Вообрази меня живым

      - О чем ты?       Руку вновь обожгло болью. Рана, все ещё открытая, начала зудеть. Смех прекратился ровно в тот момент, когда он оказался в комнате - холодной, но другой. Он не мог сказать, что именно расположено в ней - если в первой он запомнил месторасположение предметов и, при желании, мог ориентироваться, то здесь же он вновь был беспомощнее ребенка. Лицо было влажным от слез - он слишком часто ощущал влагу за последнее время время на лице. Это раздражало, но вытереться он уже не мог.       Белая звезда понимал, что насладиться свободой ему не дадут. Наручники и цепь, к которой он был прикреплен, доказывали лишний раз то, что он - кукла в руках Хенитьюза. С этим он был не согласен и совершенно точно не хотел ему поддаваться. Нет, он позволил себе слабость, но это же ничего не значит. Хенитьюз из этого ничего не выгадает.       Губы сжались в ниточку. Он не станет кричать, не станет делать так, как хочет этот ублюдок. Он и так уже слишком много увидел, слишком многое позволил ему Барроу. По крайней мере он пытался так убедить себя. Чёртово проклятье усиливало все ощущения, буквально разрывая его на кусочки. Каждая пытка превращалась в самый настоящий ад, от которого некуда скрыться, из которого не сбежать. Звезда опустил голову. Что придет в голову этот сумасшедшего? Он же не станет вновь калечить лицо? Запястье же не тронет? Или ему снова захочется поковыряться в руке? Мысли лихорадочно пронеслись в голове. Неизвестность пугала. Звезда не сразу заметил, но его рука начала мелко дрожать.       Он не хотел продолжения. Слишком мало времени прошло между пытками. Да они и не прекращались. Сиюминутное позволение мнимой свободы сделало свое дело - теперь, ощутив ее, звезда медленно падал в пучину происходящего. Свободолюбивый дух раненой птицей забился в клетке без всякой надежды на побег - Барроу понятия не имел каким образом, но Кейл не доводил его до грани. Ошейник на его шее, ещё одно унизительное доказательство его положения. Он неудобен, но ему уже почти плевать - по сравнению с остальным он кажется безобидной мелочью, хоть и, пожалуй, самой унизительной. Он скрипнул зубами - какая досада.       И Кейл бы долго наслаждался этим моментом. Сейчас тело главы Руки еще никогда не было таким привлекательным. Подвешенное, мелко подрагивающее. Он не был уверен чувствовал ли Барроу, что по его повреждённому запястью течет кровь.       Все началось, когда Хенитьюз почувствовал холод. Мурашки пробежались по спине. Он находится в одном этом состоянии долго. Большим пальцем он погладил кожаный хлыст. Удобная кожаная ручка. Метровый черный кожаный хвост идеально подходил для сегодняшнего наказания. Юноша на пробу дернул рукой с инструментом. Тот отозвался звонким ударом по каменному полу. Было немного непривычно. Его ветряной хлыст, доставшийся от воровки не был использован по назначению, кроме разговоров с элементами. Все остальное время Кейл держал его скрученным. Надо немного привыкнуть к новому предмету. Несколько еще звонких щелкающих ударов о камень. Заиграла шаловливая улыбка.       Что будет, если он сделает так?       Взмах руки и черная кожаная змея метнулась к обнаженной спине. Она обвила кожу на секунду, чтобы со звонким шлепком оставить на ней тонкую багровую борозду. Засмеялся. Шикарным было то, как пленник дернулся под ударом нового инструмента. Казалось, все его нутро содрогнулось под натиском метрового хлыста.       – Это так забавно!       Склонил голову набок, наблюдая, как сочится кровь со спины. Хотелось подойти к пленнику и слизать шершавым языком новый для него железный вкус. Интересно, каков он?       – Мое любимое число это – двадцать. Намек понят?       Двадцать ударов хлыстом. Двадцать прелестных тоненьких ранок на спине. Двадцать восхитительных гортанных криков. Ммм, закатил глаза. Так возбуждающе. Хенитьюз вновь начал двигать предметом, сея то тут, то там беспорядочные кровоточащие раны. Нахмурился. Удовлетворение быстро проходит, если делать все одинаково, монотонно. Нужно усилить удар. Покрепче сжав кнут, и немного размяв руку, которая может пострадать при этом, если сильно взмахивать, красноволосый с особым рвением касался черной кожей израненной спины. Та вся была в крови. Но этого было мало, даже, если пол под крестом начал покрываться алым. Был всего лишь девятый удар. Если при первых слабых ударах он слышал только тщательно сдерживаемые стоны, то при сильных ударах Барроу выдавал прекрасную реакцию – резкие, обрываемые крики. Музыка для ушей не иначе. Хвост кнута вновь погрузился в плоть, резким взмахом вырезая тонкую полоску. Парень не обратил внимание на кровь медленно стекающую по рабочему инструменту.       