My Struggle

— Ну, как прошла первая ночь на новом месте? — заботливо спросила Анда, когда Малдер со Скалли появились следующим утром в общем зале. Судя по количеству народа, завтракать в салун действительно приходили все находящиеся в форте жители. Напарники увидели Гибсона с той девушкой-блондинкой Элис, которая встречала его, и ещё несколькими ребятами, сидящими за одним большим столом. Парень улыбнулся им и помахал рукой, отвлекаясь от еды. Там же был и молчаливый Билл, и ещё несколько мужчин и женщин, сидевших отдельно от подростков. — Здорово. Спасибо за гостеприимство, Анда, — кивнул Малдер. Женщина тепло улыбнулась. — Идём. Я познакомлю вас со всеми. Проведя напарников к столам, она представила всех по очереди. — Слева направо: Кевин, наш мастер на все руки, Лора и Винсент, геологи, Санджи, вирусолог. Сэмюэль и Нэнси — наши друзья и хозяева ранчо, которое нас всех здесь кормит. Старину Билла вы уже видели. А после обеда должны приехать Эммет, Клейтон и Моника, ваша старая знакомая. — Здесь есть лаборатория? — удивилась Дана, кивнув мужчине с индийской внешностью. — Да. В нескольких милях отсюда, в горе, есть заброшенная военная база. Мы случайно наткнулись на неё, когда были с геологической экспедицией, — проговорила темнокожая женщина по имени Лора. — Там несколько исследовательских блоков, включая химбиолабораторию. — До того, как оказаться здесь, я работал в университете в Альбукерке, — сказал Санджи. — Как доктор биологических наук, принимал участие в одном исследовании, которое, как оказалось, было связано с военными разработками биологического оружия. — На самом деле, у всех очень интересные истории о том, как мы оказались здесь, доктор Скалли, — улыбнулся мужчина по имени Винсент, внешне очень похожий на их радушную старейшину. — Не говоря уже про ребят. Подростки, кстати, не особо торопились подходить и знакомиться, оглядывая незнакомые для них лица со стороны и с некоторой опаской. — Не волнуйтесь, они ко всем новеньким здесь приглядываются несколько дней, — перехватив их взгляды, улыбнулась Лора. — Постепенно привыкнут, и вы сможете поговорить с ними. Дана невольно задержала взгляд на том столе, где сидели ребята. Она искала лицо, которое видела во сне. Хотя и понимала, что не увидит его. Во-первых, потому что наверняка это лишь образ, который нарисовало её сознание, скомпилировав её внешность с внешностью Малдера и придав ему юношеские черты. А во-вторых, потому что Анда назвала им имена всех детей, и Уильяма там не было. — Да, конечно, — она кивнула учёным, — я понимаю. Я очень хорошо их понимаю. — Присаживайтесь, — пригласил их Кевин, кивая на свободные места. — Анда говорила, что вы — агенты ФБР? — Бывшие, — кивнула Скалли. — Я врач, в последние годы занималась операциями по реконструкции для детей с врождёнными дефектами ушей. До этого преподавала судмедэкспертизу в Куантико, в том числе. — Но что привело вас сюда? — Мы… почти десять лет занимались расследованием правительственного заговора, в котором принимали участие и внеземные цивилизации, — признался Малдер. — За это время мы получили довольно внятную картину всего того, что стало в итоге причиной появления ребят, сидящих за соседним столом, природы их способностей, и почему, в частности, все мы вынуждены прятаться в месте, стоящем на залежах магнетита. Подозреваю, что вы все так или иначе в своей работе столкнулись с необъяснимым или же приоткрыли завесу тайны этого общего заговора, иначе и вас бы всех тут не было. — То есть, вы работали в одном отделе с Моникой Рейес? — Не совсем, — Дана успела положить себе на тарелку лепёшку и кукурузную кашу с вялеными помидорами. — Она помогала моему напарнику, агенту Доггету. Его назначили вместо Малдера, когда он… не мог выполнять свои обязанности. Джон был знаком с Моникой