Миндальная связь

Послушай, я тебя знаю, мама сказала ты грёбанный псих

Само собой, на него смотрели косо, волком, матом или вообще никак, словно он деталь интерьера, лимитированная, но лишь одна из всех. В большом зале, где собрались Пожиратели Смерти для важного собрания сразу после испорченной свадьбы, яблоку негде было упасть, и Гарри подозревал, что эти люди не собираются радостно скандировать: "С нами Поттер! С нами Поттер!" – словно близнецы Уизли. Они осторожно окружили его, присевшего на стул справа от трона Милорда и шепотом обсуждали "пригрел ли Повелитель змею на груди" и "предоставил ли мальчишка Хозяину что-то кроме своей задницы ради достижения наших целей". Гарри же тёплого приёма не ждал – такова психология маленьких закрытых общин. Пожиратели Смерти годами считали его врагом, одно слово – пусть даже слово Повелителя – не может перекроить их картину мира. Её придётся перекрашивать, учитывая особенности общества, куда собрался войти. Кровью. — Ну, мальчик, похоже это на собрания твоего Дамблдора? Ещё не скучаешь по пирожкам да вышивке? Или чем вы там занимались в своем Ордене-Куриных-Мозгов? – громко поинтересовались у него грубым голосом. Гарри изумлённо повернулся к посмевшему заговорить телу, маскируя недоумением нервозность и выгнул бровь, рассматривая приближающегося к нему Фенрира Сивого. Находящийся на другом конце мэнора Том, которому отдалось его напряжение, послал мысленный вопрос, но Гарри успокоил его, заверив что всё в порядке. Чуть в стороне подобрался Люциус, оставленный наблюдать за ситуацией и Драко, объяснявший Нарциссе и Беллатрисе, что происходит и как давно это происходит. — Не помню, чтобы мы с тобой в одном поле срали, – отозвался Поттер, качая ногой в такт шагам Сивого к нему. — Базаришь так, будто за тебя есть кому заступиться, – ощерился оборотень. — Оглянись, ангел мой, ты один. — Оглянись, долбоёб, ты в глаза ебёшься, – не торопясь вставать со стула, ответил Гарри. — Ты, может быть, Милорду и приглянулся, но уверен, он не сильно расстроится, если я верну тебя в разум из твоих детских игр в шпионов, – попытался мурлыкнуть басом Фенрир и отвесил с высоты своего роста легкий подзатыльник парню. Почувствовав этот унизительный жест под чужие смешки и шепотки, Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как сдерживаемая злость разливает пелену перед взором. Оборотень снова протянул ручищу, чтобы насмешливо потрепать его по волосам, прогудев что-то уничижительное, но Гарри, опёршись на неё, вскочил кедами на стул, на котором сидел, выхватил из крепления настенный факел и наотмашь ударил Сивого им по лицу, опаляя кожу и выбивая волчьи клыки, осыпая Пожирателей рядом тлеющими углями. Фенрир, заорав от боли, пошатнулся, хватаясь за обожженное лицо, и отступил на пару шагов, рыча почти по-звериному. Гарри ухмыльнулся и, воткнув наполовину потухший факел назад, спрыгнул со стула. — Хреновая у тебя чуйка, как для оборотня, – выплюнул он, ощущая, как внезапная ярость исчезает, уступая место злорадству. Высокие двери раскрылись, и в Зал стремительно вошел Тёмный Лорд в сопровождении Антонина Долохова и Северуса Снейпа. Встревоженный разливающейся злостью возлюбленного, Том нашел взглядом его, осмотрел зал и задержался взглядом на отпизженном оборотне. — Что здесь происходит? – властным голосом спросил он. Пожиратели опустили взгляды, не зная за что может прилететь больше: за то, что не заступились за Поттера или за то, что не остановили его. Гарри поправил запачканные золой манжеты рубашки и смело посмотрел в красные глаза суженого. — Простите, мой Лорд, меня учили, что ни один удар кроме солнечного не должен остаться