Девятнадцатый удар. Он уже начал уставать. Все же он никогда не принимал такую нагрузку на свое тело. Даже испарина на лбу выступила, но было все равно. Сейчас он был счастлив, так что это не имело значения. Может быть из-за усталости он не мог сейчас разразиться холодным безумным смехом? Он не знал. Тело уже двигалось меньше. Досадно. Хенитьюз думал, что Белая звезда порадует его напоследок, но что вышло, то вышло. Последний удар, сопровождаемый звонким шлепаньем о тело. Он опустил дрожащую руку. Да, теперь он доволен, вот только он устал. Довольно сильно. На ватных ногах Кейл подошел к дивану в темном углу и плюхнулся на него. Теперь он с невменяемой улыбкой переводил взгляд с жертвы на потолок, пытаясь отдышаться.       В голове больше не было ни одной мысли. Барроу висел и единственное, что выдавало то, что он жив, было тяжёлое дыхание. Глубокое, с хрипом. Кейл вроде бы не вредил его лёгким, но Белая звезда почему-то чувствовал, что каждый вдох даётся с величайшим трудом. Будто ему не спину исполосовали, а оба лёгких проткнули, и теперь из них со свистом выходит воздух. И не важно, что при подобном раскладе он бы уже двести раз умер.       Он слышал дыхание Хенитьюза. Тот устал - походка была неровной, а сам он со всего размаха куда то упал. Стул? Диван? Кровать? Стол? Образы лениво ворочались и не желали собраться в единую конструкцию. Они приходили, уходили и преобразовывались. Звезда не был намерен разбираться в их значениях, он просто пытался немного прийти в себя.       Голова кружилась.       Он не открывал глаз. Его мутить стало намного сильнее, чем ранее от зрения. Может, причина в сильной кровопотере? Или ещё в чем-то? Когда он последний раз пил? Этот вопрос у него не возникал, так как Барроу не ощущал жажды, а голод преследовал его почти постоянно. Острая резь в желудке, которая никогда не пропадала. Но сейчас, будто сочувствуя ему, он ощущал пустоту в области живота. Уже за одно это Кейл мог поблагодарить Хенитьюза - его состояние стало настолько паршивым, что проклятье дало сбой.       По крайней мере Барроу на это надеялся.       Он старался лишний раз не экспериментировать. Он не хотел причинять себе больше боли, чем было необходимо. Потому он не мог предсказать поведения проклятия. Кейл мотнул головой - он хотел все это закончить, он хотел начать все заново. Не в этом чертовом теле.       Появилась крамольная мысль - может помолиться? Авось поможет?       Почему он был так счастлив? Еще никогда ему не удавалось быть в таком состоянии. Так что же изменилось? Он всегда думал, что такие люди, которые заливаются безумным громким смехом самые настоящие шизофреники. Больные. Смеяться над болью это дикость какая-то. Ага. Ну теперь то он так не думает. Есть тому повод. Честно он считал себя самым адекватным человеком из его компании. Он тот человек, что всегда рационален и холоден. Кейл никогда себе не допускал себе действовать на эмоциях. Во-первых, для него это было неизвестной пропастью, а во-вторых, это чревато дурными последствиями. Ну вот кто будет отвечать за то, что он истребил целый кошачий клан, если он последует за своим глупым желанием отомстить в приступе гнева? И вообще Кейл, то есть Ким Рок Су жив до сих пор только благодаря отказу от своей эмоциональной стороны. Было сложно, да, но жить то хочется.       О том, что происходило сейчас красноволосый не задумывался. Иначе ему приходилось надумывать про свою натуру много чего нелестного. К тому времени он уже выяснил, что у него есть и такая жёсткая и безумная сторона.       Ну, а, если и приходилось думать о своих ранних действиях, то только с размахом. Ну, например что делать с Белой звездой после порки. Может сделать так, а можно и по другому. На фантазию не жаловался.       Хотя.. если так посмотреть, то Кейл понимал свое рвение причинять боль ублюдку. Смотреть на то, как он корчится от боли, издает прелестные болезненные звуки. Эти эмоции и обычные желания, которые он заковал глубоко в себе не испарились по одному его приказу, нет. Наоборот они нашли выход в нечто страшном, безумном. И надо сказать Хенитьюз был благодарен за то, что это все не вылилось на его семью. Было бы весьма досадно. Надо было раньше понять, что прятать их не вариант. Лучше уж выплескивать все на Барроу. Хоть какая-то от него польза. Иначе бы Кейл сам же от этого пострадал бы, когда эмоций накопится слишком много. Он улыбнулся. Эдакая разрядка. А это оказывается весело. Пусть он и осуждает подобное, но проделывать это с ненавистным врагом донельзя приятно.       Хенитьюз хохотнул. Ему оказывается приятно, когда в одном предложении есть Белая звезда и боль. Нестерпимое удовольствие накрывало его одеялом каждый раз, когда он понимал или видел, что тому больно. Сумасшедшим он себя не считал, конечно, но при этом всегда хочется безумно и холодно смеяться. Нужно забыть про это. Он ненавидит Барроу. Всей своей истерзанной душой. Так что подобное ему простительно. Еще одна странность. Когда он просто так прикасается к ублюдку, то возникает непреодолимое желание одернуть руку. Но вот, когда причинять боль и при этом касаться его – всегда пожалуйста, это можно. Он может даже лишний раз погладить его лишь бы увидеть гримасу боли на лице. Ммм, а вот это было немного для него непонятно, но его это кажется вполне устраивает. Вновь уставился в потолок. Пора уже начать действовать. Ну нельзя же так долго заставлять ждать пленника.       – Эй, отдохнуть хочешь? Знаю, что хочешь. Я тебе помогу.       Ну конечно же он сказал это не просто так. Зря он потолок дырявил что ли? Повернул голову в сторону. Бинты. Нужно много бинтов. И никаких зелий. Так будет лучше смотреться и больнее заживать. Да он гений! Ага. Искомого то нет. Недовольно цыкнул. Ну почему такие хорошие мысли приходят, когда у него под рукой нет ничего, а?       – Просто подожди.       Встав с удобненького дивана, он двинулся в сторону двери. Вставать совершенно не хотелось. Даже тут его мечта была выше этих зверств.       Помогать? Он ему помогать собрался? Звезда почувствовал, как холодная капля нервного пота заскользила по спине.       - Спасибо, не надо.       Совсем убито откликнулся он. Барроу совершенно точно не хотел еще раз испытать то, что задумал Хенитьюз. Единственное, что ему хотелось – отдыха. Желательно без присутствия этого ненормального. А ему самому не надоело? Он совершенно явно устал истязать его спину кнутом, так зачем продолжает возиться? Звезда решил отложить этот вопрос в дальний ящик – его состояние не соответствовало тому, чтобы пытаться понять, что там творится в голове у героя.       Оставшись в одиночестве, он ощутил облегчение. Тело расслабилось, и он повис на цепях, опустив голову. Осторожно приоткрыл глаза - снова цветные пятна, не желающие формироваться во что то нормальное. Благо в помещении было светло. Барроу даже не пытался отследить источник света – все равно бы не увидел. Когда он в последний раз вообще нормально видел? Мозг медленно привыкал и уже не болел так отчаянно от размытых объектов, а сам Кейл смирился с тем, что не сможет видеть в ближайшее время. Он мог только ждать. Единственным вопросом оставалось лишь то, даст ли Хенитьюз зрению восстановиться.       Мелькнула другая мысль – а если он только и ждет, чтобы он смог опять видеть и опять повторит процедуру? Он же может и другим способом лишь его зрения – может вынуть глаза и переставить местами, например. Барроу зажмурился от одной только мысли об этом. Нет, это же Хенитьюз. Он до этого не додумается. Наверно. К тому же для этого надо иметь специфические навыки. Конечно, он не сможет подобное провернуть.       Да.       Не сможет.       Белая звезда старательно пытался убедить себя в этом. Его мозг уже выдавал совершенно безумные идеи. Деться от этих навязчивых мыслей становилось просто невозможно. Фантомная боль в глазах усилилась, от чего Барроу тихонько заскулил сквозь зубы. Он не хотел этого. Нет. Ему начало казаться, что Хенитьюз здесь, что он только и ждет того, чтобы он открыл глаза, чтобы вынуть их. Он не ушел, он здесь. Стоит и только этого и ждет. Ублюдок.       Белая звезда сам не заметил, как из-за закрытых век потекли две соленые мокрые дорожки.       Кейл ругал себя. Ругал за то, что так сильно затянул цепи на бесполезном изувеченном обрубке. Ну вот кто так делает, а? И как снимать то теперь? Сам себя наказал.       – Тск.       Нужно будет иметь ввиду, что когда снимаешь с креста тело, то будет сложно даваться именно снятие цепей. Хааа, так долго ждать. Печально. Но вот наконец конечность, если ее так можно назвать, безвольно упала. Теперь нужно придерживать жертву, чтобы та не свалилась на пол в какой нибудь неестественной позе. Нет, он конечно приветствовал сломанные конечности, но это шло вразрез с планами. Вторая рука тоже была освобождена. Но вот незадача – Барроу попытался упасть назад, почти там, где стоял он. Пришлось подтолкнуть тело, чтобы оно приняло упор на железный крест.       Кейл оглянулся. Интересно, сможет ли он проволочь бедолагу к дивану? Нужно попробовать. На руки брать его совершенно не хотелось. Противно. Да и тяжело. И испачкаться может. В общем нашлось куча причин этого не делать. Забавно. Но ладно, за дело. Парень аккуратно, не для него, а для себя, положил свои руки тому под подмышки и принялся тащить. Оказалось это еще тяжелее, чем нести его. Шаркающие звуки наполнили комнату. Ничего не жрет, а весит, как слон. Но ни звука при этом он не издал. Позорится перед врагом не хотелось. Провозился недолго, хотя и успел устать. Треклятое тело. Его прошлое посильнее будет. Сейчас это не важно. Ему удалось усадить Барроу на диван. Грязный весь. Искупать бы. Но обойдётся – мылся недавно. Пришло время для шоу.       – Я бы так тебя и оставил, но твои раны на спине беспокоят. Я должен их обработать.       