Вообрази меня живым

      Он не стал сопротивляться немой просьбе Белой звезды. Просто следовал за его волей. Все было в его руках.       – Мне просто стало обидно, что когда я заботился о тебе, ты мне так ответил.       Его голос сочился обидой. Кейл закатал рукав на рубашке, показывая своей жертве уродливую кривую борозду, что он оставил, когда топил тело.       – Мне было больно, когда ты это сделал. Поэтому я наказал тебя.       Юноша перехватил его руку. Так крепко, что тот даже вырваться не смел.       – Я хочу избежать этого. Чтобы ты больше не вредил себе.       Кейл старался убедить ублюдка, что так будет лучше. Но высока вероятность, что он откажется. Усмехнулся. Придется сделать это силой. Потянул руку к его лицу. Стал выводить незамысловатые узоры на щеке. Руку так и не отпустил.       – Будет немного больно, но ты же потерпишь?       Никакой реакции от Барроу не последовало. Ни кивка головой, ни тихого ответа. Парень надавил на его голову в угрожающем жесте.       – Потерпишь?       Сейчас он больше утверждал, чем говорил.       Звезда замер перед Кейлом, не смея шевельнуться. Ещё недавняя свобода исчезла с руках Хенитьюза, стала той самой птицей, что упорхнула из рук Барроу. Он не мог дать адекватного ответа просто потому, что паника затопила сознание. Все, что он мог воспринять, это то, что оставили без выбора.       - Стой. Пусти. Пусти.       Единственная оставшаяся мысль. Да пусть хоть руку отрежет, лишь бы отпустил. Звезда забился, пытаясь высвободить руку. Он не понимал, о чем его спрашивают.       - Да, только отпусти. Отпусти.       Если до этого он молчал, то теперь его будто сорвало, заклинило на одной единственной просьбе. Его голос стал слишком тихим к концу просьб, разобрать слова становилось почти невозможно.       Он слишком часто стал бояться. Прикосновения были ласковыми, можно даже сказать, что нежными. Но это не успокаивало, потому что Кейл не мог их остановить. Не мог все это прекратить. Он не верил, что Хенитьюз его услышит, потому продолжил попытки высвободиться самостоятельно.       Страшно. Он раньше почти никогда не испытывал страха, но за последние дни он стал его спутником. Он проник под кожу, стал его спутником в этих помещениях. Каждый шорох заставлял дёргаться, каждое слово несло в себе угрозу.       И как он только мог расслабиться?       Он мысленно цыкнул. Нравится наблюдать за его паникой. Красиво. Кейл отпустил его руку. Нужно как-то его успокоить.       – Тише, тише. Я не хотел причинять тебе неудобств. Но я рад, что ты согласился обезопасить себя.       Красно-карие глаза внимательно смотрели на него. Как он в панике мечется. Как поднимается грудь при дыхании. Даже если ему приятно, как бальзам на душу смотреть на его терзания, его также раздражало возиться с ним. Гораздо проще было ударить и силой совершить задуманное. Однако с этим Барроу не окунет себя в пучину боли.       Юноша смотрел на него, в ожидании, пока он успокоится. Взял себе на заметку: за руки брать с аккуратностью.       – Просто дай мне свою руку. Остальное сделаю сам. Потерпи немного.       С этими словами он потянулся к пространственному мешочку у себя в кармане. Выудил маленькие ножнички, что опасно поблёскивали.       На что он согласился, Кейл так и не понял. Лишь когда Кейл отпустил его руку, он наконец смог сообразить, что все в порядке. Что его никуда не тащат и ничего с ним делать не собираются. Он с пустого места устроил черт что. Неужели все манипуляции Кейла так сильно повлияли на его психику?       Зажатый с всех стороны, он робко протянул руку. Кейл что то говорил о наказании, о том, что ему надо его обезопасить... Вспомнилась рана, что показал ему Хенитьюз. Не серьезная, она сама по себе сойдёт за пару дней. И как только умудрился? Кейл совершенно не помнил, когда мог ее оставить на коже аристократа.       - Да?       Кейл скорее обращался сам к себе, чем к тезке. Может ли он сейчас доверять ему? Кейл же не сделал ему сейчас ничего плохого. Лишь заботился. Барроу уставился на него, глядя недоверчиво, но протягивая руку.       - Что ты хочешь сделать?       Интонация казалась отстроенной, но Белую звезду выдавала мелкая дрожь. Он смог совладать со страхом только благодаря тому, что сейчас Хенитьюз обещал не причинять вреда.       - Не делай больно, - зачем то Кейл повторил то, о чем ему уже говорили.       Он будто сам себя сейчас преподнес Кейлу, давая тому право выбирать, убить ли его робкое доверие или обрезать на корню. Кроме того, он хороший. В конце концов, ни один враг не стал бы так с ним возиться. Эта мысль пронзила Кейла и он отвернулся. Действительно. А он ещё пытался их сравнивать.       Обезопасить, да? Эдакая многоходовочка получается. Кейл стрижет ему ногти, тот не царапается и не получает наказание. Так или иначе, Барроу доверился ему. Значит нужно все сделать так, как он и обещал. Осторожно. Безболезненно. Своеобразная компенсация тому, что произойдёт дальше, да?       Он принялся за дело. Холодный блеск ножниц завораживал и настораживал одновременно. Хихикнул. Теперь у него не будет никаких царапин на коже. Ну, а на большее ублюдок не способен. Аккуратно поддерживая дрожащую руку, Кейл хотел уже было начать стричь, но вот незадача. Главу Руки трясло, как осенний лист. И как он исполнит обещанное с таким вот нахлебником, а? Трясёт Барроу, а виноват будет Хенитьюз за то, что бо-бо сделал.       