Буря

Гарри помнит своё первое наказание с Амбридж как дважды два. Вечер, Кровавое Перо, ухмылка профессор (Жаба, — думает Гарри. — Жаба-жаба-жаба.) и шрамы, которые со временем всё чётче видны на предплечье. Она не собирается останавливаться, даже если Амбридж вызовет её к директору Дамблдору. Ведь тогда ей придётся признать, что её задевают её слова. А как они могут её задевать, если это ложь? Конечно, Гермиона настаивает на том, чтобы рассказать всё учителям, но Гарри не хочет вмешивать в это дело никого из взрослых. Она сможет справиться с этим. Сможет. Но шрам на руке «Я не должна лгать» виден всё чётче, а синяки под глазами не проходят даже после десяти часов сна.

***

Ночью думается лучше, — думает Том. Он привык думать ночью, тогда, когда покой не нарушают голоса, и слышно лишь мерное посапывание. Если вообще слышно. Раньше он не помнил, как хорошо ему думалось ночью. Он был марионеткой собственного безумия, куклой под властью кукловода. Но не теперь. Теперь он обрёл прежнюю силу и могущество, а также… Том переводит взгляд в зеркало в золочёной раме и ухмыляется. Он обрёл прежнее тело. Совсем юное, сильное и не подвергнувшееся изменениям. Том удовлетворённо хмыкает и отворяет дверь. Ему необходимо узнать, почему в глазах Гарри Поттер он увидел себя.

***

Библиотека Малфоев не так богата, как Блэков; но со смертью Регулуса он не получит туда доступ, даже с помощью Нарциссы и Беллы. Том морщится от неприятных воспоминаний. Регулуса ему было действительно жаль, но мальчишка сам виноват — полез за крестражем. Библиотека Малфоев полна богато украшенных томов, что защищены родовыми проклятьями, и каждую книгу Том сперва проверяет. Пусть он и Лорд Волан-де-Морт, с магией не стоит шутить, особенно с древней. Он находит то, что искал, спустя несколько дней непрерывных поисков, и увиденное заставляет его пересмотреть все планы. Том внезапно смеётся, смеётся так, как никогда. Герои любовных романов говорят иногда девушкам «Я разделил с тобой душу». Что же, они не в любовном романе, но душу с девушкой Том всё-таки разделил.

***

В Хогвартс пришла зима, и Гарри готова прямо так, в слишком большой рубашке и чёрной юбке броситься на улицу, туда, где идёт метель и сугробы ей по пояс. Глотнуть свежего воздуха, рассмеяться в лицо ветрам и упасть на снежную перину… Одним словом: почувствовать себя живой. Не сломанной куклой, о которой забыли и бросили в дальний ящик, а живой, настоящей. Ей хочется дышать. Она тонет в одеялах и просит зелье сна без сновидений лишь для того, чтобы сбежать от кошмаров, что настигают её с головой. Одна и та же комната, тяжёлая дверь, длинный коридор с шарами из стекла, сквозь которые Гарри видит тысячи таких же шаров, и настойчивый голос, зовущий её вдаль. Она просыпается каждый раз с гулко ходящим под рёбрами сердцем и больше не засыпает. Синяки под глазами всё растут, и лишь зелье сна без сновидений способно подарить ей блаженные часы. Но и оно скоро перестанет помогать, Гарри чувствует. Теперь Малфой и Амбридж её лишь раздражают, не более. Но кажется и до них дошло, что она попросту не реагирует. Гермиона и Рон, конечно, пытаются её поддерживать, но Гарри, изо всех сил пытаясь контролировать головную боль и усталость, едва слышит друзей. Кружок, который она возглавила чуть менее двух месяцев назад, действует, и лишь там Гарри может выплеснуть накопившиеся эмоции, объясняя заклинания и показывая правильное применение. Но сегодня… всё по другому. Она слишком отстранена от людей, их просто накрыло пеленой. Голова болит сильнее, и кажется, даже синяки под глазами стали больше. Теперь я похожа на панду, — хихикает Гарри мысленно. Стоит ей выйти из Выручай-Комнаты за час до отбоя, Гарри прислоняется к холодной стене Хогвартса, и затылок небольно бьётся о камень. Стоит Рону окликнуть её, голова взрывается множеством осколков, и Гарри сползает на пол, шепча проклятия. Перед глазами — чёрный экран. Почему она ничего не видит? На секунду она мечется в полной беспомощности, но глаза снова видят, хотя… этого она бы предпочла не видеть. Сириус — не может этого быть, не может же! — сидит на стуле, связанный. Он смотрит зло куда-то вбок, и Гарри переводит взгляд туда же. Там ОН, и Гарри задыхается, она не может дышать, и она падает, падает… «У тебя есть сутки, прежде чем он умрёт», знакомый голос вторгается в сознание, и Гарри ясно, где Сириус и что ей надо делать. Она оказывается в реальности легко, будто проснулась, и вскакивает. В глазах на секунду темнеет, и придя в себя, Гарри видит испуганного Рона и такую же взволнованную Гермиону. Боль отступила, и Гарри знает, куда лежит её путь.