Проклятый жить

Ночной город медленно проносился за окнами, фонари мелькали, как короткие вспышки света, отражаясь в глазах Тэхёна. Он сидел на пассажирском сидении, чуть повернувшись к Чонгуку, и время от времени ловил себя на том, что не может перестать на него смотреть. — Что ты задумал? — спросил он, видя, как уголки губ Чонгука снова поднимаются в той самой загадочной улыбке. — Сюрприз, — ответил тот коротко. — И если хочешь, чтобы всё получилось, доверься мне и… закрой глаза. Тэхён нахмурился, но всё же сделал, как сказал Чонгук. — Только не говори потом, что я увёз тебя в лес и бросил, — усмехнулся тот, включая музыку потише. — Я тебя засужу, — буркнул Тэхён, закрывая глаза. — Хотя нет. Для этого мне придётся открыть глаза. Поэтому позже, если придётся. — Хихикнул Тэ. Машина остановилась минут через пятнадцать. Дверь щёлкнула, Тэхён услышал, как открывается багажник, как гравий тихо хрустит под ногами. — Не подглядывай, — послышалось рядом, а потом — тёплые пальцы Чонгука, осторожно берущие его за руку. — Осторожно, ступенька, — шепнул он, помогая ему выйти. Они прошли ещё пару шагов. Потом шаги Чонгука остановились позади, а руки мягко легли на плечи Тэхёна, прижимая ближе. — Готов? — спросил он тихо, почти у самого уха. Тэхён кивнул, не открывая глаз. — Тогда открывай. Ким послушался. И затаил дыхание, открывая глаза. Перед ним раскинулся весь город — море огней, тихих и тёплых, будто звёзды спустились на землю. Свет фонарей, движение машин, неон вдали — всё это переливалось внизу, под холмом, где они стояли. Чуть левее, на небольшой поляне, лежал плед. На нём корзинка, пара бокалов, пластиковые свечи, создающие мягкое свечение, и лёгкий ветер, треплющий их волосы. — Ты… ты всё это… — выдохнул Тэхён, оборачиваясь. Чонгук стоял совсем близко, улыбаясь. — Ты сказал как-то, что мечтаешь о свидании под открытым небом. Я решил, что мечты должны сбываться. Тэхён замер. А потом рассмеялся, тихо, с какой-то почти детской радостью, прижимаясь лбом к груди Чонгука. — Ты сумасшедший. Самый лучший сумасшедший. Я сказал об этом очень давно и то, между делом. Чонгук обнял его крепче. — Я просто слушаю, что ты говоришь. Они устроились на пледе. Воздух был свежим, но не холодным, весна уже окончательно отдавала бразды правления лету. Где-то далеко гудел город, а над ними висело небо, такое глубокое, что казалось — стоит потянуться рукой, и можно дотронуться до звёзд. Чонгук открыл корзинку, достал две чашки и термос с чаем. — Это официальное свидание или полевой выезд по истории? — шутливо спросил Тэхён, подставляя бокал. — Хм, — Чонгук сделал вид, что задумался. — Возможно, это практическое занятие по эпохе романтизма. — Ага, я вижу. Только ты явно не из тех преподавателей, кто ставит высший балл за поцелуи под звёздами. Чонгук усмехнулся, но в его взгляде было то самое тепло, от которого у Тэхёна начинали дрожать пальцы. — Конечно, в первую очередь нужно много всего знать. Тэхён, словно специально, сделал большой глоток чая, отвёл глаза, притворяясь, что рассматривает город. — Красиво, правда? — Очень. — Чонгук не смотрел вниз. — Я про город, — напомнил Тэхён, повернувшись. — Я нет. Эта фраза зависла между ними, тёплая и опасная. На секунду стало слишком тихо — только ветер и далёкий шум машин. Тэхён не выдержал первым. — Иногда я думаю, что мне просто повезло… — он замолчал, подбирая слова. — Встретить тебя. — А я думаю, что мне дали второй шанс, — ответил Чонгук. — И этот шанс — ты. Тэхён улыбнулся. Разговоры под открытым небом делали его чуть смелее, ночь — чуть мягче, а присутствие Чонгука рядом — спокойнее. Он подвинулся ближе, их плечи почти соприкоснулись. — Холодно? — спросил Чонгук, видя, как