Вообрази меня живым

      Его запястье несильно пульсировало вперемешку с жгучей теплотой. Тот маленький ремешок, что болтался у него на руке вызывал эту реакцию. Кейл нахмурился. Это означает, что его жертва присмерти, но что же могло до такого довести? Одни только порезы на лице чего только стоили, но это не могло быть причиной, по которой Барроу был присмерти. Тогда его изувеченная рука? Может быть, но Хенитьюз рассчитывал на то, чтобы его состояние стало ухудшаться только на следующий день, но никак не сейчас, через несколько часов после посещения. Что же там творится?       Юноша перешагнул через порог и та противная дверь вновь заскрипела, да так, что сморщиться захотелось. Ну нет, это уже невыносимо. Нужно ее починить, ну все настроение портит. Кивнув самому себе, парень уставился на тело, которое уже просто бессознательно практически висело на цепях, нежели сидело. Голова безвольно была опущена, ее скрывала грязная красная копна волос, таких же, как и у него. Он перевёл взгляд на обрубок, где уже не было кожи. Кровь уже не шла. Все было в норме. Кейл задумчиво наклонил голову. Когда он уходил Белая звезда был в сознании. Он спит? Про себя усмехнулся. Его жертва просто не смогла бы заснуть или потерять сознание. Хотя насчёт последнего он не был уверен.       Шаги твердые уверенные, и вот он уже рядом с грязным телом. Приложил руку к шее, под ошейник, дабы нащупать сонную артерию. Его кожа была такой холодной, что захотелось одёрнуть руку, но дворянин это не сделал. Ему это даже нравилось. Его пульс был слабым. И Хенитьюз постоянно думал, что он вот-вот остановится, но тот вновь продолжал биться. Слабый, медленный, но все еще поддерживающий жизнь. Он наткнулся на грязное, кровавое пятно, что украшало каменную стену. В том месте, где находилась его голова, еще когда он пытался вырываться. Перевел взгляд на затылочную часть его головы. Там все еще быстрым потоком текла кровь. Волосы сливались в едином цвете. А тряпка на теле была чистого рубинового цвета.       – Ха-ха-ха-ха!       То есть этот ублюдок решил, что он так лишит себя жизни? Что он способен уйти от него? Разбить себе голову – ну просто отличная идея, что могла прийти в его голову! Глаза его стали на оттенок темнее. Это его просчет, что Белая звезда остался один и решил перейти в новое тело. Не нужно было оставлять его одного. А сейчас нужно о нем позаботиться. Он должен оценить его усилия по достоинству.       Кейл вновь полез в карманы за пространственным мешочком. Еще перед выходом из дома он прихватил огромное количество восстанавливающего зелья. Нужно было подлечить крышу звезде. Но не до конца. Хватит и того, что он придёт в сознание. Ну, а с головной болью сам справится. Ловкими движениями парень с соответствующим звуком откупорил крышку маленькой баночки с красноватой прозрачной жидкостью внутри. Маленький поток варева струился на проломленный затылок. Юноша следил за тем, чтобы больше, чем нужно не вылилось. Использовав меньше половины восстанавливающего, Хенитьюз убрал склянку на место. Теперь нужно было ждать.       Сознание возвращалось медленно. Неохотно. Он уже переродился? Все закончилось?       Реальность обрушилась внезапно. Барроу все ещё находился в темноте, а боль, пусть он ещё и не окончательно пришел в себя, пробивалась к нему.       Первой связной мыслью стало то, что он все ещё жив в этом искалеченном теле. Белая звезда дернулся, ощутив на затылке постороннюю жидкость. Слепо дернулся вперёд и коснулся кончиком носа кого то. Тут же дернулся назад - к спасительной стене. Нет. Он не хочет так дальше. Не снова. Не сейчас. Нет.       Запрокинув голову, Барроу предпринял попытку продолжить то, что он делал до прибытия мучителя. Он догадывался, что это Кейл. Он не мог определить его запах просто потому, что его нос был залит кровью, и он ничего не чувствовал, кроме этого мерзкого соленого запаха.       Его хватило ровно на один не сильный удар.       Белая звезда обмяк, будто смирился с тем, что ему не удалось таким образом покончить с собой. Все в его фигуре говорило о смирении в данный момент. Будто та искра, что давала ему жить, погасла, оставив своего владельца. Рука мелко подрагивала - он уже не чувствовал ее, кровь перестала циркулировать по сосудам.       Страх. Он вновь вернулся, заставляя жертву замирать, ожидать и терпеть. Это все, что он мог сделать. Надежда, что это закончится быстро, медленно умирала.       - Зачем явился?       Голос больше походил на шёпот, но в нем все ещё скользили непокорные нотки. Даже таки жалким образом звезда не собирался уступать Хенитьюзу.       Парень с интересом рассматривал свою жертву. На то, как он пытался не страшиться его, пытаясь избежать касаний. Это было до ужаса забавно. Так же, как и его попытка вновь уйти из жизни.       – Мне просто стало интересно, зачем ты так упорно пытаешься покончить с собой? Думаешь я просто так отпущу тебя? Даже, если ты умрёшь, я найду тебя, и твоя участь будет намного ужаснее, чем сейчас. Не усложняй себе жизнь.       Кейл нарочито говорил это нежным, ласковым голосом. В его карминовых глазах плясали черти. Ага, отпустит он его, как же. Сначала долг, а потом уже свобода. На лице дьявола расцветала безумная улыбка. Юноша вновь склонился над пленником, чтобы крепко взять его за подбородок и приподнять голову, дабы видеть его лицо. Да, Белая звезда сопротивлялся, но это не помогло ему. Сейчас ублюдок в полной его власти. От этого осознания в груди, что-то счастливо замурчало. Хенитьюзу было плевать, что он стоит сейчас на окровавленном полу, в крови этого жалкого главы преступной организации. Ах, какая досада. Во время развлечений с бывшей рукой по пол вытекло много крови. Жаль. Он обвел взглядом все его тело. Оно было слишком грязным. Его слишком раздражают эти грязные тряпки, что на нем уже почти висят. Эта голова не должна быть грязной. Эти красивые красные волосы, как солома, выглядят как насмешка над самим Кейлом. Хотелось отмыть это бренное, усталое тело, чтобы оно его не оскорбляло одним только своим грязным видом. Уж лучше видеть последствия пыток, чём это. Трансмигратор скосил глаза в сторону злополучной двери. Все, что он задумал исполнить можно, но Барроу вряд ли сегодня сможет идти сам.       – Тск.       