Навстречу неизвестному

Поначалу Саша слышит лишь какую-то возню за картонной стеной, пока лежит свернувшись калачиком рядом со стеллажом. Потом голоса становятся громче, и скоро свет начинает бить в глаза. Она видит лишь какие-то расплывшиеся очертания, чувствует, как её усаживают к стенке и брызгают в лицо водой. Саша вытирает лицо тыльной стороной ладони и пытается разглядеть и понять, что за возня происходит в метре от неё. Она видит Женю Семененко, который, сидя на корточках, умудряется правой рукой плескать воду из бутылки ей на лицо, а левой — цепко держать за запястье разъярённую Алёну. — Уже испугать нельзя её, сразу орёт как резанная, прынцесса. — фыркает знакомый голос где-то справа. — Захлопнул варежку, я сказала! — рявкает в ответ Алёна, грозя кулаком. — Заткнулись оба, а то явится кто-то ещё и нам всем захерачат по шапке. — строго командует Женя, а потом обращается к Саше. — Ты как? Голова кружится? Сильно ушиблась? — Да вроде нет. — осторожно качает Трусова головой. — Всё в порядке. Спасибо. Женя слегка кивает ей головой, что можно расценивать как «Пожалуйста» и поворачивается к Алёнке: — Ты успокоилась? — Да. — сконфуженно кивает она, ошеломляя Сашу — она никогда не видела Алёну такой, даже когда ту журила мать или тренеры, даже в том ролике от Первого канала. Или она всё-таки сильно стукнулась головой при падении и теперь у неё глюки — пытается понять Саша. Однако стоит Семененко отпустить Алёнкину руку, как она тут же, активно жестикулируя, выдаёт следующий перл: — Ублюдок, ещё хоть одна гадость в её сторону и я первым же, сука, первым же рейсом вылечу в твою сраную Америку и отпизжю тебя так, что лежать будет больно, understand? — обращается она к Илье, на что Женя лишь еле слышно вздыхает. — Understand, understand. — обижено отводя взгляд в сторону, бурчит себе под нос виновник трагедии. Саша встаёт — надо всё-таки хотя бы до раздевалки добраться, пока не хватились тренеры. — Да ёп твою налево. — подскакивает к ней Алёна и с видом знатока начинает осматривать порез на Сашиной левой руке, который появился в результате падения. — Я не шучу, рил не шучу. — обращается она уже к Малинину. — Если хоть один, бляха-муха, волос с её головы… — Да брось, царапина всего лишь. — пытается успокоить её Саша. — …короче, ты понял. — хмурит брови Алёна, а потом выжидающе смотрит на Женю. — Обработать бы, а в остальном действительно ничего серьёзного. — чешет затылок он. Женя провожает их до фойе, а потом идёт в сторону мужских раздевалок, а Алёна с Сашей идут дальше — в женскую. Саша присаживается на диванчик, снимает коньки и терпеливо ждёт пока Алёна обрабатывает ей царапину перекисью. Потом Косторная отходит «буквально на пару секундочек» и возвращается с двумя пластиковыми стаканчиками, один из которых протягивает Саше. Наткнувшись на удивлённый взгляд, Алёнка поясняет: — Чай чёрный с лимоном. Без сахара, но если захочешь, то пакетики я утырила. Саша делает небольшой глоток и по телу тут же растекается тепло. — Что произошло-то? — спрашивает она, пытаясь согреть руки об пластиковый стаканчик. — Ну я хэ-зэ, что было вначале, но этот козёл видимо напугал тебя, а ты резко начала отступать назад, споткнулась об какую-то херню, упала, задев стеллаж. Ну и тебя засыпало коробками. А дальше мы с Женьком напару откачали тебя, хотя эта падла всё лезла сперва под руку — мол, я виноват, мне и спасать. Но чёт не доверяю я ему, хоть и прыгает он круто. — неожиданно заключает Косторная. — То есть Илья…хотел потом мне помочь? — пытается уложить у себя в голове все факты, которые ей перечислила только что Алёнка. — Вроде того. — пожимает плечами Косторная, высыпая в стаканчик уже третий пакетик сахара. — А