My Struggle

Агент Эйнштейн ждала их на втором этаже. Завидев Малдера со Скалли, выходящих из лифта, она поднялась с жесткой скамьи и посмотрела на них с укоризной. В большей степени, конечно, на Малдера. — Могли бы вы мне объяснить, зачем в этом деле вам потребовалось повторное вскрытие? — довольно резко спросила она, пристраиваясь к их шагу, когда они поравнялись. — Как я уже сказал ранее, агент Эйнштейн, и как подтвердилось в заключении, которое мы получили, судмедэксперт написал там всё, кроме самого важного. — И что же это? — продолжала допытываться она. — Что мы будем там искать? — Предположительно, части позвоночника из металла. — Что?! — молодая агент даже сбилась с шага. — Вы говорите про хирургические пластины? Зачем они вам? — Нет. Я говорю про металлические позвонки. — Что за?.. Доктор Скалли?! Поясните мне, пожалуйста, что за бред несёт этот человек? — Этот человек дольше кого бы то ни было работал с «секретными материалами» и у него есть все основания делать такие заявления, — парировала Скалли, хотя такая уверенность бывшего напарника не казалась ей разумной. — Он знает и видел куда больше вашего, и потому может предполагать то, о чём вы пока даже не догадываетесь. Однако, — осторожно заявила она, всё также уверенно двигаясь по таким знакомым коридорам, — я не исключаю, что этой версии мы не найдем подтверждения. Супер-солдат выжил бы в том пожаре или, по крайней мере, смог бы восстановиться после. — Супер-солдат? Что?! Боже, это просто какой-то абсурд… — Я тоже хочу в это верить, — кивнул Малдер, останавливаясь напротив дверей в лабораторию и толкая их. И тут же чувствуя, как их обдает весьма специфическим запахом мёртвого тела на стадии разложения. — Ну… Судя по запаху, Малдер, она действительно мертва уже как минимум дня три. — Не буду напоминать тебе, Скалли, как обманчиво это может быть, — он красноречиво дернул бровями. — Подобные чудеса далеко не повсеместное явление, — отозвалась она под абсолютно непонимающим взглядом агента. И пока Эйнштейн не начала задавать лишних вопросов, Дана взяла одноразовый медицинский халат, придвигая столик с инструментами и натягивая перчатки. Микрофон над столом, яркий свет, прохлада. Всё это было так знакомо и одновременно непривычно после нескольких лет работы с живыми. — 14 апреля 2016 года, — она бросила короткий взгляд на настенные часы, — 12:07, повторное вскрытие неизвестной по делу… — Дана переглянулась с агентом Эйнштейн. — X-16/191. — X-16/191, доктор Дана Скалли, — она вздохнула, осторожно поворачивая тело девушки на бок, и, прежде чем резать, чуть приподнимая тёмные волосы над шеей и всматриваясь в кожу над первым грудным позвонком. Это была ещё одна мысль, которая пришла ей в голову сегодня утром. Не менее бредовая, чем теория Малдера, но сейчас нельзя было исключать варианты. Никаких следов, ничего похожего… Дана переглянулась с мужчиной, едва заметно отрицательно качнув головой, и окончательно перевернула тело. Руки всё помнили, действовали уверенно и легко. Но она не нашла того, что Малдер так отчаянно жаждал увидеть. — Никаких патологий, это абсолютно нормальный позвоночник. Но мужчина не выглядел особо разочарованным. Даже наоборот, казалось, выдохнул свободнее, отпуская мысль о том, что эта девушка может в любой момент открыть глаза и раскроить им черепа голыми руками. — Мне нужно было просто убедиться, Скалли. Я не ставил на эту гипотезу многое. Больше, конечно, на вторую. — Вторую? Какую вторую? — Нам нужно будет провести тест на поиск разветвлённой, мутированной или же чужеродной ДНК. Скалли нахмурилась. — Ты считаешь, что она — одна из них? — Да, — очень уверенно кивнул Малдер. — Я… не