ворона и лисица

они сидели в абсолютной тишине, лишь изредка переглядываясь между собой. сара в первый раз увидела, как лисица поедает яблоки — не грызёт своими остренькими зубками, а откусывает аккуратно, в руке крутит и осматривает, с какой стороны фрукт кажется аппетитнее. незнакомка манила и отталкивала одновременно — кудзё не могла выкинуть из своей головы то, что годами словно старая жвачка прирастало к подкорке сознания и не беспокоило вовсе, так как подобная ситуация случается, кажется, один раз в тысячелетие. видимо, сара в этот раз сорвала куш. лук она держала под рукой, скрытой от пронзительного взгляда. вдруг она решит подойти к ней непозволительно близко? но что тогда? кудзё выстрелит? или, может, убежит? она действительно не могла подобрать правильный порядок действий из-за своего затуманенного сознания. хочется спихнуть все это на лисье проклятие. тем временем незнакомка ловко справлялась с яблоками, протирая изящные ладони об ткань собственного пышного платья. статный образ, великолепные розовые волосы, собранные на конце, и манящие глаза, которые то и дело пробегались по молчаливой собеседнице. сара ёжилась каждый раз, но не отодвигалась и не уходила. как когда-то ева, испробовавшая грешное яблоко, она наслаждалась моментом, пока лисица, словно тот проворный змей, будто нашептывала всевозможные грехи ей в душу. неужели искушение запретным плодом настолько велико? после подобных встреч кудзё не могла заснуть. казалось, что своим интересом она погубила весь свой клан и нарекла на него что-то ужасное и до слез опасное. громко стучало девичье сердце от непреодолимого страха и ужасного интереса, который с легкостью поборол все предубеждения. кудзё не могла выкинуть из головы образ божественной девушки, которая в глазах сары казалась прекраснее самой райден сёгун. почему ужасающие кицуне настолько великолепные и притягательные? почему мысли в ее голове медом тягуче разливались и не давали засыпать спокойно? на следующий день она решается на отчаянный шаг в попытке преодолеть собственную беспечность и излишний интерес — покидает привычное место тренировок в поисках нового, более безопасного. руки трясутся, когда она натягивает тетиву, и почему-то слишком непривычно, удушающе. неужели она, стойкая и сильная воительница, привыкла к огромной дозе невиданных прежде чувств, поэтому не может успокоить своё бурное сердце? не замечает девушка, сосредоточенная на своих переживаниях, внешнюю проблему. тетива, проверенная временем, уже теряет былую хватку, поэтому при очередной сильной натяжке рвётся с глухим терском, попадая воительнице прямо по открытому участку кожи на предплечье. спустя пару часов после того, как сара добирается до дома, позволяет обработать свою рану и всматривается в обеспокоенное и, кажется, немного разочарованное лицо матери, она приценивается — шрам останется точно. ну ничего, подобное ее только украсит, сделает вид более суровым, подстать важным лучникам из ее клана. только вот сердце трепещет от мысли, что подобное боевое ранение будет замечено острым взглядом кицуне, которая в самых сладких мечтах сары покинула лес после ее побега. но, видимо, одного дня было недостаточно. кудзё признала собственное поражение перед диким интересом и пылающим сердцем, поэтому, исправив свою вчерашнюю поломку, направилась на встречу с лисицей. знакомая тропинка и атмосфера полного уединения уже не переводили пыл сары в нужное русло, поэтому та не на шутку волновалась. испробовав все методики для успокоения, что она когда-то вычитывала в книгах своего клана, девушка всё-таки решила сдаться, полностью отдавшись ситуации. на месте встречи никого не было, из-за чего кудзё опешила. неужели ловушка? слишком странная картина предстала перед острым взором — тишина, ни следа от прежнего беспокойства и дурных мыслей, лишь ярко-красные яблоки, которые одиноко лежали под тем самым деревом. смешанные мысли одолели девичье сердце, ей даже на секунду показалось, что где-то глубоко внутри