Васильковые и золотистые

— Вот тут теперь сплю. Ну, зато никто на мозги не капает, — как-то с грустью показывает свою новую комнату Лиза, — Но одной скучно. — Скоро вылечишься и снова к нам в комнату пойдёшь, — обнимая за плечо, с улыбкой заверяет Кристина, — А пока что, буду составлять тебе компанию. — Лишь бы ты не заразилась. — младшая только смущённо улыбается, отводя взгляд. — Зачем ты взгляд отводишь? — поддается ближе к девушке и утыкаясь своим лбом в чужой, — Может, я хочу твои глаза видеть. Да и ты мои, наверное, тоже хочешь, — мягко улыбается старшая. Андрющенко вновь замечает уже родную диастему и умиляется этому. — У тебя между зубов щель очень милая, — шепчет Елизавета, поднимая взгляд янтарный. В глазах Захаровой тепло. Внутри Лизы разгорается пожар от взгляда чужого, но такого родного. — Да? Буду улыбаться чаще, — улыбаясь шире, сказала Крис. И кажется, младшая сейчас растает. Чёрт, как же она любит эти глаза. Любит васильковый цвет глаз у Кристины; теперь это её любимый цвет. Любит каждую эмоцию, которую она читает в этих глазах. А больше всего она любит зрительный контакт, в котором можно решить ссор больше, чем на словах. — Ты тоже пошире улыбнись, чё ты, — кладя руки на талию и поглаживая, просит с улыбкой старшая. А Андрющенко свою улыбку ненавидит. Ненавидит свои глаза. Ненавидит в себе в принципе всё. Но всё равно улыбается, потому что хочет, чтобы Захарова была довольно. И она в самом деле довольна. Прижимает к себе крепче, кладя подбородок на плечо младшей. *** Душу разрывает, когда Лиза видит камеру. Разрывает, потому что она вспоминает все те моменты с бывшим. Вспоминает, как убивалась по нему и возвышала его до уровня Бога. А ещё больнее, когда Любовь Розенберг начинает копать младшую, как та копает ямы на кладбище. Невыносимая боль захватывают разум, гнев кубарем разносится по телу. К горлу подкатывает ком, не желая пропускать воздух. По её венам будто запустили злость, обиду и боль. Как ёбаный нейротоксин. Чуть ли не задевая сидящую рядом Кристину и Ангелину, она вскакивает со стула. Душераздирающим рокотом заливались её вопли, словно выпуская всю боль и обиду, что скрывались за поддельной "силой". Лицевые мышцы стали жёсткими, а губы обнажали зубы в оскале. Руки непривычно тряслись от натуги, с которой девушка их сжимала. Старшая сидит рядом: руки мелко дрожат. Такой Андрющенко не была даже при истерике в уборной. Было страшно, было не по себе, было больно. Она до боли стиснула зубы, плотно сжимая губы и смотря на эту картину. Хотелось отвернуться и закрыть уши, чтобы не слушать крики, которые бьют по струнам хрупкой души Захаровой; но нет, она Елизавету не оставит. И пусть та даже не видит её, она всё равно рядом; всё равно смотрит; всё равно мысленно поддерживает сильнее, чем кто-либо другой. Быть может, Крис даже позволила бы себе сейчас обнять и успокоить, но хотела дать девушке шанс раскрыть себя одноклассницам и разговориться с психологом. Хмурит брови, сжимает кулаки, на скулах заходят желваки в момент, когда она слушает историю младшей. Как же хочется убить её бывшего: избить до такого состояния, чтобы имя собственное вспомнить не мог. И будь он сейчас тут, прямо перед Кристиной — она бы и секунды не обинуясь сделала бы это. У старшей желание одно — обнять Лизу. Оберегать как зеницу ока от таких, как её бывший. И она обязательно это сделает: просто чуть позже. Лишь бы самой не сломать Андрющенко так же, как и этот человек. Ведь девушка