Проклятый жить

Четверг, 15:20.

Половина второго урока проходит спокойно — Чонгук читает учебник вслух, чтобы избежать разной скорости чтения учеников, а также дополняет какие-то строчки, раскрывая предложения подробнее. Часть класса это записывает, часть просто продолжает слушать, а кто-то лежит на парте. — Так, Ко Шихун, либо делаешь вид, что воспринимаешь информацию и даже записываешь её, либо я звоню твоему классному руководителю, — отвлекается Чон от учебника. Сквозь руки, которые прикрывают лицо, раздаётся ленивое: «Делайте что хотите». — Чудесно, тогда заодно расскажу ему кое-что интересное о «Вишне», — безмятежно говорит преподаватель и продолжает чтение главы, после копошений со стороны Шихуна: парень достал тетрадку и принялся переписывать конспект у соседа. Около пяти минут потребовалась на то, чтобы дочитать главу «План "Сияние"», а после приступить к небольшой викторине. — А теперь, не подглядывая в учебники, пользуясь своими конспектами и знаниями, ответьте на следующие вопросы. — Чонгук пододвинул к себе коробочку с брелками. — Что означает герб семьи Валенса? — Чон даёт ребятам около минуты на раздумье. Ко Шихун неуверенно тянет руку вместе с половиной класса. Преподаватель изгибает в удивлении бровь и позволяет ответить ученику. — Их называли сплетниками, но не думаю, что их герб подразумевает именно это, — парень быстро пробегает глазами по своим записям. — Скорее всего их герб значит, что у них везде есть свои глаза и уши. Они много чего знают и располагают хорошими источниками СМИ, если говорить на нынешний лад. Могу ещё предположить, что ноты — это что-то на подобии устойчивого выражения «птичка напела», в котором семья Валенса и является птичкой. Под удивлённые возгласы одноклассников Ко Шихуна Чонгук кивает и протягивает брелок ученику, подходя к его парте. — Сегодняшний день полон сюрпризов, — чуть ли не мечтательно проговаривает преподаватель. — Что же, следующий вопрос — почему король Альбер Карлштейн-Демиусье II общается исключительно с двумя семьями? — Чон возвращается к своему столу и, когда поворачивается, уже видит поднятую руку. — Ли Юнджин, с радостью послушаю твой ответ. — Про общается это Вы конечно приукрасили. Исходя из того, что мы прочитали, а также Ваших дополнений — можно сказать, что семье Илайд король исключительно что-то сообщал, но диалога с ней не вёл. А с семьёй Тэхва всё довольно просто: она из поколения в поколение служит королевской семье, а также сын короля взял в жёны одну из девушек Тэхва и всё, что происходило внутри, он узнавал от достоверного источника. — Девушка с умным видом потёрла кончик носа и довольно улыбнулась, когда получила свой брелок. — С вопросами закончим, теперь небольшая практика для желающих. — Преподаватель смотрит на часы, сверяя время. — Думаю, около четырёх человек успеют попробовать. В чём же суть? — Чон что-то берёт в руку. — У меня есть пять фигурок солдат и план местности особняка Бэтлроуз. Вам потребуется расставить отряды на свои места. Дети начинают шелестеть учебниками. — Ну уж нет, учебники и тетради закрываем. Неплохо решили устроиться, — посмеивается Чонгук, — Давайте-давайте, закрываем. Первый желающий? Вызывается Кан Чхве — староста класса. Он выходит к доске, прикрепляет солдат и даже объясняет логику выбранных позиций. Завершив работу, парень поворачивается на учителя. — Я не скажу, верен ли твой вариант или нет, но скажу, что попытка очень неплохая. — Чонгук протягивает брелок. — Кто следующий? Далее выходит Ко Шихун, также получая свой дополнительный балл и Ан Ёнсу, оставшийся с ничем. — Учитель Чон, можно я? — тянет руку Тэхён с горделивой усмешкой. — Ну давай, Ким Тэхён — удиви. — Ким подходит за фигурками солдат и сразу же оставляет одну на столе. Чонгук замирает. — Одна лишняя. Это — обманка. Отрядов было четыре: один в особняке, — парень приклеивает первую фигурку, — второй и третий с севера