что, он тебе нравится? — Что? Ты отъехала что ли? Да он меня бесит. — вспыхивает тут же Трусова. На что Алёна хитро улыбается и хмыкает. — Алён, нет. — Алёна, да! — Косторная улыбается так же счастливо, как ребёнок, которому на новогоднем празднике наконец-то дали сладкий подарок. — Ты вот сейчас серьёзно? — обречённо вздыхает Саша, откидываясь на спину дивана. — Абсолютно! Ага, покраснела! — От стыда за тебя и твои идеи. — фыркает Трусова, разглядывая свои носки с авокадо. — Да ладно тебе, ну ты-то ему точно небезразлична. — судя по шуршанию обёрток Алёна разворачивала купленные вчера конфеты. — С чего ты это взяла? — поднимает на подругу взгляд Саша. — Ты на его кофту к короткой посмотри. — Ну и что? — недоумевает Трусова. Ну, кофта и кофта, обычная вроде. — Что-что. — передразнивает её Алёнка. — Чётко цвет твоего платья к короткой программе! — Совпадение. — пожимает плечами Саша. — Если бы по такому признаку можно было определять чувства, то у нас в Хрустальном такая Санта-Барбара получилась бы. — Ну если верить фанфикам, то именно так всё и есть. — ржёт Алёна. — Ты опять читаешь эту дичь? — со стоном восклицает Саша. — Ты зря, там и очень даже неплохие работы есть. И ладно, хер с ним с костюмом. На его поведение посмотри. У него вайб пацанёнка лет девяти, который понравившуюся девочку за косички дёргает. Кстати, он твои волосы ещё не трогал? — А-лё-на. — угрожающе по слогам проговаривает Саша, смотря на подругу исподлобья. — Ладно-ладно. — примирительно поднимает руки Косторная. — Свернули тему. Но ты это, аккуратнее. Сегодня ты отделалась царапиной, а завтра уже так не фортанёт. Ты мне живой нужна. — Мы вроде хотели сменить тему. — с дивана пытается докинуть до мусорки пустой стаканчик Саша, но промахивается и идёт поднимать. — Да я просто логическую точку хочу поставить, а ты всё перебиваешь! Короч, что бы там ни было, запомни: если уж и страдать, то только по сюжету программы, а если и плакать из-за мужика, то только от счастья, что он не дебил. — Закончила превращать спорт в «Давай поженимся»? — Ничего я не превращаю! Я лишь интересуюсь… — Ну тогда я тоже поинтересуюсь, что у вас с Женей? — Ничего. — моментально отвечает Косторная, отводя взгляд. — Видела и слышала я это твоё ничего. — Мы просто хорошо общаемся. — возмущается Алёна, сжимая в руке обёртку от конфеты. — Ага, и в том закутке вы как оказались? Анатомию вместе учили? — Ну в некотором роде, да. — подмигивает Алёнка. — Фу, давай без подробностей, а то меня точно начнёт тошнить. — морщится Саша, изображая блевотный смайлик. — Я на тебя не давлю. Если не хочешь пока что рассказывать — не рассказывай. Только и на меня не дави в таком случае. — Ну, тогда давай менять тему. — ехидно пародирует её Алёна. — Но, если тебя это так волнует, то с Женьком реально можно классно побазарить и за жизнь, и за музон, и за учёбу — мы ж по факту оба на врача учимся. — В семье всё должно быть поровну. Он лечит физические болячки, а она — ментальные. — хихикает Саша, вспоминая один из самых популярных за последнюю неделю мемов. — Шутишь. Это хорошо. Значит, всё не так плохо — жить будешь. — подмигивает Алёна, стараясь при этом изображать из себя сурового доктора. — Только между нами, Сашк, окей? — Можно подумать, мне есть кому рассказать. Спустя полчаса раздевалке начинает наполняться спортсменками. Сашка сидит на столике, болтая ногами, жуёт стыренный Косторной с общего стола сыр и наблюдает, как Алёна помогает с макияжем Соне Муравьёвой, вырисовывая на личике морозные узоры для образа Эльзы. Потом к Алёне подбегает Настя Мишина с просьбой помочь наклеить стразы на правый глаз и, дождавшись когда Алёна закончит, чтоб не сбивать, Саша спрашивает: — В