знаю, — женщина в лёгкой растерянности осмотрелась. — Наверное, мы сможем провести здесь ПЦР с блоттингом. Но это займет время. Глаза Малдера азартно зажглись. — И, Малдер… Она уже достаточно долгое время мертва. Этот тест может ничего не показать. — Скалли, если он ничего не покажет, значит я окажусь кругом неправ, и это дело — просто террористический акт без смысла. Не мне тебе рассказывать, как важно нам получить эти результаты. — У нас нет контрольных проб, — мотнула головой Скалли. — Мы можем взять наши образцы, — чуть помолчав, проговорил Малдер, глядя прямо в глаза женщины, — твои клетки и мои. Ответить Дана не успела, потому что молчавшая всё это время агент Эйнштейн кашлянула, скрещивая руки на груди, и почти возмущённо впилась взглядом в «консультантов», пока ещё никак не облегчивших её работу. — О чём вообще речь? Что вы хотите найти? — Когда-то давно, агент Эйнштейн, когда мы были примерно вашего возраста, мы с тогда ещё агентом Скалли оказались впутаны в весьма сложную, противоречивую и практически невероятную историю, — скидывая с себя кожанку, чтобы оказаться в одной футболке, и разрабатывая кулак, проговорил Малдер. — Это заняло без малого десять лет нашей жизни и, наверное, принесло намного больше вопросов, чем однозначных ответов. Однако же результатом нашей работы оказались весьма неопровержимые доказательства существования внеземной биологической жизни. И того, что наше правительство не только знает об этом, но и активно эксплуатирует. Эйнштейн как стояла, так и замерла с открытым ртом, не веря в то, что только что услышала. — А, ну да, зелёные человечки. Мистер Малдер, вы серьёзно или так отвратительно шутите?! — Серые, — совершенно будничным тоном поправила её Дана. — Вы рехнулись! — в сердцах выпалила девушка, которая явно не ожидала этого от Скалли. — Агент Эйнштейн, я, как и вы, человек науки, врач. И поверьте, мне было также непросто признать, что есть явления, которые выходят за рамки известной нам науки. Но за десять лет в «секретных материалах» мне пришлось пересмотреть свои взгляды. Я знаю, что сейчас не могу предоставить вам доказательств своих слов… но в 2001-м году я видела изуродованные мутировавшие эмбрионы, в которых совершено точно были следы инопланетной ДНК. — Это могли быть обыкновенные генетические мутации, связанные с плохой экологией, наследственностью или же радиацией. Да, нехорошо, согласна, но вполне себе логично! — всё ещё пыталась добиться хоть какой-то искры здравомыслия Эйнштейн, наблюдая за тем, как Скалли примеряется к вене Малдера, чтобы взять у него кровь. — У женщин, которые были пациентками одного репродуктивного центра и забеременели после процедуры экстракорпорального оплодотворения? — Дана бросила на агента Эйнштейн короткий взгляд, контролируя как набирается пробирка. — Банальная случайность. Такое бывает. — Не в тех масштабах. Это уже не случайность, а закономерность. Аккуратно зажав спиртовой салфеткой ранку, она согнула руку Малдера, подписывая пробирку и откладывая на стол. Стянула пиджак, заворачивая рукав, и вопросительно посмотрела на девушку. — Вы поможете? Эйнштейн сокрушённо покачала головой и вытащила из коробки перчатки. — Да, конечно. Малдер же торопливо засобирался, снова одеваясь и вытаскивая из кармана телефон. — Найду агента Миллера. Дай знать, когда получишь результат, — бросил он напоследок, направляясь к выходу. Дана коротко кивнула, наблюдая за недовольным лицом агента, и поймала мужчину почти в дверях запоздалым вопросом. — Ключи. Ты возьмешь машину? — А! Малдер затормозил на пороге и, вытащив брелок, оставил его на столе. — Поеду на такси. Всё, жду результатов! Дверь за ним громко захлопнулась. Оставшиеся