My Struggle

Дорога убаюкивала, особенно когда молчала магнитола и Дана была не за рулем. Неторопливо сменяющиеся пейзажи, шорох шин, изредка проносящиеся грузовики и мягкий ход внедорожника делали своё дело и погружали Скалли в странное состояние между сном и явью. Сквозь закрытые, подрагивающие веки она ловила обрывки картинок за окном, профиль Малдера, и снова проваливалась куда-то в бесконечную череду бессвязных картинок. Обрывки воспоминаний и кадры реальности — десятки, сотни поездок сквозь дождь, туман, снег и ясные солнечные будни. Одна за другой арендованные машины, смена водителя и пассажира… Картинки проносились перед закрытыми веками, словно рассыпались в мозаике калейдоскопа. В какой-то миг картинка замерла и стала статичной, и Дана поняла, что просто открыла глаза. — Мы уже в Вашингтоне? — сонно пробормотала она, пытаясь сфокусировать взгляд на приборной панели. — Подъезжаем к Алкова Хайтс. Через пятнадцать минут, если не будет пробок, будем у Гувера, — негромко произнес Малдер, выворачивая на перекрестке. — Хорошо. Она кивнула, выравниваясь на кресле и откидывая шторку, чтобы взглянуть в зеркало. Без макияжа, с растрёпанными волосами… Дана потянулась к сумочке, лежащей на заднем сидении. Там был необходимый минимум в виде консилера, пудры, туши и матовой помады едва заметного оттенка. Правда, использовался этот «экстренный набор» крайне редко. Но сегодня был именно такой случай. Малдер, конечно, был прав и начальник видел их… всякими. Но в последние годы необходимость выглядеть достойно Скалли чувствовала всё более остро, особенно когда понимала, что некоторым её коллегам для этого ещё не нужно прикладывать усилий. «Прекрати, ты прекрасно выглядишь», — вертелось на языке у Малдера, но после всего того, что было сегодня… Вряд ли подобное звучало бы уместно. К тому же, он неожиданно поймал себя на мысли, что ему, наоборот, хочется, чтобы она накрасилась. Это было частью её образа «агента Скалли» — безупречного до последнего волоска. Она хваталась за него будучи в ситуации, где готова была отстаивать себя. Но он имел возможность видеть её такую… У него всё ещё была такая привилегия. Мягкую, слегка встрёпанную, домашнюю. Будто недавно выбравшуюся из постели. «Их постели», — больно кольнуло в сердце. Но Малдер откинул от себя эти мысли. Её согласие потерпеть его присутствие на одном с собой матрасе в течение нескольких лет относилось к вопросам из того же списка, из которого тянулись корни его обиды на неё. Въехав на подземную парковку, Малдер поставил машину между двумя седанами недалеко от входа в здание. Скалли вышла первая, чуть поведя плечами и стряхивая затёкшее ощущение с ног и рук, поправляя кардиган, залежавшийся складками от сидения в машине. Нечасто она появлялась в Бюро настолько небрежной, но теперь она здесь не работала. Так что решила простить себе отсутствие привычного костюма. — Идём. Малдер запер машину и кивнул на дверь входа. Внутренняя охрана пропустила их через рамки досмотра, выписала бейджики «посетители» и выдала карточку для лифта с пропуском на четвёртый этаж. Видимо, Скиннер предупредил оба поста заранее. В такое время коридоры ещё не пустовали, но двигавшихся в сторону кабинета помощника директора Малдера и Скалли проводили любопытными взглядами лишь несколько молодых агентов. Зачем в нынешнее время нужны сплетни в коридорах, когда есть соцсети. Завидев их на пороге приёмной, секретарша Скиннера подскочила к двери и мгновенно доложила ему, сунув хорошенькую головку в кабинет: — Они здесь. После чего села обратно на своё место, а из кабинета послышалось: — Пусть пройдут. Скалли первой направилась в кабинет Уолтера. Кроме самого Скиннера там находились ещё двое агентов. Они сидели у ноутбука за столом для совещаний и что-то бурно обсуждали, склонив тёмную и рыжеволосую головы. Когда Малдер и Скалли прошли в кабинет, агенты подняли на них лица и встрепенулись, соскочив со стульев. — Малдер, Скалли. Это агенты Миллер и Эйнштейн, — коротко представил их Скиннер. — Агенты, это Фокс Малдер и Дана Скалли, наши внештатные консультанты по… «странным делам». — Иногда даже по очень странным делам, помощник директора, — не удержался от шпильки Малдер. У Даны куда более яркую реакцию вызвали сами Миллер и Эйнштейн. Достаточно было