Проклятый жить

Четверг. 7:30.

Запах был первым, что коснулось его сознания. Тёплый, домашний — что-то между сладким и пряным. Потом тихие шаги, скрип половиц и едва слышное покашливание. Тэхён медленно открыл глаза. Свет уже проникал сквозь шторы: мягкий, утренний, золотистый. В комнате было тихо и удивительно спокойно. Он повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку, и почувствовал аромат, который точно не принадлежал его дому — кофе, немного ванили и что-то неуловимо мягкое, даже нежное. Тогда он вспомнил всё: ужин, прогулку под дождём, смех, поцелуи, то, как Чон сушил ему волосы, аккуратно массируя кожу головы. На губах сама собой появилась улыбка. — Уже проснулся? — донёсся тихий голос от двери. Тэхён обернулся. В проёме стоял Чонгук — в светлой рубашке с закатанными рукавами, с чуть взъерошенными волосами. В руках он держал поднос с едой. На нём два бокала апельсинового сока, омлет и тосты. — Доброе утро, — улыбнулся Чон, опуская поднос на прикроватный столик. — Доброе… — голос Тэхёна прозвучал хрипло от сна. Он приподнялся, потирая глаза, и тихо добавил: — Это пахнет… невероятно. Чонгук подошёл ближе, сел на край кровати. Несколько секунд просто смотрел на растрёпанные волосы, мягко спадающие на лоб, на тёплое лицо, где ещё читались следы сна. Потом, не сдержавшись, наклонился и поцеловал Тэхёна. Аккуратно, почти невесомо, как касание утреннего света к стеклу. Тэхён улыбнулся прямо в поцелуй. — Если ты каждый раз так будешь меня будить, — прошептал он, — я больше никогда не поставлю будильник. — Тогда мне придётся отпрашивать тебя у родителей, — с улыбкой ответил Чонгук. — Но ради этого, пожалуй, стоит попробовать. Он протянул ему вилку, и Тэхён, всё ещё не до конца проснувшийся, лениво ткнул омлет, жуя с удовольствием. — Ты чертовски избаловываешь меня, — пробормотал он. — Просто забочусь, — ответил Чон, наблюдая, как уголки его губ тянутся в улыбке. После завтрака они ещё долго не вставали из постели. Чонгук рассказывал о своём утре: как едва не поджёг тосты, пока отвлёкся на мысли, что Тэхён спит у него в спальне. Тэхён в ответ смеялся, не переставая дразнить. — Так вот почему я чувствую запах горелого. — Осторожней, — Чонгук ткнул его пальцем в бок. — В следующий раз можешь остаться голодным. — Ага, конечно, — фыркнул Тэхён, наклоняясь ближе. — Ты же не сможешь смотреть, как я голодаю. Чонгук только покачал головой и, не удержавшись, провёл пальцем по щеке парня. — Ты невозможный. — Зато твой, — тихо ответил Тэхён, и на секунду оба будто замерли. Воздух между ними стал плотнее, мягче, будто сам утренний свет притих, не желая мешать. Чонгук чуть наклонился, коснулся губ Тэхёна. Нежно, с той осторожностью, которую дают только настоящие чувства. Поцелуй был коротким, но полным всего: благодарности, тепла, и чего-то, что ни один из них не осмеливался пока назвать вслух. — Пора собираться, — наконец прошептал Чонгук, касаясь лбом его лба. — А то ты опоздаешь. — Опоздаю к тебе на урок? — с ухмылкой спросил Тэхён. — Даже если я захочу, не смогу. Кухня быстро наполнилась звуками сборов. Тэхён мыл посуду, пританцовывая под музыку, доносившуюся с телефона Чонгука. Тот наблюдал со смешком, уперевшись в дверной косяк и попивая остатки кофе. — Я думал, ты спешишь, — сказал Чон, пряча улыбку. — Спешу, но с чистой совестью и чистой тарелкой, — ответил Тэхён, подмигнув. — И потом… не могу же я уйти, не оставив после себя идеальный порядок. — Мне кажется, ты просто ищешь повод задержаться. — Может быть. А может, ты сам хочешь, чтобы я задержался, — Тэхён оглянулся через плечо, и в его взгляде мелькнула та самая дерзость, от которой у Чонгука сжималось где-то под рёбрами. Когда оба были готовы к выходу, Тэхён внезапно замер у двери, проверяя рюкзак. — Кажется, у меня ничего нет из учебников на сегодня. — В смысле? — удивился Чон. — Учебники. Тетради. Пенал… всё дома. Я же на свидании был. — Он пожал плечами. — Придётся сегодня быть самым неприлежным учеником школы. Чонгук рассмеялся и протянул ему куртку. — Как же ты собираешься объяснить это на уроке истории? — Скажу, что репетитор слишком отвлекал меня утром, — с притворной невинностью ответил Тэхён. — Осторожней с такими признаниями, — Чон наклонился ближе, поправил воротник его рубашки. — Я ведь могу и поверить. Тэхён тихо засмеялся, но щеки у него всё равно окрасились лёгким румянцем. Весенний воздух был свежим, чуть влажным после ночного дождя. Машина Чонгука блестела под солнцем. Когда он открыл перед Тэхёном дверь, тот задержался на секунду, глядя на него так, будто этот момент начало чего-то нового. — Поехали? — Поехали, — ответил Тэхён, садясь в салон. — Но предупреждаю: если ты снова отвлечёшь меня своим видом — вся вина будет на тебе. Чонгук усмехнулся, заводя двигатель. — Тогда мне стоит привыкать к чувству вины, да? И когда машина мягко тронулась с места, в их взглядах мелькнуло то, что теперь уже нельзя было спрятать; лёгкость, доверие и то тёплое чувство, которое постепенно становилось чем-то гораздо большим.