и востока от него, — он располагает ещё две, — и последний, он же четвёртый, был вместе с Чон Тэхва, — Тэ поворачивается к преподавателю и протягивает руку, ожидая брелок. — Это, — растерянно начинает Чонгук, — единственный и правильный ответ, — он погружает металлический балл в руку Тэхёна, — можешь возвращаться на место, я поставлю тебе отлично за сегодня. Тэхён садится за парту, поворачивается к Чимину, что-то показывая ему, и смотрит на часы над доской. В этот момент как раз раздаётся звонок. — Что же, на этом урок окончен. Вашим домашним заданием будет вторая глава учебника, а также объяснение гербов оставшихся семей — можете сделать на компьютере и скинуть мне до следующего урока в понедельник. — Главу просто прочитать? — уточняет Чимин, собирая рюкзак. — Нет, разберите её. Будьте готовы ответить на вопрос о том, почему семью Бэтлроуз посчитали опасной для общества и захватили, и о том, кто участвовал в создании плана «Сияние». Ученики медленно вытекают из кабинета, Чимин что-то говорит Тэхёну, получая в ответ кивок, и также покидает кабинет. — После следующего урока останутся трое? — в шутку говорит учитель, смотря на двух юношей, оставшихся в кабинете. — А? — Кан Чхве с потерянным взглядом смотрит сначала на преподавателя, а потом на усмехающегося Тэхёна. — Не бери в голову, просто мысли вслух. Вы чего-то хотели? — Чонгук снимает с доски ватман и берёт в руки тряпку, чтобы стереть гербы. Парни перекидываются парой слов и Тэхён протягивает руку, пропуская старосту вперёд. Кан Чхве подходит чуть ближе и неуверенно начинает. — Как Вам удалось повлиять на Ко Шихуна? Что за «Вишня»? — парень с надеждой смотрит на спину преподавателя. — Это не мой секрет, — оборачивается Чон, — я сказал лишь то, что позволило ему понять об имеющейся у меня информации, но не выдать лишнего. Чонгук подходит к своему столу и садится за него. В кабинете тихо, Кан не решается спросить большего. — К сожалению, я не знаю других способов влияния на него и, понятно дело, у вас не получится так сделать. — Он незамысловато пожимает плечами. — Лучше сразу обращайтесь к Намджуну — это может хоть немного помочь. — Вы правда ничем не сможете помочь? — расстроено спрашивает Кан Чхве, — даже немного подробнее рассказать? — Это не мой секрет, — повторяет Чон, — не мне решать, кому рассказывать, а кому нет. Вы можете попробовать сблизиться с Ко Шихуном, может тогда и не понадобится его шантажировать. Кто знает, какой он человек на самом деле, — учитель замолкает, ставя точку в своих высказываниях. — Я… Я подумаю об этом, — тяжело вздыхает юноша. — Это для нашего же блага, верно? — Смотря что ты под этим подразумеваешь, но думаю да. Вам лучше не узнавать всего от третьих лиц. — Хорошо, спасибо, учитель Чон, тогда я пойду. — Поникнув духом, Кан Чхве уходит из класса истории. Чонгук проводит взглядом по первой парте, на которой лежал Тэхён. — Не знаю, зачем ты остался, но хочу похвалить тебя сегодня. Отличная работа, Ким Тэхён, — Чонгук убирает магниты в ящик стола. — Но откуда ты знал? Читал вторую главу? Об этом подробно говорилось в ней, по первой главе можно было только предположить. Ким медленно поднимает голову и смотрит на учителя, его лицо медленно алеет. — Ну, знаете, — в непривычной для него манере: смущаясь, — возможно, моя сегодняшняя ночь прошла вместе с учебником… Возможно, я пару десятков раз прочёл первую главу, разобрал её и немного затронул вторую, — к концу рассказа у него поалели даже уши. Чонгук смеётся. Какой же всё-таки ещё ребёнок сидит перед ним. Искренний и наивный ребёнок. — Ну чего Вы смеётесь, — утыкаясь в парту говорит юноша, — это не смешно! Это должно быть похвально! — немного покрикивает он неожиданно высоким голосом. Чон от этого заливается смехом ещё сильнее. — Да и вообще, я тут не для похвалы остался. — Юноша глубоко вдыхает, собираясь с мыслями, старается не обращать внимания на посмеивания