в одиночестве женщины молчали, пока агент Эйнштейн готовила одноразовые инструменты и затягивала жгут. Но когда в пробирку потекла кровь Скалли, она всё же не выдержала. — Доктор Скалли, я, конечно, понимаю, что это ваше личное дело… но этот Малдер — полнейший чудик. — Да, — всё так же буднично согласилась Скалли, хотя на губах у неё внезапно появилась улыбка. — Но это не главное. Его ум, проницательность, дотошность, исключительные навыки профайлера, его широта взглядов и вера — это то, что позволило нам раскрыть не одно дело, на котором ФБР поставило крест. И выжить при этом. — И вы действительно верите в его теорию про инопланетян и мировой заговор? — Если бы вы пережили то, что пережила я… то не задавали бы таких вопросов. Но, поверьте мне, вы не хотите такое пережить, — женщина вздохнула. — Не все его теории находят подтверждение, но это не значит, что они совершенно беспочвенны. Я могу рассказать вам… поделиться тем, что я видела и испытала, но вы всё равно продолжите смотреть на меня такими глазами, агент Эйнштейн. Я знаю это, потому что была там. Я была вами. Убеждённой в существовании только чётких и понятных законов мира и природы, скептической ко всему, что выходит за их рамки. Я подвергала каждую версию Малдера сомнению. Но я увидела, что мир куда сложнее, чем привыкла думать. Молодой агент помолчала. Когда пробирка наполнилась, она сняла со Скалли систему и зажала прокол стерильной салфеткой. — Что ж, если ваша теория верна, то… что конкретно мы должны будем увидеть по итогу на гель-электрофорезе? — Метки, — вздохнув, проговорила Дана. — Одинаковые по интенсивности свечения на идентичных местах. Агент Эйштейн непонимающе сощурилась. — Но тогда это будет означать, что и в вас, и в мистере Малдере есть такая же ДНК. — Я же сказала — вы не хотите такое пережить. Больше агент Эйнштейн ничего не спрашивала, присоединившись к более понятной и привычной ей исследовательской работе.

***

Телефон Малдера зазвонил почти через три часа, настойчиво и монотонно призывая взять трубку. Всё это время он вместе с молодым агентом сидел в видеомастерской Бюро и методично просматривал гигабайты чёрно-белых плёнок с камер видеонаблюдения, которые удалось раздобыть. Видео-охота шла так себе, и Малдер был рад услышать хоть какой-то новый звук, чем механические помехи при перемотке. — Малдер. — Ты был прав, — без лишних предисловий объявила Скалли. По спине мужчины пробежали мурашки. Миллер, оторвавшись на мгновение от экрана, вопросительно поднял брови. — Что ты нашла? — Его голос осип. — Специфические участки ДНК напротив 12 и 16 хромосом. Во всех трёх образцах, Малдер. Он длинно выдохнул и потёр лицо свободной рукой, пытаясь стереть холодное и липкое ощущение, накатившее на него волнами. — Значит, ты тоже была права, Скалли… — Малдер, ты понимаешь, что это может значить? — Голос на том конце стал чуть тише, было слышно, как с цокотом каблуков Дана отошла куда-то. — Этой девушке на вид не больше шестнадцати, она родилась почти в одно время с Уильямом. Он не единственный такой ребенок. — Да, я тоже подумал об этом… — Поднявшись, он отошёл к окну, мрачно всматриваясь в хмурое небо. — Ты говорила, что у Уильяма были способности. Может ли быть, что всё их поколение — особенное? Возможно, террористы использовали её для своих целей? — А может быть, она была в числе отчаянных энтузиастов, пытающихся остановить кошмарный эксперимент? В любом случае она здесь жертва. — Мистер Малдер!.. — послышался за его спиной голос агента Миллера. Не выключая вызова, Малдер подошёл к молодому человеку. — Вот здесь, смотрите. На видеозаписи была видна какая-то парковка. Судя по таймеру, в 