кажется такой хрупкой, как хрусталь в такие моменты: когда плачет, срываясь на крик. Ощущение, словно одно неаккуратное прикасание — и Елизавета разобьётся на маленькие кусочки. — Можно я выйду? — тихо всхлипывая, спрашивает у педагога Лиза. — Хорошо, выйди, приди в себя, — понимающе даёт добро Любовь. Уже когда девушка покинула помещение, Захарова просится тоже. — Я хочу тоже выйти. Можно? Со слабым кивком она сразу подрывается, чуть ли не выбегая. Крис знает, куда пошла младшая. Прекрасно знает. И она идёт туда сама следом. Приоткрывает дверь в уборную, оглядываясь по сторонам. — Лиз, — смотрит на девушку, упавшую на колени и вцепившуюся в свои локоны волос. И слова не может из себя выдавить Кристина, даже пошевелиться сложно. Присаживается рядом, прижимаясь к стене. — Лиз, лиза, — шепчет, будто боясь говорить громче, — Укладывай голову, — хлопает по своим коленям. Андрющенко, вытирая слёзы с лица, без лишних слов кладёт голову ей на колени. Предательские слёзы продолжали стекать, беззвучно разбиваясь о чужие ноги. Захарова лишь молча гладит по волосам. Она не умеет поддерживать словесно, да и никогда не умела и вряд-ли научится, но тем не менее, поддержать хотелось — и она решила выразить поддержку в действиях. Поглаживает аккуратно, будто с хрусталью взаимодействуя. Хочет вложить в это всё тепло, чтобы младшая прочувствовала его. — Я рядом, всё хорошо, — только и может прошептать старшая, которая сама внутри разрывалась от боли. Лиза цепляется за вторую свободную руку Крис и сжимает. Вторая чуть шипит от боли — там ранки на кулаках от зеркала, но вырвать руку не смеет. Лишь сплетает пальцы с пальцами другой. — Спасибо, — со всхлипом благодарит девушка. *** — Сегодня выгон. Не боишься, что выпрут? — интересуется Лиза, сидя на кровати и зарисовывая что-то в блокноте. — Да навряд-ли, — вертит головой, играя с футбольным мячом, — Я же ничего на этой неделе не делала, типа, блять. Думаю, что останусь. — Это славно, — как-то опечаленно отвечает младшая, откладывая блокнот куда подальше. Кристина отвлекается от мяча и пинает его в угол комнаты, присаживаясь на кровать рядом. — Ну ты чего? И тебя не выгонят, — хлопая по плечу, улыбается старшая. — Да я знаю, — лицо в руки прячет, — Мишель выгонят. Это очевидно. — И что? Мишель — не ты. И не я, — усмехается девушка, притягивая к себе за плечо и приобнимая. — Ну вы же с ней типа.. — язык сам по себе начинает заплетаться, — Ну у вас там что-то было. Андрющенко несмотря на всю свою симпатию к Захаровой понимала, что навряд-ли им светит быть вместе, ибо думала, что не особо интересна старшей. У неё же Мишель, а Лиза — так, просто несостоявшаяся интрижка, а по итогу — просто подруга. В сердце что-то щемит от осознания. Крис лишь насмешливо глаза прикрывает и головой ведёт улыбаясь. — Забей ты, дура блять, — по-доброму улыбаясь, говорит она, — Мы просто с ней немного повеселились. Она и сама это прекрасно понимает. Младшая только понимающе головой качает. *** Как и ожидалось. Мишель подзывают к дворецкому, чтобы сдать брошь. Лиза внимательно следит за реакцией Кристины, пытаясь разглядеть каждую эмоцию на красивом лице. Гаджиева уже собирает свои вещи в чемодан, пока в комнате все поддерживают её. — Киски, выйдете все, по-братски. Нам с Мишель поговорить надо наедине, — повышая тон, просит Захарова. Все понимают, зачем, потому что каждая знает про отношения этих двух. Девушки выходят, и Андрющенко — не исключение. Хоть и хотелось остаться, а