С этими словами он с трудом начал приподнимать Белую звезду для того, чтобы он сел. Ну неудобно было бы бинтовать его спину, когда тот лежит. Но что с ним? Почему он так плохо держится сидя? Неужели настолько ему плохо, что он даже тело перестал контролировать? Разочарование занимало его мысли. Кейл думал, что он продержится дольше. Схватил со стола бинты и начал небрежно обматывать спину. Белая материя плотно ложилась на тот кошмар, что творился на всей поверхности спины. Смотреть одна услада. И вот уже ткань накрыла кожу с извороченным мясом. Чудо, что до позвоночника не дошел. Ну, ему же лучше.       Ему должно быть неприятно касаться этого тела, но почему-то было приятно проделывать процедуру. Особенно, когда ублюдок вздрагивал каждый раз, когда пальцы трогали его кожу. Приятно осознавать что он наводит на него такую панику. Но вот беда. Белая звезда отчего-то перестал сидеть с его поддержкой и внезапно навалился на него. С чего бы это? Он же почти закончил. Все также поддерживая его тело он продолжал бинтовать кровавые борозды, которые несильно выделялись в кровавом месиве спины. Закончив, Хенитьюз уложил его в самую удобную позу. Все как надо. Голову положил на подушку, помог вытянуть ноги. На самом деле тому была причина.       Касания причиняли боль. Белая звезда вздрагивал от каждого прикосновения, а тело переставало слушаться. Оно то и дело наклонялось туда, куда не надо. У него не осталось сил даже на то, чтобы сопротивляться. Он не хотел лишний раз соприкасаться с Хенитьюзом, даже ощущать тепло его тела было невыносимо. Но он ничего не мог с этим сделать. Заложник собственного тела, он потерял ориентацию в пространстве и клонился туда, куда его тело считало целесообразным упасть. И почему то оно читало Хенитьюза самым удачным вариантом.       Слезы уже высохли. Страх, охвативший его, прошел так же внезапно, как и нахлынул. Осталось лишь внутреннее опустошение. Действительно - чего он так психовать стал?       Кейл, уложенный на диван, не мог оценить его мягкость - все, что он ощущал, лишь прохлада и боль в спине. Бинты не облегчали боли, но хотя бы морально становилось легче. Спину жгло от каждого соприкосновения с бинтами, но Барроу делал вид, что ничего не чувствует. Он уже сам не замечал лёгкой дрожи в руках и чуть дергающиеся мышцы лица.       Он сходил с ума. Наверно.       Звезда свернулся в клубок - ему уже было все равно, что так думает Кейл. Он улёгся максимально удобно, пока ему это позволено. Секундная милость, каприз Хенитьюза.       - Наигрался?       Тихий вопрос, но голос остаётся холодным и уставшим. Из него исчезли те озорные интонации, что слышались в коридоре. Барроу устал, у него были силы лишь на то, чтобы оставаться в сознании. Он не мог уснуть, совершенно не мог. Да и в сознании оставался максимально долго. Любой другой человек на его месте уже бы давно валялся в обмороке.       Проклятье будто разыгралось, сделалось совершенно невыносимым. Оно извлекало выгоду в свою пользу из любой мелочи. Любые повреждения для Белой звёзды всегда были болезненны, но он не обращал внимания, сосредотачивая внимание на главном. Сейчас же он тонул в нем.       Может ли быть так, что Хенитьюз - это тоже проклятие? Может он послан богом Смерти, чтобы напомнить ему о своем грехе?       Рука сжалась в кулак. Нет, этого не может быть. Или может?       - Ты святой бога Смерти? Или его посланник?       Вопрос сорвался быстрее, чем мозг успел сообразить, что спрашивать бесполезно. Кейл всегда отрицал подобное, так зачем спрашивать ещё?       - Забудь.       Барроу вздрогнул и затих - вдруг Кейл решит, что он уснул и оставит его в покое?

***

      Все должно быть идеально. Лучшая из лучших еда и напитки. Чтобы его жертва ела только самое лучшее. Ну отдых же должен быть нормальным. Он уже обеспечил ему удобство в виде мягенького дивана. И вообще Барроу не вовремя потерял сознание. Кейл ему водички попить дать хотел. В горле наверняка пересохло. Он его тогда просто по голове напоследок погладил, чтобы спалось лучше и ушёл. Дверь конечно же не закрыл. Ну в каком Барроу будет состоянии бежать оттуда? Он даже сидеть не в состоянии не то, что ходить. Тарелка с вкуснейшей кашей звонко застучала, когда Хенитьюз поставил ее на поднос. Две недели комы и еще три дня без еды сделают мёртвым кого угодно. И юноше совершенно не выгодно, если ублюдок уйдёт из жизни быстрее, чем он закончит свои игрища. Бледная хрупкая рука поставила туда же еще стакан с чаем. И ведь не скажешь, что этими руками еще недавно он человека пытал. Он улыбнулся. Не суть. Главное, что пленник скоро проснётся и будет наверняка голоден. Да какой там наверняка. Зверски голоден. А тут он с подносом замечательной вкусной еды.       