Еще немного и он потеряет терпение. Вздохнул и мысленно сосчитав от одного до двадцати, Кейл несильно сжал повреждённую руку несчастного в поддержке.       – Эй, давай успокаиваться ладно? Так дело не пойдёт.       Поглаживал его руку, наблюдая за состоянием. Тот медленно приходил в норму. Дрожь прошла. Пора начинать. Согнется от отвращения мальчик то!       С хирургическим хладнокровием, юноша аккуратно стриг ногтевую пластину. Чтобы не осталось чему зацепиться. Острые лезвия опасно кружили вокруг границы кожи и ногтя. Строго по розовой линии, чтобы кожа виднелась больше, чем сама роговая поверхность. Он обещал, что боли не будет. Но вот после он не гарантировал, что все будет также гладко. Рука Белой звёзды была теплой, наполненной напряжением. Все таки это приятно страх наводить.       Кейл нахмурился, стоило услышать смешок, но Хенитьюз быстро успокоился и принялся за дело. Когда ножницы первый раз сомкнулись на пластине, Барроу зажмурил глаза. Вот вот и станет больно. Но нет. Ничего вслед за этим не последовало. Ножницы аккуратно состригали ногти, от чего ярко-алые глаза в шоке распахнулись. Хенитьюз не мог видеть его выражения лица, так как все его внимание было приковано в его единственной руке.       Не причинил вреда.       Звезду будто бы заклинило на этой фразе. Он лишь пристально вглядывался в своего мучителя. Неужели он настолько сильно в нем ошибся? Он сдержал слово. Как только он закончил с рукой, Барроу моментально ее отдернул. Он пристально смотрел на пальцы - состриг Кейл, конечно, до мяса почти, но это не могло даже близко сравниться с тем, что он мог с ним сделать.       Дрожь вновь пробила слабое тело. Только теперь Барроу трясся не от страха, а от смеха.       - Хахахахахах.       Он обхватил себя рукой и свернулся в три погибели. О чем он только думает? Что этот ублюдок - хороший? Что он держит слово? Откуда вообще такие мысли? Что за чертовщина?       На глазах выступили слезы. Кейл начал раздражаться - он за последние сутки слишком часто допускал появление этой странной влаги на глазах, но ничего не мог с собой поделать. Подняв голову, он встретился взглядом с Хенитьюзом и мученически улыбнулся.       - Лучше б ты дальше меня пытал, Хенитьюз, - Кейл говорил тихо, безнадежно. - Лучше б...       Кейл удивился его маленькой истерике. Как и его смеху. Обреченному. Его улыбка была смесью отчаяния и боли. Изумительно. Была единственная мысль.       – Но неужели тебе так нравится боль? Я думал будет с точностью наоборот.       В его глазах сияла насмешка. Появилось какое-то странное чувство, когда Барроу попросил его о пытках. Нет, ну это не дело. Быстро перестает нравиться приносить боль, когда жертва сама об этом просит. Но гораздо приятнее делать это без согласия. И вообще второй вариант более адекватный. Юноша в очередной раз убедился в неспособности Белой звёзды рационально мыслить. Он указал на руку.       – Неужели было так больно, что ты поспешил одернуть руку? Не нравится, когда приносят боль в комфортной обстановке?       Махнул рукой.       – Можешь не отвечать.       Хенитьюз уставился на его волосы. Точно такие же, как у него. Они точно не родственники? Пришлось вздохнуть, когда взгляд опустился на его исполосованную в мясо спину. Предмет мебели видимо не спасти от кровавых пятен.       – Я просто хотел проявить к тебе сострадание, но видимо ты в этом не нуждаешься. На самом деле меня интересует твоя спина. Кровь нужно отмыть. Что думаешь насчёт ванной?       Кейл потянулся к его голове. Почему его привлекают его волосы?       Барроу уставился на героя, как на идиота. У него даже истерика прекратилась. Он не был уверен, но, кажется, у него дернулся глаз.       - Ты сам понял, что только что сказал?       Хенитьюз нес какой то бред. Конкретный причем. Сейчас Белая звезда отчётливо ощутил себя на месте Кейла, когда он сам начинал выдвигать свои теории. Действительно, трудно удержать маску невозмутимости, когда одну единственную фразу перевернули вверх дном.       - Я не это имел ввиду. Ты меня с ума сводишь своей заботой, - он почти выплюнул последнее слово, признаваясь в том, что морально ему становится все хуже.       Кейл терялся в ситуации. Его убивал этот контраст. Неизвестность давила на психику, убивала даже крохотную надежду на то, что все может стать чуточку лучше. Но поведение Хенитьюза твердили об обратном. Звезде хотелось сейчас протестовать, против этого ублюдка, лишь бы успокоить собственный разум.       - Спасибо, что проявил, мне теперь очень тяжело воспринимать тебя мудаком.       Звезда с трудом верил в то, что говорит. Неужели ему было достаточно не получать боль от этого человека в течении пары часов, чтобы начать воспринимать его...лучше? Звезда пытался убедить себя, что только что он врал, но хмурая складочка, слишком часто появляющаяся на его лице в последнее время, говорила об обратном.       Ванная. Кейл моментально отодвинулся, настолько, насколько это было возможно, и отрицательно замотал головой. Нет. Не слова. Он все ещё обнимал сам себя, будто это как то могло помочь. Барроу даже не смотрел на героя, не пытался уловить его реакцию.       Он запутался.       Юноша продолжал гладить его по голове даже, когда тот принял согнутое положение и обнял себя единственной рукой. Что с ним не так? Ему постоянно хочется гладить его по голове. Но вот момент, касается Хенитьюз другого участка кожи, так рвать и метать от отвращения хочется. Ну, с этим можно разобраться.       – Я конечно знал, что заботой можно убить, но чтобы так..       