Аберрация

— Твое мнение ничего не значит! — Да кто ты вообще такой? — Какое ты имеешь право так говорить? Он всегда был одним из многих. Каплей в океане. Песчинкой в пустыне. Миллиардной долей чего-то большого и значимого. Семьи, работы, Империи. На семейном портрете — в самом углу. На общих фотографиях — только наполовину в кадре. Вечный изгой, так и не сумевший влиться в общество. Около получаса назад Эмедис прибыл на базу Аурек с орбитальной станции Хота. В серых коридорах было холодно и не очень-то светло — база не отапливалась и не освещалась должным образом. Он окликнул внушительного вида солдата у самого выхода: — Прошу прощения, вы не знаете, как добраться до этих координат? — Ну, сэр, транспорт сюда не ходит, — прогудел караульный. — Для чего вам? Там, вроде, пещеры какие-то древние… лучше не ходить. Но если очень нужно, вы доезжаете до аванпоста на этой равнине и дальше идёте пешком через залив. Лёд крепкий… наверное. — Далеко идти? — спросил Эмедис, прикидывая шансы сгинуть под метровым слоем хотского снега и льда. — Около сорока миль. В три дня на лыжах дойдете. Опытным лыжником Аррель не был, да и палок в руках никогда не держал. Ему предстояло невероятное испытание силы воли — невероятная гонка против времени. Он взял с собой несколько вакцин от болезней, проявляющихся в похожих условиях, но риск все равно был; Эмедис никак не мог исключить вероятность того, что ни один препарат не подойдёт. Что следовало делать тогда? Бросить парализованных, умирающих солдат на ледяной планете и уйти пешком обратно? Было пронизывающе холодно, термометр на костюме показывал шестьдесят градусов ниже нуля, а снег так и сыпал с немилосердного неба, подхватываемый шквальным ветром. Белые хлопья кружились в вихрях, и Аррель был вынужден надеть очки, чтобы не обледенели ресницы. Ранец на плечах был чересчур тяжёл, лыжи шли плохо, а Сила отказывалась приходить на помощь. Впереди простиралась ледяная пустыня, три дня пути по которой — верная смерть. Эмедис стиснул палки покрепче и двинулся вперёд, маленький, одинокий человек в бескрайней метели, где небо становилось неотличимо от земли. Он не имеет права не дойти или не вернуться. Не доказать, что он хоть чего-то достоин. Что он не ничтожество, случайно появившееся на свет. Что он сильнее, чем может показаться. И он это докажет. Даже если ради этого придётся преодолеть сорок миль.