одного взгляда, чтобы подумать, будто они снова в кино и смотрят какую-то нелепую экранизацию собственной работы. Высокий темноволосый мужчина — молодой, как когда-то сам Малдер. И маленькая рыжеволосая женщина в строгом костюме с волевым лицом. От молодой Даны её отличали разве что длинные волосы, стянутые в строгий хвост. Но именно это делало её ещё более похожей на Скалли теперь. Она готова была поставить тысячу, что молодая агент окажется с медицинским образованием. Взгляд женщины прошёлся по обоим, прежде чем она красноречиво посмотрела на Уолтера. — Я не думала, что вы по нам настолько скучали. Но Скиннер благополучно пропустил её слова мимо ушей. — Мистер Малдер, я так рад познакомиться с вами лично, — молодой агент мгновенно подскочил к Малдеру, крепко пожимая его руку. — Я изучал вашу работу в Бюро в отделе особо тяжких и в проекте «секретные материалы». Это в какой-то степени даже определило моё мировоззрение. — Серьёзно? — вздернув брови, фыркнул Малдер. — Будьте с этим аккуратно, агент… — Миллер. Макс Миллер. — Агент Миллер. Если вы окажетесь слишком принципиальным, то можете и не рассчитывать на повышение. Возвращаясь к своей привычке сразу обращаться к сути вопроса и фактам, Скалли первой задала волновавший их обоих вопрос. — Что за дело? — Помощник директора, вы позволите? — деловито и сухо уточнила женщина-агент по фамилии Эйнштейн. — Да, — Скиннер махнул рукой. — Введите их в курс дела. Миллер подхватил со стола папку с делом и передал её Малдеру. — Мы с агентом Эйнштейн расследуем дело о терактах в репродуктивных центрах. За последние два месяца всего в шести центрах репродуктивного здоровья по всей стране произошли взрывы. Так как теракты проходили по ночам, погибших среди персонала или же пациентов нет. Только в Филадельфии во время разбора завалов был найден труп неизвестной девушки. На вид ей всего лишь лет шестнадцать, одета не в медицинскую форму. Предполагаем, что она… Могла быть одной из террористов. — Эти центры никак не связаны? Врачи, руководство? — Скалли нахмурилась, скрещивая руки на груди. В их практике уже были случаи с репродуктивными центрами. Но она понимала, что Скиннер позвал их совсем по другой причине. — Есть основания полагать, что идёт речь о чём-то большем, чем недобросовестная конкурентная борьба и передел крайне прибыльного рынка? — На самом деле… Мы не знаем, — честно призналась Эйнштейн. — В этом-то всё и дело. Эти центры не являются филиалами одной цепи. И на первый взгляд, никак не связаны друг с другом. Некоторые из них, например, центр «Калипсо» в Пенсильвании, получали государственное финансирование, некоторые были на частном попечении. Мы не можем изъять никаких определенных материалов, так как всё было уничтожено при взрыве и пожаре после него. Отсутствие жертв среди персонала даёт понять, что это не являлось чьей-то личной местью. И при этом не похоже на манифест, иначе теракты проходили бы днем, при большом скоплении народа. Девушка была в крайнем смятении. — Вообще непонятно, почему были выбраны именно репродуктивные центры?.. Объектами для теракта становятся крупные магазины, правительственные здания, школы… Но теракт — это жест устрашения. А здесь… Происходит что-то совершенно необъяснимое. — Ну, я бы так не сказал, — хмыкнул Малдер, скрестив руки на груди. — Что вы имеете в виду, мистер Малдер? — В репродуктивных центрах проводятся процедуры, направленные на восстановление деторождения и способности зачатия. Операции по искусственному оплодотворению. Генетические разработки… — Вы думаете, это как-то связано с контролем рождаемости?! — мгновенно и весьма охотно включился Миллер. — Нынешнее положение дел указывает на то, что на нашей планете крайне остро встал вопрос о перенаселении, и если это так… — Я говорю про генетические эксперименты, связанные с гибридной ДНК и выведением гибридных эмбрионов, агент Миллер. Прежде чем это смелое заявление — совершенно обоснованное, к сожалению — породило новую волну вопросов у агентов, Скалли перехватила инициативу. — Хотя бы одна клиника хранила данные о пациентках в резервных облачных хранилищах, а не на физических носителях? Нужны списки персонала каждой клиники и, если возможно, пациентов. Мне нужно изучить заключение судмедэксперта по телу и всё, что известно