визажисты идти не думала? — Так много не вынесу. — хватаясь за сердце, хохмит она. — Это чисто хобби для души. Ну и соревки так интереснее становятся. — То есть, тебе на соревнованиях бывает скучно? — поражается Саша. — Ну было когда-то, в юниорах ещё. — возится с заевшей застёжкой чехла для костюма Косторная. — Проги одни и те же, фразы тренеров — тоже. Вот и решила фигачить мейк разный на каждый старт, ну для разнообразия. — разводит она руками, справившись с замочком. — А теперь уже типо традиция что ли. Своеобразный обряд. — корчит она смешную рожу. — А сейчас тебя всё устраивает? — Агась. — кивает она и, заметив Сашин скептический взгляд, поспешно добавляет. — Не, ну а чё жаловаться? От предков съехала и теперь мне почти не долбят мозги. Тренеры не говорят, что я последняя мразь, виноватая во всём и всегда. Могу катать любую цензурную хераборину, которая нравится в первую очередь мне. Учусь вполне нормуль, подруги есть. Чего ещё желать-то? Разве что, тебя хотелось бы видеть почаще и не на экране, а вживую. — вздыхает она и достаёт из чехла ярко-красный топ и чёрные кожаные брюки. — Новый номер? — удивлённо приподнимает брови Саша — Я почему-то думала, что ты «Харли» или «Сумерки» катаешь. — Хотелось чего-то новенького. Был бы сегодня Хэллоуин, то да, было бы что-то из старенького, а так, ну, уже неинтересно будет. Прикинь, за неделю буквально поставили! — И подо что? — «Экспонат» — Опять половину текста запикать пришлось? — Зачем? У них есть цензурная версия для нежных ушек. Они переодеваются в костюмы и параллельно разговаривая об учёбе и всяких бытовых мелочах. Когда дело доходит до макияжа, то Саша растерянно вертит в руках кисточку, а потом поворачивается к Алёнке: — Слушай, раз уж ты у нас сегодня мастер визажа, поможешь растушевать вот так как на фотке. — показывает она ей кадр на телефоне. — А то я что-то вообще не знаю, как. — Минутку сеньора. — улыбается Алёна, докрашивая ресницы. — Давай сюды своё хозяйство. — забирает она телефон у Сашки. — И повернись вот так и глаза закрой. — подталкивает она подругу. Косторная сразу отказывается от предложенных Сашей теней, долго копается в косметичке, а потом колдует над лицом Трусовой минуты три. — Готово! — захлопывает она крышечку палетки теней. — Крутяк! — только могла и сказать Саша, глядя на своё отражение в зеркале. Она словно забыла все слова в отличие от Алёны. — Нереально. — цокала Касторка языком, оценивая результат своей работы и весь Сашин образ. — Все парни должны перед тобой на колени упасть. — Ты лучше своему просто другу в следующий раз глаза красиво подведи, а то издалека он выглядит так, будто толком не спал дней пять подряд. — смеётся Саша, убирая свои тени в косметику. А потом встаёт перед зеркалом и оглядывает себя. В качестве показательного ей всегда давали что-то мощное, про сильных и упёртых, про то, что нельзя сдаваться. А хотелось то ли спокойствия, нежности и всяких подобных розовых соплей, то ли просто динамичной мелодии, под которую можно хаотично носиться из одного края катка в другой. В один прекрасный момент она даже серьёзно задумывалась над «Титаником». Но потом её официальная фан-группа выложила видеоряд с её выступлениями, на которые наложили песни Maneskin. После небольшой консультации с Женечкой, которая буквально боготворила эту группу, Саша выбрала самый популярный трек «Zitte Buone» — динамично, узнаваемо и прикольно. На ней чёрный комбез, состоящий из кожаного топа с множеством тоненьких лямок и верёвочек, такого же кожаного пояса и обычных тканевых брюк. Дополняют костюм кожаные перчатки — ну, практически всё из кожи, она словно Круэлла. Волосы собраны в небрежный пучок, глаза стараниями Алёны подведены