проскользнула мерзкая обида, и это ещё больше выбило из колеи запутавшуюся в собственных тягучих мыслях кудзё. есть в одиночестве было неприятно. зажевывать собственный интерес с привкусом противного угля от сгоревших принципов ещё хуже. пальцы аккуратно выводили узор на деревянном луке, как вдруг послышался мелодичный голосок прямо позади. — откуда шрам, обворожительная лучница? неужели ты действительно стреляла? — кицуне, увидев испуганную реакцию со стороны, подняла две руки вверх, мол, она не собирается нападать на девушку. сара сразу заприметила острые коготки и сглотнула скопившуюся во рту слюну. — не твоё лисье дело. зачем ты подбираешься ко мне ближе и ближе, а потом вдруг ещё и предстаёшь в своём грешном обличии? — так ты всё-таки из клана кудзё, я не прогадала! кто ещё станет так разговаривать с кицуне — лисицу, кажись, подобное только веселило, потому что она, не убирая ухмылки с привлекательного личика, спокойно усаживается на привычное место, игнорируя наставленный на себя лук. — разве не ты сама продолжаешь приходить сюда и трясёшься, с интересом разглядывая меня? наше увлечение взаимно, не думала? настала тягучая тишина, и сара, окончательно сдавшись, опускает оружие. если бы кицуне надо бы было натравить на неё все проклятия мира, она бы уже это сделала, верно? дворик клана все ещё не полыхает в скверном пламени, так что ей мешает пустить на самотёк подобную ситуацию? лисица игриво постукивает рядом с собой, все ещё улыбается, а кудзё смиренно ступает вперёд, понимая, что ведётся на проделки главной угодницы леса. — так что, красавица, откуда шрам? — девушка видит, как собеседница кривится, из-за чего сдержанно прыскает в руку. — нужно ли тебе знать такие подробности? — видишь ли, во время нашей последней встречи я его не заметила, сколько бы ни разглядывала! ещё и такой свежий, влечёт сильно, — кицуне тянется к рваной ране, но когда касается ее пальцами, встречает сопротивление, сара отскакивает от неё достаточно далеко. лисица на это пожимает плечами. — не трогай меня, рыжая ведьма. и никакая я тебе не «красавица». — да меня вроде бы тоже не именовали рыжей лгуньей, — лисица отводит голову в сторону, и кудзё слышит глухой звон колокольчика — серьга на ухе кицуне. через какие-то считанные секунды она поворачивается в сторону лучницы и протягивает изящную руку, невзначай бросая « яэ мико », улыбаясь. воительница смотрит на ладонь перед собой и мешкается какое-то время. а вдруг именно с этого рукопожатия и начнётся не персональный ад, в котором она будет вынуждена гореть рядом со своими братьями и сёстрами, что делят ее грешную кровь между собой? думает о худшем, но, надеясь на лучшее, протягивает руку, тихо бросая своё имя в ответ. — ну а фамилию я твою уже знаю, тут точно не перепутаешь, — лисица не перестаёт отпускать шутки в сторону новой знакомой. — очень благодарна твоей излишней внимательности, мико. чужое имя из уст вырвалось неосознанно, из-за чего захотелось заткнуть себе рот на ближайшие столетия, но реакции лисицы на это не последовало. сара немного расслабилась. они просидели так какое-то время, лишь изредка перекидываясь колкими замечаниями. кудзё, казалось, была настолько увлечена этим бессмысленным разговором, что совсем потерялась во времени. спохватившись, она встала с земли, прихватив небольшую сумку и собственный лук. лисица все это время не сводила с неё глаз. — придёшь завтра? — снова улыбается. саре хочется промолчать. она практически сдерживается, уже собирается уйти, как непослушное сердце даёт сбой. — приду. может это и есть проклятие лисицы? дома от слов матери о позднем возвращении она шугается сильно — плетёт что-то несвязанное, что вызывает ещё больше вопросов со стороны женщины, но сара ловко отнекивается, припоминая знакомого всему клану беспокойного óни. скинув всю ответственность за свое времяпровождение на него, кудзё немного расслабляется. засыпает она с мыслями о том, что снова забыла дату их феерического сражения. — кудзё, а это уже