Васильковые и золотистые

— Лиз, вставай уже быстрее, — трясёт за плечо. Лиза распахивает глаза и привстаёт на локтях. — Что такое? — потирая глаза, сонно спрашивает младшая. — Новая неделя же, там уже все спустились, только тебя нет. Пойдем, — подзывает Кристина, кивая на дверь. Спускаются вниз и старшая сразу же набрасывается на алкоголь, как хищник на добычу. Успевает выпить первую рюмку и собирается налить ещё. — Крис, не пей, — перехватывая бутылку, сквозь зубы цедит младшая. — Бля, Лиз, всё норм будет, дай бутылку, — пытается вырвать, хмуря брови, — Блять, серьёзно тебе говорю, бутылку отдай. — А то что? — в глазах вызов. — Просто дай бутылку, Лиза, — вздыхая, уже более спокойным тоном просит Захарова. — Ладно, — поднимает руки в сдающемся жесте, мол, больше не буду, — Делай что хочешь. И казалось бы — обычные слова, разве таится в них обида? Да, ещё как. Елизавета удаляется вовсе в другую комнату. Старшей хотелось бы догнать, да гордыня на цепи держит, не давая сдвинуться. Только заливает вновь злость алкоголем. И младшей прежде всего не обидно за то, что Крис не слушает её, а в первую очередь страшно. Страшно, что выгонят. Страшно, что останется одна без васильковых глаз, которые дают надежду; да и в принципе всё, чего так не хватает. Лиза уже спустилась с одноклассницами к первому испытанию. За время после разговора она не посмотрела на старшую ни разу, хотя сама чувствовала прожигающий взгляд на себе. Девушка в принципе избегала её, потому что видеть ту пьяной — больно. И страшно. Нет только Юли, Виолетты и Кристины. Ногой трясет и переодически кидает взгляды на дверь, из которой, по идее, должны выйти три девушки — волнует лишь одна. Даже не слушает этого мужика, который несёт какую-то дичь про женщин и их обязанности. Лишь краем уха послушивает. И наконец, чуть ли не вваливается старшая в хламину. Видя эту картину Андрющенко только вздрагивает непроизвольно, глубоко вздыхая. Еле как садится на стул и начинает вслушиваться в бред мужчин. Младшая старательно делает вид, что слушает, но ухом она ловит только родной прокуренный голос. — Подожди, они серьёзно щас это говорят? — с неким удивлением и заплетающимся языком спрашивает у Малышенко, после первых услышанных слов. Захарова пусть и пьяна, но это не мешает ей как-то, да мыслить. Лишь от одних слов, что женщина что-то должна, в голове всплывают картины с родного дома, где мать бегает за отцом, всячески потакая ему, как грёбанная собачка. Оттого и становится до боли неприятно. Подрывается и начинает выяснять отношения с мужчинами. Льющиеся маты изо рта неприятно ездят по ушам Елизаветы, да так, что она уже и вслушиваться в слова не может. «Что же ты делаешь, Крис...» — единственное, о чём думала сейчас девушка, плотно сжимая зубы и тряся ногой. — Вот сейчас, позаботиться о мужчине кто готов? — размеренно спрашивает мужчина, разглядывая учениц. — Ну давайте попробуем, — неожиданно для всех вызывается Лиза. Она была не прочь отвлечься от мыслей о Крис, да и было чисто интересно получить от него опыт, как красиво избежать того, чего делать не хочется. Младшая слегка морщится, сглатывая, когда эти два мужчины начинают разуваться и снимать носки. — Лиза, вы можете выбрать любого мужчину и сделать им лёгкий массаж ног. В горле будто ком застревает, не давая дышать. Андрющенко была в таком шоке от этой просьбы, что вздохнула глубоко, набираясь сил и терпения. Первой, кто заступилась — стала Михайлова. Елизавета, если честно, даже удивилась этому. Сразу подняла брови в момент, когда Юля выдавила содержимое тюбика на одного из мужчин. — Массаж ног я сделать не готова, — спокойно отвечает Лиза, даже не замечая, как в глазах Кристины разгоралось адское пламя. — А кто-то готов сделать.. — даже договорить мужик не успевает, Захарова