Ему было плевать на то, что Барроу сейчас о нем думает. Хотелось вновь зайтись в безумном смехе. Почему нет? Он в очередной раз запутал этого ублюдка. Невероятно. Но ведь люди так и должны думать о нем. Тяжело воспринимать мудаком?       – Ха-ха-ха-ха!       Почти железный смех стоял в камере. Кейлу сейчас было невероятно весело. Картину дополнял Белая звезда трясущийся от одного только упоминания ванной комнаты. Прелесть какая. Сладкое-сладкое чувство эйфории наполняло его до краев. Парень был по настоящему счастлив. Даже не заметил, как с силой сжал волосы.       – Знаешь, сейчас я даю тебе выбор. Пойдешь со мной добровольно. Все будет хорошо, и я буду рядом, если станет плохо. Либо мне придётся силой тебя тащить, и ты будешь испытывать далеко не спокойствие или безопасность. Не факт конечно, что я еще буду тебе помогать.       Успокоившись, он утирал случайные слёзы, которые появились во время безудержного смеха, со своих глаз. Кейл заинтересованно смотрел на пленника. Было безумно интересно, что он предпримет. Если второе, то всегда можно повторить тот трюк с погружением. Облизнулся. Неплохо было бы повторить.       Какой. К черту. Выбор?!       Именно это хочет спросить Звезда, начинающий тихо беситься от истеричного смеха Хенитьюза. Это кто из них тут сумасшедший? Нет, себя сумасшедшим Белая звезда никогда не считал, но то, что творилось с ним в последние дни совершенно точно повлияли на него не лучшим образом. Но Хенитьюз - это ещё хуже! Хотя, он же только что сознался, что не может его воспринимать его так, как стоило бы.       Барроу не сразу сообразил, что пытается измерить их нормальность. Но, если собрать его и Кейлову адекватность, то, скорее всего, там и на одного нормального человека не найдется. Потому что сам Барроу своей адекватностью делиться не собирался.       Его удивляло, почему Кейлу так нравится трогать его волосы. Ранее он не обращал внимание на это, потому что Кейл почти никогда не тянул его за волосы, да и это был минимальный вред. Поэтому теперь, когда паника начала отступать, он недоверчиво уставился на аристократа, обещающего помогать.       - Опять топить будешь? - недоверчиво блеснувшие глаза красноречиво говорили о том, что красноглазый не витает в иллюзиях.       Он был недоверчив, но какая то часть уже уверилась, что Кейл не станет нарушать слово. Может ему действительно стоит побыть послушным? Белая звезда моментально отогнал эту мысль - он не настолько отчаялся, чтобы начать подстраиваться под этого ублюдка.       - В любом случае я тебя не остановлю.       Кейл был рад найти в этой пыточной стул. На, а, где ему еще сидеть? Вместе с этим ублюдком? Хааа. В любом случае это лучше, чем каждый раз за его волосы хвататься. Ну серьёзно, что с ним не так? Почему он с собой такое не проделывает? Почти одинаковые же. Мотнул головой. На это нет ответа. Ну, а, если и есть, то искать он его не будет. Зачем ему лишняя морока? Нужно избавиться от этого. А значит – отрезать волосы. Но одна только мысль об этом наводит на него печаль. Что. С. Ним. Происходит? Нужно это игнорировать.       – Я сделаю это только тогда, когда ты выберешь второй вариант. Пойдешь сам – боли не причиню. И выбирай быстрее. Я отойду ненадолго.       Хенитьюз вышел, чтобы опять не накрыло волной рыжего безумия. Ну и заодно приготовить ванну. Странное дело без воды мыться.       Его бросили или сбежали? Кейл проводил удаляющуюся спину тезки и пытался понять, что именно сейчас произошло. Сначала его гладят, потом угрожают, потом вообще ногти стригут. Взгляд упал на те самые ногти. Между прочим Хенитьюз очень аккуратно состриг. Красиво. Кейл мотнул головой и непроизвольно улыбнулся – какая только дурость в голову не лезет. Это от того, что он мог опять нормально видеть? Или от того, что его покормили? Или из-за всего вместе?       - Естественно первый вариант, - бормотание донеслось из комнаты в тот момент когда дверь еще не закрылась. - Я не дойду. Наверно.       Кейл действительно сомневался, что сможет самостоятельно дойти до нужной комнаты. Он не мог точно припомнить где она, при всем желании. Но ему стало интересно, как много он сможет пройти сам. Дрожь уже почти прошла, потому он схватился за подлокотник дивана и аккуратно приподнялся. Ноги задрожали, но вес выдержали – он отчаянно схватился за спинку дивана, после чего опустился на подлокотник. Бесполезно. Сам не дойдет.       Кейл возвращался обратно в пыточную. Вообще это была его любимая комната. Именно там можно было высечь свою жертву, распяв на кресте. Еще когда он осматривал этот дом в первый раз, то пообещал себе, что обязательно покажет Белой звёзде эту комнату. Еще когда он представлял это у себя в голове, трансмигрант чувствовал потребность немедленно привести это в исполнение.       Но нужно ли говорить, что с самого начала камера была немного другой? Цепей не было. Был лишь крест, в который нужно было вбить конечности своей жертвы. Ну не понравилась ему первоначальная задумка, что уж поделать. Пришлось самому все настраивать, чтобы пленник оценил.       Дверь открылась. Взору предстало сидящее тело. Он слышал его выбор. Ну кто бы выбрал жёсткий способ?       – Все готово. Пойдем. Аккуратно взяв его за талию убедившись, что рука касается бинтов на его спине, Кейл перекинул его повреждённую руку через шею, они осторожно двинулись. Рыжий был тяжел. Ноги еле-еле перебирал. Но Хенитьюз знал, что они обязательно дойдут.       