почти так же, как у солистки группы. Премьеры проходят на отлично — трибуны буквально визжат. После проката её ловит за локоть Арутюнян: — Молодцом. Только после окончания тебе сразу на допинг-контроль надо будет бежать. Они в этот раз что-то запозднились, вот. — говорит он Саше, как вдруг над площадкой вспыхивает свет — вроде только на секунду, но этого достаточно для вопроса. — Это что? — с указанием на внушительную царапину на левой руке. — Да чуть-чуть поцарапалась. Ничего страшного. — И где только успела? Вчера ещё ничего не было. Саша заверяет его, что всё нормально, что это она «подскользнулась, упала…», что ранку она сразу же обработала, врёт, что в медпункте была, а потом бежит, на ходу скидывая чехлы, на лёд, потому что уже подходит время общего финального выхода. Когда называют её имя, Трусова делает свой фирменный кантеливер через весь каток и встает рядом с бронзовыми призёрами в спортивных парах. Спустя несколько выездов других фигуристов, к ней присоединяется Алёнка. Они хихикают над забавными образами танцоров, обсуждают костюмы других ребят, Саша не упускат возможности ещё раз подколоть Косторную насчёт мейка Семененко — нет, ну, Алён, ну я всё понимаю, но сейчас у него рожа такая, будто его в сметану макнули. Когда объявляют Илью лицо Алёны сразу мрачнеет. — Не смотри на него так — выглядишь страшно, будто ты ему прям сейчас череп коньком проломишь. — пытается разрулить ситуацию Саша. — А тут сто и одна камера. — Пофиг! — фыркает Косторная. — Вот реально. Моей репутации уже падать некуда, а вот твоей гордости видимо есть, раз ты его уже выгораживаешь. — Я никого не выгораживаю, что ты к нему привязалась? Ревнуешь что ли? — Его — ни за что на свете. Вообще не мой типаж. А тебя могла бы, но ты ж гетеро. — подмигивает Косторная, вспоминая их старый юниорский прикол. Ответить Саша не успевает — Илья резко падает с бауэра. Несильно вроде бы, так как сразу же вскакивает и раскланивается под крики трибун. — Ну я же говорила, что перед тобой будут стоять на коленях. — усмехается Алёнка. — Порой ты меня бесишь. — тыкает её в бок Трусова, на что почти сразу получает ответный толчок. Ответить не успевает — уже все едут к центру, выстраиваясь на общий поклон. Алёна улучает момент и хватает с бортика камеру, снимая дурачащихся фигуристов. Когда она наводит камеру на Сашу, то та, хитро улыбаясь, закрывает объектив рукой. — О, а можно я на этом влог и закончу? Ты не против? Саша не возражает — нет ни желания, ни времени, потому что уже надо бежать на допинг-контроль. Она наскоро прощается с ребятами, крепко обнимает Соню, просит Аленку отписаться ей, как они долетят до Москвы. Очередь в кабинет длиннющая — складывалось ощущение, что сюда пригласили почти всех участников. Поэтому выходит Саша из здания поздно, когда уже давно перевалило за полночь. Около входа стоит Илья, который тут же подходит к ней: — Почему ты не выдала меня? — Что? — Ну, во время гала. Ты не выдала меня Рафу, когда он спросил про царапину. Почему? Сашка лишь пожимает плечами — фиг его знает. Во-первых, они в Хрустальном всегда старались не сдавать виноватых взрослым, если только не дошло до прям ужасных последствий. А во-вторых, пришлось бы объяснять откуда там взялись Алёна с Женей — придумать версию без их участия она не успевала. — Не знаю. — отвечает она, подумав. — Наверное, потому что не видела в этом смысла. — За мной долг тогда. — улыбается в ответ Илья. — А я должником быть не люблю. Придумывай, что делать. И ещё, — добавляет он. — извини. Я не хотел так. — Забей. — машет рукой Саша, а потом, спохватившись, расшифровывает. — Ну, то есть, не волнуйся. Всё хорошо же. А долг… Давай, я подумаю, а потом скажу, окей?