и привлекал её несколько раз. Она оказалась очень открытым человеком, надежным. Мы были дружны с ней и… она даже принимала у меня роды. — Моника была одна из первых среди нас, — призналась Лора. — Она целенаправленно искала людей, которые могли быть связаны с правительственными проектами. Так она познакомилась с Санджи. — Я бы погиб без неё, — хмуро признался вирусолог. — За мной охотились из-за моих исследований. — Что за исследования? — мгновенно напрягся Малдер. — Я входил в группу биологов, работавших над мутированным вирусом натуральной оспы. Нам говорили, что мы должны выявить причины его высокой вирулентности, однако во время работы я обнаружил наличие странных элементов внутри вирионов. Как будто это был… вирус внутри вируса. Но такого не бывает в природе. Вирус может находиться внутри клетки, внутри бактерии, но сам вирус не может быть ничем заражён. — Просто вам не говорили, что это был за вирус на самом деле, — вздохнула Дана. — Я вообще до конца не верил, что мы имеем дело с чем-то… инопланетным. До тех пор, пока у меня не получилось изъять незнакомый вирус из вирионов оспы и амплифицировать его. И тогда я просто не поверил своим глазам… — Я знаю это чувство, Санджи. Поверьте, я очень хорошо это знаю. Когда я впервые увидела ДНК клонов с новой базовой парой, когда я увидела специфические участки напротив 12 и 16 хромосом в собственной ДНК… когда человек, который три месяца полежал в могиле мертвым, снова вернулся к жизни... — Воскрешение из мертвых? Такого не бывает! — вдруг проговорил кто-то возмущённым голосом за спинами у агентов. Повернувшись, они увидели весьма хмурого парнишку, Айвана, со встрёпанными русыми кудряшками. Другие зашикали на него, вызывая у Малдера лишь смешок. Значит, их нелюдимые ребята всё-таки подслушивают разговоры взрослых. — Правда? — весело спросил он у него. — Когда всё закончится, я обязательно пришлю тебе фотографию своего надгробия. — У нас ещё много таких историй, про которые можете сказать «такого не бывает», — усмехнулась Дана. — Например, про космический корабль в Африке, на котором были зашифрованы знания фундаментальной физики, биологии, генетики и священные писания разных религий… Или корабль, на котором в человеческих телах пытались выращивать инопланетную форму жизни, погребённый подо льдами Антарктики. — О, то есть теперь ты признаешь, что это был корабль инопланетян?! — мгновенно возмутился Малдер, вызывая на обоих столах сдавленные смешки. — Круто… — восхищённо выдохнул парень, с горящими глазами глядя на сидящих перед ним агентов. Дана же смотрела на это, не понимая, как дети, которые сами могут творить удивительные вещи, поражаются таким рассказам. Возможно, дело было в том, что современная поп-культура, кино, комиксы и сериалы упростили отношение к людям, чьи способности выходят за границу известных законов. Это стало почти обыденностью, никто не задается вопросами, откуда и почему они могут делать то, что могут. В их возрасте это и не удивительно… Они просто чувствуют себя супергероями. Не понимая тех десятилетий исследований и экспериментов, что за этим стоит. — Ну, ты же уверен, что это был корабль, — улыбнулась Дана, чуть сжимая плечо мужчины. — Считай это моим актом веры в тебя. Но я всё ещё мало что помню… — А вы расскажете? — Айван переглянулся с ребятами, нетерпеливо подёргивая пальцами, и Дана увидела, как на их кончиках пробегают искры словно разряд электрического тока. Она потрясённо переглянулась с напарником. — Ну что ж, если тебе так интересно… — с охотой зацепился за просьбу паренька Малдер, пересаживаясь на стуле лицом к спинке и упирая в неё локти. — Это было безумно жаркое лето 1998-го года. Отдел «секретные материалы» был закрыт, и нас с агентом Скалли перевели в отдел по борьбе с терроризмом… — Серьезно, Малдер, сейчас? — закатила