об этой девушке, — Дана впервые за долгое время посмотрела на Малдера. — Нужно выяснить, есть ли связь с «Зевс Генетикс». Это дело, которое мы расследовали с Доггетом в 2001-м… — Я бы копал шире, Скалли. Использовал все официальные и неофициальные источники, чтобы найти компании, которые финансировали лабораторные отделы в данных центрах. Есть ли там хоть какие-то хвосты, которые тянутся в Пентагон или военные структуры. Особенно меня интересуют те, что находятся на территории Нью-Мексико, Аризоны, Канады. — Что?! — мгновенно взвилась Эйнштейн. — О чём вы вообще? — Малдер, вы требуете невозможного, — впервые подал голос Скиннер. — Я требую обоснованного! — повысил голос Малдер, впиваясь взглядом в бывшего начальника. — Если мы найдем хоть какие-нибудь зацепки с теми программами пятнадцатилетней давности, это даст нам понять, что тогда ничего не закончилось! И они продолжили свои исследования. — Какие исследования, мистер Малдер? — неуверенно спросил Миллер, но Скиннер его опередил. — Малдер, — пальцы помощника директора больно впились мужчине в плечо, когда он подошёл к нему почти вплотную, шипя едва слышно, — на данный момент всё, что мы имеем — это несколько взрывов в частных клиниках и двух агентов из контртеррористического отдела, которые вообще не понимают, что происходит. Поумерьте свои аппетиты. Голос Уолтера стал ещё ниже. — Я понимаю, что всё это… Всколыхнуло нечто очень личное для вас. Но на данный момент у нас нет никаких доказательств того, что эти события хоть как-то связаны. — Тогда ищите, — в тон ему проговорил Малдер, глядя прямо в карие глаза за стекляшками очков, и, повысив голос, обратился уже к агентам. — И добейтесь перевода трупа девушки со всеми сопутствующими документами в Куантико. Я не думаю, что местный судмедэксперт знал, что нужно искать. — Да, мне нужно взглянуть на тело, — твердо кивнула Скалли, кажется, впервые за день чувствуя полное единодушие с мужчиной и точно так же упрямо глядя на Скиннера. — Вы прекрасно знали всё это, когда позвали нас. Вы понимали, что наши знания, опыт и воспоминания… В том числе мои воспоминания об этом деле, могут сыграть ключевую роль в расследовании. Да, прошло пятнадцать лет и пока нет никаких доказательств, что это хоть как-то связано. Да, вы хотите закрыть глаза на все те необъяснимые вещи, которые видели и слышали от нас, и вам будет гораздо легче просыпаться по утрам, если никакой связи не будет. Но вы сами позвали нас. Вы открыли этот ящик Пандоры, так дайте нам работать. Скиннер вздохнул. — Поэтому я вас и позвал. Чтобы хотя бы вы подтвердили мне, что я ещё не совсем чокнулся, раз вижу здесь эти взаимосвязи. Миллер, Эйнштейн! — Да, сэр? — Займитесь сбором информации по данным центрам, их пациенткам и диагнозам, как попросила доктор Скалли. Вам, агент Эйнштейн, как врачу, есть основания её предоставить. Организуйте перевод тела неизвестной в Куантико. И ройте в сторону свидетелей! Запросите видеозаписи с парковок, заправочных станций, супермаркетов — любых учреждений, которые находятся рядом с взорванными центрами. Нам нужно понять, кто всё это делает. Было странно находиться в одном кабинете со Скиннером, заниматься одним делом… Но понимать, что всё, что они могут — работать с материалами, которые найдут и подготовят другие агенты. Что не они сейчас будут рассылать запросы, отправлять ордера и собирать всевозможные данные. Преимуществом XXI века было то, что Миллеру и Эйнштейн не нужно ездить по всем этим уголкам Америки, собирая файлы и показания неделями. Но Скалли и Малдеру всё равно оставалось лишь работать с тем, что есть, и ждать. — Сколько вам потребуется времени? — Дана обращалась к коллеге по медицинскому профилю. — День, возможно, два. — Хорошо. Есть копия материалов дела, чтобы мы могли изучить то, что известно, пока не появится новой информации? — Нет, но… — Эйнштейн вопросительно посмотрела на Скиннера. Он только кивнул. — Мы сделаем копии и отправим вам по электронной почте. — Хорошо, — проговорил Малдер. — Нам тоже есть, чем заняться. Если вы понимаете, о чём я. И он весьма красноречиво посмотрел на Скиннера. Тот только закатил глаза. — Ладно. Я свяжусь с вами, как только появится новая информация. — У меня пара выходных, но если потребуется, есть несколько не израсходованных