02:34 на неё приехал небольшой фургон «форд транзит», из которого вышли четыре человека, одетые в чёрное, с полностью закрытыми лицами. — Это — парковка перед «Волмартом», соседнее здание с репродуктивным центром в Оклахоме, — пояснил Миллер, щёлкая пультом на паузу. — Судя по нашим данным, взрыв там был произведён в 02:48. Я проверил и увидел, что камера отключилась как раз в эту же самую минуту. Видимо, волна от взрыва повредила запись. Но это точно они! Ни о каких ограблениях рядом новостей не поступало. — Да, но только мы не можем узнать никого из них, потому что они все наглухо закрыты… Малдер перехватил пульт из рук Миллера и сам пролистал назад. — Стоп! Он едва успел щёлкнуть на нужном кадре — там, где затянутые в чёрное террористы выбирались из фургона. — Вот здесь, — он ткнул пальцем в проём, где виднелось чьё-то лицо, — можно увеличить и улучшить качество? — Сейчас посмотрим… — хмыкнул Миллер, принимаясь за дело. — Малдер? — Встревоженный голос на том конце напомнил мужчине, что Скалли всё ещё там. — Малдер?! Вы нашли что-то? — Да, Скалли… Чем ближе и лучше становилось изображение на экране, тем больше Малдер чувствовал, как внутри него стягивается холодный ком. За прошедшие годы он вырос и изменился, но это круглое лицо за стекляшками очков Малдер узнал бы из тысячи. — Хватай Эйнштейн, результаты своих исследований и летите прямиком к Скиннеру. Там и встретимся, — севшим голосом отозвался бывший напарник и отключился. — Вы узнаёте этого человека? — взволнованно спросил Миллер, поднимая глаза к Малдеру. Он кивнул. — О да. Я точно знаю, кто это такой.

***

Чёрный внедорожник уверенно лавировал в потоке машин. Его иконка на карте навигатора стремительно приближалась к финальной точке маршрута — зданию штаб-квартиры ФБР, обходя пробки и дорожные работы. Агент Эйнштейн возмущённо молчала всю дорогу. И сложно было сказать, что выводило её из равновесия сильнее — тот факт, что Скалли недоговаривала ей слишком многое или то, что она уверенно сорвалась после разговора с Малдером, но даже не могла объяснить причину спешки. Дана просто знала, что он не стал тратить время на объяснения, с учётом того, что всё придётся повторять снова на более широкую аудиторию. Возможно, он даже уже начал разрабатывать зацепку, которую они нашли с агентом Миллер. Но пытаться донести эту мысль до молодого упрямого агента, которая уже явно составила своё предвзятое мнение и не собиралась его менять, было бесполезной затеей. Воспользовавшись пропуском Эйнштейн, они быстро заехали на подземную парковку и без проблем миновали все посты. Бейдж «посетитель» Скалли выдали, не задавая вопросов. К кабинету помощника директора Скиннера она торопилась едва ли не сильнее агента. И явно вызывая у той чисто женскую зависть относительно скорости передвижения на такой убийственной шпильке. Помощница подскочила со своего места, едва завидев на пороге женщин. — Вас ждут. Дана по привычке шагнула в кабинет первой. И атмосфера там была, честно говоря, весьма гнетущая. Понурый Скиннер, отгородившийся от всех своим столом, сидел, закрыв ладонями лицо и стащив очки на блестящий гладкий лоб. Малдер напоминал загнанного в ловушку хищника, ходившего в маленьком пространстве своей «клетки» из угла в угол. Миллер, сидевший за столом для совещаний, методично перебирал материалы дела из разворошенной папки. — Миллер, — сдержанно кивнула зашедшая вслед за Скалли Эйнштейн, отходя к напарнику, подальше от «сумасшедших стариков», затеявших на месте их вполне обыкновенного дела о терроризме чёрте что. — Скиннер, агент Миллер… — Скалли коротко кивнула мужчинам, подходя в бывшему напарнику. Такое его состояние было слишком