глаза Дана, но парень уже подтащил стул и уселся слушать, за его спиной заскребли ножками по деревянному полу другие. Ребята подтягивались к интересному рассказу — кто-то даже с тарелкой или лепёшкой в руках. Девушки держались поодаль, два незнакомых Скалли и Малдеру парня присели ближе к Айвану, переглядываясь. — Скалли, когда ещё у меня будет такая благодарная аудитория? — практически возмутился Малдер, с укоризной глядя на женщину. Она только покачала головой, поджимая губы. Тем более что кое-кто из взрослых за их столом тоже был явно заинтересован в приключениях бывших агентов ФБР. Рассказ Малдера пестрел удивительными деталями, которые даже ясное сознание Скалли успело затереть за ненадобностью и годами. Но фотографическая память её напарника и здесь сыграла невероятную роль. Он рассказывал обо всём с таким пылом и красками, будто бы пережил это не восемнадцать лет назад, а буквально накануне. Дана вынуждена была признать, что в Малдере умирает в страшных муках невероятный рассказчик. Даже, пожалуй, преподаватель: его речь настолько погрузила в себя присутствующих, что даже Анда вышла послушать его с кухни, опёршись плечом о косяк. Что уж говорить про подростков, смотрящих на бывшего агента ФБР невероятно горящими глазами. А то, с какой экспрессией он рассказывал… можно было залюбоваться. Когда он закончил, его рейтинг среди подростков явно достиг небес: они наперебой стали просить его рассказать ещё что-нибудь из своего «боевого прошлого». Когда Малдер начал рассказывать про человека-невидимку из лесов Флориды, Дана почувствовала, как её за рукав кто-то потянул. — Это просто невероятно. Неужели такое бывает в реальном мире? — зашептал ей на ухо Кевин. — Потому что если нет, у вашего напарника невероятно богатая фантазия. — О, если бы это была фантазия, поверьте, у меня была бы куда более простая… и одновременно скучная жизнь. И мы бы с вами, вероятно, никогда встретились и не заговорили. За окном послышался шум двигателя машины, явно приближающийся. Взрослые, которые сидели ближе к окну, повскакивали со своих мест. Во дворе показался потрёпанный красный пикап, из которого первым вышел крупный, бритый под ёжик мужчина с огненно-рыжей бородой. — Эммет вернулся, — улыбнулась Лора. Но внимание Даны привлекла высокая темноволосая женщина, выбравшаяся из пассажирского сиденья. Она чуть сжала плечо напарника, но он в кураже очередного рассказа этого, кажется, даже не заметил, продолжая вещать об их невероятных приключениях в лесу. Скалли только надеялась, что он опустит ту часть, когда они пытались не замёрзнуть там от холода ночью. Ну или хотя бы свои шуточки… На улицу она почти выбежала. — Моника!.. — Дана?!.. О боже… Моника была, кажется, совершенно обескуражена. Подскочив к Скалли, она тут же крепко обняла свою старую подругу. — Я могла бы предположить многое, но увидеть тебя здесь!.. Что ты тут делаешь? — Мы приехали вчера, с Гибсоном, — проговорила она, продолжая крепко сжимать. — Я тоже и подумать не могла, где тебя встречу. — Мы?.. — Да, я и Малдер, — Дана наконец-то отстранилась, кивнув на салун. — У него уже появился фан-клуб. — Малдер тоже здесь?.. Первое удивление прошло, и на лице женщины начало появляться понимание. — Вы приехали из-за Уильяма? Вы узнали, что он здесь? Гибсон долгое время пытался найти вас. И если ты говоришь, что вы приехали с ним, значит, ему удалось… — Не совсем. Уильям — одна из причин. Идём, я расскажу тебе всё. Скалли отвела подругу в их новоявленный дом, устраиваясь на диване и начиная рассказ. Пришлось начать издалека — с первого звонка Скиннера и встречи с О’Мэйли. Дана не стала утаивать ничего — ни про свой странный сон, ни про то, как сама добровольно решила поехать к помощнику директора, когда стало понятно, что дела «секретных