От собственной беспомощности уже начинало воротить. Он опирался на Кейла, но точнее было бы сказать, что тот нес его. Слабость после еды накатывала волнами. Обычно людям после хочется очень сильно спать. Звезда обычно не заострял на этом внимание по одной просто причине – это было наименьшее из зол, которые испытывало его тело. Поэтому сейчас, когда его внимание сфокусировано лишь на собственном состоянии, он узнавал много нового. Точнее замечал.       - Далеко еще?       Барроу ткнулся носом куда в ключицу. Так было удобней. Все пространство было в одном цвете. Глаза, все еще слишком чувствительные ко всему, начали уставать, потому Звезда поспешил их закрыть. Стоило их поберечь – вдруг Кейл не станет их больше трогать и у него есть шанс хотя бы не быть полностью потерянным в пространстве.       Они быстро добрались до ванной. Кейлу казалось, что путь до пыточной в прошлый раз был куда более длинным. За это время он немного приноровился к шагу. Стало проще идти, хоть и с поддержкой. Хотелось оттолкнуть Хенитьюза и идти самостоятельно, но, увы, он бы упал на пол после первого же шага.       Осматриваясь в ванной, он с удивлением отметил, что та не такая уж огромная. Когда он ползал здесь по полу, ему казалось, что это просто огромное помещение. Он с удивлением уставился в тот проем, где пытался спрятаться. Да уж – лучшего места не найти. Он раздраженно поджал губы. Продолжив рассматривать помещение, Белая звезда специально отводил взгляд от ванной. Он боялся смотреть на воду. Именно поэтому он и замер, плотнее прижавшись к Кейлу. Будто тот был гарантией того, что все будет в порядке.       Это было противно. Настолько, что каждый раз, когда Барроу прижимался к нему он чувствовал жгучее желание придушить мерзавца, наплевать на свои слова и сделать больно, дабы он корчился от боли, выдавая лучшие перлы. Нет, он конечно понимает, что тот воды боится. Но зачем так прижиматься к нему!? Он все еще поддерживал его тело. Белая звезда был слишком слаб, чтобы стоять самостоятельно. Ну вот почему он такой ответственный, а? Если бы не тяжесть собственных слов – давно бы швырнул ублюдка в воду, даже предварительно не сняв одежду. Потрепал его по голове. Но что удивительно, это действие вызывало спокойствие. Несчастный же каждый раз вздрагивал. Прелесть какая.       – Держись за меня, бинты нужно снять.       Рука схватила мёртвой хваткой за предплечье. Барроу Хенитьюз поставил напротив себя. Так удобнее. Отогнул беленький незапачканный край бинта. Принялся медленно размазывать. Хоть времени прошло немного, но ткань успела высохнуть прилипнуть к извороченной коже. Она с трудом снималась. Приходилось дергать за нее сильнее, отчего реинкарнатор тихо скулил. Думал, что не услышит. Зря. Отвратительные чавкающие звуки сопровождали процесс. Кейл получал наслаждение уже от того, что главе организации больно только от снятия бинтов. Он сдержался от напева знакомой песенки. Так легко было. Бинты выглядели, как кошмар. Местами грязными темно-бурыми пятнами – туда впиталась кровь. Там, где Хенитьюз обматывал грудь и живот все было в норме. Все такая же белоснежная тряпка.       Стоило последнему бинту соскользнуть с тела, как Барроу особенно четко понял то, что его ожидает. Он все ещё не решался взглянуть в ванную. Он стоял напротив, чуть пошатываясь, но все же выдерживая вес собственного тела. Кейл с каким то особенным удовольствием отдирал от него бинты. Барроу даже не пытался прекратить это - бесполезно.       Снимать низ сейчас казалось уже чем то нормальным. С помощью Кейла эта процедура заняла не так уж много времени. Он опять стоит перед ним полностью обнаженный, кожу покалывает от холода, а сам он отводит взгляд. Не хочется лишний раз смотреть в эти глаза - они полны ненормальным блеском, который, как заметил Кейл, появлялся каждый раз, когда Барроу испытывал боль. Убийца драконов не боялся его, нет. Он ему просто не нравился.       - Она теплая?       Пересилив себя, Кейл все таки взглянул на воду. Предательская дрожь вновь охватила тело. Кейл скрипнул зубами. Ему же не страшно. Совсем. Так почему тело стало предавать его?       - Здесь помещение меньше, чем я думал.       Звезда уже говорил все, что на ум приходило, лишь бы отвлечься от главного. Не дать себе запаниковать и дать Хенитьюзу ещё один повод наслаждаться его состоянием. Нет, этого не будет. Он этого не хочет. Губы слились в одну упрямую тонкую ниточку - со стороны, наверно, это выглядело довольно забавно.       Пришлось взять его на руки, чтобы погрустить полностью в ванну. Барроу был похож на кошку, что ненавидит воду – от его мёртвой хватки Кейлу становилось не по себе. Единственной рукой он хватался за его шею. Даже дышать становилось трудно. Может скинуть его в воду? Спокойствие, только спокойствие.       – Вода теплая, не переживай.       Медленными движениями Хенитьюз сажал его в воду. Да когда ж он его отпустит!? Его мысли метались, переходили из одной эмоции в другую. Громкие, яркие. В отличие от его бесстрастного голоса:       – Ты можешь меня отпустить. Нормально все будет.       Пришлось даже применить силу, чтобы его отцепить.       Первой неожиданностью стало то, что его взял на руки. Первым желанием было возмутиться, но стоило Хенитьюзу начать опускать его в воду, как Кейл понял - да, сам бы он ни за что не опустился туда в присутствии своего мучителя.       