Миндальная связь

Тортик – безвкусная жижа по факту, Малышка, вокруг всё неправда.

Гарри вошел в Министерство Магии, как нож в масло. Вокруг него сновали чиновники, клерки, специалисты, авроры, дежурно здоровались, но подняв глаза от бумаг, обмирали, будто перед Богом, и тут же отскакивали подальше. Гарри остановился и вызвал лифт, оглядывая холл. Рядом остановился волшебник с кипой брошюр и, нервно кашлянув, спросил: — Добрый день, вам на второй? — С чего вы так решили? – криво улыбнулся Гарри, не глядя на него. — Ну как же... Приемная министра на втором этаже, – сконфузился чиновник, намекая на очевидную цель такого важного посетителя. — Вот спасибо так спасибо, – кивнул Гарри и шагнул в раскрывшиеся двери лифта. Он вошел в лифт и встал рядом с официально одетыми работниками, которые посмотрели на его свободную белую футболку, как на смирительную рубашку, и тут же отвели взгляд. Подвинувшись, Гарри протянул руку к своему собеседнику и стянул одну брошюрку. — "Грязнокровки, и как их обнаружить", – прочитал он громко. — Чё, блять, серьёзно? Когда никто не соизволил ему ответить, Гарри обернулся к народу в лифте, но на него никто не смотрел. Подавив дикое желание связаться с Томом прямо сейчас, он положил руку на плечо стоящему рядом парнишке и сказал: — Ты проводишь меня в кабинет Министра. Тот кивнул, не поднимая глаз от пола. Гарри пожевал губу, сдерживая свои порывы для рыбки покрупнее и раскрыл брошюру. Пробежавшись взглядом, он скривил губы, на сухой текст о потенциальной опасности грязнокровных выродков для расы первозданных природой волшебников и бросил брошюру в толпу за собой. Звучит слишком выдуманно, но вдруг всё это происходит просто потому, что ему однажды хуй приставили к виску? Лифт остановился, решётки отъехали и Гарри, переворачивая бейсболку козырьком назад, пошел по коридору за спешащим парнишкой в форме клерка. Толкнув дверь с золоченной табличкой, он вошел в светлый кабинет, не обращая внимания на поднявшегося ему на встречу хозяина. — Мистер Поттер, какой сюрприз. Люциус не выглядел удивленным, видно, был предупреждён о визите, но доброжелательная улыбка не вязалась с внимательным взглядом и оглядкой на дверь. — Милорд знает, что вы здесь, простите за вопрос? – спросил он, как бы между прочим. — А надо? – бросил ему Гарри, отталкивая из-за стола. Люциус растерянно заморгал, очевидно не зная, как поступить: Гарри Поттер шарился в его кабинете, как в своём. Выдвигая ящики, раскрывая шкафы, просматривал бумаги и откидывал их кипами прямо на ковёр, словно мусор на растопку. — Рассказывай, — приказал ему Гарри, перебирая пронумерованные папки. — Ты же знаешь что мне некогда за вами смотреть, я постоянно на хую, так что рассказывай, пока минутка нашлась. — Может, я расскажу? – грохнула об стену раскрытая дверь. Люциус с облегчением обернулся к вошедшему Волан-де-Морту, и, коротко кивнув, выскользнул из кабинета, призвав свою палочку со стола и прикрыв за собой дверь. — Ебать, что ты! – всплеснул руками Гарри. — Выбрался? Решил рассказать, раньше некогда было обмолвиться? Про... – Он взял первый попавшийся пергамент с печатью и прочитал указ, – проверки крови госслужащих? Про ограниченный статус грязнокровок? – он взял ещё один пергамент, – про "неблагонадёжные элементы"? Про подставного премьер-министра на маггловской стороне? Ты наконец-то решил мне об этом рассказать? Не тогда, когда я сигал обратно в Хогвартс с полной жопой твоей спермы и влюбленным взглядом, а ты сочинял эти ебаные брошюрки, а когда я сам зашел в твой штаб и прочитал об этом? – он сгрёб обеими руками кучу бумаг со стола и швырнул их в Тома. Гарри в бешенстве смотрел, как Том стоит посреди фейерверка своих собственных инноваций, и думал о том, что пока он был нежным лохом, жующим свою рефлексию пятнадцатилетней девочки, Том был тем, кто он есть. Тем, кто не станет менять себя ради кучки ноющих пидоров, как делал сам Гарри, а изменит всех этих пидоров себе в угоду росчерком пера. Пока сидел на скамейке с пива баночкой, перевоплощалось древнее зло. Ты не выберешься из-под завала, когда я разрушу твой воздушный замок. Том сдвинулся с места, ступая прямо по пергаментам, медленно кивая головой. Опустившись в кресло для посетителей, он закинул ногу на ногу и посмотрел на Гарри, растягивая губы в улыбке. — Это всё, конечно, заебись, мой хороший, – не спеша начал он, сцепляя пальцы на колене в замок. — Но ты же знаешь, как я это пиздабольство ненавижу, конкретнее. Во фразе "всё плохо, сделайте хорошо" нет никакого конструктива, возьми и сделай. Я беру и делаю. — Хочешь сказать, что все эти реформы для людей? – сузив глаза, шагнул к нему Гарри. — Ты выйди, по улице пройдись, ты чё в другом измерении? Ты собрался большинство ограничить? Сделаешь из страны колонию для грязнокровок? Думаешь, народ на это согласится? — Блять, да как ты жив еще, ты чё такой