Тэхён поёжился. — Немного. — Тогда садись ближе. Он накрыл их обоих уголком пледа, обнял, прижимая к себе. На секунду Тэхён затаил дыхание — сердце стучало так громко, что, казалось, его услышит весь город. — Вот теперь точно не холодно, — прошептал он, положив голову на плечо Чонгука. Какое-то время они просто сидели, слушая ветер. Иногда обменивались короткими фразами — о звёздах, о городе, о том, что завтра снова понедельник и всё вернётся на круги своя. Но внутри обоих было чувство, что всё уже изменилось. Когда Тэхён, немного осмелев, поднял взгляд, Чонгук уже смотрел на него. И в этом взгляде не было ни тени сомнения. Он потянулся вперёд — медленно, будто проверяя, не исчезнет ли этот момент, если дышать громче. Их губы встретились в мягком, осторожном поцелуе. Поцелуй закончился, но Тэхён не отстранился. Он всё ещё чувствовал дыхание Чонгука на своей коже, пальцы, легко сжимавшие его ладонь. Сердце било в висках, но не от волнения — от какой-то почти болезненной нежности. — Чонгук… — тихо позвал он. Тот чуть приподнял голову, глядя прямо в его глаза. — Хм? Тэхён сглотнул. Горло пересохло, но он знал, что если не скажет сейчас — потом не сможет. — Знаешь, я много думал, — начал он, сжимая пальцы в его руке. — С того самого дня, как у нас что-то начало зарождаться. Чонгук молчал, не перебивая. Только чуть сильнее сжал его ладонь. — Сначала ты казался мне просто учителем. Строгим, непонятным… будто из другого мира. А потом — человеком, которому я хочу доказать, что тоже чего-то стою. Он улыбнулся краем губ. — А потом я просто… начал ждать тебя. Не занятий, не похвалы — именно тебя. Ветер коснулся свечей, пламя качнулось, и на миг лицо Чонгука скрыла тень. Но Тэхён видел, как дрогнули его губы. — Думаю, я влюбился, — тихо признался он. — Без «наверное», без «возможно». Даже не так... Я люблю тебя, Чонгук. Где-то внизу шумел город, но до них долетало только дыхание ветра и шелест травы. Чонгук не ответил сразу. Он просто смотрел — так, как не смотрел ни на кого за последние сотни лет. В этом взгляде было всё: страх, нежность, удивление… и наконец — принятие. Он потянулся ближе, пальцами провёл по щеке Тэхёна, словно запоминал каждую черту. — Тэхён, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, сколько в этих словах для меня смысла. — Тогда скажи хоть что-то, — Тэхён чуть улыбнулся, но глаза у него блестели. — Я не прошу обещаний. Просто… не молчи. Чонгук покачал головой. — Как я могу молчать, когда впервые за века чувствую, что живу? Он обнял Тэхёна за затылок и поцеловал снова — глубже, увереннее, медленнее. В этот раз ни один из них не пытался остановиться. Тэхён прижался ближе, ладони легли на грудь Чонгука — под пальцами он чувствовал ритм сердца, тёплый, ровный, настоящий. Когда поцелуй закончился, они остались сидеть, обнявшись, молча. Плед сполз на плечи, свечи почти догорели, но это уже не имело значения. — Тогда выходит, — прошептал Тэхён, глядя в его глаза, — ты тоже… Чонгук улыбнулся — по-настоящему, открыто, немного растерянно, но с тем счастьем, которое бывает только в первый раз. — Да, Тэ. Я люблю тебя. Он провёл рукой по его волосам, притянул к себе, и они остались так — двое под звёздным небом, в свете последних свечей, делящие одно дыхание на двоих. Они сидели так ещё долго, не считая минут и не пытаясь заполнить тишину. Ветер стих, город внизу жил своей жизнью — не зная, что где-то над ним два человека просто сидят рядом и дышат в унисон. Чонгук чуть наклонился, подперев голову рукой. Его взгляд скользил по профилю Тэхёна — спокойному, чуть усталому, но осветлённому внутренним светом. — Знаешь, — тихо сказал он, не отводя взгляда, — это место я нашёл случайно. Тэхён повернулся