материалов» не канули в Лету. Моника слушала внимательно, не перебивая. Кивала, улыбалась и тихо смеялась, когда понимала, что подруга снова шагнула в неизвестность за своим напарником, ни минуты не сомневаясь. Она стала серьёзней, когда речь зашла о находке в Норфолке, и больше особенно не улыбалась. Только, поджав губы, кивала, слушая, как подруга вновь уходила от преследования и скрывалась по мотелям. Лицо Рейес просветлело, когда она дошла до встречи с Гибсоном и его другом. Дана заметила нечто странное во взгляде, как будто Монику что-то смутило в её словах, но она ничего не стала комментировать вплоть до тех пор, пока рассказ не дошёл до прошлого вечера. — Не представляешь, как я рада тебя видеть… — вздохнула Скалли. — Я тоже, господи, — выдохнула Моника и снова улыбнулась. — И то, что вы до сих пор вместе — это… вау. Я всегда чувствовала между вами особенную связь, но вот сейчас, спустя столько лет, вижу её воплоти. — Не до сих пор, Моника, — покачала головой женщина. — Это был… слишком сложный путь и на нём случилось многое. Многое, чем я не горжусь. Но мы снова нашли путь друг к другу. — Дана, не хочу показаться банальной, но вас разлучала смерть. Буквально. Всё остальное, как мне кажется, всегда можно исправить. — Надеюсь, больше нам ничего не придется исправлять. Потому что скоро я буду слишком стара для этого. — Нет, с тобой подобного не случится. Ты сорвалась в новое приключение не задумываясь, готовая идти до конца во имя справедливости и правды. — И нашего сына, — Дана пристально посмотрела в глаза подруги. — Расскажи мне о нём. — О, Уилл… — женщина задумалась на мгновение. — Так забавно, но я сразу поняла, кто он, когда увидела его. Он изменился за все эти годы, конечно, но ощущения… Ощущения были те же, как в тот день, когда я видела его в последний раз в социальном центре. Моника подняла глаза на взволнованную подругу. — Он очень похож на вас, обоих. Высокий, худощавый, как Малдер. С тёмными волосами. И челюсть у него явно будет такая же квадратная! Но у него твои голубые глаза, и нос он морщит точно также. — Как в моем сне, — прошептала Скалли. — Он… знает о том, кто его родители? Рейес кивнула. — Да, он знает о вас. Мы с ним никогда не говорили об этом, но я слышала как-то один из его разговоров с Гибсоном. Думаю, именно он рассказал ему про вас — мальчики близки, у них есть какие-то свои планы относительно того, что происходит. Дана тяжело вздохнула, опуская взгляд и поджимая губы. Моника не могла дать ей ответ на вопрос, который её так страшил. Не могла успокоить эту тревогу и сказать, что сын не винит её или Малдера за детство полное лжи. Был ли он счастлив хоть немного, живя в нормальной семье? Задавался ли вопросом о своих родителях, до того как обнаружил в себе странные способности? Или, быть может, с раннего детства всё чувствовал и знал? — Знаешь… я так хочу скорее его увидеть и обнять. Но… — она моргнула и по щекам скатились слёзы, — ещё сильнее я боюсь, что он может нас ненавидеть. За то, что оставили наедине с его силами, за то, что не боролись… Руки Моники сильнее сжали её пальцы. — Дана, мне понятны твои страхи, но я не думаю, что он вас в чём бы то ни было винит. Я уверена, он скоро вернётся, и вы обо всём сможете с ним поговорить. Объясниться. Он поймет, даже если внутри него живет обида. — Шестнадцать лет я думала, что мы можем встретиться снова. Надеялась, мечтала и боялась, — она усмехнулась, высвобождая одну ладонь и вытирая слёзы. — Но, кажется, всё ещё не готова. — Тебя пугает неизвестность. И твои собственные страхи. Однако, на самом деле, ты давно и сама знаешь ответы на свои вопросы. В дверь вдруг кто-то деликатно постучал, и в проеме появилась бородатая голова Малдера. — Эй! Не помешаю? — Нет, мы уже закончили перемывать тебе косточки, — фыркнула