желательно вообще без Мишель. В груди появляется давящее чувство, которое вместе с тем создаёт какой-то груз на плечах. Выходя из комнаты, уже начинает накручивать себе, что все слова старшей про Гаджиеву — наглая ложь. Уже придумала, что сейчас они по-быстренькому там поебутся, да в любви признаться успеют. Однако Мишель выходит с кислым лицом, а Крис как обычно — с покерфейсом, будто и не оставалась с другой наедине вовсе. Елизавету гложет любопытство, поэтому идёт в уборную, как бы зазывая Кристину за собой. Уже в уборной младшая набирается уверенности и сил. — А почему у Мишель морда лимонная после тебя? — со вздёрнутым подбородком, начинает девушка, — Что, секс не удался? Старшая только бровью ведёт непонимающе. — Могла нормально спросить, что мы там делали, а не придумывать себе всё самое развратное из твоих фантазий, — смешок по ушам Лизы ударяет. — А, да, что это я? — саркастично кладёт руку на грудь, — Вы ведь там чай пили, да в карты играли, — язвит девушка, пытаясь словить взгляд. И когда наконец ловит — не видит в нём ни капли раскаяния или чувства стыда, вины. Видит только добрую насмешку в глазах. — Капец тебе голову сносит от ревности. — Захарова прикрывает рукой рот, скрывая улыбку, — Мы и вправду с Мишель просто поговорили. Ты-то думаешь, че у нее рожа кислая, так вот блять, — без злости, словно назидательно говорит девушка, — Я ей сказала, что нам с ней не быть вместе, и что пусть оставит свои мечты в голове. Андрющенко взгляд опускает, плотно стискивая зубы и сжимая губы. — Вот и всё, — подытоживает она, вскидывая руки. Младшая тушуется. — Ладно, прости, — под нос прошептала Елизавета, кусая губы. — Я и не обижалась. — старшая с улыбкой притягивает к себе, утыкая чужой лоб себе в плечо, — Но знай, что поспешные выводы — слабость человека. Лиза смущённо улыбается. Вблизи, в объятиях, запах старшей можно прочувствовать более явственно — и она это обожает, потому что у девушки прекрасный запах: кофе. Пусть и смешанное с запахом сигарет, а иногда ещё алкоголя — всё равно чудесно. *** Тёплый летний вечер обдувает короткие волосы, пахнущие ванилью. Пусть и прямо сейчас в машину садится Мишель, собираясь покинуть проект навсегда — это не мешает Лизе чувствовать себя счастливой в этот момент. Не показывает, конечно, эмоции, но внутри всё пылает от переполняющих грудную клетку чувств. — Пойдём ко мне на третий этаж, — говорит Лиза куда-то в ухо Кристине, когда машина начинает отъезжать и можно уже пойти в дом. — Погнали, — кивая, бросает старшая. Заходят в дом и поднимаются по лестнице. — Бля, Лиз, вот пообещай мне, что даже когда твой кашель пройдёт, ты всё равно какое-то время будешь оставаться жить на третьем этаже, — с ухмылкой говорила девушка, поднимаясь по лестнице. — Почему? — удивлённо задаёт вопрос младшая, поднимаясь где-то сзади. — Вот не знаю, но эта шарашкина контора мне как-то понравилась, — Захарова останавливается, кидая взгляд на другую, — Типа, мы можем постоянно проводить время наедине, потому что у тебя отдельная комната. Это же круто. Не, конечно, всё время не получится, ну, как минимум типа из-за наличия испытаний, да и я хочу общаться с девочками остальными и ты, наверное, тоже, но вот когда захочется — можно побыть наедине без лишних глаз и ушей. Андрющенко лишь заливается смехом. — Да ну тебя. — устало вскидывает руки с лёгкой улыбкой, — Ржёт, блять. — Ладно, обещаю, обещаю! — через смех с трудом выдавливает девушка, прикрывая рот рукой.