ей знакомо… и не предвещало ничего хорошего. — Что вы нашли? — она пыталась остановить его, мягко взяв за плечо. Малдер кинул хмурый взгляд на Скиннера, который, наконец-то, отнял ладони от лица. — Мы опознали одного из террористов на видеозаписи. По крайней мере, во время взрыва в Оклахоме он был там. — Кто это? — Гибсон Прайс. Голубые глаза потрясённо моргнули, Дана перевела взгляд с помощника директора на Малдера. — Ты уверен? Ему сейчас должно быть сколько? Двадцать пять или около того… Он мог измениться и… — Это он, Скалли, — твёрдо произнес бывший напарник. — Я в этом уверен. — Доктор Скалли, вы тоже можете поучаствовать в опознании. Агент Миллер поднялся из-за стола и подошёл к Дане с чёрно-белым изображением. Ей хватило беглого взгляда, чтобы узнать того, кто был на фото. Повзрослевшего, возмужавшего, но сохранившего узнаваемые черты. — Почему он… — потрясённо выдохнула женщина, поднимая взгляд на Скиннера. — Последней, кто с ним контактировал, была Моника Рейес, тогда именно она привезла его на слушание в Маунт Уэзер. — Да. И после этого агент Рейес же была тем человеком, который прятал его от нежелательных людей из числа верхушки ФБР, — хмуро проговорил Скиннер. — После закрытия отдела она вернулась в Нью-Орлеан, и больше я ничего о ней не слышал. — Погодите! Агент Эйнштейн подняла ладони. — Поясните, пожалуйста, кто такой Гибсон Прайс? И почему вы все знаете этого террориста? — Это не террорист, — всё тем же убийственно спокойным голосом осадила её Скалли. — Гибсон Прайс — одарённый мальчик, с которым мы впервые столкнулись в… кажется, 98-м году, — она неуверенно переглянулась с Малдером. — На него было совершено покушение во время шахматного турнира. Он чудом спасся от снайперского выстрела. У Гибсона оказалась невероятно активная часть мозга, которая у большинства людей бездействует, так называемый «Божественный модуль». Мы провели ряд тестов, доказывающих, что благодаря этой аномальной мозговой активности он мог читать мысли других людей. Эта способность позже неоднократно была подтверждена, когда мы сталкивались с ним в иных обстоятельствах. У Гибсона Прайса модифицированная ДНК, гибридизированная с ДНК неизвестной нам формы жизни внеземного происхождения. Точно так же, как те, что мы секвенировали сегодня. Он так называемый гибрид. Лицо агента Эйнштейн было искажено таким выражением, которому сложно было подобрать одно описание. Но возмущения и категорического отрицания в нём было больше всего. И, в отличие от своего коллеги, который хотя бы предпринимал попытку воспринять эту информацию, девушка отчаянно сопротивлялась любой подобной версии. — Читает мысли?.. — Агент скорчила крайне скептическую мину. — Вы пытаетесь убедить нас, что у этого террориста, у той девушки, которая была найдена в репродуктивном центре и — на минуточку! — у вас двоих генно-модифицированная ДНК, скрещенная… с ДНК пришельцев? Это просто абсурд! — Вы сами видели результаты тестов, агент Эйнштейн. — Да, три одинаковых результата. Может быть, там просто оборудование испортилось, я не знаю! Может быть, стоит сравнить с кем-то, кто точно не полупришелец? — фыркнула девушка, качая головой. — Если у вас есть на это время, можете сравнить результаты со своей ДНК, — парировала Скалли. — В себе же вы уверены? Девушка задохнулась от возмущения, но что сказать на это не нашла. — Эйнштейн, — вздохнул Миллер, подходя к напарнице и кладя руку ей на плечо. — У мистера Малдера есть вполне себе жизнеспособная версия того, над чем мы ломаем головы в этом деле. И в старых «секретных материалах»… — Миллер, очнись! — агент Эйнштейн резко сбросила его руку, находясь, кажется, уже на грани банальной