Дана, чуть отсаживаясь и со смешком переглядываясь с Моникой. — То-то у меня колени ноют, — ответил мужчина, уже полноценно проходя в комнату и закрывая за собой дверь. Подойдя к дивану, он сердечно обнял старую подругу. — Здравствуй, Моника. — Очень рада тебя видеть, Фокс. Отлично выглядишь. — Спасибо, ты тоже. Солнце Нью-Мексико явно идёт тебе на пользу. — Тонкий намёк на то, что я, как бывший житель болот Луизианы, наконец-то стала выглядеть как здоровый человек, а не вампир? — Именно так, — подмигнул Малдер, падая на свободное кресло. Когда обмен колкостями закончился, Моника резко посерьезнела, глядя на обоих бывших агентов. — На самом деле, я действительно очень рада тому, что мы все наконец-то увиделись. Я столько всего должна вам рассказать… — Да, нам сказали, что ты здесь не просто так, — кивнула Скалли. — Что ты одна из нас. — Это — лишь малая часть того, что я узнала, — женщина вздохнула. — Пятнадцать лет я искала ответы на вопросы, которые остались у меня после того дела в Маунт Уэзер. После того, с чем все мы столкнулись. Я через многое прошла, пытаясь откопать эту информацию. Когда Гибсон стал старше, он очень помог мне в этом… И теперь я готова рассказать вам всё: что происходило вокруг нас многие годы, с чем мы боролись и что нам противостояло… и с чем ещё предстоит встретиться. Дана переглянулась с мужчиной, решительно кивая. — Рассказывай всё. Женщина вздохнула. — Стоит начать с того, что сама по себе колонизация не должна была начаться в 2012-м. Она уже произошла — давным-давно, миллионы лет назад, когда первые капли «чёрной чумы» только упали на нашу планету. То, что в 47-м Миллер назвал «Конец»… то, о чём ты, Фокс, прочитал когда-то на военной базе Маунт Уэзер и за что тебя хотели казнить, было ничем иным как профанацией. Эта дата была указана в письменах нескольких древних цивилизаций, в их предсказаниях о конце света, которые расшифровали в начале двадцатого века. Было выявлено достаточно доказательств того, что инопланетяне прилетали на нашу планету много раз, проверяя её условия. Эта дата была неточной, лишь приблизительным прогнозом, однако на основании именно этой даты Синдикат строил свой график действий. Они считали все эти данные достаточно весомым аргументом, но секретным службам эта дата была нужна больше, чем кому бы то ни было, чтобы успокоить внутреннюю истерию. — Зачем тогда им так важно было убить меня? — нахмурился Малдер. — Им нужен был этот суд. Чтобы ты, Скиннер, мы с Джоном, Дана… все, кто были замешаны, все, кто хоть что-то знает… всё им выдали, пытаясь защитить тебя. Но при этом они знали, что именно ты — их главная проблема. С тебя всё началось — тобой должно было и закончиться… — О чём ты говоришь? — Погоди, мы дойдём до этого. Моника посмотрела на Малдера и Скалли и продолжила: — Как вы оба знаете, после того, что случилось в Розуэлле, правительство очень тщательно отслеживало любую активность НЛО над всей территорией Земли. Существовала объединённая комиссия, куда входили США, Союзы, Китай и ещё ряд стран, которые договорились о том, что… — …любое живое существо внеземного происхождения должно быть уничтожено, — продолжил вместо Моники Малдер. — Я знаю, слышал это от человека, который занимался такими зачистками. Рейес кивнула. — Да, но это далеко не всё. Каждая из стран преследовала свои интересы. Они видели, что со времён древних людей инопланетяне прилетали и продолжают прилетать сюда. Некоторые их челноки терпят крушение, по многим причинам. Таких кораблей было несколько: розуэлльскому не повезло, он сильно пострадал из-за активности залежей магнетита под нами, а вот его предшественники оказались более удачливыми. Те тарелки в Кот’д’Ивуар или на границе с Канадой. Или та станция подо льдами Антарктики, из которой вы сбежали. По всему миру