преподавателя. — Сейчас будет очень глупый и странный вопрос, но я заметил несколько схожестей между Вами и Чон Тэхва. — Тэхён продолжает тараторить, не заметив замолкшего преподавателя истории. — Может это всё притянуто за уши, но мне правда интересно, может, он был вашим дальним родственником? Или я пытаюсь найти что-то там, где нет никакой связи? Ким прекращает свой поток речи и смотрит на учителя. Только сейчас он замечает потерянного преподавателя. В его глазах сейчас читается слишком много эмоций, но самое необычное из всего — это страх. Чонгук пару раз глубоко выдыхает и смотрит на Тэхёна. — Ты так быстро всё произнёс, что мне понадобилось подумать, прежде чем понять, что ты спросил. — Чон слышит быстрое «простите» и вновь видит глаза любопытного и наивного ребёнка. — Да, он мой дальний родственник по линии матери. Это всё, что ты хотел спросить? — Чон, по правде, сам не понимает, почему вдруг стал таким недовольным. Наверное это из-за того, что его только что выбили из колеи и он боится показывать свою «человечную» сторону другим. Это неважно, сейчас он хотел бы избавиться от компании в лице своего ученика и погрузиться в раздумья. — Угу, оставлю Вас, а то выглядите вы немного бледноватым. Не заболевайте только, а то кто будет такую крутую историю вести? — говорит Тэхён, направляясь к двери. — До понедельника, не болейте! — Тэ беззаботно машет рукой и покидает кабинет. — Если бы я мог — я бы заболел… — Чонгук берётся за голову, по которой распространяется неприятная боль. — Что? — Преподаватель замирает на месте, чувствуя пульсацию где-то на затылке. — Головная боль? У меня? — Чон начинает смеяться, и этот смех с каждой секундой всё больше похож на истерику. — Сюр. Такого просто не может быть… — учитель истории встаёт из-за стола и направляется к кабинету директора. Пару раз ради приличия стучит в дверь и почти сразу заходит. — Неплохо, в этот раз даже постучался. Растёшь, — Ким Сокджин сидит за столом с кипой бумажек. — Пришёл составить мне компанию? — Не дай бог. Есть таблетки от головы? — Чон садится в кресле напротив и откидывается на спинку. — Жестоко, — хмыкает Ким. — Есть, тебе зачем? — директор открывает ящик стола и тянется к чему-то. — У меня болит голова, — рука Сокджина замирает. — Что? Но она не может болеть. Не у тебя, — удивлённо говорит Ким Сокджин. — Да знаю я! — ненароком прикрикивает Чон и замолкает. — Извини. Сам ничего не понимаю, сначала подумал, что побла́знило, но нет — болит до сих пор. — Опять ты со своими древнющими словами. Спасибо контексту, что хотя бы могу предположить то, о чём ты говоришь, — Сокджин протягивает блистер с таблетками Чонгуку и ставит рядом бутылку с водой. — Nulla calamitas sola… — Чон выпивает таблетку и встаёт с кресла. — Мне надо идти, скоро должен подойти Юнги. — Пришёл, ошарашил меня, покидался всякими древними словами и ушёл. Сказка, а не друг, — возмущается директор, смешно морща лоб. — У Вас куча дел, директор Ким Сокджин. — Мужчина указывает на кипы бумаг на столе. — Свои проблемы я пока в силах решить сам, так что мне незачем Вас попусту отвлекать. — Чонгук выходит из кабинета и слышит лишь уставшее «засранец». Чон возвращается в свой кабинет и идёт к кулеру за водой. Выдавливает из блистера две таблетки и запивая, проглатывает их. Его голова уже не болела к тому моменту, но как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть. Чонгук подходит к своему рабочему месту и больше на автоматизме, чем по желанию прибирает стол, сортируя бумаги. Его взгляд останавливается на коробке с брелками и немного подумав, он достаёт один из коробки и прикрепляет к себе на ключи. «На память о новом и приятном начинании» — Улыбаясь своим мыслям, Чон закрывает коробку и убирает в один из ящиков стола. Перед ним остаются тесты 9ых классов, которые нуждаются в проверке. Чонгук удобнее устраивается в кресле и приступает к проверке работ.