Голос Кейла успокаивал. Спокойный, почти что безразличный. Он давал какую то непонятную опору, остужая паникующее сознание, обдавая его рациональным холодом. Рука разжалась, и Барроу медленно опустился на дно. Он уже не знал, с поддержкой Кейла или нет. Его глаза зажмурены, он не хочет видеть лица Кейла, если тот передумает и решит его вновь топить. Чертов ублюдок.       - А?..       Лишь спустя время Барроу осторожно приоткрыл глаза. Сначала правый, потом левый. Он по горло был в воде, ничего не происходило. Глаза приобрели облегченное выражение, а на лице застыла непонятная теплая улыбка. Кейл поднял руку из под воды и долго следил за тем, как вода капает с ладошки вниз. Капля за каплей.       - Здесь безопасно, - Кейл говорил больше для себя, не до конца веря в то, что руки Хенитьюза не причинят ему вреда.       Он перевел взгляд на него. Вот, стоит наклонившись, смотрит на него. Они же так похожи. Барроу моргнул и отвернулся, будто смутился. Почему ему вдруг стало настолько спокойно?       –Конечно безопасно. Свое слово я всегда держу.       Кейл стоял наклонившись над ублюдком. Всматривался в его лицо. И все же опять поражался тому, насколько лицо Белой звёзды похоже на лицо Рок Су. Он бы и не догадался об этом, если бы маска с его лица не слетела во время битвы в Каро. Какая странность. Если он спросит Бога Смерти, он ответит на это?       – Мне немного неудобно. Повернись ко мне спиной.       С его помощью Барроу извернулся в удобной для Хенитьюза позе. Честно, Кейл не хотел мыть этого нахлебника. Почему нахлебника? Ну.. Кейл для него арендовал втайне от своих секретную резиденцию, оформил там все соответствующе, чтобы понравилось (а уж кому понравилось додумайте сами), тратит свой труд и свое время на развлечения, кормит поит его. Так тут и мыть его надо! Нет, красноволосый понимает, что инициатор-то он сам. Ну ничего, от лишних жалоб этому ублюдку не убудет.       Сейчас его мозговитая головушка додумалась очистить от крови его спину. Кейл Хенитьюз моет в ванной Белую звезду. Кто услышит – не поверит. Вообще хотелось бросить все это. Кейл тут ради своего удовольствия, а не для работы прислугой. Хотя ладно, это уже его капризы.       На самом же деле нужно расположить свою жертву к себе. Он расслабится перед ним, возникнет призрачное доверие. Планы Кейла Хенитьюза всегда стратегические. Можно это воспринимать, как очередную стратегию по изувечению психики и тела главы Руки. Хм-м, Рон втихую называет его щенком. Неважно откуда Кейл это знает. Он на самом деле не глухой. Но сейчас он представлял себя хищником, выжидающим нужный момент для нападения. Пафосно немного, ну ладно. Парень бы еще добавил, что хищник нравится ему больше, чем щенок, но это мелочи. Но не стоит говорить об этом Рону. Не надо.       – Тебе может быть больно, потерпи. Да, говорил боли не будет, однако это боль от лечения. И не надо язвить по этому поводу, я не в настроении.       Ну конечно он был не в настроении. Сейчас он вообще на другое настроен. Его жестокая сторона довольно облизнулась так, как знала, что последует после всех этих процедур втирания в доверие. Кейл сейчас вообще был расслаблен, промывая раны. Да, касаться было неприятно, однако одно его "случайное" неверное движение, и Барроу будет дрожать и скулить от боли. Осознание этого приятно расстилалось по грудной клетке.       Его пальцы ловко танцевали по рассеченной спине, касаясь кожи, утирая кровь. Вода медленнее приобретала все более насыщенный рубиновый окрас. Юноша смотрел бы и глаз не отводил. Красиво. Когда он ещё на это насмотрится? Вопрос риторический. Рука почти ласково гладила спину, останавливаясь на рассеченной от хлыста коже, невесомыми движениями вымывая грязь и кровь. Ни один участок кожи не остался испачкан кровью – юноша вымыл ее всю. Сознание и эго так и норовило раздавить череп головной болью, мол, зачем марать руки об этого.. дальше цензура закрывала. Разум их рассудительно затыкал. Все равно потом они все вместе будут наслаждаться корчащимся от боли Барроу. Кейл не обращал на это внимание. Вообще его личность всегда была несколько, ммм, шумной. Просто он сам осознанно либо не замечал ее, либо закрывал на семь замков. Это сейчас он расслабляется, выпуская наружу свой норов, желания и эмоции, поэтому игнорируемая им личность имела полную свободу.       Кейл вздохнул, мытье было закончено. Спина выла волком. Вот-вот отвалится. Он удобно забыл, что его тело вообще-то молодое. Если он попросит у Белой звёзды счет за обслуживание, он заплатит?       Барроу замирал после каждого касания к поврежденной спине. При всем желании он не мог расслабиться – тело рефлекторно сжималось, стоило чужой руке коснуться тонких полос. Он развернулся, как его и просили, без лишних слов. Слишком опасно сейчас его провоцировать. Да в принципе и всегда, как мог убедиться Кейл.       - И не собирался, - прозвучало почти как бурчание, он даже не был уверен, что его реплика была слышна.       Да и какая разница?       Разумом он понимал, что сейчас все в порядке. Удивительно, но в кои то веки он был кристально чистым. Неужели на контрасте с постоянной болью это временное облегчение так сильно повлияло на рассудок? Но к этому бонусу пришел другой, неприятный и очень неожиданный. Барроу совершенно потерялся в эмоциях. Он уже не понимал, что ощущает по отношению к Кейлу. Хотя сам факт того, что он что-то чувствует к этому ублюдку вызывал массу вопросов. В последние столетия он не позволял себе искренности, он потерялся в безэмоциональной тюрьме, в которую сам себя и заточил. И он не мог сказать, что в ней было плохо – наоборот, эмоции не мешали двигаться к поставленной цели, его планы всегда проходили почти без эксцессов. Но стоило появиться в его жизни Хенитьюзу и все пошло наперекосяк.       