без ответа, – ровным голосом объяснил Гарри. — Вы меня учили. Дёрнув уголком губ на это мысленное дополнение, Том прошел к своему месту и опустился на трон. Пожиратели последовали его примеру, с нетерпением ожидая разъяснений Повелителя. Одно они на сегодня уже уяснили: Поттер – не сломанная игрушка Хозяина, а его подающее надежды протеже. Миленькая неуравновешенная любовь. — Фенрир, расскажи нам, чем ты спровоцировал Гарри? – обманчиво ласково спросил Том, пока Гарри, закинув ногу на ногу, прикуривал, разбавляя запах палёных волос сигаретным дымом. — Повелитель, клянусь жизнью, я просто поболтать подошёл! Познакомиться руку протянул, а он меня факелом шарахнул, как зверёныш! – загудел Фенрир, вскочив со своего места. — Рассказывай тут сказки про пизду-синеглазку, псина сутулая! – рявкнул Антонин, достав из кармана пачку Кэмэла. — Да чтобы Гарри и не за хуй сорвался... — Ну-ну, Тони, – приподнял руку Волан-де-Морт, останавливая чужой материнский порыв. — Это ведь несложно проверить... Тоха сердито зыркнул на испуганного такой перспективой оборотня и надулся, прикуривая. Гарри достал палочку, поднес к виску, вытянул нить воспоминания и швырнул в пространство над длинным столом. Том кинул вдогонку заклинание, и перед присутствующими развернулась картина повтора "знакомства героя и оборотня". В момент культового удара Антонин громко прошептал "Это Спарта!" и дал пять усмехающемуся Гарри. — Ну что же ты, Фенрир, – задумчиво произнес Лорд, когда воспроизведение было закончено. — Милорд, простите, я думал, что он обманывает Вас! – горячо начал оправдываться оборотень. — Я думал, он шпион, хотел проверить мальчика... — Ты меня сейчас оскорбил либо тем, что думаешь, что меня возможно обмануть, либо тем, что мнишь себя умнее меня, считая, что способен этот обман раскрыть, – барабаня ногтями по столу, продолжил Лорд. — И в мыслях не было, Повелитель... — Авада Кедавра! Тяжелое тело оборотня глухо упало на пол без признаков жизни. Пожиратели замерли, оглушенные подтверждением того, что за одно оскорбление этого мальчишки Милорд может убить без разговоров даже самого ценного союзника. Неуверенно поглядывая во главу стола, где Лорд Судеб сидел в окружении Поттера, Долохова и Малфоя, они видели не просто часть их альянса, а государство в государстве. Юный Поттер "приведу вашу дочь к девяти вечера" на деле оказался "покажу твоей сестре, как делать ахегао", не совсем светлым, не совсем золотым, не совсем добрым. Их Повелитель, который хоть и соединил свою душу, вернув природную красоту, но всё также не склонен прощать ошибки и неповиновение, действуя по своему усмотрению без колебаний на чужое. Старый добрый Долохов всё также способный топором над каждым словом своим поставить точку, и Малфой, который кроме своей семьи да выгоды ценит разве что Лорда, а значит и его нового друга. Эта верность, она другого рода, что-то сродни дружбе. Это ближе Ближнего Круга и теплее жжения Чёрной Метки. И если явление семьи у Тёмного Лорда не сказки, то – это она. — Тот, кто клянется жизнью, жизнью и отвечает, – обозначил Лорд. — У кого есть вопросы, друзья? Вопросы были, но ни один не был озвучен. Соратники просто приняли любовника своего Лорда, как подарок к Рождеству, как данность. Он для них всё ещё чужак, которому нет ни доверия, ни симпатии, лишь чуточка уважения, за то, что не струсил сегодня ни под напором своих, ни под давлением чужих. А значит, нечего гей-панику устраивать, паренёк достойный, а дальше времечко порешает для всех, кроме Сивого. Глядя на расходящихся Пожирателей Смерти, Гарри затушил сигарету о глянцевый стол и позвал на парселтанге: — Нагайна, детка. Иди, покушай.