истерики. — Мы не можем идти к начальнику отдела с отчетами, где будет написано про инопланетный заговор правительства и детей, читающих мысли! — На видеозаписи есть неопровержимое доказательство того, что один из тех, кто взрывал клиники — это Гибсон Прайс, — вмешался Малдер. — Мы со Скалли и Скиннером пройдём свидетелями, так как знали его в прошлом. Его имя есть в «секретных материалах» и это достаточный аргумент, чтобы поднять нужные старые дела и связать всё воедино. — Вы знали его — когда? — не унималась Эйнштейн. — В конце девяностых, когда он был ещё ребенком?! Откуда такая уверенность, что это именно он? Люди имеют свойство меняться, тем более за такой срок как пятнадцать лет. — Как ни прискорбно мне это признавать, Малдер, но агент Эйнштейн здесь права, — вздохнул Скиннер, встревая в назревающую перепалку. — То, что вы нашли в лаборатории и здесь, на записи — это лишь косвенные улики, ничего не подтверждающие. Они никак напрямую не связаны с делом о внутреннем терроризме. Мы можем прицепить кадры из видеозаписи с парковки к делу, но это лишь нечёткие снимки с камеры ночного видения. А ваши результаты тестов понятны лишь вам. Если какая-то независимая лаборатория возьмётся повторить анализ, она не сможет дать никаких определённых выводов по щелчку пальцев. Это потребует времени и оснований на то, чтобы тратить средства Бюро на данные исследования. На полученных данных мы можем лишь дать ориентировку на Гибсона Прайса как подозреваемого во взрывах. — Снова разыскивать того, кого мы так хотели скрыть. — Дана покачала головой, упрямо глядя на помощника директора. — Вы же понимаете, почему он это делает, Уолтер? Он пытается это всё остановить. Девочка, которую нашли в Филадельфии — она всего лишь жертва, ребёнок. Такой же, как Уильям! — Скалли, я понимаю ваши чувства, — с нажимом проговорил Скиннер. — Но то, что творят эти… «дети» — выходит за рамки закона. Террористический акт — это серьёзное уголовное преступление федерального масштаба, какие бы мотивы их не вели. Уолтер поднял трубку и, набирая внутренний номер, негромко отметил: — Единственное, на что я сейчас надеюсь — что если все ваши предположения верны и это действительно те, о ком вы говорите, чтобы среди этих ребят не оказалось вашего сына. Скалли скрестила руки на груди, поджимая губы. Она понимала, что с точки зрения ФБР бывший начальник прав и у него связаны руки. Понимала, что он должен поймать того, кто устроил целую серию терактов, и руководствоваться законом, а не моральными принципами и этикой. Его задача, как и задача Эйнштейн с Миллером — ловить преступников, а не раскрывать заговоры против человечества. А ещё Дана очень чётко поняла, что им предстоит всё-таки ввести этих двоих в курс дела. Потому что потрясённые взгляды стоящих поодаль молодых агентов явно не могли вместить весь объём вопросов, который возник после этой перепалки и прямолинейного заявления Скиннера. От того, чтобы начать спрашивать, их удержало только то, что помощнику директора ответили. — Пустите в федеральный розыск человека по имени Гибсон Прайс, — с тяжёлым сердцем проговорил Скиннер. — Белый мужчина около двадцати пяти, носит очки в круглой оправе. В последний раз его видели восемь дней назад на парковке возле «Волмарта» в Талса, Оклахома. При задержании брать только живым и невредимым. Открывать огонь в самом крайнем случае. При получении любой информации о его местонахождении связываться напрямую с помощником директора ФБР Уолтером Скиннером, офис Вашингтона. Да, спасибо. Телефонная трубка с тихим стуком опустилась на аппарат. Дана с возмущённым вздохом отвернулась от него, отходя к другой стене кабинета и качая