уже руку тянет, выкрикивая «я». Пусть и не в самом трезвом состоянии, но унижать младшую не позволит. Пусть в ссоре, пусть на камерах, пусть на испытании, пусть и грозит выгон — не позволит. Пересекаются взглядами на долю секунду и это ещё больше будит в старшей всё самое плохое. — Давай, закидывай ножки, — издевательски улыбается и когда ноги оказываются на коленях — выдавливает тюбик на лицо. Андрющенко брови в немом шоке поднимает, открывая рот. Крис начинает бить по лицу мужчину, одновременно при этом матерясь. Оттаскивает Амина. — Массаж ног тебе мамка твоя делать будет, понял? Елизавета только потирает переносицу, не в силах смотреть на это. Быть может, и приятно, за то что та заступилась, но она прекрасно понимает, что за это могут и выгнать. Когда весь конфликт рассосался, младшая сразу, хватая за кисть, уводит девушку в комнату и кидает на кровать. — Воу-воу, притормози, — выставляя ладони, улыбается старшая, — Лечь с тобой в постель я ещё не готова. — Очень смешно, — с язвительностью небрежно кидает Лиза, — Отоспись, пока есть время. — Ладно, — смешок. *** Просыпаясь потирает лоб, голова раскалывается до жути. Боль подходит даже к вискам. — Проснулась, соня, — усмехнулась Кира, когда заметила Кристину. — Сколько время? — сонно спрашивает девушка, морщась от света. — Да обед уже. Поднимает брови, удивляясь. Подрывается и бредёт на третий этаж к Лизе. Стучит три раза в дверь. — Заходите, — устало протягивает младшая. Захарова входит в комнату неспешно и замечет Андрющенко, сидящую за столом, плетя что-то из бисера. В глазах девушки будто сразу загораются огни, стоит только увидеть старшую. — Проснулась, — мягко улыбается, — Думала, что до вечера проспишь. И, кажется, Елизавета про свои обиды утром и забыла. — Ты из бисера плетёшь? — вскидывая брови, интересуется Крис, подходя к столу поближе. — Да, — как-то смущённо буркнула она, — Ну, неважно, — встаёт со стула, будто пытаясь увильнуть от внимания к её хобби. — Не-не, важно. — поднимает свой взгляд и смотрит в чужие глаза, видя там нескрываемое смущение, — А сплети мне какой-нибудь браслетик, — смягчая взгляд и нежно улыбаясь, просит Кристина. — Ну, не уверена, что тебе понравится, — потирая со смущением шею и улыбаясь, тихо проговаривает Лиза. — Понравится конечно, это же твой труд, — младшая только плечами ведёт, — Ну, милая, не ломайся, — притягивает к себе, приобнимая за плечи в знак поддержки. — Ладно. Какой цвет хочешь? — подходя к набору бисера, спрашивает смущённо Андрющенко. Сердце, кажется, порхает. — А есть цвет твоих глаз? Елизавета мгновенно млеет, сердце бьётся быстрее. Сама не знает из-за чего. — Это какой? — прикусывает губу. — Ну, — аккуратно поворачивает девушку к себе, заглядывая в глаза, — Ты знала, что у тебя глаза хамелеон? — ответа не дожидается, — Обычно у тебя янтарные, но бывают золотистые или зелёные. И я даже не знаю, какой вариант мне нравится больше всего. Лиза затаивает дыхание, в глазах восхищение и искры. — А у тебя васильковые. И я очень люблю этот цвет теперь, — показывает старшей своё запястье, на котором красуется браслет из бисера цвета васильков, нежно улыбаясь. — Браслет в честь моих глаз? Андрющенко слабо кивает. — Я тоже хочу в честь твоих, — опять смотрит в глаза. Золотистые. Кажется, золота становится слишком много, и ей нечем дышать. Младшая с трудом отводит взгляд, рассматривая свой бисер. — Не хочешь сама выбрать? — кивает на набор. — С удовольствием, — соглашается с улыбкой Захарова, начиная копаться в бисере, — Вот! — воскликает старшая, показывая золотистый и зелёный цвет. — Из двух цветов? — Ага. — Без проблем, — садится на стул. — Блять, тут что, только один стул? — недовольно оглядываясь, бурчит Крис. Елизавета кивает, — Ну пиздец, — матерится, садясь рядом на