дней отпуска, — на всякий случай предупредила Дана, неуверенно переведя взгляд на Малдера. — Ты останешься в городе? Мужчина низко склонился к ней и прошептал, едва не касаясь губами её уха. По шее невольно пробежали мурашки, и она на мгновение опустила взгляд, поджимая губы. — Доступ к «секретным материалам» находится у меня дома. Мне бы не хотелось нервировать службу охраны лишний раз входом в базу с нового устройства. Иначе мы останемся совсем слепы. Коротко кивнув, Скалли посмотрела на Скиннера. — В любом случае, мы всегда можем приехать. Главное, чтобы было зачем. Скиннер кивнул. — Мы постараемся довезти тело до Куантико в ближайшие сутки. — Тогда будем на связи. Агенты, — Малдер поднял зажатый кулак, — удачи. — Спасибо, мистер Малдер, — воодушевленно выдохнул Миллер. — Интересные ребятки, — проговорил Малдер, когда, сдав бейджи, они спустились на парковку. — Мне кажется, или у старины Скинмена появился типаж на агентов? — Главное, чтобы они не повторили наших ошибок. Мужчина хмыкнул и вытащил из кармана брелок от автомобиля, задумчиво подкидывая его в руке. — Ну, как поступим? Дана чуть нахмурилась, с сомнением глядя на мужчину. Он снова играл в какие-то игры и она совершенно не понимала, что он имеет в виду. — А какие у нас есть варианты? — Их немного, всего два. Первый: мы разъезжаемся каждый в свою сторону и смиренно ждем новостей от Скиннера. Или же второй: мы едем в Фармерс Корнер и шерстим «секретные материалы» в поисках необходимых нам дел. Это займет время. Каталогизация в тех электронных копиях выполнена из рук вон плохо — в публичных библиотеках в подшивках газет больше структуры, чем там. И поисковика нет. Дана облизнула губы, упираясь ладонями в талию и невольно постукивая по бетонному полу носком мокасина. Она понимала, что Малдер прав и даже его энтузиазма не хватит на то, чтобы разобраться с материалами за день или два, прежде чем у них появится что-то для расследования. А ещё понимала, что это будет очень тяжело. Не работать — быть в этом доме. Там, где они проводили когда-то прекрасное время вдвоём, где они были семьёй или тем её подобием, на которое были способны. — Ладно, — она вздохнула, кивая. — Мы едем в Фармерс Корнер, но мне нужно заехать за вещами. — Хорошо, — кивнул он и перекинул ей брелок. — Тогда ты за рулем. Скалли поймала брелок, подходя к водительской стороне и отпирая машину. Трафик позволил им миновать пробки и добраться до дома довольно быстро. Дана даже не стала приглашать Малдера в дом — ушла буквально на четверть часа, вернувшись с портфелем, дорожной сумкой, кофром для костюма и парочкой лодочек на убийственной шпильке. — Не помню, когда я столько ездила за один день… — пробормотала она, вновь занимая водительское кресло и включая магнитолу. Малдер лишь хмыкнул в ответ. Пока женщины не было, он откинул кресло немного назад, скрестил руки на груди и, кажется, слегка задремал, чтобы зря не терять время. И Дана почти сразу же снизила уровень громкости в машине, выруливая на дорогу. — Знаешь что?.. — между тем продолжал вещать с закрытыми глазами Малдер. — Что? — Надо заехать в супермаркет по дороге. — Ладно, — она бросила короткий взгляд на навигатор, чуть двигая карту пальцами. — По дороге на 29-м будет «Волмарт». — Ну и отлично. Разбудишь меня, когда приедем. — Отлично… — повторила она, выезжая из своего тихого райончика на более оживленную трассу. Несмотря на поздний час, здесь почти всегда было достаточно машин, так что оживленный поток не сразу впустил чёрный внедорожник. Но Дана уверенно вжала педаль, стараясь не думать, зачем она всё это делает, а просто слушая музыку, тихо доносящуюся из динамиков. Любимый плейлист из двадцати треков почти подошёл к концу, когда на 29-м шоссе показалась узнаваемая вывеска, и она заехала на парковку. — Малдер? — женщина повернулась к пассажирскому креслу, заглушив двигатель. Похоже, поездка окончательно его разморила. Он не двигался, дышал размеренно и вообще выглядел вполне себе миролюбиво, только едва тронутая сединой рыжеватая борода воинственно торчала. Дана протянула руку… И остановилась, почти коснувшись его волос и зажмуриваясь. Они ведь уже совсем не молоды, у них ведь всё уже было… Но почему-то сейчас просто коснуться волос мужчины, которого она всё ещё любила, было