***

На перемене Тэхён сидел у окна, держа в руках банку с кофе, которую даже не открыл. Он выглядел так, будто мысли его где-то далеко и Чимин это, конечно же, сразу заметил. — Эй, Ромео, ты опять смотришь в пустоту, — сказал он, плюхнувшись рядом. — Или это у тебя медитация по имени “мечтаю о нашем учителе истории”? Тэхён вздрогнул, чуть не уронив банку. — Ты чего орёшь так? — пробормотал он, оглядываясь. — Ага, значит, угадал, — протянул Чимин, довольно щурясь. — Ну-ну, рассказывай. Что у вас там? Цветы, звёзды, тайные взгляды? Или уже больше, а? — Ты как старушка с рынка, честное слово, — фыркнул Тэхён, отворачиваясь к окну. Чимин на секунду замолчал, но всё же не сдержал улыбку. — Знаешь, Тэ, ты теперь даже ходишь иначе. Легче. Как будто... счастлив. Тэхён опустил взгляд. — Может, потому что я действительно счастлив. Он произнёс это тихо — не для Чимина, а будто для самого себя. Эти слова впервые вырвались наружу, и, сказав их, он почувствовал, как что-то внутри встало на место. — Я… — он чуть улыбнулся, не поднимая глаз. — Я правда его люблю. Не как ученик — учителя. Просто… как человека. Чимин не стал шутить дальше. Он только кивнул и тихо сказал. — Тогда тебе повезло. Он ведь тоже смотрит на тебя, будто видит целый мир. Чимин задумался на пару секунд и достал из кармана телефон, что-то открывая. — Кстати, смотри, — с улыбкой повернул экран. На фотографии Тэхён и Чонгук в ресторане. Ким с открытым ртом, а Чонгук, чуть склонившись, подносит к его губам вилку с пастой. Снимок будто бы с журнала — мягкий свет, теплые тона, и между ними — та самая искра. — Ты сфотографировал нас? — прохрипел Тэхён, ощущая, как к щекам приливает жар. — Я просто проходил мимо! — отмахнулся Чимин, едва сдерживая смешок. — Шёл к метро, поднял глаза, а там вы сидите. Такие романтичные, не смог не запечатлеть. — Удали. Сейчас же. — Даже не подумаю, — хитро прищурился он. — Это шедевр, я даже подпись придумал: “Кормит любовью”. — Пак Чимин! — простонал Тэхён, зарывая лицо в ладони. Но Чимин только хмыкнул, глядя на друга с мягкой улыбкой. — Ладно, ладно, не кипятись. Просто… вы смотритесь вместе очень красиво. Ким посмотрел на фото ещё раз — на то, как естественно всё выглядело. Как будто именно так и должно быть. — Ладно, можешь не удалять, только мне её отправь. — Уже с мягкой улыбкой и смехом попросил Тэ

***

Весна постепенно уступала место лету. Дни становились длиннее, теплее, а между Тэхёном и Чонгуком — будто растворялось само расстояние. Они начали встречаться чаще — сначала просто вечерами, потом почти каждый день. Иногда катались по городу без цели, с открытыми окнами и музыкой, что гремела в салоне. Тэхён пел, а Чонгук смеялся, качая головой. Иногда заходили в кафе у старого моста, где бариста уже знала их заказы наизусть. Однажды выбрались в кино — случайно на исторический фильм. Минут через двадцать Чонгук не выдержал, начал тихо бурчать. — Да в этом веке ещё порох не изобрели, кто им пушки выдал? Тэхён, едва не захлёбываясь смехом, шепнул. — Ну, хоть теперь я знаю, каково это — смотреть фильм с человеком, который там жил. Чонгук сначала надувался, а потом тоже рассмеялся. Были вечера, когда они просто сидели в парке, разделяя один стакан кофе на двоих. Или гуляли под дождём, не прячась — будто мир вокруг становился только их. Чонгук часто ловил себя на мысли, что даже через века не ожидал, что всё может быть так просто и так правильно.