Некоторое время спустя.

— Да уж, очевидно все друг у друга посписывали и довольные сдали работы. Ну, раз уж мой предмет для них не профильный, закрою глаза в очередной раз. — ведёт монолог учитель истории. — А ты как обычно невероятно добрый к своим ученикам, — заходя в кабинет говорит Мин Юнги, — я бы такого не простил. — Твои предметы обязательны для поступления, — отвлекается от работы Чон, переводя взгляд на своего товарища. — как минимум один из. — он ставит очередную закорючку ручкой и откладывает её. — Ты уже со всем закончил? — Да, вот и пришёл тебя доставать. — Улыбается Юнги, садясь напротив учительского стола, — Ты скоро заканчиваешь? — Последние, — Чонгук перебирает бумажки, — четыре работы. — Понял, — Юнги молчаливо залезает в телефон и что-то смотрит. Через 10 минут Чон убирает бумаги и встаёт из-за стола, подтягиваясь. — Ну что? Поехали поедим? — учитель истории выключает свет, пропускает своего друга и закрывает двери кабинета. — В этот раз платишь ты, — улыбается Мин, идя впереди. — Тогда ты за рулём, — он достаёт ключи и кидает вперёд, попадая по макушке Мин Юнги. — Ауч, — ловя ключи, вздрагивает Юнги, — мог бы просто передать в руки, старикашка. Учителя выходят из школы и идут к машине Чонгука. Чон оставляет портфель на задних сидениях и садится вперёд, открывая окно. Он закуривает сигарету и наблюдает за Юнги, который каждый раз так смешно волнуется, садясь за руль его Мерседеса. Мин одаривает его нервной улыбкой и заводит машину. — Милый брелок, — указывает он на меч, который Чонгук повесил на свои ключи пару часов назад, — это их ты раздаёшь как дополнительные баллы? — в ответ он получает кивок, — и правда неплохой аксессуар, наверное много кто использует первые баллы так же, — они вместе улыбаются, а Чон выкидывает докуренную сигарету в окно. Юнги пристёгивается и нажимает на педаль газа. По дороге Чонгук отворачивается к окну и погружается в свои мысли. Ему интересно узнать почему у него заболела голова, точнее как она у него заболела. Почему он проснулся сегодня со второго будильника? Почему потерялся в своих эмоциях, когда ученик просто спросил про его схожесть с его старой жизнью, это же было очевидно, что кто-нибудь да спросит. Его жизнь начинает меняться и для Чон Чонгука, для человека у которого всё всегда стабильно, нет осечек ни в чём и его дни всегда идут по его плану — это совершенно не правильно. — Гук, ты чего завис? Выходи давай, мы на месте, — Юнги аккуратно берёт его за плечо, — ты в порядке? — А, да, прости, задумался просто, — Чонгук встряхивает головой и выходит из машины, забирая свои ключи. Парни подходят к ресторану и заходят внутрь. — Господин Чон, добрый вечер, Вас проводить к Вашему обычному столику? — милая девушка улыбается, встречая учителей. — Добрый вечер, Алиса, да, пожалуйста, — Чонгук отвечает ей улыбкой. Мужчин проводят по залу и останавливаются у столика в вип-зоне. Администратор кладёт меню и уточняет, — через сколько будете готовы сделать заказ? — Передайте, пожалуйста, официанту, что мы сразу будем две большие чашки капучино, а заказ сделаем через десять минут. — Как скажете, господин Чон, — девушка продолжает улыбаться и удаляется из комнаты. — В такие моменты я каждый раз думаю, что ты не учитель истории, а президент, — снимая куртку, говорит