Он удрученно вздохнул и подошел к столу, где лежал маленький серебряный ключ. Ключ от кандалов. Кейл взял его в руку и задумчиво начал вертеть. Задумка хороша. Да и сам дом подходит для этого. Он усмехнулся. В этом доме только они двое. О, и очень большой подвал, где размещена ванная комната и много других комнат. Хенитьюз был уверен, что если он скажет об этом Белой звёзде, тот будет гордиться, что это только для него одного. Стремительная походка и юноша уже возле пленника. Его бледные руки коснулись звонких цепей, все ближе спускаясь к наручу с поврежденной рукой.       – Ты был так неаккуратен. Наверное тебе больно...       Быстрыми движениями рук Кейл освобождал искалеченную кисть. Ублюдок настолько повредил ее, что даже кое-где местами виднелась беленькая косточка. Парень мысленно цокнул. Ну совсем себя не жалеет. Цепи звонко пели свою металлическую песнь, когда оковы распахнулись, выпуская из ловушки конечность. Та с громким шлепаньем упала, соприкасаясь с полом. Он не стал замечать, что там с Белой звездой, а принялся за кандалы, что были на ногах. Те открывались немного сложнее, но тоже быстро поддались его манипуляциям. Дворянин отбросил их в угол к другим использованным инструментам. Осмотрел тело. Облизнулся. Улыбка превратилась в оскал.       – Ты такой грязный.       Кейл подошёл к пленнику и не церемонясь начал срывать с него одежду. Сначала рубашка. От сильного рывка пуговицы, что на ней были разлетелись в разные стороны, открывая вид на бледный живот и пресс на нем. Юноша в удивлении поднял поднял брови, когда увидел его ярое сопротивление, но он не стал задерживаться из-за такой мелочи. Взятым со стола ножом он разрезал тряпье, позволяя своим глазам увидеть бледный обнажённый торс. Изящен, нечего сказать. Захотелось большего. Не только верх убрать, но и низ. Напевая какой-то странный мотив, парень медленно разрезал грязные брюки пленника. Они явно были дорогими, но сейчас это не имело значения. Чёрная пыльная ткань отправилась в полет. Дело дошло до нижнего белья.       – Ха-ха, я не знал, что ты так красив!       Хенитьюз весело растягивая слова обсматривал его нагое тело. А затем послышались аплодисменты. Одиноко, но хоть что-то. Сейчас только он наблюдает эту красоту.       - Единственный, кто усложняет мне жизнь – это ты.       Белая звезда сплюнул кровь – ее вкус, казалось, уже навсегда отпечатался на рецепторах языка и теперь будет преследовать его вечно. Он может только слышать своего мучителя, и пока тот говорит, Барроу чувствует себя в относительной, но безопасности. Кроме того, его слух, казалось, стал острее – он может отследить перемещения по шагам. Вот он отдалился. А вот вновь приблизился. Тишина. Щелчок замка. Рука безвольно падает вниз – Белая звезда ее почти не чувствует, но предательское облегчение накрывает с головой. На лице проступает облегчение и он робко, будто спрашивая разрешение, двигает пальцами – первый, второй, третий..       - А сам как думаешь? – ответ на риторический вопрос злой, будто Барроу ожидал, что такой человек, как Кейл, должен был понимать, что ему больно. Очень больно.       И все равно, Барроу был рад. Даже такой крохотной свободе. В нем затеплилась благодарность к мучителю, которую последний убийца драконов поспешил задушить на корню – глупость какая, он не может дать этой дряни прорости в себе. Сил в нем не было совершенно. Даже дышать сложно, не то что думать о настоящем сопротивлении. Стоило ногам почувствовать свободу, как Звезда моментально подтянул их ближе к себе, будто испугался, что его сейчас закуют в еще более неудобное или опасное положение. Рефлекторное желание сжаться в комочек и спрятаться от чужих глаз. Он не видел взгляда Кейла, но чувствовал, что тот следует за ним.       Он не успел исполнить задуманное – Хенитьюз оказался быстрее. Остатки рубашки, его последней видимой защиты, были беспощадно выброшены. Звезда брыкался, кажется, даже смог попасть рукой по лицу своего мучителя. Дезориентация в пространстве пугала – он будто маленький ребенок сопротивлялся тому, что взрослый помогает ему справиться с повседневными нуждами. Отползти он даже не пытался – слишком быстро выдохся, и ненадолго притих, смиряясь с тем, что теперь по пояс обнажен.       - Нет, нет, стой, не трогай!       Он пытался отпихнуть от себя героя ногой, но та лишь слабо пнула даже не по жизненно важной точке. Барроу с разочарованием отметил, что подобный удар бы даже маленькому ребенку толком не навредил. Черт, сейчас он беспомощней младенца. Тех хотя бы слушают, что бы они орать перестали. А ему что прикажете делать?       - Провались, сгинь!       Кейл буквально выплевывает слова, отползая от чертового насильника. Единственное, что на нем осталось – нижнее белье. Он отползает как можно дальше, сворачивается в клубок, как и хотел. Изувеченная кисть оказывается около груди, он прижимает ее к себе, рефлекторно боясь того, что Кейл может сотворить с ней тоже самое, что и с его обрубком на противоположной стороне. Он свернулся спиной к стене, прижимаясь к ней доверчиво, будто она могла защитить его от того, что последует дальше.       - Не подходи, не смей, - шепот срывается с губ и он не уверен, что Хенитьюз его слышит.       Да даже если и слышит, тому плевать на его желания - ведь сделает так, как хочется ему. В этой ситуации Барроу лишь его игрушка, развлечение. Ах да, ублюдок же решил ему мстить. Мысли делаются вялыми, а сам он теряет последние силы - тело перестает слушаться, его окутывает паника. Сейчас, когда он наконец получил кроху свободы, он даже воспользоваться ей не мог. Разочарование взвилось подстреленной птицей, раздирая своими когтями его душу, приправляя к его общему состоянию постоянной агонии ещё и презрение к себе. Данный шанс на побег, такой драгоценный шанс..       Белая звезда замер, сломанной куклой лежал у стены. Лишь плечи мелко дрожали, выдавая то, что творилось в его душе.       Он начал безудержно смеяться, наблюдая за его метаниями. Отчаянные мольбы в его сторону рассматривались, как нечто привлекательное. Рыжий шептал это как будто в бреду. Даже суток не прошло, а он уже наводит на него панику. Хенитьюз удовлетворённо сканирует его взглядом. Его тело так прекрасно. Кейл позволил себе ужасную мысль. Как будто они близнецы. Нет это не так. Было бы по другому это был бы настоящий цирк. Покачал головой. Нужно вымыть это существо. Грязным быть он не позволит.       Бледное тело мелко дрожит. Восхитительно. Нет, невероятно! Кейл сейчас находился в невероятном состоянии. По спине пробегали мурашки, добираясь до головы, вызывая ещё более коварные мысли. Смотреть бы на эту картину вечно. В мыслях промелькнуло, что ему должно быть уже холодно, да и от крови лучше отмыться, а потом...       