к нему. — Случайно? Чонгук кивнул. — Несколько лет назад. Тогда я просто ехал без цели. Хотел побыть один, от всего отдохнуть. И свернул с дороги, не думая. Он провёл взглядом по склону, по звёздному небу. — С тех пор стал приезжать сюда, когда хотел вспомнить, зачем живу. — И… часто приезжал? — тихо спросил Тэхён. — Да. Но ты — первый, кого я сюда привёл. Слова прозвучали просто, но Тэхён почувствовал, как от них внутри что-то дрогнуло. Он улыбнулся, чуть смутившись, но не стал ничего говорить. Только накрыл ладонь Чонгука своей. — Спасибо, — сказал он. — Что поделился этим местом. — Тут незачем благодарить, — мягко ответил тот. — Ты просто должен был его увидеть. Ночь дышала ровно. Через какое-то время Чонгук взглянул на часы и усмехнулся. — Уже почти полночь. Нам пора возвращаться, пока нас не приняли за пару сбежавших студентов. — Ну… — Тэхён потянулся, зевая. — Формально ты мой учитель, так что звучит почти правдоподобно. — Ох, Ким Тэхён, — Чонгук покачал головой, вставая, — ты определённо становишься опасен для моего имиджа. Он собрал корзинку, помог Тэхёну подняться, аккуратно стряхнул травинку с его плеча. Тот, смеясь, по привычке коснулся его руки — коротко, мимоходом, но с тем теплом, что делает любые слова лишними. Они шли к машине неторопливо. Свет фонарей скользил по дороге, воздух пах весной и свежестью. Когда Тэхён устроился на пассажирском сиденье, Чонгук повернулся к нему. — Хочу, чтобы ты знал, — сказал он тихо. — Этот вечер… он стал для меня особенным. Тэхён ответил взглядом — тёплым, чуть блестящим от эмоций. — Для меня тоже. Чонгук улыбнулся и завёл мотор. Машина плавно тронулась с места, а за окном медленно поплыли огни ночного города — таких же тёплых и живых, как их собственное дыхание. Путь домой занял минут двадцать. Всё это время они ехали молча, но в салоне царил уют — будто тишина теперь говорила за них обоих. На светофорах Чонгук украдкой смотрел на Тэхёна, а тот, подперев щёку рукой, ловил его взгляд и просто улыбался. Когда машина остановилась у дома, Тэхён задержал руку на дверце. — Можно я скажу кое-что странное? — После сегодняшнего вечера — вряд ли меня что-то удивит, — мягко ответил Чонгук. — Я думаю, — Тэхён усмехнулся, — я только что влюбился в город. Или… может, в то, как он отражается в тебе. Чонгук не ответил. Только потянулся вперёд, коротко коснулся губами его лба и тихо сказал. — Тогда пусть город завидует. В квартиру парни поднимались медленно — лифт двигался слишком тихо, а минуты растягивались почти до бесконечности. Свет от потолочной лампы отражался в стенках кабины, золотистыми бликами скользя по лицу Тэхёна. Он стоял рядом, чуть ближе, чем нужно, и каждый раз, когда лифт вздрагивал, невольно касался плеча Чонгука. — Кажется, ты специально выбираешь такие долгие подъёмы, — тихо сказал Тэхён, чтобы скрыть улыбку. — Может быть, — ответил Чонгук, не отводя взгляда. — Тут хотя бы никто не отвлекает. На секунду стало почти тихо, только лёгкий гул лифта да дыхание, смешивающееся в этом узком пространстве. Когда двери открылись, Тэхён будто не сразу осознал, что пора выходить — он просто смотрел на Чонгука, и тот мягко коснулся его руки. — Пошли. Квартира встретила их привычным запахом кофе и дерева. — Чай или какао? — спросил он, снимая пиджак. — Какао, — ответил Тэхён, улыбаясь. — Ты ведь уже знаешь. Чонгук вернулся с двумя кружками. Поставил одну перед Тэхёном, а сам сел рядом, чуть боком, чтобы видеть его лицо. — Ты всегда знаешь, как сделать идеальный вечер, — сказал Тэхён, проводя пальцем по краю кружки. — А ты — как сделать его запоминающимся. И они оба засмеялись. Легко, тихо, будто не смеялись, а делились воздухом. Потом разговор сам собой