Все было готово. Кейл с довольным лицом потер ладони. Пора уже кормить горе-злодея. Одной рукой он держал поднос, другой открывал дверь. Это было сделать несложно. Рон почти всегда это исполнял. Посмотрел в угол. Барроу лежал так же, как и тогда, когда он уходил. Значит он ещё не пришёл в себя. Двинулся в его сторону. Поставил поднос на тумбу рядом. И все же правильно говорят: красота требует жертв. А именно эта жертва выглядела особенно красивой. Спутанные рыжие волосы, что накрывали лицо, пропитанные кровью бинты на спине, обрезанный ножницами обрубок и в дополнение свернутое в клубок тело. Если и есть идеал, то вот он. В голову как всегда пришла очередная безумная идея развлечься с ублюдком, когда Кейл на него посмотрел, но он быстро отодвинул ее на задний план. Все равно он ничего не забудет и обязательно исполнит это. Так зачем менять свои планы, когда все идёт донельзя лучше?       Своей бледной рукой парень коснулся его лица, убирая волосы. Ах, на вид его лицо прекраснее с шрамами, чем без. Большим пальцем он начал водить по росчерку затянутой кожи. Раны затягиваются, а шрамы остаются, да? Иногда это красиво. Например, как сейчас. Для него не осталось незамеченным то, как Белая звезда вздрогнул. Неужели в сознании?       – Ты уже проснулся? Это хорошо потому, что я принес тебе поесть.       Он начал гладить его по голове, умно избегая касаний спины.       – Давай я помогу тебе сесть. Я же не изверг какой нибудь.       Кейл похлопал его по повреждённой руке, как бы спрашивая дозволения. Хотя на самом деле он в нем не нуждался.       – Я не собираюсь причинять тебе боли. Просто покормлю. Ты голоден. Помоги мне посадить тебя.       - Ты и не изверг?       На этой реплике Барроу поймал когнитивный диссонанс. В его голове не укладывалось подобное заявление. Этот человек, который без раздумий ослепил его, топил и исполосовал всю спину, сейчас пытается сделать.. что? Он смотрел на него все еще полуслепыми глазами и не мог понять, что именно хочет от него его мучитель. Все тело замерло в оборонительном положении – он рефлекторно прикрывал рукой живот, а сам лежал боком на диване, как его и оставил Кейл. Лицо Хенитьюза была размывчатым, но благодаря тому, что в комнате было довольно светло, звезда мог вглядываться в диван и это помогло зрению стать получше. Предметы приобрели контуры, но…       Кейл все видел вверх тормашками.       Он щурил глаза и пытался смириться с реальностью. Но теперь, когда зрение стало четким, он не мог без смеха осматриваться. А теперь, видя перед собой лицо Хенитьюза, он не выдержал.       - Хахахахахахахахах.       Он рассмеялся в голос. Это был не тот сумасшедший смех, который можно было слышать на поле боя. Но и это не были те каркающие звуки, которые издавало его горло тогда, когда он находил разгадку. Нет. Это был чистый смех человека, который находится в безопасности и рассмеялся доброй шутке старого знакомого. Звезда смеялся до тех пор, пока на его светлых глазах не выступили слезы и он не поспешил рукой утереть их.       - Хах.. как этот мир все таки удивителен.       Отсмеявшись, он продолжил оглядываться. Он дал помочь усадить себя, не протестуя. Он казался слишком спокойным для того, кого только что исполосовали кнутом. На самом деле его внутренне трясло от того, что Хенитьюз его трогает.       - Решил побыть хорошим? – колкий комментарий срывается с губ, а сам Кейл пристально смотрит на своего младшего тезку. – Неужели будешь меня с ложечки кормить? Или на моих глазах есть, чтобы я умирал от голода дальше? О! – Барроу уже почти дурачится. – Знаю! Там что-то подмешано.       При этом выражение лица сделалось совершенно странным. Будто он хотел и не хотел верить последнему предположению. Но он ничего не мог с собой поделать – веселье, вызванное тем, что ему дали немного полежать и прийти в себя, желало хоть немного быть развеянным. Между пытками и перерывом времени безумно мало и Кейл, сам того не понимая, цеплялся за возможность хоть чуть-чуть побыть самим собой.       Он не хотел терять себя в этом океане боли.       Барроу помнил, как Кейл гладил его по волосам. Он рефлекторно уходил от этой непрошенной, странной ласки. Она вызывала лишь плохое предчувствие. Кейла пугало это поведение. Он понимал жестокость, но вот эта забота, граничащая с болью, вызывала лютый диссонанс. Он просто не знал как к этому относится. Но при этом он каким то шестым чувством знал, что в такие моменты Кейл его не тронет. Именно поэтому на его лице оживали подавленные эмоции – за весельем он скрывал боль, а нервное напряжение выливалось в язвительные комментарии.       – Если бы там было что-то подмешано, мне пришлось бы затолкать в тебя это силой, не бери в голову. Сегодня я тебя покормлю, потом есть будешь сам.       Кейл помог ему сесть. С его стороны это уже милость была, но у всего была цель. Пускай он сначала расслабится, а потом Хенитьюз нанесет удар. Он зачерпнул ложкой кашу.       – Ты не ел в течение долгого времени. Нам обоим передышка нужна.       