пол. — Чего на кровать не сядешь? — начиная плести, спрашивает девушка. — Она далеко. А я, может, хочу глаза твои видеть, — поправляет юбку, пока другая заливается румянцем. *** Лиза с трудом слушает истории девочек, в которых они рассказывают про неприятные ситуации мужчин. Больше всего она боялась, что Кристина тоже поднимет руку. И она поднимает. Младшая содрогается, когда слышит, что это с ней сделал её брат. Брат, мать твою. Хочется зарыдать вместе с Захаровой и обнять, но пока лишь поглаживает её колено в знак поддержки. Ещё хуже становится, когда старшая начинает углубляться в детали подробнее и говорит про свой возраст на тот момент. Было и так трудно сдерживать слёзы, а сейчас вообще невозможно. Каждое слово вырывающееся из уст девушки било по сердцу, заставляя его сжиматься до боли. Андрющенко так невыносимо с этим грузом информации, хоть и десяти минут не прошло, ещё больнее — понимать, что ей лишь от пяти минут так больно, а Крис живет с этим всю жизнь. Более того, за всё это время она не рассказала об этом никому. Даже самому близкому человеку — маме. Кристина просто гнила от стыда и боли двадцать лет, оправдывая и любя своего брата. Предательские слёзы украшают лицо Елизаветы. Ей так больно за старшую. Она, конечно, знала, что брат у той конченный, но чтоб настолько... Захарова снова начинает крушить всё. Младшая подрывается и подбегает к девушке. Обводит руками талию, притягивая к себе и касаясь ладонями её лопаток. Груди соприкоснулись, отдавая приятным теплом. Крис прижимается, утыкаясь носом в ключицу и сжимая чужой пиджак в руке. Спустя некоторое время Лиза слегка отстраняется, заглядывая уже в родные глаза. — Ты сильная, ты молодец, — шепчет девушка, поглаживая чужую макушку. Другая же только всхлипывает, легко качая положительно головой, слегка поднимая уголки губ. *** Кристина тихо заходит в комнату, ожидая увидеть уже сладко спящую Лизу, потому что за окном час ночи. Но вместо этого видит младшую сидящую за столом, что-то там творя под слабым светом настольной лампы. — Ты че не спишь? — шепчет Захарова, аккуратно закрывая дверь. Андрющенко испуганно вздрагивает, чуть не закричав. — Блять, Крис! — шёпотом кричит девушка, — Чуть до инфаркта не довела, — учащённо дыша, отходит она. Старшая только улыбается, подходя поближе. — Я тебе как раз уже браслет сплела. — поднимается со стула, беря браслет из бисера в руки. — О-о, — тянет радостно Крис, протягивая свою руку, мол, надень браслет. — Как будто кольцо надеваю на палец, — усмехается Елизавета, аккуратно надевая браслет на руку. — Было бы славно, — поправляя козырек кепки, тихо выплевывает необдуманно девушка. Лиза, кажется, не заметила. — Вау, это смотрится ахуительно, — поднимая брови и широко улыбаясь восхищается старшая, рассматривая браслет на запястье, — У тебя золотые руки. Андрющенко лишь довольно наблюдает за реакцией. На лице сама по себе появляется улыбка. — Рада, что тебе понравилось, — смущённо потирая шею, прошептывает она. *** У Лизы, кажется, уже появилась традиция — на каждой церемонии выгона она безумно нервничает. Постоянно либо трясёт ногой, либо грызёт губы, либо пальцами перебирает; а порой всё вместе. И она вновь сидит на церемонии, нервно тряся ногой и перебирая пальцы. Вслушивается в каждое слово преподавательского состава, боясь услышать имя «Кристина». Уж не думала она, что её имя прозвучит раньше, чем другое. Пришлось рассказать про свою "работу". И не сказать, что это её на данный момент пиздец как травмировало, но и нельзя сказать, что это не оставило осадка в жизни той. И когда речь доходит до Кристины, то сердце будто замирает. — Мы можем вручить вам брошь, но к сожалению, только с чёрной лентой, — отрезает Лаура, склоняя голову. И Андрющенко облегчённо выдыхает, улыбаясь.