Парень закатил глаза от предвкушения. Лицо Барроу уже испорчено. Если правильно все сделать, то глаза можно восстановить, а шрамы от кинжала будут его украшением. Он хочет вновь видеть эти глаза. Наблюдать за тем, как зрачки сужаются от боли, мечутся в поисках безопасности. Из раненых глаз не увидишь слез. Как жаль. Кейл будет его причиной, по которой он будет зажмурившись жаться к стенке. Кстати об этом. Взгляд вновь дырявил несчастное тело.       – Я окажу тебе милость. Будь благодарен.       Его руки скользили по голому телу, пытаясь зацепиться за него, дабы поднять. Кейл все еще ощущал дрожь, но теперь более крупную, чем раньше. Наверное он так сильно замёрз. Дворянин попытался подняться с колен с телом на руках. Тяжёлый. Один рывок. Второй. Юноша держит на своих дрожащих руках бренное тело. Красноволосая голова безвольно откинулась. Стало легче идти. С трудом поднявшись на ногах, Хенитьюз чуть было не упал, но все обошлось. Лишь бы руки выдержали.       Так он побрел вон из камеры. Руки с каждой секундой так и норовили выпустить тушу из рук, но Кейл не позволял им это сделать. До ванной комнаты оставалось совсем немного. Был только один большой, длинный коридор и много дверей. Позже Кейл поместит в одну из них Барроу. Он кивает сам себе. Красно-карие глаза засияли, завидев нужную комнату. На самом деле все там выглядело однотипно, и если бы не его память, бродил бы пока ручки не отсохли. Толкнув дверь ногой, он быстрыми шагами дошел до ванны и аккуратно уложил туда тело. Глубокая белая ванна была столько красива, сколько холодна. И Кейл не хотел, чтобы Белая звезда замерз раньше времени. На стене, прямо над раковиной для умывания держались краны. Стоит только покрутить – входа будет заполнять пространство. Долго ждать не нужно. И теперь рыжий дожидался, пока тёплая вода наполнит ванну.       Когда та заполнила почти всю поверхность, в голову, как всегда внезапно пришла идея. Хенитьюз своими тонкими пальцами схватился за копну волос, другой же вцепился в шею, и с силой погрузил в воду, несмотря на сопротивление едва живого Барроу. Интересно, как он поведет себя в этой ситуации? Что предпримет? А как будет метаться тело под водой в поисках воздуха, ммм. С каждой секундой он погружал голову все ближе ко дну, пока ублюдок барахтался. Брызги летели ему на лицо, но плохо от этого не становилось. Наоборот, продолжения хотелось. Кейлу пришлось резко одернуть руку – ее прожгла боль. Пришлось отпустить тело, чтобы понять, что его отвлекло. Слышались звуки со стороны Белой звёзды, но ему было все равно. Длинная, кривая борозда кровоточила, вызывая пульсирующую боль. Кровь мешалась вместе с водой и с невероятной скоростью капала на плиточный пол. Теперь не было месту восхищению. Было легкое раздражение. Ублюдок, барахтающийся в ванной, поцарапал его.       – Ну что ж, ты получишь соответствующее наказание.       Он почти выплюнул это в его сторону.       Его трясло от холода и ненависти к тому, кто сейчас нес его на руках. Белая звезда ощущал чужое тепло, и тело само льнуло к нему, пытаясь урвать теплые крохи, в то время как воспалённое сознание всеми силами протестовало против подобной глупости. Его куда-то несли. У него не было и шанса воспротивиться - не смотря на гордость, он понимал, что если его сейчас уронят, то хуже будет только ему. Барроу начинало потряхивать от эмоций - дрожь усилилась, хоть тепло и немного компенсировало то, что его сейчас голым несли черт знает куда. И черт знает зачем.       Так унизительно.       Хенитьюз обращался с ним, будто с куклой. Захотел - потащил, захотел - изувечил. От беспомощности хотелось скулить, отталкивать от себя, отвоевать хоть немного своего пространства. Он уже не думал о том, чтобы сбежать, просто хотел немного чего-то своего. Он ему даже умереть не дал. Интересно, как давно Кейл все это запланировал? Одна только эта спонтанная мысль вызвала новую волну дрожи - Звезда, предполагающий то, что за ним следили далеко не одну жизнь, теперь легко мог задаться вопросом, а сколько он на самом деле знает.       Может, у Кейла действительно есть повод для мести?       Ведь если Барроу не имел о нем ни малейшего понятия, то как он может быть уверен, что собственными руками не вырыл себе эту могилу. Кто знает что он в прошлом сделал для него. Сейчас Белая звезда не был способен на какой бы то ни было анализ, он пытался справиться с болью, постоянно охватывающую его лицо, обрезанную руку и отсутствующие глаза. Часть фантомной, часть реальной боли. Он уже не отличал, где ему кажется, а где - проклятая реальность.       Куда его несут? Зачем? Мысли делались вялыми, очень лениво переходящие от одной догадки к другой. Он иногда поворачивал голову, будто пытался понять, где он, будто все ещё был способен видеть. Он уже смирился с тем, что проще вовсе не открывать век - если б не засохшая корка крови на лице, то можно было бы решить, что он находится в глубоком сне. При каждом моргании раны тревожились и начинали болеть, напоминая о себе резью, болью и красными слезами, как иронично назвал про себя Барроу то, что происходило с его лицом.       Его посадили во что то холодное. Рука тут же потянулась ощупать место, в котором он оказался. Страх вновь скользнул юркой змейкой в сердце, сжимая его и не давая спокойно дышать. Пусть ему и было мерзко от того, что Хенитьюз держал его на руках, Белая звезда готов был признать, что в тот момент это была единственная гарантия безопасности.       Безопасность.       Понимание красным флажком зажглось в сознании. Все внутренности скрутило от отвращения - он вынужден думать о подобном, он находится в этой неправильной, абсурдной ситуации, а сейчас на полном серьёзе думает о том, что на руках у этого ублюдка безопасно. Что дальше?       Вода полилась откуда то сверху. Только сейчас Кейл сообразил, что находится в ванной. Удивительно, но вода оказалась теплой. Белая звезда замер, притянул колени к подбородку. Сейчас они стали острее, чем были - не удивительно, в его теле длительное время не были ни крошки еды - а само ощущение тела колебалось от постоянной агонии до полного отупения. Барроу боялся воды. Особенно сейчас, когда находится в беспомощном, полностью подконтрольном состоянии.       