилось как призрак. Было ли оно вообще или Дана лишь хотела так думать? Они довольно успешно делали вид, что являются старыми друзьями и коллегами, у которых за плечами огромная история. Нарочно не вдаваясь в детали. Не углубляясь в суть. Потому что там было куда больше вопросов нежели ответов, совсем как в «секретных материалах». И, в отличие от работы, это была та темнота, в которую они оба боялись теперь шагнуть. Она, наверное, могла отшутиться. Если бы чувствовала за собой моральное право. Но именно она ушла тогда и наговорила много всего. И хотя она уже просила за это прощения, и они, кажется, наладили подобие дружеского общения… оно не сработало. Скалли чувствовала это в тишине между ними. Раньше не было ничего спокойнее и увереннее их молчания. Вдвоём в машине, на его диване, в лесу или дешёвом мотеле, на парковке или в кабинете. Где угодно. В их молчании не было этого тянущего все жилы напряжения. Это было её «безопасным местом», гарантом стабильности. Но не теперь. Стоило кому-то замолчать, и тишина звенела в ушах тревожным набатом. Требовала нарушить её и «заболтать» какой-нибудь глупой темой. Это ощущалось слишком неправильно, противоестественно. Скалли чувствовала это прямо сейчас, напряжённо глядя в глаза напротив. Пытаясь понять, стоит ли начинать этот разговор. Достаточно ли отшутиться, или им стоит наконец-то поговорить по-настоящему. Не делая вид, что они просто коллеги, которые с уважением относятся к прошлому, что у них было. Не притворяясь, что всё это осталось в прошлом. — Я боялась, что ты всё-таки поехал в Неваду, — проговорила она, опуская взгляд. Тонкие пальцы легли на стол, сцепляясь в замок. — И что же родило в тебе этот страх? — всё тем же ровным, безэмоциональным голосом спросил Малдер. — То, что я слишком хорошо знаю, как ты готов без оглядки нырнуть в пропасть, — в голосе женщины было сожаление. — Я всю жизнь прожил там, Скалли. В пропасти. Как ты тогда сказала, когда уходила?.. — Малдер, чуть сощурившись, взглянул в окно. — «Охотился на своих драконов». Я понимаю, что тебе, как учёному, было интересно идти за мной… Но зачем ты так стремишься туда сейчас? Ты же решила «идти дальше». А темнота в моём подвале не стала светлее. Слова Малдера звучали горько, но правдиво. То, что перед Даной сейчас сидел старый лис, не отменяло факта, что он всё ещё готов был идти на охоту в ночь. Она понимала это точно так же, как и то, что второй раз за две недели, не глядя, сорвалась за ним. — Моя наука позволила провести свет в твой подвал, — парировала Скалли, чувствуя себя будто на словесной дуэли. Снова пытаясь что-то доказать и выиграть, переспорить самого упрямого из всех, кого она когда-либо знала. Это утомляло, это было таким неправильным и абсурдным, что естественным желанием было встать и уйти. Но она уже слишком много раз уходила. Словно змея, кусающая собственный хвост, шла по кругу, вновь и вновь возвращаясь к той же самой точке — к упрямым глазам напротив, которые снова с недоверием смотрят на ту, что искренне захотела помочь и стать частью его пути. — Я просто… — Дана поджала губы, собирая мысли в слова. — Не могу отпустить тебя туда одного. Мы столько прошли на этом пути вместе, что я не прощу себе, если брошу тебя один на один с этой темнотой. — Один раз ты уже это сделала. Что изменилось? В его голосе всё же скользнули нотки застарелой, полной тоски обиды. Они резали её без ножа — справедливо, но от этого не менее жестоко. Как так вышло, что два самых близких друг для друга человека, что безоговорочно доверяли свои жизни, сейчас ранили больнее всего? — Малдер, я уже говорила, что сожалела об этом, — она нахмурилась, словно борясь с чем-то внутри. — За годы с тобой я несколько раз испытывала необъяснимый опыт, которому не могла найти никакого научного объяснения. И этот мой сон с Уильямом… Я снова почувствовала это. Совершенно немотивированную уверенность в том, что я чувствую. Это напомнило мне один день… — Дана подняла взгляд на мужчину. — Тогда провидение привело меня к тебе. Тогда я поняла, что всё, что привыкла думать о своей жизни и о том, что мне нужно, не соответствует действительности. Но, честно… Я всё равно пыталась найти этот баланс… Ожидания и реальности. И мы пытались, но это не работало. Это было… Как играть в нормальную семью, понимая, что на самом деле у нас этого не будет. Слова давались тяжелее с каждым предложением, в голосе всё больше звучали горькие нотки. — Но то, что у нас было… Куда важнее и ценнее для меня, чем все те не сложившиеся идеальные ожидания. Это было настоящее… — голос Скалли дрогнул, потому что говорить в прошедшем времени было практически невыносимо. Малдер неожиданно фыркнул. — Не получилось у нас с тобой облечь в плоть «американскую мечту», а, Скалли?.. — саркастично протянул он. Но его лицо мгновенно стало снова серьёзным. Восемь лет работы в партнерстве. Сумасшедшие поступки ради друг друга. Совместный ребенок. Почти три полных года в бегах, не вылезая