Вдоль и поперёк

Гермиона знала, где его найти. Старый, заброшенный коридор Хогвартса, забытый и богами, и волшебниками. Только там он всегда находил желанную тишину. Теодор Нотт. Этот "тип" сидел в голове девушки чёрной кляксой, мешающей думать о важном; назойливым зудом, от которого хотелось избавиться. Ещё пару дней назад их языки двигались в поцелуе так искусно, доводя друг друга до исступления, что теперь оставалось лишь два варианта развития событий: поддаться соблазну и зайти дальше или больше никогда не пересекаться. Гермиона выбрала второй, уверенно шагая к мужчине, чтобы сообщить тому о своём решении. Поворот, и она видит Нотта. Юноша сидит на каменном ограждении, затягиваясь очередной сигаретой и выпуская дым в небо. Гермиона замерла на месте, её всегда завораживало то, как он курит. Будто сигарета не зло, а самый нежный артефакт, его любовница, с которой он не может быть груб. — Долго планируешь там торчать, Миона? — не поворачивая головы, Тео продолжал затягиваться дымом. Откуда он вообще узнал, что она тут? — Откуда ты..? — оборвав фразу, девушка  направилась к нему, однако так и не была одарена его взглядом. Казалось, что ему всё равно. Будто здесь только он, природа и продолжение его мрачной души — медленно тлеющая сигарета. — Я знаю, зачем ты здесь, — встав рядом, девушка наконец-то могла посмотреть в глаза Тео, повернувшего к ней голову. — Ты пришла попрощаться... — Ты весьма проницателен, - Гермиона положила руку на сильное мужское плечо, утешая его и собираясь с силами для следующих слов. Он отвернулся, не желая видеть жалость в её глазах. — Понимаешь, это неправильно. То, что тогда произошло... Так не должно быть. В ответ Грейнджер наградили лишь презрительным смешком, на что брови девушки сдвинулись к переносице. Она ждала объяснений, и прошло достаточно много времени прежде, чем Нотт заговорил. — Неправильно, говоришь? — юноша выбросил сигарету, продолжив смотреть на горизонт. — Ты знаешь, сколько я ждал этого, Грейнджер? Сколько шёл к тому, чтобы коснуться твоих губ? Сколько раз переступал через себя, лишь бы ощутить вкус твоей кожи? Тео встал напротив девушки, с болью смотря той в глаза. Она видела, что он не лжёт, но, увы, Гермиона обманывала себя и ничего не могла с этим поделать. — Прости меня... — Нет! — взревел юноша, обхватив щёки девушки пальцами  и пригвоздив спиной к колонне. Резко, но при этом очень нежно, не позволив себе сделать ей больно. — Ты лжёшь! Гермиону окутал аромат шоколадных сигарет, призывающий утонуть в нём. Безоговорочно и бесповоротно. Но Грейнджер продолжала бороться с желанием примкнуть к его груди, потому что истинно верила в то, что это ошибка, за которую она никогда не расплатится с судьбой. — Последний шанс, Миона, — Тео приблизился к её лицу, обдав кожу горячим дыханием. — Сейчас или никогда больше... Сердце Грейнджер, как загнанный в клетку зверь, металось из стороны в сторону. Она смотрела в карие глаза, чувствовала огненное дыхание разъярённого мужчины, что был на грани отчаяния, но не могла понять, как поступить. Ей хотелось впиться в его губы и убежать одновременно. Тео видел её метания и больше всего боялся лишь одного: что он ошибся... Мгновение. И Гермиона смотрит на него сломленным взглядом, и он тут же впивается в её губы, чувствуя, как девушка самозабвенно отвечает, стискивая в руках его рубашку в отчаянном желании притянуть ближе. — Я знал, Грейнджер... — Тео отстраняется, но только для того, чтобы коснуться губами оливковой кожи шеи и руками провести по изгибам. Каждое его касание отдаляет Гермиону от света, погружая в тьму, вязкую, как мазут, но сладкую, как чёртов мёд. Минуты идут, и на волшебниках остается всё меньше одежды, а жар распаляется со скоростью их сбившегося дыхания. Мужская рука плавно движется по внутренней стороне бедра, не встречая сопротивления. Тео пальцами задевает ткань, накрывшую набухший клитор, и слышит сладкий стон, вырвавшийся из плена женского контроля. — Я хочу тебя, Тео... — звучит тихий шёпот, и юноша замирает, не веря в услышанное. Неужели сама Гермиона Грейнджер просит его об этом? — Повтори... — обводя губами раковину уха, шепчет Нотт, сгорая в пламени, что сам разжёг. — Я хочу тебя. Пожалуйста. Тео достает палочку, чтобы применить к рукам очищающее заклятье, и тут же проникает пальцами за кромку белья, сдвигая ткань в сторону. Нотт ещё ничего не делает, но девушка стонет так, будто он уже, как минимум, на половину внутри. — Громче... Я хочу, приходя сюда, всегда слышать в голове твои стоны. Два пальца проникают внутрь, и коридор озаряет музыка из женских возгласов. Вторая рука дёргает рубашку Гермионы, выпуская грудь из плена одежды, и Тео тут же приникает губами к её соску, слегка прикусывая его. Вскоре мужчина прекращает манипуляции, чтобы раздеться и, подхватив Гермиону на руки, плавно войти. Сантиметр за сантиметром. Девушка тут же приникает к его губам, прикусывая нижнюю. С каждым толчком её голова откидывается в экстазе назад, а Тео прикусывает нежную кожу шеи, обостряя женские ощущения. Грейнджер никогда не была так счастлива и желала, чтобы это не заканчивалось, но вскоре тело разрядил оргазм, заставив её громко вскрикнуть и обмякнуть на плече Нотта. Ещё пару движений, и он отправился в рай следом за ней. — Теперь ты должен жениться на мне, Нотт, — заплетающимся языком прошептала Гермиона. — Прямо сейчас, если ты скажешь мне "да"...