Хватка на волосах и шее стала полной неожиданностью. В первую секунду он не успел даже сообразить, что именно произошло, а в следующую его потянули вниз, и его лёгкие моментально заполнились водой. Белая звезда отчаянно забился под водой - он не успел сделать вдоха, чтобы терпеть эту пытку, а чувство пространства окончательно дало сбой. Он потерялся и теперь не мог даже понять, где дно, а где поверхность. Все, что ему оставалось, размахивать руками и ногами, пытаясь найти хоть какую то опору. Он бился о дно, но не мог понять, что это его шанс найти ориентир, он хотел выплевать воду, наконец избавиться от боли в лёгких. Ещё чуть чуть и он просто потеряет сознание от кислородного голодания. Уже на из последних сил он умудрился каким-то чудом вывернуться и со всей дури провести по чужой плоти. По крайней мере, так ему показалось. После этого руки, удерживающие его под водой, исчезли. Он всплыл и моментально закашлялся.       Лёгкие обжигало. Он не мог вдохнуть через нос, лишь сидел с открытым ртом и судорожно цеплялся за найденный бортик. Плевать уже где он. Белая звезда дышал и упал в самую настоящую эйфорию от того, что не сдох таким образом, что смог спастись. Он непроизвольно заморгал - лицо, только что очищенное столь варварским словом, украсили две красные дорожки. Он отвернулся, будто мог видеть чужой взгляд. Теперь, как предполагал Кейл, его раны можно увидеть во всей красе. Наверняка этому ублюдку нравится. Конечно, как ему может не нравится.       Рука сжалась до побеления костяшек. Он отодвинулся как можно дальше, все ещё ладно хватая воздух, ощущая, как бешено бьётся перепуганное сердце. Еще немного, и ему казалось, что он пробьет плоть и выскочит наружу. Боль от того, что раны были таким варварским образом потревожены, начинала проступать через жалкие крохи адреналина. Руку начала бить куда большая дрожь. Белая звезда явственно ощутил, что его трясет.       – Эй, что с тобой?       Ложным взволнованным голосом он разговаривал с ним. Куда-то делась раздраженность.. Но это же не значит, что наказания не будет. Губы растянулись в ухмылке. Стоит только навредить ему – последует наказание. Кейл завидел, что Белая звезда жмется к стенке с подтянутыми к груди ногами, при этом выдавая сильную дрожь. Почему он отвернул своё лицо? Из-за мокрых волос не было видно, что он там делает. Парню захотелось взглянуть на это. Ванна была довольно большой, поэтому Хенитьюзу пришлось тянуться за ним, дабы достать. Он нащупал его волосы и начал несильно тянуть на себя. Аккуратнее. Не причиняй боль. Ты же просто хочешь увидеть его лицо. Дрожащее тело нехотя подчинилось его воле. Юноша повернул к себе его лицо и восхищенно ахнул. Да, засохшая кровь уже смылась, но были видны тонкие полоски от ножа. А еще были кровяные слёзы. Ну не прелесть разве? Из-под раненых глаз вытекала кровавая жидкость, которую смывала вода. Он не сумел сдержать хохотка – настолько чудесной была живописная картина.       – Должен признать, мне это понравилось. Можешь продолжить позже, у меня есть некоторые планы на тебя.       С этими словами он дернул за волосы немного сильнее, чем раньше. Пора вымыть эти прекрасные волосы, дабы увидеть эту красоту.       Стоило Хенитьюзу схватить его за волосы и подтащить к себе, как все в Барроу воспротивилось повторению недавно произошедшего. Он дернулся, не думая о том, что мог навредить сам себе. Судя по всему, в руке его мучителя осталось пара прядей.       Плевать. Только лишь бы не повторение этого ужаса.       Глубоко вздохнув, звезда нырнул, прячась от этого взгляд, смеха и рук. Лучше уж он сам задохнётся под водой, чем по милости этого психа. Раны вновь жгло от воды, а кислород медленно заканчивался. Он не знал, сколько времени пробыл так, лишенный чувства ориентации в пространстве. Вода обволакивала со всех сторон, заставляя терять надежду на спасение. Белой звезде почти хотелось, чтобы этот придурок помог выбраться - он уже не мог понять, куда ему двигаться, чтобы вдохнуть. Рука слепо шарила вокруг, но все не могла найти бортик - хоть что то, что поможет выбраться. Хоть глубина и небольшая, белая звезда чувствовал себя выброшенным за границы пространства времени.       Легкие начало жечь.       Сколько он ещё так продержится? Его не будут спасать?       Второй вопрос вызывает смутную надежду. Умирать от удушения - мука, но по крайней мере сейчас она стоила того, чтобы потерпеть, чтобы выбраться из личного ада. Он жмурит израненные глаза, но вода действует как обезболивающее. Ему становится легче, хоть в первые моменты веки обжигало болью.       Все закончится?       Он с удивлением смотрел на то, как Барроу самостоятельно погрузился под воду. Парень ведь даже ничего не делал. Притянул его к себе для того, чтобы вымыть его красную головку, но что пленник сейчас творил? О боже, как он изящно двигался под водой, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. То и дело жертва пыталась все глубже и глубже опуститься, но видимо воздух в лёгких мешал это сделать, то и дело поднимая тушу на поверхность. И Кейл смотрел бы на это целую вечность, если бы не вспомнил, что человек – существо смертное. Он подавил тяжёлый расстроенный вздох и принялся вытаскивать жертву из воды. Было довольно тяжело это сделать. Забавно.       – Я конечно ценю, твои усилия, но позволь мне самому все делать.       Хенитьюз помог ему принять положение сидя, чтобы ничего не мешало акту вымывания всякой дряни с тела несчастного. Его не интересовало, как себя сейчас чувствует Барроу. Оклемается. Вместо этого выдавив на свою ладонь немного шампуня, он принялся растирать его по всей длине кровавых волос. Вспомнилась одна забавная песенка, мотив, которой он напевал недавно. Хихикнув, юноша зачерпывал воду ковшом и аккуратно выливал ее на пенистую голову. Кейл не обращал внимания на дёрганье со стороны пленника. Дело дошло до мочалки. Намылил. Принялся растирать ее на бледном, как бумага теле. Особо сильно надавливал на бывшие грязные участки кожи. И кажется случайно задел обрубок. Досада. Лишнюю боль Хенитьюз причинять не хотел. Потом хмыкнул. Пусть привыкает. Может он и излечит глаза, но вот с рукой он потом отдельно поработает. Что будет, если раздробить ему кость? На руке.. Или на ноге тоже..? Покачал головой. Потом разберёмся.       Закончив мытье, дворянин хотел взять Белую звезду за талию и вытащить, но тот внезапно начал хвататься за него. Да так яро. Интересно. Кейл хитро сощурился. Применив недюжую силу ему удалось поймать все время ускользающее от него тело. Опустив на пол жертву, так и не отпускающую его, парень накинул с висящего гвоздика полотенце на нагое тело. Что б не замёрз.       