слишком тяжело. Потому что последнее расставание стало широкой пропастью между ними. И для него всё могло измениться за эти годы. И изменилось, судя по тому, что он даже не ответил на её вопрос. Она со вздохом открыла глаза, и ладонь Скалли мягко опустилась на плечо мужчины, чуть сжимая. — Малдер?.. Он резко вздрогнул и рывком вдохнул, просыпаясь, словно выныривая из-под воды. Тёплая рука вцепилась в ладонь Скалли, но не жёстко, а будто он пытался ухватиться за эту реальность. В глаза ударил свет от вывески «Волмарта». — Что?.. А, супермаркет. Отпустив руку Даны, Малдер выровнялся в кресле и чуть помотал головой, приходя в себя. — Да, ты просил разбудить, — она кивнула на залитые светом стеклянные витрины. — Угу. Надо купить еды на неделю и кое-что из бытовой химии. Пойдёшь со мной или подождёшь в машине? — Схожу, разомнусь. Малдер кивнул и выбрался из салона под прохладный ветерок весны в пригороде. Это было так странно. Какое-то невнятное ощущение не покидало его, сидело на корне языка, пока он шёл ко входу в супермаркет, вытаскивал тележку, катил её по рядам, укладывая свой привычный паёк. Ничего сложного: овощи, яйца, мясо, которое можно приготовить за десять минут. Недельный запас семечек. Но мягкие шаги не отстающей от него Даны звучали в ушах словно эхо, подпитывая странное состояние, которое он поймал, едва проснувшись. Она неожиданно отстала где-то около напитков и догнала уже у самой кассы. С двумя бутылками вина и несколькими видами сыров, которые молча поставила на ленту. — Ммм, вечеринка?.. — фыркнул Малдер и чуть коснулся её запястья. — Знаешь, что забыли? Она подняла на него вопросительный взгляд. — Ты же утром йогурты ешь. Натуральные, греческие. — Ты помнишь?.. — моргнула Скалли, не скрывая удивления. Малдер скорчил забавную рожицу и, бросив «Сейчас вернусь», ускакал в сторону раздела молочных продуктов. — Вот, видишь, как у других бывает? — вдруг услышала за спиной злобное женское шипение Дана. — А ты не можешь запомнить даже, какое у меня любимое мороженое. — Обещаю, Лесс, после двадцати лет брака я всё запомню, — устало вздохнул мужской. Странно, но вместо чисто женского чувства торжества — оно ей было слишком хорошо знакомо по ежевечерним сеансам, когда в раздевалке больницы девушки начинают «хвастаться» своими парнями, — Дана испытала лишь чувство вины. Потому что этот краткий миг их взаимопонимания, ничтожный на фоне сегодняшних разногласий, так задел какую-то девушку. Потому что Малдер, несмотря на все его недостатки и всё то, что так раздражало её, оставался настолько чутким к её привычкам. И потому, что она забыла про ещё один важный момент, без которого не могла обойтись. Поэтому, когда бывший напарник возник на кассе, поигрывая упаковками в руках, она почти извиняющимся взглядом встретила его довольное лицо. — Малдер, кофе. — Кофе есть, — кивнул он, сгружая йогурты и быстро пробегая глазами по покупкам. — Всё? Посмотри сама ещё, ничего не забыли? — Нет, — она кивнула, почти физически ощущая на затылке взгляд и мечтая поскорее оказаться в машине. — Если что-то понадобится, рядом с домом всё-таки есть магазины. — Ближайшие — в Уоррентоне, в нескольких милях от дома. Ладно тогда… Я расплачусь, а ты собирай в пакеты. Девушка за кассой была не особо рада их заминке, это отлично читалось у неё на лице. Но Малдер в его «особенной» манере заговорил бедную девочку так, что, пока та пробивала товары, её настроение из крайне раздражённого сменилось на воздушно-эйфорическое. Это была какая-то его особенная магия, причём чем старше становился Малдер, тем, кажется, только крепло его странное обаяние на девушек младше него. Выписав чек, он подхватил два больших пакета, прижимая их к себе, и кивнул Скалли в сторону выхода. — А ты не теряешь хватки, — фыркнула Дана, открывая багажник, чтобы сгрузить в него покупки. — Мы действительно задержались, я просто хотел её немного подбодрить, — пожал плечами мужчина, оставляя и свою ношу в крафте рядом. — И часто ты «подбадриваешь» кого-нибудь? Тон женщины был почти легкомысленным, вопрос звучал действительно как от бывшей коллеги и старого друга. Она вела себя как обычно, нажимая на кнопку багажника и снова занимая водительское место. Вот только они были не просто друзьями и коллегами. И, как ни пыталась она сдержать эту мысль, но видеть, как молоденькая девушка растекается от очарования Малдера, было крайне неприятно. Он был словно хороший и крепкий напиток: с годами становился только насыщеннее и сильнее. С мужчинами такое вообще бывало довольно часто… что нельзя сказать о женщинах. — Стабильно, каждый месяц — подписку на «ПорнХаб», — совершенно серьезно проговорил Малдер перед тем, как сесть в машину на пассажирское сиденье. Но Скалли могла видеть, что глаза его смеялись. И против воли её губы растянулись в улыбке. Дана покачала головой и снова врубила музыку.