И Барроу, как послушный ребёнок принял еду из его рук.       Кейл не ощущал вкуса еды. Он нахмурился, но понимал - ему стоит поесть. Как бы ни был велик страх оказаться в еще худшем состоянии, он открыл рот и позволил Хенитьюзу отправить первую ложку в рот.       В кои то веки он порадовался проклятью. Барроу не мог оценить вкуса, потому мог быть спокоен - если Кейл сделал эту кашу максимально ужасной, он об этом никогда не узнает.       - Какой щедрый. Что-то ты об этом стал только сейчас вспоминать. Неужели я произвожу настолько удручающее впечатление? Ваши, - Кейл хихикнул, - светлые очи оскорблены моим видом?       Он рефлекторно дернулся - понимает, что дерзок, но ничего не может с собой поделать. Он все еще не может точно распознать чужие эмоции, а голова болит от перевернутого изображения. Он щурит глаза и отодвигается максимально далеко. На самом деле это всего несколько сантиметров - он упирается в подлокотник.       Кейл наблюдал на его лице испуг. Неужели вместе с болью забыл про контроль эмоций? Есть вероятность. И теперь Хенитьюз мог смотреть на него и видеть все, что в нем внутри. Как чистый лист. Барроу уже заранее знает, какая у него реакция будет? Поэтому он так резко дёргается?       – Я виню в этом свою забывчивость. Просто прими это.       И юноша никогда бы не сделал то, что сделал. Он. Погладил. Этого. Ублюдка. Конечно бы он этого не сделал, но это все было пропитано одной целью. Кейл не позволил своему отвращению отразится на лице, когда он перебирал рыжие пряди. Когда он поглаживал его голову.И сделал он это для того, чтобы он перестал дергаться и расслабился. Это была его почва.       Барроу несколько раз моргнул, прежде чем до него дошло, что его гладят. На его лице отразился чистой воды шок. Звезда просто замер на месте с чуть приоткрытым ртом и странной смесью эмоций на лице.       - О чем ты?       Он вжал голову в плечи, больше напоминая испуганного котенка. Он не отрываясь смотрел на Кейла, ожидая подвоха. Он не может просто так его трогать. Совершенно точно. Сейчас руку уберет и оплеуху отвесит. Или еще что.       Кейл сам не понял в какой момент зажмурился от того, что сам себе надумал.       Он играл свою роль, как и полагается актеру. Кейл сейчас выглядел, как заботливый человек. Если так посмотреть, то теперь они выглядят, как родственники или что-то такое, но не как жертва и мучитель. Парень действительно наслаждался над тем, какой он ужас навел на него. Он положил свою руку ему на предплечье, поглаживая, дабы успокоить.       – Эй, ты чего? Я не собираюсь делать ничего такого.       - Не притворяйся!       Барроу пугается еще больше. Эта ласка вызывает ровно противоположный эффект - если на боль он знает, как реагировать, то на это... Все внутри скручивается тугим узлом, а к горлу подступает комок. Вера в лучшее робко поднимает голову, теплится в груди, раны на спине напоминают о себе, а алые пятна крови немыми свидетелями выступают в защиту того, что все не может быть так просто.       - Не трогай, нет, не надо.       Барроу вскакивает с места, лишь бы не ощущать прикосновений. Противно, боги, как же ему противно.       Если бы Барроу внимательнее пригляделся к Хенитьюзу, то увидел бы глаза, полные восхищения. Одно лишь то, как он на него реагировал удивляло. Знание того, что ублюдок не переносит его прикосновений заставляло сердце трепетать. Да, вот как должен выглядеть истинный страх. И надо сказать, что это зрелище и противное и изящное одновременно. Кейл видел, как Белая звезда унижается все больше. Рок Су же такого не показывал в прошлом. В этом и есть их отличие? Наигранно вздохнул, показывая свое разочарование. Последний раз прикоснулся к его голове в ласке, несмотря на то, что он сопротивлялся. Его забавляло уже то, что он так от него дёргается.       – Тогда, чтобы не смущать тебя, я выйду. Ты мог бы поесть с моей помощью, но отказался. Еду оставлю тут. Поешь, если сможешь. Зови, если что-то понадобится.       Затем он встал и ушел, напоследок хлопнув дверью. Интересно, насколько его хватит?       Стоило двери захлопнуться, как все его тело пронзило облегчение.       Он один.       В голове все затуманилось. Барроу попытался за что-то ухватиться, его рука судорожно что-то пыталась поймать в воздухе. Перед глазами прошлась темная пелена.       Следующее, что он видел, это склонившегося к нему Хенитьюза.       Голова разрывалась от боли. Он ударился? Почему находится на полу? Он упал? Или его уронили?       Разум медленно приходил в себя. Дыхание, поверхностное и неровное, выдавало подступающую панику. Одно дело, когда тебя пытают до потери сознания, и совсем другое, когда ты падаешь в обморок на ровном месте.       Он же не на столько ослаб?       - Что произошло?       Голос потерянный, а Звезда непроизвольно хватается за единственный стабильный элемент этого мира - Хенитьюза. Он же не бросит его сейчас, да?       