раскидано неизвестное число подобных кораблей. Есть совсем древние, что пролежали в земле многие сотни и тысячи лет. Есть те, кто попал к нам лишь за последние пятьдесят… Правительство США только на своей территории нашло не менее трёх из них, за исключением розуэлльского, в разные годы во время «холодной войны». Точное количество за всё время мы никогда не узнаем. Захваченные трупы инопланетян были разобраны на составляющие и отправлены в генетические лаборатории для изучения, а на основании технологий с кораблей выстроена огромная военная империя. Практически на каждом истребителе, собранном после 60-х, есть элементы, сконструированные на основании тех самых инопланетных технологий. Для работы с этой новой информацией было создано около сотни различных секретных программ по дюжине разных направлений. Особенно хорошо удались программы клонирования, на которые делало упор наше правительство. Вы встречались с несколькими типами клонов из разных программ, а одну из них, в которой участвовала твоя сестра, Фокс, создал и курировал сам Уильям Малдер. Малдер крепко зажмурился, стискивая зубы. Он догадывался об этом. Складывал все части паззла много раз во множество разных комбинаций, но у него не хватало знаний для того, чтобы сложить цельную картинку. То, что говорила Моника, не стало для него сюрпризом, но лишь подтвердило то, насколько вся его жизнь, посвящённая поискам сестры и истины, проросла корнями лжи и обмана от самых близких ему людей. — А Эмили?.. — севшим голосом спросила Дана. — Про неё ты знаешь? Моника утвердительно кивнула. — Да. Эмили Сим входила в другую ветку исследований. Всё это напоминает улей. Есть «рабочие» без лица и желаний, рабы. Их единственная задача — поддержание должного количества еды, чистой воды и других необходимых ресурсов. Также они использовались как рабочая сила внутри экспериментов по созданию самих себя же. Любым из них могли пожертвовать без какого-либо сожаления. Твой отец, Фокс, вписал туда Саманту, потому что она была нужна им живой и им прививали иммунитет от «чёрной чумы». Он считал, что таким образом спасает ей жизнь и даёт возможность пережить активную фазу колонизации. Надеялся, что она сможет оттуда сбежать, когда всё начнёт рушиться. Но у неё, по крайней мере, был бы иммунитет… — женщина перевела взгляд на Дану. — С Эмили всё сложнее. Она была одним из прототипов «солдат», более жизнеспособных гибридов. Это тоже была разработка правительства, но кое-кто из инопланетян курировал процесс работы над этими исследованиями из-под полы, следили за их успехами и неудачами. — Ты говоришь про Охотников? — Охотники прибывали к нам для того, чтобы уничтожать, так сказать, наиболее «прорывные» эксперименты в области генной инженерии. И откровенные неудачи, ставящие всю их деятельность на нашей планете под удар. В том числе и собственных собратьев, переметнувшихся на сторону человечества, коих было немало за всё время. В рядах инопланетян вообще всё шло довольно неровно в последние годы перед «выходом из тени», но вы это и так знаете. Однако, так или иначе вся деятельность с нашей стороны должна была вестись в строго отведённой зоне, всё остальное беспощадно уничтожалось. Инопланетянам интересно наблюдать за нами, но в разумной степени. Они не были заинтересованы в том, чтобы мы смогли создать полноценного самостоятельного гибрида, способного противостоять им по сверхспособностям и при этом умеющего оставлять потомство, как человеческая раса. Эго инопланетян ещё более раздуто и больно, чем у членов Синдиката, возомнивших себя Богами. Они считают себя высшей расой, которая может по щелчку пальцев уничтожить всё живое на планете, но им интересно, насколько далеко может зайти человечество в своих экспериментах. Они похищали некоторых людей для того, чтобы