***

Машина затормозила у ворот, когда было уже глубоко за полночь. Облака закрывали небо, фонарь рядом с забором не горел, единственным источником света были фары. Малдер снова задремал, и Дана была бы рада к нему присоединиться. Глаза уже закрывались, и последние несколько миль после трассы дались довольно тяжело. Только выйдя из машины, Скалли поняла, какая непривычная вокруг стояла тишина. После города с его не смолкающими звуками и довольно шумными — особенно по выходным и праздникам — соседями, здесь было так… Одиноко, но безмятежно. Ночная перекличка птиц оказалась единственным, что можно было услышать на много миль вокруг. Ей жутко хотелось спать. Надо было разбудить Малдера, занести покупки и вещи в дом и лечь. Но вместо этого Дана просто стояла, подняв лицо к небу. Закрыв глаза, она слушала как переговариваются между собой птицы, как на лёгкий ветер отвечают колыханием ветви деревьев и кустов. Где-то на крыльце чуть позвякивал ракушками ловец снов, который она когда-то купила у проезжих торговцев. Здесь так спокойно… За её спиной мягко стукнула дверца, когда проснувшийся Малдер выбрался из машины. — Иди в дом, Скалли, — негромко проговорил он, открывая багажник. — Я занесу покупки. — Я не хотела тебя будить, — отозвалась она, возвращаясь к машине. Забрав портфель и дорожную сумку, она достала свою связку ключей и открыла входную дверь. Это было странно, очень странно. То, как она почувствовала себя здесь. То, как они заезжали за покупками. Словно снова изображали семью под прикрытием. И по лицу Малдера сложно было понять, что он на самом деле думает обо всём этом. Конечно, это была полностью его инициатива — по понятным Скалли причинам. Им подкинули дело и их архивы понадобятся, чтобы его расследовать. Но то, что шло вместе со всем этим… ощущения… Он перенес все их пакеты на кухню и принялся неспешно разбирать покупки. Что-то в холодильник, что-то под раковину, будто всё было… как обычно. Йогурты, купленные для неё, заняли свободную полку на двери. Дана наблюдала за ним. Таким простым, домашним и уютным. Он, кажется, вёл себя вполне уверенно. В отличие от неё, замершей с лямкой портфеля на плече и чувствующей себя в совершенной растерянности. Потому что когда-то это был и её дом, но сейчас она не была уверена в том, где может расположиться. Чтобы это не создало лишних проблем никому из них. Малдер заметил её заминку, но решил обыграть это в своей манере. — Скалли, а ты хотела выпить вино сейчас или…? — он вопросительно воззрился на неё, удерживая в руках бутылку. — Это на случай, если я пойму, что мы утопаем в бумагах, и захочу прочистить голову. Прямо сейчас всё, на что я способна — это принять душ и лечь спать. Сегодня было слишком много дороги для одного дня. — Тогда поднимайся наверх и устраивайся. Спальня всё ещё на втором этаже. Он говорил это так легко, мимоходом отправляя вино в холодильник, что это почти возмущало. Как он может вести себя так легкомысленно и беззаботно после того, брошенного на середине, разговора. После вопросов, которые ей задавал и ответов, которые не дал. Почему продолжает вести себя как ни в чём не бывало. Он действительно считает, что ничего не случилось, что что-то не так? Или в своей обычной манере просто пытается снизить градус напряжения? Голова начинала болеть ещё сильнее, поэтому Скалли просто подхватила сумку с кресла, поднимаясь наверх по старой скрипучей лестнице. Она помнила каждую её ступеньку, даже ту, на которой половицы с края у стены стали чуть западать из-за прогнившего брусочка, на котором она лежала. Пятая сверху… Женщина замедлилась перед ней, осторожно наступая, и доска, как и ожидалось, ушла вниз с одного