Юноша действительно не ожидал, что как только он закроет дверь, то послышится грохот. И по звуку он напоминал грохот от падения. Кейл решил не медлить – резко развернулся и стремглав помчался обратно к горе-жертве. Тот упал в обморок. Ну конечно, как ему не упасть, если у него голодное физическое и истощение. Он нашел его на полу. И как же хорошо, что он быстро пришел в себя. Ну не хотелось зелья на него тратить!       Он виновато улыбнулся, руками стараясь поднять его с пола на мягкое место. Аккуратно придерживал, чтобы он не упал. Однако руки будто касались чего-то противного. Подавить желание одернуть их дорого стоило.       – Прости, это моя ошибка. Ты упал в обморок, но теперь все хорошо. Я не оставлю тебя.       Парень заботливо подвинул подушку, чтобы реинкарнатору было удобнее. Хотя на самом деле хотелось это существо этой подушкой задушить. Но это мелочи. Уложил его голову так, чтобы ничего не мешало ему кормить несчастного. Кейл потрепал его по копне волос.       – Попробуешь поесть? Я помогу, не переживай.       Зачерпнул ложкой кашу.       Белая звезда тупо уставился на ложку каши. После чего открыл рот и дал Хенитьюзу кормить себя. Без сопротивления, без лишних слов. Тихий, испуганный и совершенно ничего не понимающий.       Единственный плюс обморока был в том, что мозг, пусть ему недолго было, стал воспринимать реальность так, как должен. Его перестало мутить от того, что все изображения скачут, расплываются или вообще переворачиваются. Уже одно это вызвало мягкую, еле заметную, улыбку.       - Спасибо, - тихая благодарность сорвалась с губ жертвы, а сам он отвёл взгляд в сторону.       До этого самым беззастенчивым образом вглядывался в лицо Кейла. Пытался найти признаки лжи и не находил. Тот выглядел немного раздраженным, но это, скорее всего, от того, что он вынужден с ним возиться.       Иррациональное желание причинять меньше беспокойства взвилось в нем. Барроу нахмурился - что за бред?       - А все таки иногда головой ударяться полезно. Главное не регулярно.       Кейл кивнул сам себе. С каждой новой ложкой он будто оживал, напоминая все больше живого человека. Даже на щеках появился совсем слабый румянец - удивительно, учитывая то, сколько крови он потерял за время пыток.       – Это правильно.       Кейл вновь отправил еще одну ложку в рот Барроу. Его иррациональное желание брезгливо поморщиться и уйти от него перекрыло предвкушение того, что будет дальше. О, это будет то еще зрелище. Хенитьюз сдержался от своей пугающей злобной улыбки.       – Вот если бы ты часто бился бы головой, то может быть даже не дошел бы до места главы организации.       Пленник был сильно голоден. Красноволосый понял это по пустой тарелке в его руке. Он улыбнулся ему виноватой улыбкой, а затем потянулся к нему рукой и слегка взлохматил волосы. Парень старался делать это как можно ласковее.       – Ты молодец, съел всю кашу.       Поставил тарелку на тумбочку. Потянулся за теплым чаем.       – Я не знал какой ты предпочитаешь, поэтому заварил свой любимый, лимонный. Мой дворецкий всегда мне его подает. Попробуешь?       - А может быстрей бы стал. Вот тебя в детстве головой били? Не знаю таких подробностей, но если да - то вот вам гений. В квадрате. И в степени.       Звезда даже не заметил, как доел всю кашу. Слишком сильно выпал из реальности? Да какая уже к черту разница!       Ему просто стало весело.       - Мозг - удивительная вещь, знаешь ли. Стоит его встряхнуть, как он выдает черт знает что. А ты знал, что человек, при удачном стечении обстоятельств, может без половины мозга жить?       Его просто несло. Пока есть возможность мирно говорить, то почему нет? Звезда выглядел так, будто дорвался наконец до чего-то, что было максимально важным, единственным, что осталось хорошего в его мире.       Стоило руке Хенитьюза вновь коснуться его, как Кейл вновь сжался. Яркие глаза, теперь не покрытые пеленой непонимания, ярко отражали эмоции, сменяющие друг друга просто в страшном темпе.       - Не трогай, - Барроу чуть нахмурился и поймал его за руку, удивлённо уставившись на нее.       Теплый чай. Любимый этим ублюдком. Кейл с любопытством уставился на чашку. Может быть там подвох?       - Чай с подвохом? - смешок сорвался с губ, а Звезда покачнулся к напитку и подмигнул, самостоятельно взял чашку и отпил. - Ой, горячо!       Хенитьюз аккуратно убрал чашку, чтобы ничего не пролить. С укором посмотрел на него.       – Ну чего же ты такой неосторожный. Сперва подуть надо. Неужели ты никогда так не делал?       Трансмигрант заметил, как Барроу немного облился чаем. Достал платок из кармана и принялся невесомыми касаниями вытирать напиток с шеи и груди пленника. Делал он все это с желанием показать какой он заботливый и уважает желание своего собеседника. Про подвох в чае Кейл ничего не сказал. Поить этого ублюдка он будет только этой лимонной дрянью, и никак иначе.       – И я надеюсь, что твое замечание о жизни с одной половиной мозга всего лишь факт когда-то тобой услышанный, а не проверенный на опытах.       Белая звезда уставился на героя, что так осторожно забрал из его рук кипяток, а после этого принялся утирать то, что пролилось.       - Я не чувствую ничего, кроме боли. Я не могу ощутить температуру, - Кейл объяснил это с непроницаемым выражением лица. - Так же я не ощущаю вкуса еды, не ощущаю жажду. Только желудок постоянно болит и с этим ничего не сделать.       Он просто информировал. В этой информации не было того, что стоило бы скрывать. Он уже давно смирился с этими особенностями.       - Но это работает в обе стороны. Когда мне наносят раны, я все ощущаю в двойном размере.       Барроу улыбнулся и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. Пусть он не ощущал его мягкости, но это лучше, чем сидеть на полу. Ему была любопытна в какой то мере реакция Кейла, но он был уверен - тот использует эту информацию в свою пользу.       И зачем только сказал?       Барроу нахмурился. Что он вообще несёт? Он слишком расслабился после пыток? Кейл настороженно отодвинулся.       Сейчас ему было нормально. Пусть спина и болела от соприкосновения со спинкой дивана, он не хотел сейчас сидеть прямо. Если есть возможность передохнуть, то почему нет? Для него даже это стало уже отдыхом.       Он выдал свой самый мягкий смешок. Это было для того, чтобы Барроу смог ощутить ситуацию.       – Мне же лучше.       Кейл внимательно вглядывался в его лицо и мысленно злорадствовал тому, насколько оно стало уродливым. Почему он чувствовал непреодолимое желание дотронуться до его шрамов? Понаблюдать за его болью психологической.       Рукой указал на лицо.       – Можно мне прикоснуться к тебе? Не будет больно.       Кейл смотрел долго. Его взгляд стал непроницаемым. Ему хотелось отказать, но..       Он молча взял его за руку и прижал к своему лицу. Так даже..сносно? Терпимо? Он даже паники почти не ощутил. Молчаливое согласие. Некоторое время он сжимал его руку, боясь, что если выпустит, то Хенитьюз сделает больно. Лишь убедившись, что его страх не имеет смысла, осторожно, очень медленно отпустил руку, давая разрешение трогать себя.       Красноволосый с некоторым удивлением отметил то, как Барроу сжимал его руку. Собрал всю свою силу и держал его руку будто в защите. Будто Кейл мог причинить ему боль сейчас. Еще большим шоком стало то, что реинкарнатор сам взял его за руку и позволил прикоснуться с лицу. Хенитьюз считал, что это был огромный шаг, который Белая звезда с трудом сделал. Небезосновательно конечно.       Он убрал свою повреждённую руку из хватки и стал внимательно наблюдать за ним. Кейлу было на это плевать. Его интересовали шрамы на его лице. На его бывшем лице. Пальцы невесомо касались длинных бороздок, медленно проходили по всему лицу. Щека. Большой палец опускается ниже. Раннее рассеченная губа. Приносило удовольствие касаться его. Хенитьюз чувствовал, как тот был напряжен. Посмотрел на его глаза. Их тоже касался затянувшийся кожный покров. Переносица. Каждый участок проделанной работы он касался пальцами, испытывая небывалый прилив сил. Это было от воодушевления, которое вызвали его действия. Он облизнулся.       – Скажи мне, ты знаешь за что тебя я наказал?       Его рука ушла дальше, теперь зарылась в волосы, медленно почесывая и поглаживая.       Касания были осторожными. Звезда вглядывался в чужие глаза, пытался понять, о чем думает Кейл. Он не казался сейчас человеком, который причинит боль. Больше было.. любопытства? Барроу не мог распознать его эмоций.       - Ты чего!       Он едва не рассмеялся, когда Хенитьюз стал касаться его век. Ему почему-то показалось это забавным. Звезда зажмурил один глаз - веко трепетали под тонкими пальцами аристократа, будто крыло бабочки.       Становилось совсем странно. Ему все ещё было страшно, хотелось уйти от этих странных, пугающих прикосновений. Но в тоже время сохранялась иллюзия, что он в любой момент может остановить Кейла.       Чтобы успокоиться, он поймал его за руку. Вроде бы сейчас ему позволено? Он просто мягко коснулся его кисти, молчаливо прося остановиться, больше не трогать. Он шел на контакт, очень осторожно и нерешительно. Все внутри сжималось от страха, что сейчас его ударят или продолжат пытать от одного неверного действия.       - Понятия не имею, - нахмурившись, Белая звезда поспешил отстранить от себя руку.       Он лишь убрал ее от лица, а сам вцепился в нее, будто просил не трогать его. Это был почти рефлекторный жест самозащиты. Кейл подсознательно же ждал чего угодно, он бы не удивился, последуй за его ответом удар. К тому же, Барроу прекрасно понимал, что сейчас он не может противостоять своему мучителю. Тело слишком сильно ослабло.