То, что этот тип его бесит, он понял еще тогда, на крыше дворца империи Могору. Интерес и желание сделать этого человека своим союзником очень быстро перерос в раздражение, а после в самую настоящую ненависть. Он просто бесил его, ломая тщательно продуманные планы, появлялся там, где его вообще не ожидали увидеть и творил черти что. Барроу мог лишь приложить ладонь к виску после очередного «подарка» и подсчитывать в уме убытки. Ему было плевать на жизни подчиненных, но материалы! Время, вложенное на создание оружия! Целая куча убитых! Ему не было их жаль в смысле того, что они мертвы, а в смысле того, что в один день не убить столько людей так, как ему того требовалось. Драгоценный ресурс, хоть и с налаженной доставкой, требовался в просто в огромных количествах. А его так бесполезно растранжирил какой то юнец.       Уже позже он начал подозревать что-то иное. Но на тот момент он не мог включить свою голову и элементарно подумать. Удивительно как часто из-за подобного помутнения рассудка Белая звезда упускал хорошие возможности. Он не имел привычки винить себя за собственные ошибки, но в данной ситуации ему хотелось несколько раз дать себе по шее, чтоб перестать так сильно зацикливаться на этом ублюдке.       И вот результат его невнимательности. Он пойман, лишен древних сил и ежедневно подвергается пыткам в той или иной категории. А сейчас вообще сидит в ванной и его моют, так как от слабости он не то что ходить, и лишний раз шевелиться не может. Утрированно конечно, но вода дала свой эффект – пока Звезда пребывал в своих мыслях, она расслабила его тело и оно стало более мягким, податливым. Он не сразу это обнаружил. Лишь когда Кейл закончил трогать его спину, он понял, что провел без движения как минимум четверть часа. Колени, прижатые к груди, уже давно затекли, также как и спина. Он развернулся, удобней устроившись, и поднял глаза на Хенитьюза.       Вот почему он выглядит настолько спокойно? Его спокойствие каким то неведомым образом передавалось и Звезде. Будто между ними существовала какая то связь. Какая же дурость приходит в голову! Кейл улыбнулся собственной совершенно несвоевременной мысли. Хотелось чего-то. Он не понимал чего. Его взгляд, устремленный на Хенитьюза, можно было охарактеризовать лишь одним слово – больной. На его дне скопились боль, вперемешку с усталостью. Дальше расположился страх, переплетенный с робкой благодарностью и надеждой. Совершенно несвойственная Белой звезде нежность покоилась между этими двумя пластами. Будто он хотел что то хорошее сделать своего мучителю. Совершенно противоестественное чувство, но оно возникло и никуда не девалось.       Рука Кейла все еще оставалась в воде. Поддавшись порыву, Барроу робко схватился за нее и потерся щекой чуть ниже локтя, как котенок. У Кейла бледная кожа. Он не мог сказать какая она на ощупь, но ему становилось спокойней. Ткнулся в нее лбом, прикрыв глаза. Он даже не схватился полноценно, лишь кончиками пальцев придерживал – понимал, что, скорее всего, Хенитьюзу сейчас станет противно от его действий. Кончик носа коснулся кожи и Звезда вновь прижался к руке щекой. Внезапно возникло совершенно странное желание. Кейл никогда не делал ему больно, когда касался волос. Только гладил. Странное желание вновь ощутить его пальцы в волосах, получить хоть каплю его заботы. Такой странной.       Звезда чувствовал, что в нем что то безвозвратно разбилось.       Что это было? Единственный вопрос, который крутился у него в голове, хотя такого быть не должно поскольку Кейл сейчас старался отдохнуть и насладиться тем, что сейчас было в его власти. Он просто сосредоточил взгляд в никуда, как вдруг понял, что его руки кто-то нагло касается. Нет не кто-то. Это был Барроу. Зачем он это делает? Он не задал ему этот вопрос. Даже если сильно хотелось. Потому что ему было приятно, когда он это сделал. Были мурашки по коже, но это больше от того, что его кожа была мокрая. Он чувствовал, как он осторожно взял его руку кончиками пальцев. Связано ли это с тем, что пленник понимает, что он ему неприятен или нет Хенитьюз не думал. Так думать он повода не давал. Глава Руки щекой терся о его руку, будто находил там нечто, что дарит спокойствие. Носом он тыкался, как какой-то маленький зверёк, который ищет ласки.       Это было непонятно, оттого и пугало немного. Почему он это делает и почему ему так приятно? Раньше он такого не испытывал никогда. Отчасти потому что не давал другим даже малого шанса это сделать. Дети не в счёт. То, как они его касаются совсем не похоже на то, что происходило сейчас. Это нечто лёгкое, невесомое. Парень понял, что и не дышал вовсе, когда получал подобную нежность. Воздух, как будто просто не желал вновь разливаться по его легким. Кейл просто замер, не дыша, чувствовал, как его жертва сама к нему ластится. Появилось странное чувство. Оно никак не определялось. Да, ему было приятно. Настолько, что в его груди начало собираться что-то тёплое. Хенитьюз не мог не заметить, что это что-то начало медленно вытеснять всю его жестокость и все то, что Кейл показал здесь рядом с Барроу. Его настрой пропадал сам по себе. Автоматически ему хотелось за это погладить Белую звезду по голове. Вновь ощутить его волосы, зарыться в них рукой и ласкать так долго, как он только сможет.       