головой. Всё, что они делали когда-то много лет, потом и кровью обходя закон… они сейчас сами же разрушили. Они так старались спасти мальчика, который никому не доверял, но поверил в них и рисковал ради них своей жизнью. Дана помнила как лично обещала ему защиту, что никогда не отдаст тем, кто охотился за ним. А теперь свидетельствовала против него и дала властям основание поймать. Худшего, более несправедливого и жестокого предательства сложно было придумать. Ужасающее чувство дежавю захлестнуло Скалли, материализуясь всего одной, но очень чёткой мыслью. Они снова против ФБР. Они с Малдером снова против закона, потому что закон идёт в противоречие человечности и морали. — Доктор Скалли… Тихий и даже в какой-то степени виноватый голос агента Эйнштейн привлёк к себе внимание, когда она подошла к женщине, заглядывая ей в лицо. — Объясните, пожалуйста, что здесь происходит? Потому что мы с Миллером уже вообще ничего не понимаем. Дана с усилием заставила себя повернуться, игнорируя взглядом Уолтера, глядя лишь на бывшего напарника. — Если мы расскажем, пути назад не будет. И если всё это окажется правдой… Малдер, если там окажется Уильям, я не позволю им его забрать. Никому не позволю. Он закрыл глаза. Вздохнул. — Дана… Ещё рано делать какие-то выводы. Нам нужно сначала найти Гибсона и расспросить его обо всём. — Нет. Я хочу, чтобы это было понятно сразу, — она смотрела на него решительно и категорично, не готовая принять отказ, — я заявляю здесь и сейчас, — Скалли опустила руки, сжимая в кулаки. — Если потребуется, я пойду против ФБР, но я никому не позволю забрать моего сына. — Я думаю, нам всем нужно разойтись и успокоиться, — в повисшей нехорошей тишине первым проговорил Скиннер. — Сегодня слишком много всего было раскопано. Порой даже слишком личного. — Идём… Малдер приблизился к Скалли, обнял её за плечи, прижимая к себе. Дана всегда была профессионалом. Она могла держать себя в руках, занимаясь даже самыми тяжёлыми и душераздирающими расследованиями. Но в первую очередь она была человеком, женщиной… матерью потерянного ребёнка. И всё это время корила себя за то, что приняла такое тяжёлое и болезненное для себя решение… — Я готов встретиться с вами завтра здесь же, чтобы рассказать всё, что знаю. И всё, что, по моему мнению, может быть связано с данным делом. И с делами из архива «секретных материалов», — твердым голосом проговорил Малдер, обращаясь к агентам. Миллер и Эйнштейн, помедлив, кивнули. Скалли позволила ему увести себя. Не говоря ни слова, сохраняя почти непроницаемое выражение на лице. Ещё в лифте она вытащила из кармана ключи от машины и отдала мужчине, после чего раздражённо сдёрнула бейдж посетителя. Малдер усадил её на пассажирское сиденье, сам сел на водительское. Завёл мотор. — Я отвезу тебя домой. — Малдер, почему опять… — выдохнула она, едва машина выехала из серой коробки подземной парковки. — Почему опять мы пытаемся делать что-то правильное, но это не работает? Мы сдали им Гибсона… Того самого Гибсона, которого обещали защищать, который рисковал жизнью ради нас! — У них нет прямых доказательств его вины, Скалли. Они не смогут его долго удерживать. — Ты думаешь, если Миллер и Эйнштейн отпустят его после дачи показаний, на этом всё кончится? — Она тяжело вздохнула. — Ты же помнишь, как его искали. Думаешь, теперь он больше никому не нужен? — Я думаю, что было довольно глупо влезать в преступление федерального масштаба и ожидать, что тебя не будут искать, — раздражённо отозвался Малдер, едва не проскочив на красный свет. Резко вжав педаль тормоза, он закрыл глаза и шумно выдохнул. — Ему стоило быть осторожнее. Если он является зачинщиком всего этого, не