Его выдернули на поверхность. Если в первый раз его топили, то в этот раз спасали. Звезда рефлекторно принялся хватать воздух ртом. Его нос был полностью заложен от воды, от принялся отфыркиваться, пытаться избавиться от лишнего в дыхательных путях. Если раньше он постоянно был вынужден ощущать вкус и запах крови, то теперь вода, вымывающая изо рта и носа эту засохшую дрянь, наждачной прошлась по его глотке и дыхательным путям.       Мерзко.       Кейл, его враг, видел его в таком состоянии, но белая звезда не мог даже пошевелиться - он не мог элементарно отдышаться, не то что оказывать сопротивление. Так глупо - он пытается сбежать, но ему даже такой малости, как смерть не хотят дать.       Его вертят во все стороны, а пальцы Хенитьюза с некоторой осторожностью вымывают его тело. Будто он не хотел делать ему сейчас больно. По лицу скользит больная улыбка. Хенитьюз и забота? Серьезно? Он уже настолько отчаялся, что готов принять это за заботу?       Руки Кейла становятся единственной стабильной опорой в пространстве. Барроу против воли стал успокаиваться от касаний мочалки. Внутренний протест мгновенно взвился - он не может успокаиваться от одного присутствия своего мучителя. Но стоит рукам Кейла отпустить его, как Барроу мгновенно вцепляется в него, носом утыкается в кожу, как бы говоря чтоб его не бросали, не оставляли здесь одного. Он вновь моргает - он чувствует как щеки становятся мокрыми, но ничего не может поделать с рефлексами. Он хочет видеть.       На полу ситуация не улучшается - он продолжает цепляться, хоть уже и находится на твердой поверхности. Ему кажется, что если он сейчас отпустит, то все возобновится, что его опять начнут топить.       - Нет, нет, нет, нет, - лихорадочный шепот срывается с губ, когда ему на плечи накидывают полотенце. - Нет, нет...       Он утыкается носом куда то, он не может понять, что это - предплечье, сгиб локтя, ладонь? Да какая разница. Лишь бы его не трогали.       Прекрасно. Просто прекрасно. Паника – вот, что он хотел увидеть. Дрожащее тело, судорожно пытавшееся отдалиться от него. Ха-ха. Какое веселье. Хенитьюз хмуриться. Его голова уже придумала план на сегодняшний и завтрашний день. Он уже пообещал Белой звёзде, что окажет ему милость, но как это сделать, если тот невменяем? Нахмурился. Что поделать, придётся его успокоить. Судя по подсчётам это произойдёт не скоро.       Бледная тонкая рука с тонкими пальцами опустилась на мокрые рыжие волосы. Пленник вздрогнул. Медленно, очень медленно тормошил красные локоны.       – Тебе лучше прийти в себя.       Оставив волосы, Кейл принялся вытирать голое тело. Мягкое полотенце легко скользит по мокрой коже, собирая влагу. Кейл сел перед ним на корточки.       – Скажи мне, ты хочешь видеть?       Медленно дрожь проходит, а вместе с ней паника. Белая звезда не сразу реагирует на слова, да и не сразу замечает то, что его обтирают. Влага быстро впитывается в полотенце, он даже замерзнуть толком не успел. Как оказалось, в комнате было тепло. Он невольно начал расслабляться под почти ласковыми прикосновениями, а тихий голос Кейла лишь закрепляет результат.       - Хочу.       Ответ совсем тихий. Белая звезда уверен, что Кейл лишь насмехается, что он хочет услышать, насколько ему плохо. Он поджимает губы и вновь срабатывает рефлекс – не зажившие глазницы кровоточат.       - Это больно. Очень.       Голос дрогнул, хоть Звезда и старался говорить как можно более холодно. Будто его не волнует то, что происходит с его телом. Напряжение ушло из тела, от чего убийца драконов оседает в чужих руках. Такое глупое доверие, но он устал, он хочет хоть немного покоя от постоянной боли, от напряжения и Кейла.       - Тебе это так сильно нравится?       Он срывается, хмурится и шипит от боли – не хочет проявлять лишних эмоций, но говорить хочется. Будто это может отсрочить неминуемое. Бесполезное занятие, но Звезда цепляется даже за эту ниточку, пока его не трогают. Он готов что угодно сделать, лишь бы получить еще хотя бы несколько минут отсрочки от продолжения. Он не пребывал в иллюзии, что все закончилось. Нет. Все только начинается.       – О чем ты? Конечно нравится. Ты думаешь я просто так тебе зрение вернуть хочу?       Наконец-то они вернулись к переговорам. Начинало надоедать, что один только Хенитьюз разговаривает. Итак. Осмотрев еще раз тело, он особенно подчеркнул его торс. Нужно было одеть его куклу. Время для наказания. Сначала он вылечит глаза, чтобы позже наблюдать в них слезы. После они перейдут к наказанию. И кажется юноша уже знает в какую камеру поместит Белую звезду на этот раз. О, какой же забавный кнут ждет их в пыточной, ммм. Снова достав стеклянную баночку, Кейл принялся выливать содержимое на лицо. В малых количествах. Чтобы остались шрамы. Чтобы ублюдок не мог пользоваться его лицом. Почти все содержимое бутылька закончилось, и Кейл спрятал его в карман. Нужно ждать, пока глаза не восстановятся.       Звук открывающейся баночки доносится до него почти сразу, а жидкость, попавшая на лицо, заставила его схватиться за Хенитьюза – он рефлекторно искал в нем защиты. Кожу мгновенно обожгло. Барроу дернулся, пытаясь увернуться от жидкости. Лишь когда немного попало на язык он с удивлением обнаружил знакомый вкус – исцеляющее зелье. Недоумение отразилось на лице, он побледнел, хотя казалось, куда уж больше.       Чего добивается его мучитель?       Зелье, попавшее на место, где раньше были глаза, жгло. Он поднял руку, желая утереть его, избавиться от того, что раздражало раны. Он мог лишь тихо скулить уже просто потому, что понимал – если сейчас станет лезть к лицу, то только навредит. Потому вцепился в Хенитьюза. Глупость несусветная, но ему казалось, что сейчас его не бросят. Хотя бы потому, что мучителю нравится, что ему больно.       Безумно больно.       Ощущения были еще хуже, чем когда Кейл вырезал глаза. Сейчас же процесс восстановления, медленный и мучительный, выматывал, вгрызался острыми когтями в мозг. Он прижался влажным от зелья виском к Кейлу, не желая оставаться больше в этой агонии одному. Если Кейл хочет наблюдать за ним – да пусть, ему плевать. Сейчас Белая звезда остро нуждался хоть в чем-то, что могло бы помочь сохранить разум.       