Так нельзя. Нельзя и все. Он здесь для того, чтобы наслаждаться кошмарами этого ублюдка, но никак не его невесомыми прикосновениями. Если свое рвение к первому он смог принять и даже стал поощрять подобное в себе, то второе никак не могло уложиться в его голове. Нельзя было определить это, как противно. Это приятно, но совершенно непонятно и запретно. Кейл чувствовал, что если поддастся этому, то утонет с головой в этом без свершения своих дальнейших планов.       Он может запросто убрать руку и покончить с этим, но почему-то не хочется. Нет, дело даже не в этом. Больше хочется. Больше прикосновений. Кейл корил себя за эту глупую слабость. Свою глупую дурость. Ему это вовсе не нужно. Верно. Не в его стиле бросать все на полпути. И Барроу этому не помешает. Ухмыльнулся. Это все он. Специально решил сбить его с толку. Можно даже сказать, что ему удалось это, но он быстро в себя пришел. Реинкарнатор решил запудрить ему мозги. Да, вот так будет правильнее. Он просто решил, что так избежит своей участи. Кейл чувствовал, что на правильном пути. Он не должен поддаваться этому. Гораздо проще убедить себя в том, что это очередной коварный план этого ублюдка. Он примет это с лёгкостью нежели то, что его неприятель ищет в нем что-то безопасное и спокойное. Кейл в этом не нуждается.       Его рука быстро выскользнула из слабой хватки. Брови сошлись на переносице. Карминовые глаза выражали крайнее раздражение. Он хотел было сказать, чтобы Белая звезда так не делал, но не смог. Не хотел говорить. Хотя и этого достаточно. Он убежден в темноте планов Барроу, остальное просто не имеет значения. Хенитьюз знает его намерения, а значит не поведется на ложь.       Остальные действия Кейл делал больше из грубости и своей глупой убежденности. Также вытащил его из ванной. Также одел и забинтовал спину. Надежды касаться его как можно меньше таяли, как лед – Белая звезда нуждался в нем, в поддержке его тела. Обнадеживает. Красноволосый же после ласок Барроу не проронил ни слова. Все было в тишине. Время тянулось медленно, когда Кейл наконец-то уложил жертву своей жестокой стороны на диван. Он был как будто в прострации, но не обращал на это внимания. Как и всегда. Он умел так делать. Хенитьюз смотрел на то, как он лежит , внимательно всматриваясь в него. Непреодолимое желание погладить его голову жгло руки, но юноша держался. Нельзя себе позволять много в таком плане. Тем более, что исполнение его плана осуществится завтра. Ему ничего не нужно от Белой звёзды, кроме как боль и страдания. Кейл почти убедил себя в этом. Где его рациональность?       – Отдохни. Я приду завтра. Если хочешь что-то особенное на завтрак говори сейчас.       Очередная уловка. Прозрачнее некуда. Ублюдок сам себя заманил туда. Как он мог ему довериться? Нельзя было.       Охватившее спокойствие позволило без каких либо проблем свернуться на диване. Хенитьюз вернул его в ту комнату, где заботился о нем, где был диван и в какой-то степени уют. Подобная иллюзия создалась за счёт того, что в данный промежуток времени произошло больше положительных событий, чем отрицательных. За это Барроу, как оказалось, достаточно быстро простил издевательства.       Нет. Не так.       Он не простил. Просто не заостряет внимания на том, от чего по всему телу проходится дрожь.       - Спасибо, - Кейл тихо ответил и его губы дрогнули в улыбке. - Что нибудь не травмоопасное, желательно.       Последнее сказано в шутку. Он сам понимает, какой бред только что сказал, но разум ещё слишком спокоен для того, чтобы начать опасаться Хенитьюза. Конечно, он поступает опрометчиво, но какая к черту сейчас разница.       Кейл лежал боком, лицом к спинке дивана. Герой помог ему лечь именно в это положение, чтобы не травмировать спину ещё больше. Но Звезда сейчас хотел видеть его. После того, что произошло в ванной, он четко понял, что пока он касается Кейла, то все хорошо. Его не тронут.       Барроу не без труда перевернулся на бок и коснулся руки. Здесь не было подтекста или каких то планов, лишь попытка убедить самого себя, что он все ещё в безопасности. Прикосновение было столь же лёгким, что и в ванной. Почти невесомым. На этот раз он касался лишь ладони и нижней стороны запястья, там, где находится пульс. Звезда прижал пальцы чуть плотнее и ощутил, как венка бьётся под кожей. Этот факт его внезапно обрадовал до такой степени, что глаза вспыхнули от эмоции, а лицо будто изнутри засветилось.       Лишь подняв глаза и встретившись взглядом со своим мучителем, Кейл отдернул руку - он не мог прочитать его эмоций, но интуиция вопила раненным зверьком о том, что стоит убраться подальше. Он перешёл черту? Нельзя трогать? Его кольнуло чувство вины, захотелось извиниться, лишь бы Хенитьюзу не продолжил то, что уже делал. Рационально он понимал, что ничего не измениться, но глупая надежда продолжала терзать его душу образами о лучшем. Что он выберется. Спасётся из этого ада.       Его вновь начало потряхивать.       Он вновь коснулся его. Зачем он это делает? Да, ему приятно. Опять в груди наливается теплое чувство, но ему это не нужно. Барроу кажется и вовсе не замечает этого. Неужели у него перемкнуло что-то? Нужно все это обмыслить, иначе это вызовет мозговой штурм. Белая звезда правильно поступил, что убрал руку. Хенитьюз не хотел знать, что дальше было бы.       Он кивнул ему, не замечая дрожи.       – Я тебя понял. Отдыхай.       