из тачек. И ещё восемь — «игры в семью». Словно закладки в каталоге. На какой странице что-то пошло наперекосяк? — Ты была счастлива? Пока мы были вместе. Хоть раз, по-настоящему? И не смей врать. Его вопрос заставил Дану усмехнуться, моргая и чувствуя, как предательские солёные капли падают с ресниц. Как можно мимолётнее она смахнула их пальцами, тут же потянувшись к растрёпанному хвосту и торопясь привести его в порядок. Зачем он спрашивал? Неужели не помнил и не чувствовал того же, что и она? Неужели для него всё это было только бесконечно выматывающим путем без цели и без будущего? — Конечно, — отозвалась она тихим, но уверенным голосом, кладя ладони на стол и невольно постукивая пальцами по дереву. — А разве ты не был? Малдер не ответил. Пришедший Ларри расставил перед ними еду и напитки и поспешно ретировался, не надоедая больше молчаливой паре. У чувств Малдера не было конкретного названия. Это ощущение, захлестнувшее его неожиданно, будто заслонка опустилась, сумело выжить в самые сложные и тёмные часы его жизни. В те самые, когда Даны не было рядом с ним. И это было тем самым признанием, что он всё никак не мог облечь в понятные, простые слова. Скалли была права. Она принесла свет в его подвал. Появляясь именно тогда, когда нужно было, чтобы спасти его. Вытащить из ямы. Среди профайлеров была одна особенность, граничащая с психиатрией: каждый раз, собирая по кусочкам психологический профиль, профайлер вынужден был погружаться в другого человека, и порой, захлебываясь в этом, наружу не всегда выплывал тот, кто погружался. Когда Малдер только начинал, он умел делать это быстро и без последствий. Он мог переключиться, абстрагироваться, и поэтому был так в этом хорош. Его называли гением. Ему прочили блестящую карьеру… Но чем чаще и глубже ты ныряешь в бездну, тем сильнее она оплетает вокруг тебя свои щупальца. Чем больше связей ты выстраиваешь, тем сложнее и болезненнее их рвать. И в какой-то момент Малдер подумал о том, что он перестал профилировать людей просто потому, что теперь он начал профилировать себя. И ему очень не понравилось то, что он нашёл. Пещера Платона. Вся его жизнь оказалась сплошной пещерой Платона. — Давай есть, — вместо ответа на вопрос проговорил он, вытаскивая из клетушки с приборами два сложенных в салфетку набора вилка-нож. Один оставил у себя, второй протянул женщине. Скалли взяла его не глядя, не найдя в себе сил даже выдавить вежливое «спасибо». Потому что молчание мужчины было для неё слишком красноречивым ответом. И ей даже не нужно было задавать ему другие вопросы, на которые она так хотела и одновременно боялась услышать ответ. Тишина была громче любых слов. За обедом она не проронила ни слова, сосредоточенная на стейке и овощах. Так, словно от них зависела жизнь. Голова у женщины начинала болеть, и сложно было сказать — это из-за того, что давно пора было закинуть в организм что-то питательное, или от тяжелого разговора. Телефон Малдера зазвонил, когда они уже практически закончили. Он вскользь посмотрел на экран и, отложив вилку, принял звонок. — Малдер. Да, — короткий взгляд напротив. — Она со мной, да. Что ты хотел?.. Дана спросила одними губами: «Скиннер?». Мужчина моргнул и кивнул. — Мы в Уоррентоне. Думаю, через пару часов… Да. Хорошо. Есть продвижение по делу О’Мэйли? На том конце провода что-то коротко ответили и лицо Малдера явно помрачнело. — Ясно. Ладно, мы выдвигаемся. — Что случилось? Вряд ли бывший начальник позвонил Малдеру без особенного повода, учитывая, как настойчиво отваживал его от возвращения в Бюро. — Из отдела по контртеррористической безопасности пришло странное дело. Скиннер хочет, чтобы мы на него посмотрели. Вытащив из внутреннего кармана куртки бумажник, Малдер кинул на стол тридцатку. Скалли избегала смотреть в глаза мужчине, пока они направлялись из ресторана к машине. Спрашивать, кто за рулем, она даже не стала, отдавая ему эту возможность. Хотя, наверное, сконцентрироваться на дороге было бы сейчас для неё лучшим решением. И не думать о злой ироничности судьбы. Оказавшись за рулем, Малдер вывел внедорожник на шоссе и практически сразу же, едва они выбрались за черту города, припустил под девяносто. Он не сомневался в том, что Скиннер дождётся их, даже если его бывшие подчинённые приедут к вечеру, но сегодня и так было достаточно тяжёлого молчания между ними. Не хотелось растягивать его до патологического формата. То, что они едут не в сторону Фармерс Корнер, Скалли поняла не сразу. — Ты не заедешь домой? — удивленно моргнула она, всё-таки заговорив с бывшим напарником. — Зачем? — искренне удивился Малдер. — Однажды давно, зимней ночью, Скиннер выкопал меня из могилы. Думаешь, после этого какая-то борода сможет его отпугнуть? Скалли только покачала головой, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Малдер мог отпугнуть кого угодно, даже когда не ставил себе такую цель. Но сейчас напоминать ему об этом было не самым зрелым и разумным решением.