Юнги, — куда не зайдёшь — тебя везде знают. — Когда я устал готовить себе — ездил и узнавал места, где вкусно готовят, — незамысловато ответил Чонгук. — Всем бы нам не любить готовить настолько, чтобы ездить по мишленовским ресторанам, — подначил Юнги. — Ой, не начинай, — закрыл тему Чон, — давай лучше рассказывай, что вы там с Чимином решили. — И как обычно ты сразу к главной теме, — вздыхает Юнги, закрывая меню. — Сейчас обсудим важное, а потом уже будем вести обычную беседу во время трапезы, — подытоживает Чонгук, так же откладывая меню в сторону. — Прагматичен, себе не изменяешь, — улыбается Юнги, — Чимин на удивление славный ребёнок, начитанный и образованный. Я решил узнать у него почему последние прочитанные им произведения не оказали на него никакого эмоционального влияния, как он выражался и знаешь что? — Чонгук делает глоток из чашки и смотрит на собеседника, ожидая продолжения, — он привёл в пример три произведения этого же автора, которых нет в программе. Указал их как более удачные работы и даже рассказал, что написаны они были в неблагополучные для писателя времена, но спектр эмоций, передаваемый в них — намного больше, чем в его популярных стихотворениях. — То есть ты наконец понял для себя, что не всегда следует работать по методичке и если мнение ученика отлично от неё и твоего собственного — то это не обязательно не правильно? — продолжает потешаться Чон. — Не совсем, — Юнги отпивает свой кофе, — в основном, ответы, отличные от «правильных» — Мин показывает кавычки, — подразумевают полную отрешённость от прочитанного или вообще отсутствие ознакомления с материалом, так же возможность списывания со сторонних ресурсов. Однако в диалоге с Пак Чимином выяснилось, что произведения он определённо читал, а так же дополнительно ознакомился с другими работами автора, поэтому его пятёрки заслуженные. — Ладно, хоть немного образумился, уже неплохо, — Юнги собирается что-то возмущенно ответить, но в комнату заходит официант. Мужчины заказывают себе еду и меняют тему разговора, обсуждая рабочие будни и что-то вне рабочего времени. — Слышал от Чимина, что ты смог как-то повлиять на Ко Шихуна — главную проблему нашей школы. Что за вишня? Почему он так отреагировал? — уточняет Мин, разрезая свой стейк. — Без обид, но тебя тоже в это посвящать не намерен, если Шихун вам сам расскажет — тогда узнаете, если нет — нет. Чонгук переводит тему, возвращаясь к вопросам бумажек, которые хотел делать Юнги, вдохновившись его бонусными баллами. Он всегда так делает, если не собирается что-то рассказывать — значит не расскажет и всё его окружение знает, что никакой информации им вытащить не получится. Проще и правда просто перевести тему и забыть об ответе на интересующий вопрос раз и навсегда. Раз Чон Чонгук говорит, что не скажет ничего — значит не скажет. Мужчины проводят остаток времени в непринуждённой беседе, за поеданием блюд, Мин умудряется вместить в себя ещё десерт и учителя покидают заведения, после того, как Чонгук расплачивается, оставляя чаевые официанту. Чон возвращается на место водителя, довозит Юнги домой и возвращается к себе. Принимает душ, переодевается и ложится спать, ставя себе новый третий будильник, на всякий случай. Он понимает, что его организм начинает сбоить и сейчас он может только перестраховаться.