Еще никогда так быстро он уходил из камеры. И пускай он думает, что хочет.       Время до следующего прихода Хенитьюза тянулось медленно. У Белой звёзды не было сил встать, но тот вдоволь покрутился на диванных подушках. Он бы и не шевелился вовсе, но тело постоянно затекало, спина ныла, глаза болели, а мозг сходил с ума. Кроме того, начала беспокоить рука. Только сейчас он вспомнил, что, скорее всего, знатно ободрал запястье, когда висел в наручниках.       - Чертов Хенитьюз, - Барроу пробормотал под нос и, все таки найдя удобное положение, затих.       Он не мог при всем желании заснуть. Под веками то и дело мелькали различные воспоминания, образы. Он цеплялся за всё подряд, лишь бы отвлечься от нынешней реальности. До рассвета он пытался вспомнить лица тех, кто был рядом с ним. Удивительно, он он с трудом мог воспроизвести лица тех, кто умер каких-то сто лет назад. Это свойство памяти поражало. Он помнил массу вещей, но люди..       Слишком хрупкие для того, чтобы зацикливать на них внимание.       Его одиночество закончилось с приходом мучителя. Кейл приподнял голову - он нисколько не отдохнул за этот период времени, но физически чувствовал себя лучше. Ему даже показалось, что он мог бы сделать несколько шагов самостоятельно. Ему показалось это просто невероятным. Боль никуда не делась, но она будто притихла, дала своей жертве минутный перерыв на то, чтобы вздохнуть и продолжить терпеть будущие издевательства.       Он улыбался. Улыбался так, как никогда раньше не делал. Ну почему ему хочется смеяться? Нет, он понимал причину. Осознание того, что будет дальше – завораживало. Да, это определённо будет тем еще зрелищем, от которого в душе появится благовейный трепет. Кейл с лихорадочным блеском в глазах собирал для своей жертвы еду. Сейчас это казалось для него любимым занятием. Конечно сразу после безделья.       Руки немного дрожали в предвкушении, но это ничего. Все будет нормально, если он сумеет сдержать себя. Он сдержал жалобный скулеж. Ах, он так нетерпелив. Хенитьюз с особым рвением укладывал на поднос еду.       Его выдержка, его терпение давали сбой. Юноша опасался, что его может услышать единственный человек помимо него, поэтому сдерживал свой порыв закатывающегося безумного смеха. Трансмигратор подумал о стеклянной бутылочке, что сейчас находилась в пространственном мешочке. Закусил губу от волнения. Затем судорожными быстрыми движениями полез в карман за искомым, как при наркотическом опьянении. И почему он так часто дышит? Пальцы, как назло не могли схватить нужный предмет сразу, но он справился с этим. Кейл выловил стекляшку с прозрачной жидкостью, плотно закрытую, дабы не вытекло.       Юноша с особым любопытством рассматривал ее. На вид обычная вода, но внутри хранится самый настоящий маленький ад. Он мог бы просто заставить Барроу выпить это силой, но этого было бы недостаточно. Не возымеет должный эффект. Кейл хотел наблюдать, как мечется Белая звезда на его глазах. Хотел видеть, как рушится тот хрупкий мост из такого же хрупкого доверия между ними. Оборвать все надежды ублюдка.       Откупорил крышку. Легкий пар, что вылетал оттуда, смешивался с воздухом. Поднес стекляшку к носу, ощутить запах. Пахло.. ничем. Абсолютно. Запаха просто не было. Не удержался. Засмеялся. Тихим раскатистым смехом. В руках он держит будущую боль Белой звёзды. Кейл чувствует, как его накрывает волной чего-то неизвестного. Почему. Он. Не. Кот? Он и Хон наверняка обрадовались бы. Его реакцией на все происходящее могло бы заменить элементарное мурчание. Интересно, но однотипно. Помотал головой. Не время таким раздумьям. Пленник ждёт. И он очень голоден.       Зелье не имеет ни вкуса, ни запаха. Барроу не сможет что-либо ощутить. Он сам дал ответ – вкуса не чувствует. Однако перестраховаться стоило. Да и кроме того, это варево самое эффективное, самое страшное. Только название странное. Призрак убийцы. Вообще это можно было назвать аналогом святой воды. Против нечисти, ага. Ну, если так посмотреть, то Белая звезда причисляется к подобным существам. Не суть.       Булькающий звук. Обычная на вид вода смешивалась с вкусным супом. Не остался обделен и чай. Вообще, надо было добавлять по маленькой дозе, чтобы урона было меньше. Зелье при допросе использовали. Но Кейлу подобное было не нужно. Вылил все до последней капли. Он с разочарованием вспомнил, что в том же мешочке лежит антидот, что портило настроение. Его воля и Барроу вовсе не получил бы ту милость, но вот незадача. Призрак в таких дозах смертелен. Оставь он жертву биться у конвульсиях, так он ласты склеит. Так себе перспектива. Ну ничего. Наслаждаться мучениями пленника высшая награда. Ага, после жизни бездельника.       Хенитьюз планировал, чтобы Барроу сам поел сегодня. Своей единственной рукой он сам примет этот яд. Не из рук Кейла, а сам. И правильным будет сказать, что красноволосый тут совсем не виноват. Хихикнул.       Как всегда открыл дверь ногой. Уважительная причина. У него заняты руки.       – И снова привет. Знаю, что не спишь. Поесть принес. Не в настроении сегодня, будешь есть сам.       Голос максимально невинный. Скрыта жажда крови и боли. Но глаза по-прежнему горели тем огнем. Как же долго он терпел. Невообразимо просто.       Поставил поднос на стол. Помог сесть. Всё это время он пристально за ним наблюдал, боясь пропустить хоть одну эмоцию. Нет, ему совсем его не жалко. Интересно. Он даже не отводил взгляд. Глаза начинали болеть. Кажется он забыл, как моргать.