края. Интерьер, мебель, шторы, отделка, мелкие детали декора… Весь этот дом был не просто его обиталищем или её. Это с самого начала был «их дом», выбранный вместе, дополненный уютными деталями. Наполненный воспоминаниями. И Скалли несколько тяжелых ударов в груди стояла на пороге спальни, в которой было столько всего невероятно счастливого и приятного, доводящего до исступления и дрожи. И болезненно тяжелого, отзывающегося щемящим и давящим чувством в груди. Она помнила, как он вносил её в эту комнату, придерживая под бёдра, шепча нежности и глупости на ухо и щекоча шею своими губами. Помнила, как она судорожно скидывала вещи из шкафа, захлебываясь слезами и выкрикивая обидные слова, за которые потом долго себя корила. Казалось, сейчас ей нужно не просто открыть дверь, а добровольно впустить в неё беспощадный штормовой ветер и волны. Дана заставила себя переступить порог только потому, что боялась: Малдер поднимется и застанет её, застывшую у двери словно изваяние. Рука сама легко и уверенно нашла выключатель ночника, наполняя комнату мягким тёплым светом. Ничего не изменилось с тех пор. Если не считать того, что вещей, болтающихся на мебели, стало больше, а вот аккуратных стопок в шкафу — меньше. Когда-то она следила, чтобы у него всегда были чистые носки, трусы и футболки. И наводила порядок в слишком большом для одинокого мужчины шкафу. Теперь половина полок пустовала, а на другой царил свойственный Малдеру беспорядок. Скалли сунула сумку на одну из пустующих полок, достала пижаму и косметичку. Полотенца нашлись там же, где она определила им место в своё время — на самой верхней полке. До которой она никогда не могла добраться сама. — Малдер? — она окликнула его, относя портфель с ноутбуком к тумбочке на привычной правой стороне кровати. — А? — не сразу, с легким запозданием, отозвался он снизу. — Мне нужна твоя помощь с верхней полкой. Несколько секунд было тихо, а потом она услышала его шаги на лестнице. — Я ничего не менял в этом порядке вещей, Скалли, — с легкой укоризной проговорил мужчина, подходя к шкафу и протягивая руку наверх, чтобы достать сложенное рулоном полотенце. — Куда ты их определила в самом начале, там всё и лежит. — Я заметила, — отозвалась она, забирая махровый валик и мягко избегая встречи с ним взглядом. — Спасибо. Малдер, чуть помедлив, полез на другую полку, доставая оттуда чистое постельное бельё из темного сатина, такое знакомое Скалли. — Иди пока в душ. Я постелю тебе чистое, а это отнесу вниз, к себе. Дана уже стояла на пороге, когда он стянул с постели одеяло. В шкафу было второе, запасное, она точно помнила. — Малдер… — Что? — Это твой дом и твоя спальня, ты не должен спать на диване. Он лишь мотнул подбородком и продолжил стягивать с матраса постель. — Ты останешься здесь, — проговорил он не терпящим возражения тоном. Женщина тяжело вздохнула, едва слышно ударяясь головой о косяк. Его упрямство не знало границ. — Малдер, я не понимаю. — Чего? — Тебя, — она вздохнула, разводя руками. — Утром ты нарочно задеваешь меня вопросами о прошлом, словно мстительный дух Рождества, а вечером заботливо покупаешь йогурт, играя роль молодожёна. — Я просто вспомнил об этом на кассе, что такого? — Но ответить на мой вопрос ты не вспомнил. С тихим шорохом Малдер выпустил постельное бельё из рук, сел на матрас и глубоко вздохнул. — Хорошо. Я отвечу на твой вопрос, Скалли. Да. Стало ли ей легче от этого слова? К сожалению, нет. Только добавились новые вопросы. Совсем как в науке — чем больше ты узнаешь, тем шире становится и круг непризнанного. — Да, но?.. — тихо проговорила она в ответ. — Я был счастлив, Скалли, когда ты только зашла в мой подвальный кабинет. Тогда, в далёком 1992-м. Когда впервые улыбнулась на мою глупую шутку. Я был счастлив, когда мы спорили, не переставая, допытываясь до всех тех непонятных тайн, которые нам подкидывало Бюро. Я был счастлив, когда увидел, как ты очнулась от своей комы после похищения. И когда узнал о твоей ремиссии. Счастлив, когда вытащил тебя из-под земли в Антарктиде. И когда после слушания через несколько дней ты сказала, что не сдашься. Что останешься работать со мной, пусть и в другом отделе. Я был счастлив, когда ты попросила меня держаться, стоя у больничной койки, и когда попросила меня стать отцом твоему ребенку. Когда