наивный? – Том призвал из шкафчика бутылку виски и два бокала. — Людям достаточно сказать, как будет, никто не будет артачиться, милый. Каждый человек, что сам по себе умён и адекватен, в группе превращается в часть безмозглого, опирающегося на рефлексы стада. И эту массу не нужно спрашивать, достаточно приказать, а ты слишком зависишь от ветров общественного мнения, ведь чтобы эти людишки в твой огород больше не бросили камень, ты отрекся от родителей и бросил парня, – он указал на Гарри и придвинул к нему бокал с виски. — Тебе пора вытравлять эти комплексы и потребности для всех быть хорошим... — А, ну у тебя-то с внутренним миром всё в порядке, – саркастически засмеялся Гарри, громко поставив на стол опустевший бокал. — Самодурство, автократия, угнетения – набор здорового политика, – он показал Лорду два больших пальца. — А я в твоей системе координат кто? Почему ты даже не попытался посоветоваться со мной, будто мне не жить в этой стране, будто я не имею права... — Что? – с жаром подался вперед Том, блестя красными глазами в предвкушении признания. — Править со мной? Руководить? Да ты даже сказать этого не можешь, не то что бы осмелиться хоть что-то сделать! Спроси я тебя, ты бы кинулся уговаривать меня ничего не менять, так за что мы воевали? За то, чтобы сидеть в том же говне? Ты так болел за Британию, что на нервах забыл меня спросить зачем я убиваю, только бы я прекратил. — Так ты за это убивал? – Гарри схватил с пола не глядя несколько пергаментов и сомкнул пальцы, сминая их. — За эту пачку унижающих клише? Я вижу не сотни новых реформ, а сотни сроков за насилие надо мной и каждым волшебником. У твоего эго жар от свалившейся на сиротку власти, дорогуша. Решил, что раз тебе лижут жопу, можно насрать на язык? Не учитывается ничьё мнение, кроме твоего, это что тебе песочница? — К твоему сведению, демократия – это когда учитывается мнения меньшинства, потому что большинству, как правило на него плевать. Я выведу эту страну на чистую... кровь. Ты не переубедишь своими гуманистическими замашками, так что прекрати ныть, пока я не дал тебе настоящий повод для слёз. Гарри вспоминал, как начались их отношения, как Том подарил ему жизнь соответствующую его внутреннему миру, то есть – полный пиздейшен. Том взял его измором, как и эту страну. Взял силой, и он преобразует её также, как и своего партнера, по своему образу и подобию. Всё будет чисто, опрятно, стерильно и прямо. Не будет коррупции, неподстриженных газонов, только чистая налоговая система и прогрессивная система демографии. Исчезнет совершенство несовершенства. На маленьком кусочке мира настанет будущее: страна алгоритмов, где на "это" нужно отвечать "вот так". Страна всеобщего неуважения, страна где всем на всех похуй, зато порядок. — Я не требую целого мира, но мне нужно больше, чем нихуя, – сказал Гарри. — Ты со мной совсем не считаешься. — Знаешь, вот то, что ты здесь стоишь с видом поруганной добродетели, как раз всё и объясняет, – Том встал с кресла и, приблизившись к Поттеру, положил ему руки на плечи. — Я оттягивал этот момент, как мог. Просто позволь мне делать свою работу, я умею её делать, сосредоточься на другом... — На том, чтобы мчаться к тебе с анальным голоданием, обгоняя рассветы, закрыв глаза и уши? – закончил за него парень, безнадёжно глядя ему в лицо. — Если тебе нужен мальчик на поебаться, ты можешь найти и покрасивше. — Ты прекрасно знаешь, что мне никто кроме тебя не нужен, – покачал головой Том, подпустив в глаза нежности. — Да нихрена я теперь не знаю, столько, знаешь ли, нового вокруг, не узнать привычный мир, футуристы просто выкинули из современности милосердие и мораль, назвав это прогрессом. Ты можешь говорить, что жалел меня, искажая истину, но ты знаешь, что всё было лицемерием, и ты просто пиздел мне в лицо о справедливости, подготавливая плахи для несогласных с ней. — Если у каждого человека справедливость своя, о каком лицемерии можно говорить, Гарри? – устало вздохнул Том, которому надоел этот бессмысленный спор. — Я не против обсуждений, но чтобы разговаривать нужно быть рядом, а ты просто бегаешь от меня. Ты говорил мне о любви, так где твоё доверие? — Вот здесь. Гарри повёл рукой на пол усыпанный пергаментами, на которых они стояли, словно на своем поруганном союзе. Том щелкнул пальцами, и сухая бумага загорелась, показывая Гарри, что Том готов идти на компромиссы ради него. Гарри грустно усмехнулся тому, как он истерикой выторговал себе слово у диктатора. — Я хочу, чтобы ты запомнил, милый, что я не вариант, а приоритет. Не понял ты, поймёт другой, – глядя в глаза, сказал Лорд Поттер. — Вот так, друзья мои, и проваливаются революции, – засмеялся Том, обнимая его за плечи. Уводя Гарри из загоревшегося кабинета, он сказал себе, что каждый, кто поймёт о приоритете Поттера, окажется в желудке Нагайны. Сказал, зная, что Гарри услышит.