перешёл в шёпоты, в случайные касания — плеча, локтя, пальцев. В этих мелочах было что-то большее, чем просто привязанность. Больше, чем слова «нравишься» или «люблю». Это было ощущение, что им безопасно рядом. Комната была окутана мягким светом ночника, который отражался на стенах тёплым золотистым сиянием. В воздухе висела лёгкая тишина, наполненная предвкушением и волнением. Поцелуй за поцелуем затягивал Тэхёна, он уходил всё дальше из реальности. Руки сами начали исследовать тело напротив: сначала он мягко оглаживал плечи через рубашку. Пальцы медленно переместились ниже, прощупывались мышцы пресса, крепкая спина. Желание всё больше захватывало Тэхёна и он пролез руками под рубашку, получая нервный выдох в ответ. — Ох, Ким Тэхён, что же ты со мной делаешь? — Грудь Чонгука вздымалась в такт сердца парня: так же рвано и быстро. Чон заправил выбивающуюся прядь волос за ухо Тэхёну и утянул его в новый головокружащий поцелуй. Ким безусловно был рад тому, что они сидят, иначе его ноги точно бы подкосились и он уже упал на пол. Ким точно знает, что Чонгук его поймал бы, но кто он такой, чтобы сейчас думать. Чон огладил рукой скулы Тэхёна и завел её на затылок, притягивая парня ближе к себе. Их сбитое дыхание вторило друг другу, раззодоривая только больше. — Тэхён, ты точно хочешь того, к чему сейчас всё идёт? — Оторвавшись от поцелуя, но не отдаляясь, спросил Чон, выдыхая горячий воздух в губы напротив. Ким сидел на краю кровати, слегка опершись на руки. Он ощущал, как сердце бьётся быстро и неровно, а пальцы, будто сами по себе, нервно теребили ткань свитера. Мысли путались: «Я не знаю, как это… Я никогда раньше…» — и тут его взгляд встретился с Чонгуком. — Это… мой первый раз, — тихо произнёс он. Голос дрожал, и в нём звучала смесь стеснения и доверия. — Я… не знаю, что делать. Но я безумно хочу... с тобой. Тебя. Я хочу тебя. Чонгук сделал глубокий вдох, пытаясь немного выровнять дыхание и, мягко улыбнувшись, осторожно положил руку на плечо Тэхёна. Его взгляд был полон спокойствия, того самого тепла, которое могло растопить даже самый глубокий страх. — Не переживай, — сказал он тихо. — Я буду аккуратен и помогу тебе. Мы будем двигаться в комфортном ритме, если что-то пойдёт не так - обязательно скажи. В ответ Тэхён улыбнулся и потянулся за очередным поцелуем, возвращая свои руки под рубашку Чонгука. Мужчина хмыкнул и снял с себя верх, открывая доступ к телу. Ким замер, рассматривая тело учителя: подтянутый, с мышцами, явно занимается в зале или это всё отголоски проклятия? Тэхён аккуратно, словно боясь обжечься, положил руку на грудь Чона и по его телу прошла волна мурашек. — Тэ, первый раз может быть не совсем приятным, — Чон провёл рукой по волосам парня немного откидывая его голову назад, — но я сделаю всё для того, что бы тебе было комфортно. Чонгук припал к шее губами, оставляя влажную дорожку поцелуев, тут же пуская волну мурашек разгорячённым дыханием. — Мгм, — прикусывая губу, Ким издавал лишь одни звуки. Он отдался этому ощущению — чужой руке на собственной коже, касаниям, жарким и покалывающим. Когда губы Чонгука проскользили выше к мочке уха, Тэхён дёрнулся плечом — не от страха, а от переизбытка новых, незнакомых ощущений. Ким сам удивился, как быстро привыкает к чужим прикосновениям, как жадно ловит каждый поцелуй и дотрагивается до открытых участков кожи, жадно впитывая тепло. В этот момент он впервые в жизни ни о чём не думал. Вокруг не было ничего, кроме этого голоса, тяжёлого, обволакивающего запаха и рук, тающих на теле. Всё было постепенно, но странным образом естественно. Чонгук действовал как будто по давно отрепетированному сценарию, но в каждом движении была не скука, а