я держал его, новорожденного, на своих руках. Я был счастлив увидеть тебя воплоти в Маунт Уэзер, когда уже и не чаял больше. Когда ты пошла за мной добровольно в это изгнание и когда впервые увидела этот дом в газете. Счастлив, когда мы наконец-то получили от него ключи… Я был счастлив все эти годы, Скалли. Благодаря тебе. И поэтому сейчас я очень сильно стараюсь для того, чтобы избавиться от этой выедающей меня изнутри обиды на тебя. Я знаю, почему ты тогда так поступила. И это было правильное решение, иначе я бы тебя уничтожил. Но мне не становится от этого менее больно. Это было прекрасное признание, которое она так мечтала услышать и знать, что они действительно были счастливы. И всё, о чём он говорил, отзывалось в груди столькими воспоминаниями и чувствами, что можно было захлебнуться. Но одновременно становилось больно от соленой горечи этих ярких и сильных волн. — Прости, — едва слышно выдохнула она, осторожно шагая к мужчине. Откладывая приготовленные вещи на кровать и неторопливо подступая к нему, чтобы мягко положить ладони на растрепанную макушку. Тихие горькие слёзы без единого всхлипа скатились из голубых глаз и в груди невыносимо щемило от каждой картинки, нарисованной в сознании его словами и их воспоминаниями. — Ты подарил мне такое счастье, о котором я даже не мечтала, — проговорила она, несмело поглаживая его по волосам. — Счастье смотреть на этот мир открытым и широким взглядом, счастье верить в невозможное. Счастье материнства и счастье быть любящей и любимой женщиной. Счастье исцеления, возрождения и счастье находить в себе силы на самые невыносимые поступки. Малдер не поднимал лица. Лишь пару раз качнул головой и слегка приобнял Дану, прижимаясь щекой к её животу. Ненадолго, всего лишь на пару секунд, после чего чуть похлопал её по спине и сиплым, севшим голосом произнес: — Иди в душ. Я пока здесь закончу. Руки скользнули по его плечам, когда женщина присела, прижимаясь лбом к его лбу. Она зажмурилась, из глаз всё ещё катились слезы, но Скалли без единого звука прижалась губами к колючей щеке. Чувствуя, как он гладит её своей большой тёплой ладонью по волосам. Так уютно и по-родному… Дана вздохнула, ртом хватая воздух. И её руки сомкнулись на шее Малдера. Он чуть замер, словно раздумывая о правильности своего поступка, и Скалли почувствовала призрак напряжения в его теле. Но, судя по тому, как трепыхалась жилка на его шее, порыв Даны его тронул. Малдер обнял её в ответ, чувствуя, как холодный и склизкий ком в его груди немного, но всё же разжался, давая возможность выдохнуть. — Извини за сегодняшнее утро, — прошептал он, погладив её по спине. — Это было справедливо… — отозвалась она, мотнув головой и случайно потеревшись кончиком носа об его. — Но всё равно жестоко. Малдер чувствовал её дыхание на своем лице, и на самом деле ему очень хотелось её поцеловать, но голос из темноты не умолкал, удерживая его от этого шага. Вам обоим больно. Ты всё ещё злишься на неё, а она… Она будет страдать от того, во что ты превратишь её жизнь. Опять. И если вы снова пойдете на этот круг, то теперь уже уничтожите друг друга окончательно. Останется лишь пепел на берегу озера. Его объятия успокаивали. Спустя столько лет, они всё ещё были для неё тем самым «безопасным местом», и это открытие ошеломило Скалли даже сильнее его откровения или собственной болезненной реакции на воспоминания и слова. Это было тем, чего она на самом деле так боялась — что ничего не прошло и не угасло. Что мимолетные свидания и ночи были лишь слабой заменой и попыткой вести нормальную жизнь, к которой она всю жизнь так отчаянно стремилась. Хотя ей нужно было совсем другое. Ей нужен был он. — Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить за ту слабость, — тихо проговорила Дана, чуть отстраняясь и целуя его в лоб. «И ещё не будет слишком поздно для нас» — эту мысль озвучивать было ещё более странно и страшно. Она осторожно поднялась, выбираясь из таких уютных объятий. Просто потому, что если бы задержалась ещё дольше, то могла бы не удержаться от желания почувствовать его как можно ближе. Подобрав вещи и полотенце, Скалли напоследок чуть сжала его плечо, скрываясь в ванной. Малдер вздохнул и, поднявшись, продолжил перестилать кровать. Он тоже очень сильно этого хотел.