серьезно, мне нравится! — итто сплевывает кровь и шикает тихо, прикрывая боль за своей невыносимой гордостью, — насколько она привлекательна, раскрывай все козыри! сара опирается на чужой двурук и грузно поднимается с земли — сегодня сражение всё-таки состоялось, чему она несказанно рада. если у багрового óни были мазохистские наклонности, непоколебимые принципы и шило в заднице, то она лишь хотела выпустить пар после таких напряженных встреч. да и после подобных стычек сара узнала, что вместе со всеми минусами аратаки в подарок идёт небольшой плюс — умение слушать и выражать сильнейшую эмпатию. даже в проходные разговоры глупый óни вкладывается по полной. — на десять из десяти, аратаки, в этом и проблема, понимаешь? — кудзё совсем близко подходит к парню и присвистывает, прокручивая чужой подбородок из стороны в сторону, прицениваясь. в этот раз она постаралась на славу. — вас ждёт светлое будущее, сара, запомни мои слова! — будущее с ней мне светит только на смертном огне, друг мой. итто шикает от чужих ноготков, проезжающих по свежей ране на губе, из-за чего сара ощущает приятное чувство победы в сегодняшней стычке. выбить мысли о кицуне так и не получилось. когда сара завтракает вместе со своей семьей и вдруг слышит, что дела клана начинают ухудшаться, она со всей силы прикусывает свой язык. « так тебе и надо, мерзкая грешница. вся твоя семья будет расплачиваться за твоё грязное сердце ». покидая территорию клана, она плачет горькими слезами. обычно не позволяет себе чувствовать подобное, но сейчас не может сдержаться. особенно в тот момент, когда вся ее семья подвергается риску из-за беспечности и неконтролируемого интереса. особенно в тот момент, когда даже после таких новостей она идёт по знакомой тропинке на то самое проклятое место. хочется обвинить себя во всех смертных грехах тейвата, потому что сара практически на сто процентов уверена в бездействии лисицы в сторону её сердца. кудзё сама навлекла на себя это наказание. реакция лисицы на слёзы не заставила себя ждать — стоило ей заприметить заплаканную знакомую, так моментально она оказала приятную услугу. следующие часы сара провела в чужих руках, при этом не переставая рыдать сильно-сильно. длинные пальцы перебирали короткие волосы и оглаживали плечи, иногда даже пробегали по старым и новым шрамам, не получая сопротивление. когда кудзё разлепила заплаканные глаза, то наткнулась на улыбку и прищуренный взгляд, словно кицуне увидела что-то неприлично смешное или приятное. девушку пробило на мурашки и она уткнулась лицом в чужие колени. — моя энергия хорошо влияет на тебя, прекрасная воительница? — пальцы не переставали гулять по чужому телу. — на удивление. они молчали ещё какое-то время. в голове сары было пусто, она наконец-то отлипла от мико и отстранилась на приличное расстояние, взяла себя в руки. протерев заплаканное лицо, она кинула взгляд в сторону собеседницы, которая тем временем все ещё ярко улыбалась, осматривая ее с ног до головы. слёзы подкатили с новой силой. — хитрая лисица, скажи мне, зачем тебе все это? ты хочешь разрушить мою жизнь? — а тебе зачем? разве ты действительно желаешь меня убить и повесить мою гладкую шерстку у входа на территорию клана? — сара отрицательно покачала головой, глубоко вздохнула. выпрямила спину и снова посмотрела на лисицу привычным взглядом. — я действую на поводу собственного интереса. меня пленит эта неизвестность, пленишь ты. поэтому я здесь. и мне действительно жаль, что я позволяю себе подобное. — не все неизведанное опасно, сара. не думаешь, что иногда стоит идти наперекор принципам на поводу своих желаний, даже если они кажутся до ужаса странными? рука с по-лисьи острыми ноготками оглаживает чужую ладонь. девушка зажмуривается сильно-сильно, а после позволяют переплести свои пальцы с чужими. если ее клану уже суждено пропасть, то перед этим она хотя бы успеет насладиться своим грехом. всё-таки обычное общение с однохвостой кицуне звучит уже не так вульгарно, как прежде.