Время текло медленно, и мучительно сладко для Хенитьюза. С каждым его движением, он все больше замирал и с придыханием наблюдал за его действиями. Для него это было наркотиком быстро распространяющимся по венам. Доза его личного удовлетворения. Ну когда же он еще увидит крепко прижавшегося к нему ублюдка? Видно зелье, что он дал не только восстанавливало плоть, но и причиняло немалую боль. Нахмурился. Затем хмурость сменилась солнечной улыбкой. Это можно использовать.       – Хи-хи..       Он с милейшей, даже невинной улыбкой всматривался в бывшее кровавое месиво. Вместо тонких кровяных болезненных полос росчерком на лице лежали шрамы. Налей он зелья больше – удалось бы восстановить все полностью. Но это было не нужно. Этого достаточно. Прямой и такой же тонкий шрам задевал глаза и переносицу. И дворянин был уверен шрамы болят. Особенно глаза и веки. Слеплять и разлеплять похоже было очередной пыткой для его жертвы. Веки медленно двигались. Светло-карие глаза метались. Кейл был поистине восхищен своим творением. Его руки так и хотели дотянуться к его бывшему лицу и водить длинными тонкими пальчиками по сеточке шрамов. Внутренне содрогнулся. Он оставит удовольствие на потом.       – Как вижу ты оклемался, да? Ха-ха, сейчас я выйду ненадолго, посиди здесь. Дождешься – принесу кое-что интересное.       Быстро встав, Кейл направился к выходу. Ну просто неприлично держать гостя без одежды. Тем более, когда спина должна страдать следующей. Раз помыл, значит нужно и одеть.       Зрение возвращалось медленно. Веки медленно и верно приходили в норму, а под ними ощутимо резалось то, что должно стать глазами. Тихий скулеж вырывался сквозь зубы, хотелось свернуться в клубочек и раненым зверьком лежать и не двигаться. Но вот боль стала отступать и он смог наконец то начать видеть. Мозг радостно вспыхнул стоило размытым пятнам появится. Он моргал, и с каждым разом очертания предметов становились все более яркими, четкими. Но кое что пугало – он совершенно не мог понять, что происходит. Даже очертания предметов казались странными. Он видел только пятна, от чего начал вертеть головой во все стороны, пытаясь понять, что происходит.       - Что?       Вопрос прозвучал в никуда. Его оставили одного – об этом свидетельствовала закрывшаяся дверь. Его здесь бросили? Одного? Барроу коснулся пола рукой, и на лице проступила совершенно искренняя спокойная улыбка. Он один. Все хорошо. Его не трогают. Пусть зрение и оставалось размытым, но теперь он мог моргать и не испытывать при этом боли. По сравнению с тем, что было, это стало почти что благословление свыше. Убийца драконов глупо улыбался и вертел головой, пытаясь понять, что есть что.       Он не долго бездействовал. Стоило ему хоть немного привыкнуть к размытому зрению, как он попытался поднять на ноги. Не вышло – поднявшись на колени, он почти сразу потерял равновесие. Оперевшись на руку, он смог подползти к ванной и с помощью бортика подняться. Дыхание стало поверхностным, но он продолжал двигаться.       Двигаться.       Его единственное спасение заключалось лишь в этом. Он должен пытаться выбраться или покончить с собой. Сейчас он не видел возможность повторить попытку с утопление – воды уже не было, а набирать будет слишком долго. Потому мысль перескочила на то, что может быть ему удастся спрятаться? Детская мысль, абсурдная. Он двинулся вдоль ванной и упал на колени, потеряв бортик. Больно. Он ударился о твердое покрытие и не был уверен, что не до крови. Плевать. Надо найти безопасное место. Как можно скорее. Он все еще почти слеп, он не видит, какие именно его объекты окружают. Но он может двигаться. Добравшись до стены, он двинулся вдоль нее. Совсем немного и он наткнулся на угол. Шкаф? Он вгляделся в мутное пятно перед собой. Оно было не таким уж большим, так что спрятаться внутри он точно не мог. Поэтому Белая звезда поспешил двигаться дальше. Между стеной и шкафом оказался проем. Небольшой, плохо заметный. Кроме того, сверху явно была какая то столешница. Барроу примерился и забрался в проем – он свернулся в клубок, прижав колени к груди и опустив голову как можно ниже.       Здесь его не найдут. По крайней мере он пытался убедить себя в этом.       Кейл должен был его надеть. Должен был, но.. Его тело не слушалось. Руки не двигались, ноги так и застыли на месте. Но глаза.. Они то и дело не могли отрывать свой взгляд от жертвы. Если хорошо приглядеться, то можно увидеть маленькие сияющие звездочки в его карминовых глазах. И почему ему хочется стонать от удовольствия? Придя в ванну, его ждала умопомрачительная картина. Его пленник, его жертва сейчас пытался спрятаться. И эти бесполезные попытки, эти его прерывистые вздохи и наверняка болезненные стенания доводили Хенитьюза до экстаза. В своём почти беспомощном состоянии юноша перестал контролировать собственные эмоции. Расцвела безумная улыбка, совсем не свойственная ему.       – Ха-ха-ха-ха!       Сдерживаться не было смысла. Его веселье может слышать только Барроу. От этого на душе становилось счастливее. Тело вышло из оцепенения, когда он оперся рукой о косяк, так и норовя упасть. Посмотрел в сторону, где несчастный нашел свое укрытие. Белая звезда серьёзно надеялся, что он не найдёт его? Надо же, спрятаться в таком видном месте и надеяться, что его оставят в покое. Здесь и сейчас это можно исправить.       – Барроу, не надо прятаться. Когда я захочу тебя оставить, я об этом прямо сообщу тебе.       Не нужно тратить свои силы на бесполезные манипуляции в попытках убежать. Принимай все, что дают и страдай. Он же не зверь какой нибудь. Отдых тоже нужен. Таким как он например. А его жертва должна только облегченно вздыхать, мечтая, чтобы этот отдых длился бы, как можно дольше.       Юноша поднял одежду, которая упала во время его безудержного смеха. Это были его нижнее белье и брюки. Кейл не предполагал, что ему взбредет идея вымыть эту нечистую силу. Но он должен признать, ему безумно нравилось видеть главу Руки в своей одежде. Крадучись, словно тигр к своей добыче, парень добрался до проема, где свернувшись лежал человек. Дворянин резким движением руки впился в уже подсохшие волосы, крепко их сжимая, тянет вверх, чтобы непокорная голова смотрела только на него. В груди растекалось теплое, яркое чувство. Он чувствовал этот страх. Превосходно.       – Я тебя нашел. Не прячься больше, хорошо?       