забота, сочувствие, след, который оставляют на коже только самые мягкие ладони. Тэхён невольно дрожал, но чувствовал себя защищённым в этих пальцах, в этих объятиях, в этом вечере, который вдруг перестал быть просто моментом и стал чем-то большим — историей, изменившей ход времени. Они смеялись вдруг, беспорядочно, сбиваясь на шёпот, и этот лёгкий смех был солью их первой близости. Тэхён не заметил, как оказался под Чонгуком, как его ладонь скользнула вверх по позвоночнику, уводя за собой все страхи, которые так долго держали его на поверхности. Он думал, что будет неловко, что тела предадут их, но натянутые за уши опасения лопались один за другим, открывая только тепло. Комната наполнилась дыханием и влажным гулом сердца, смешавшимся с едва слышной музыкой за окном. Сначала было чуть страшно — так бывает, когда что-то новое становится твоей кожей, когда каждое прикосновение будто сшито из тысяч иголочек и огня. Но Чонгук был рядом, никакой суеты и давления, только эти тёплые руки и тот мягкий взгляд, в котором можно было утонуть без остатка. Медленно, шаг за шагом они снимали с себя не только одежду, но и те крошечные сомнения, что копились годами. Тэхён позволил себе расслабиться, впервые не думая о том, насколько он правильно делает что-либо. В какой-то момент они оба замерли, глядя друг на друга с тем вниманием, которым обычно смотрят на редкие книги или письма прошлого века, боясь испортитьи светом. С губ Тэхёна срывался едва слышный стон, а пальцы Чонгука рисовали дорожки по его коже, мягко и настойчиво. На секунду всё сгустилось — чувства, звук, даже сам воздух, и только потом Тэхён понял, что никогда не отвлекался от чужих прикосновений, как сейчас. Ни один нерв не остался без внимания: Чонгук замечал каждую дрожь, каждый тихий вздох, даже как дергается уголок губ или как Ким ненадолго зажмуривает глаза, когда что-то слишком хорошо, а потом снова открывает их — чтобы увидеть, что всё по-настоящему. Времени не было. Оно разлетелось каплями пота, кусочками дыхания, горячими моментами, в которых ни один из них не умел разбираться, но оба хотели учиться. Чонгук двигался так, словно жил ради этого момента, ловя каждый звук, каждый взгляд. Когда пальцы Тэхёна впервые нашли опору на его спине, сжимая слишком сильно, будто держались за спасителя — Чонгук только хмыкнул, а Ким покраснел до ушей, но не отпустил. — Всё хорошо? — прошептал Чон, уткнувшись носом в изгиб шеи. — Не так страшно, как ты говорил, — выдохнул Тэхён, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, а не на том, как бешено колотится сердце. В ответ Чонгук только улыбнулся и поцеловал его в висок — коротко, почти целомудренно, но от этого тепло разлилось по всему телу максимально быстро. Дальше всё было как в тумане: они иногда смеялись, иногда замирали и просто смотрели друг на друга, ни на секунду не отпуская. Было немного странно, чуть болезненно, но в этом странном неумении оказалось место для тепла и счастья. Там, где раньше у Тэхёна всегда появлялся страх сделать что-то не так, теперь в его глазах читалась доверчивость — без остатка, без оглядки. Время будто растянулось. Каждое мгновение, каждое дыхание становилось отдельным событием. Они оставались вдвоём, и мир за стенами исчезал. Ничто не мешало им быть рядом. И в ту ночь они лежали рядом, переплетённые не только телами, но и сердцами. Для Чонгука это был момент, когда вечность перестала казаться тяжёлой; для Тэхёна — открытие новой, живой части себя. Ветер за окном шуршал листьями, но они почти не слышали его. Они знали только одно: этот момент принадлежит им, и его хватит надолго. И впервые за многие века Чонгук почувствовал, что быть бессмертным — не значит быть одиноким.