стоило вылезать из логова и ехать вместе с «оперативниками». — Но что-то заставило его поехать, была причина… Как и есть причина, почему та девочка не успела уйти до взрыва, — голова начинала гудеть от всего, что они успели узнать за несколько последних часов. Дана накрыла лицо ладонями, надавливая пальцами на кожу и словно стягивая её к затылку. — Мне так стыдно… — тихо пробормотала она, опуская лицо и зажмуриваясь. — Я просто… Я не могу представить, что будет, если он окажется связан с этим. Если ФБР будет охотиться за ним. Малдер, я две недели думала о том, что хочу позвонить Монике и попросить её рассказать хоть что-то о приёмной семье. Что я хочу найти его, вернуть. Узнать… Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось. — Тебе, кстати, больше не снились те сны? — Нет, ничего такого. Обычные сны, — она замялась, но всё-таки продолжила. — Он иногда снился мне, но ребенком. Так, словно это… воспоминания о моментах, которых у нас никогда не было. Первые шаги, рисунок семьи, принесённый из садика, школа и первый выговор от директрисы… Малдер нахмурился. — В хронологическом порядке? Скалли непонимающе подняла взгляд на мужчину. — Не помню, вроде бы… — Если эти сны имеют привязку к реальному времени, то это объясняет и последний твой сон. Ты говорила, что он там уже взрослый… Возможно, у вас с Уильямом есть ментальная связь, и он проецирует тебе картинки из своей жизни. Это как выход в астрал, но без выхода — исключительно визуально. Когда он был маленьким, делал это неосознанно. Может быть, даже не понимал, кто ты, с кем он делится этими образами… А, став старше, понял и попробовал выйти на осознанную связь. — Так теперь ты веришь, что то предупреждение было его посланием? — Теперь я готов поверить во что угодно, Скалли. — Почему теперь? — Голубые глаза внимательно смотрели на профиль мужчины. Малдер вздохнул. — Потому что твоя наука подтвердила все мои опасения. И потому что я снова начинаю задавать себе те вопросы, которые отложил на долгие годы в самые тёмные уголки своего сознания. Синдикат забрал мою сестру, потому что я уже был «мечен»? Не мог участвовать в их экспериментах, как они изначально хотели? И именно поэтому Курильщик так отчаянно хотел заполучить меня любой ценой? И после всего… После того, что сделали со мной и с тобой, Скалли… Кто всё-таки на самом деле наш сын? Какие силы в нём скрыты? И насколько хорошо он спрятан от всего? — Я понимаю, что ты снова хочешь ответы на свои вопросы… — Она вздохнула, наблюдая за мельтешением машин впереди. — И я не могу сказать, что меня не пугает эта безызвестность. Но, Малдер, больше всего я хочу просто найти его. Знать, что с ним всё в порядке, что он не ненавидит нас за эти шестнадцать лет вдали, с чужими ему людьми. Я хочу обнять его и сказать как сильно люблю… — Голос Даны сорвался. — И я хочу, чтобы мы снова были вместе. Втроем. Мужская рука оторвалась от руля и, потянувшись к судорожно сжатым на коленях Скалли кулакам, накрыла один из них. Она опустила взгляд, чувствуя как в груди словно развязывается тугой болезненный узел, который до этого сдавливал ребра и не давал дышать. Признание, которое она так боялась и не знала как ему преподнести, сорвалось само. Под давлением момента и всех эмоций. Но, кажется, оно не оттолкнуло Малдера. И судорожные кулаки расслабились, а Скалли мягко сжала его руку дрожащими ладонями. — Скалли, я всегда буду рядом, — очень искренне проговорил Малдер, поворачиваясь к ней на секунду. — Обещаю. Она поймала его взгляд, прежде чем мужчина снова сконцентрировал внимание на дороге. Ответила мягкой улыбкой и подняла его руку, оставляя нежное прикосновение губ на кончиках пальцев.