Все также тянув за голову, Кейл вытащил его тело из безопасного места, на плиточный пол. Тот не хотел вылезать, поэтому сопротивлялся, но перестал после того, как Хенитьюз резко тряхнул его голову. Послушный. Сглотнул слюну. Без всяких прелюдий и предупреждений, Кейл начал одевать прекрасное тело, примечать каждый его сантиметр, каждую его дрожь. И каждый раз, когда Белая звезда пытался сопротивляться, ему прилетал звонкий удар по ягодицам. Да так, что оставались алые следы. При надевании же брюк такого не было, что даже немного разочаровало юношу. Нравилось бить применяя руки.       - Буду прятаться, - как то совсем по детски упрямо прозвучало, но вылезать из только что найденного убежища он не собирался.       Несмотря на сопротивление, его достаточно быстро вынули из проема. Еще и обсмеяли. Белая звезда вздрагивал от этого ненормального смеха – он слышал подобный у своих подчиненных, и, наверно, сам смеялся не лучше в порывах инсайда или понимания абсурдности бытия. Но слышать подобное со стороны человека, в чьей вменяемости он был уверен, становилось слишком странно. Пугающе, только боль становилась напоминанием о том, что произошло совсем недавно.       Его одевали, как какую-то куклу. Звезда часто моргал, но зрение не улучшалось – так и остались размытые пятная, которые не желали формироваться в четкие объекты. Он не видел своего мучителя, тот был всего лишь пятном. Но лучше от этого не становилось, только пугало больше. Барроу закрыл глаза – от происходящего голова начинала болеть с новой силой. Если до этого он ощутил все прелести внешних травм, то теперь его мозг абсолютно точно не справлялся с тем, что выдавали его исцеленные глаза. Неужели он так быстро привык к тому, что он слеп? Не может быть, это в высшей степени глупо.       Стоило ему закрыть глаза, как Хенитьюз начал одевать его. Барроу дернулся – он не желал, чтобы сейчас ему помогали, в конце концов, он мог с этим справиться сам. Пусть он стоял только потому, что была возможность опереться на столешницу, под которой он прятался, звезда все равно не считал, что не способен справится с такими пустяками. Кейлу должно быть мерзко от того, что он вынужден возиться с ним. Так почему же не отдать ему?       - Дай, я сам.       Его проигнорировали. Барроу попытался отобрать одежду, пусть и не видел, где она. В какой то момент ему показалось, что он вообще не в ту сторону стал тянулся. В любом случае он адски мешал процессу. Так как зелье немного облегчило состояние кожи на лице, то теперь он мог куда ярче выражать эмоции – меж бровей появилась очень сосредоточенная складочка, свидетельствующая о том, что Барроу очень серьезно подошел к вопросу сохранения хоть какого-то личного пространства. И не важно что он, в прямом смысле слова делал это на ощупь.       В конце концов его попытки отвоевать одежду закончились тем, что он получил по попе. И не раз. Звезда не был уверен, что сможет сидеть – удары не были сильными, но частыми ровно до того момента, пока на нем не была застегнута рубашка, которую он пытался застегнуть (больше мешал). С нижней частью одежды он понимал, что не справится, при всем желании. Барроу предполагал, что если наклонится, то уже не поднимется.       - Почти не вижу. Только пятна, - смирившись с участью быть все таки одетым с помощью своего мучителя, глава Руки вцепился в столешницу и отвернулся, закрыв глаза. Мозг требовал хоть немного отдыха.       – Большего тебе и не надо.       Все также Хенитьюз взял его за талию. Нужно было отвести своего пленника в комнату для наказаний. Вот только в этот раз он не стал брать его на руки. Та камера находилась дальше всех, почти в конце коридора, и парень бы просто не донес его туда. Ну, а другая причина.. Хенитьюз был уверен, что Барроу не без помощи, но дойдёт на своих двоих. Ему стоит увидеть его способности. Нужно понять сможет ли его жертва отказать сопротивление и сбежать. Кейл не видел, может ли он толком ходить. Интересно. Кейл аккуратно поставил рядом с собой норовящее упасть тело. Он руками поддерживал худое тело, на котором небрежно висела рубашка. Его рубашка. Обжимать это тело было немного.. неловко? Или противно? Но тогда почему ему был хорошо, когда он одевал его? Догадка пришла быстро. Ему нравилось причинять боль. Все, что связано с насилием и этим человеком нравилось Кейлу. Поэтому даже просто прикасаться к Белой звезде было сложно. Нужно было обязательно причинять боль, чтобы было хорошо. Против воли он обвил тонкую руку вокруг талии, крепко поддерживая шатающееся тело. Рыжий почти что навалился на него, но тот был не против. Накинул его относительно целую руку на шею. Он же не на отдых его ведёт. Скоро его страдания окупятся, и придет истинное наслаждение. Чужой болью. В первый раз Хенитьюз пожалел, что он не кот. Замурчал бы, не иначе.       Идти было тяжело вместе с почти безвольным телом. Тот почти не перебирал ногами. Кейлу приходилось его практически тащить на себе. Ладно, он сможет это пережить. Открыв дверь и выйдя в коридор, красноволосый замер. Хищная улыбка не желала сползать с лица. Пусть все и говорят, что он слаб, на самом деле это не так. Голова пленника устало висела, когда он с нечеловеческой силой впился в подбородок, заставляя в немом приказе поднять голову. Добился желаемого, но не было видно глаз. Закрыты. Нужно чтобы они открылись, чтобы Хенитьюз мог показать ему все, что у него в распоряжении есть.       – Открой глаза.       Сильнее надавил на кожу.       – Ну же.       Большой палец небрежно коснулся недавно затянутого шрама, пересекающего щеку и задевая губы. Кейл заметил , что тот вздрогнул. Наверное от боли.       – Открой глаза или будет хуже.       Раздался его властный тон. На самом деле он не терпел, когда его заставляли ждать. Почти такие глаза, как у него осторожно открылись. Трансмигратор улыбнулся шире. Он начал вертеть его лицо из стороны в сторону, убеждая самого себя, что тот все внимательно обсмотрел. Хотя на счёт последнего он не был уверен. Барроу сказал, что видит какие-то пятна. Хм-м. Ну что ж, и этого хватит.       – Смотри внимательно. Это все твое. Для тебя одного. Даже ванная тоже твоя.       Махнул головой в сторону закрытой двери.       – Тебе понравится твое наказание.       Как только его голову принялись вертеть из стороны в сторону, Белая звезда отчетливо ощутил, как его начало мутить. Перед глазами замелькал калейдоскоп чего-то размытого, от чего ему показалось, что его затягивает в какую-то трубу. Дыхание сбилось, и он рефлекторно оттолкнул от него Хенитьюза. Они еще до пыточной не дошли, а ему уже плохо.       - Прекрати меня трогать!       Стоило ему каким то чудом выбраться из объятий, как он тут же покачнулся, не найдя опоры. Его спасло лишь то, что рядом оказалась стена – он буквально упал на нее. Ноги дрожали, но он пока что мог стоять. Пройдет еще некоторое время, прежде чем он окончательно сползет на пол.       - Знаешь, я крайне польщен. Ты так заморочился ради меня одного. Это льстит, знаешь ли. Неужели я тебе настолько важен, что ты все это обустроил только для меня? Ах, как жаль, что твоя страсть совершенно не взаимна.       На губах Барроу застыла издевательская улыбка. Он вновь закрыл глаза – не было смысла пытаться что-то разобрать в этих пятнах, в конце концов, он ведь даже толком пространство не может вокруг себя оценить. Куда проще сейчас ориентироваться на тактильные ощущения. Именно поэтому он провел рукой по стене – удивительно, но та была теплой. Барроу с удивлением обнаружил, что не хочет отлипать от стены. Та казалась такой гостеприимной по сравнению с ванной и пыточной. И рядом с ней не было Хенитьюза. Кое как развернувшись лицом к стене, Барроу пробормотал:       - Вот и стой там, не мешай. У меня стена.       Кейл с удивлением смотрел на то, как Белая звезда жался к стене выплевывая эти слова. Было несколько весело. Повеселиться хочет перед неизбежным?       – Мне всегда было плевать на взаимность, но сейчас..       Он внимательно осматривал его тело. И стену.       – .. сейчас мне кажется, что ты слишком давишь на нее. Ты не слышал? Она тебе отказала!       Дернул тело на себя. Теперь Барроу держался лишь на нем. Но все же пытался вернуться в изначальное положение.       – Отстань от стены!       Повернул голову к каменной плитке. Отвесил поклон.       – Простите, мадам, он сейчас просто в состоянии не стояния. Мои извинения.       Он начал двигаться дальше.       - Какая жалость. У нас случился любовный треугольник! Какая трагедия!       Барроу, уловивший веселую интонацию, подхватил этим дурдом. У него жизнь перевернулась с ног на голову из-за этого ублюдка, а теперь он стоит и как идиот пытается не ржать.       - Стена равнодушна к нас обоим! Так кто же станет ее избранником?       Облокотившись о Кейла, Барроу, совсем уже опьяневший от секундной свободы, продолжил:       - У тебя что то с ней было? Она отвергла тебя? Как такое возможно? Или это ты её отверг? Как ты мог обидеть столь прекрасную мадмуазель!       Голос с каждым словом все больше возвращался в норму. Он хоть слегка и хрипел, но сейчас больше походил на то, каким он всегда был. Барроу, казалось, загорелся как тогда, на свободе. Из-за такой ерунды.       Ему было по настоящему весело. Это было, как минутная разрядка. Ну, для Барроу это было так, а вот для него.. Ммм, Кейл даже не знал, как выразиться.       Он наигранно удивился и уставился на Белую звезду. Специально шепотом, чтобы кто-то воображаемый не услышал.       – А ты не знал? Посмотри на стену, что напротив. Она мне никогда не нравилась. У них с мадам отношения.       С подозрением оглянулся.       – Она даже мне отказала! Досадно!       Медленно, но они приближались к той самой последней двери в конце коридора. Почему-то хотелось убрать эту свободу, что застыла у него на лице. И вот где страдания спрашивается?       Белая звезда даже открыл глаза ради того, чтобы взглянуть на ту, с кем его стена вела отношения. Только чтобы уставиться на противоположную.       - Хахахаха, маркиз... граф...тьфу, ахахха, герцог! Вы оказались недостаточно хороши для того, чтобы вернуть ее на путь праведный!       Перебрав почти все титулы, он каким то чудом вспомнил, какой именно был у Хенитьюза. Кейл залился смехом, не в силах остановить истерику.       - Мадам стена очень мила. Пожелаем ей удачи!       Если б мог, он бы тоже отвесил поклон, но всем телом оперся на мучителя. Его трясло от смеха - глаза заслезились непроизвольно и он завертел головой, пытаясь унять свои эмоции. Сейчас боль притупилась, потому он мог совсем чуть-чуть испытать облегчение. Улыбка смягчилась, став совсем мягкой. Непривычной для него.       Хенитьюз довольно покачал головой. Он уже понимал – Белая звезда сейчас в истерике. От этого хотелось завизжать от счастья. Тысячелетний реинкарнатор сейчас не выглядел вменяемым. Так быстро. Даже слишком быстро он стал таким. Туша, что на нем была, ощутимо тряслась. Рыжая его голова болталась внизу, на плечах. Истеричный смех был очень громким. Юноша бы обязательно зажмурился, но было не до этого. Он сейчас действительно наслаждался. Кейл бы обязательно поддержал этот разговор, если бы тот был не бредом сумасшедшего. Даже как-то обидно что ли стало? Почему у Белой звезды такая тонкая душевная организация, а? Что он так быстро сдался то?       Недовольно цыкнув, трансмигратор нажал на дверную ручку и толкнул дверь. Никакого скрипа. Все было идеально. Посмотрев вперед парень ухмыльнулся. Он бы прямо здесь и сейчас бросил тело на холодный пол, но это было уже лишнее. Нужно подготовить его. Хихикнув, он небрежно положил его на пол и принялся раздевать привлекательное тело. Барроу походу еще не понимал, что происходит, сопротивляется слишком вяло. Одна пуговица, вторая. И юноша вновь наблюдает бледный пресс. Однако, он мог просто разорвать одежду, как в прошлый раз, но во-первых, это была его рубашка, а во-вторых, удары прилетают лучше всего на незащищённую кожу. Ну, а, еще жалко портить вещь – дорогая. Кейл обернулся. Безумие сверкало в глазах. В комнате был установлен большой железный крест, с которого свисали цепи с наручами. Да, это будет потрясающее наказание. Карминовые глаза нашли на полу аккуратно сложенный хлыст. Это определённо будет весело. Встряхнув пленника, Хенитьюз поволок его к кресту вбитому прямо в стену. Развернув его к себе спиной, зацепил один из наручей за поврежденную кисть. Подтянул цепи, чтобы зацепить вторую, но встал вопрос. Как зацепить оторванную руку? Без нее жертва нормально держаться не будет. Что ж, придется подключить фантазию. Обмотав цепи вокруг относительно целой кожи и подтянув цепи, чтобы тот был в подвешенном состоянии, он осмотрел работу. Удовлетворенно закрыл глаза. Руки немного подрагивают, но это ничего. Белая звезда сейчас выглядел сногсшибательно. Распятый цепями на железном кресте, раздетый по пояс и безвольно свисающий, ммм. Кейл облизнулся, смотря на его подтянутую спину.       – Запомни. Вредить мне, значит вредить самому себе.       Бледная рука подняла хлыст.