изучить наше строение, воспроизведение и как наши тела реагируют на внедрения их ДНК. Инопланетяне бесполы, не способны размножаться как мы, через секс, у них нет детей. Поэтому особенно их интересовали человеческие дети: у растущих организмов есть стволовые клетки, более восприимчивые для внедрения чужеродных генов. Ты был одним из этих детей, Фокс. Те проблемы с мозговой активностью, которой ты страдал в последний год работы над «секретными материалами», похищение… Тогда они устраивали жатву. В несколько заходов они забирали тех, над кем проводили эксперименты в детстве, чтобы завершить процесс пересборки генома и трансформировать вас всех в иные биологические формы. — Суперсолдат… Моника кивнула. — Верно. Суперсолдаты — это их ответ на наши генетические эксперименты с их ДНК. Их гибриды. Правильнее их будет называть репликантами, потому что на самом деле там уже ничего не остаётся от человека. Новое заявление о том, что они могут создать совершенную форму жизни, а мы — нет. Но репликанты подчинены своим чистокровным хозяевам, у них есть генетическая система связи с «чёрной чумой», спрятанной в недрах Земли. — Погоди, Моника, — Малдер поднял руку вверх, прося её ненадолго остановиться. — Ты говорила, что инопланетяне не могут размножаться как люди… но как же тогда?.. Мы со Скалли видели в Антарктиде, как внутри людей, будто в инкубаторах, растут новые «серые»… Но как они размножаются сами по себе? — Здесь всё немного сложнее. Их первичная форма — «чёрная чума», — позволяет им путешествовать по разным мирам. В отличие от их «финальной» формы, более известной нам внешне — серокожие гуманоиды с огромными головами и чёрными глазами, — «чёрной чуме» неважна пища или же кислород. Это совершенно уникальная вирусная форма, обладающая коллективным сознанием и возможностью мутировать в более сложные организмы. Причем, в довольно разнообразные и в весьма короткий срок. В генетическом коде «чёрной чумы» заложены сотни, тысячи лет эволюции: в зависимости от условий, активируются различные участки генома, и вирус начинает действовать по-разному. Вы встречались со многими их вариациями: от червя до использования человека как инкубатора. Вирус сам выбирает, какая из заложенных в нём генетических программ наиболее подходит в данных условиях. По сути, наша планета уже многие тысячи лет является огромной чашкой Петри для инопланетян. И, пожалуй, в какой-то степени их даже забавляет наблюдать за тем, как мы адаптируем и используем их технологии для собственного развития. Они наблюдают за нами, мы наблюдаем за ними. И они знают, что выиграли. Знали давным-давно. Если бы они действительно хотели нас уничтожить, то все залежи «чёрной чумы», что хранятся в недрах Земли, поглотили бы эту планету меньше, чем за сутки, превратив нас всех в один питательный бульон. — О боже… Скалли не могла больше сидеть на месте. Вскочив, она сделала круг по комнате, не находя себе места от того, что услышала. Но из всего, что было сказано, её на данный момент волновало только одно: — Зачем им эти дети?.. — Наиболее удачные, «чистые» гибриды, рождённые из утробы, обладающие сверхспособностями, — их самые главные враги и самая желанная награда. Это квинтэссенция самых лучших качеств обеих рас… — И самая лучшая почва для того, чтобы сделать из них идеальных репликантов, — хрипло закончил мысль Моники Малдер, закрывая руками лицо. — Господи, они готовятся… Заканчивают все разработки, уничтожают всё, что было сделано Курильщиком, Синдикатом, тайными ведомствами. Подчищают хвосты. Они ждали, пока ребята пройдут половое созревание, войдут в фертильную фазу, будут способны к воспроизводству потомства. Чтобы в самом конце, финальной фазой, провести пересборку «чистых» гибридов в репликантов… и нажать, наконец-то, эту долбанную красную кнопку.