Волшебник под расколотой луной

План казался простым до оскорбительности. Именно такие планы, как знал Рубик по горькому опыту, имели привычку разваливаться в самый неподходящий момент. Вэш бежал впереди, оставляя за собой лишь смазанную красную полосу плаща. Он двигался легко, почти невесомо, перепрыгивая через провалы и скользя по карнизам с грацией циркача, которому платят не за риск, а за зрелищность. Чудовище следовало за ним, ломая стены, сметая шпили и башни, его корни-ноги дробили мостовые в крошево. И вся эта лавина камня, пыли и бешеной плоти катилась точно по маршруту, который Рубик успел наметить в голове. Убийца драконов, затаившийся в тени арки у въезда на мост, слышал, как сотрясается земля. Ритмично. Неумолимо. Приближаясь. Вот показался Вэш — он проскочил под аркой, не сбавляя скорости, и его лицо на мгновение мелькнуло в луче тусклого фонаря. Потное, сосредоточенное, но не испуганное. Он глянул на Рубика, коротко кивнул и рванул дальше, к противоположному концу моста, где каменные перила обрывались в темноту. Чудовище ворвалось на мост следом. Старые камни застонали под его весом. Мост, помнивший ещё времена, когда Ярнам был живым, а не этой братской могилой под открытым небом, жалобно заскрипел. Трещины, которые Рубик заметил ещё при разведке, поползли вширь, разрывая кладку. Вэш уже достиг противоположного края, развернулся и замер, глядя на приближающуюся тушу. Его задача была сделана — приманка доставлена, ловушка захлопывалась. Рубик стиснул древко алебарды, которую нашёл у тела одного из местных выродков. Оружие было старым, покрытым рыжими пятнами ржавчины, но лезвие всё ещё держало остроту, а вес казался достаточным, чтобы нанести удар. Ги приготовился ждать, когда мост рухнет, когда туша рухнет в овраг, и тогда… тогда он прыгнет следом и добьёт эту тварь там, внизу, у её прогнившего сердца. Мост прогнулся. Каменные своды жалобно заскрежетали. Вэш сделал шаг назад, уже готовясь уходить с линии обвала. И в этот момент всё пошло не так. Чудовище, вместо того чтобы беспомощно рухнуть вниз, вдруг замерло. Его многочисленные лапы, похожие на переплетение корней, мышц и костей, резко выбросились в стороны. С чудовищным, раздирающим слух скрежетом они впились в края обрыва, в каменные стены ущелья. Тварь повисла над пропастью, её грузное тело закачалось, но не упало. Из её боков вырвались новые, более длинные конечности — тонкие, суставчатые, они упёрлись в отвесные стены по бокам, создавая живой, пульсирующий каркас, который держал монстра на весу. А затем чудовище взревело. Десятки пастей, выросших из его ствола, разверзлись, и из них вырвался единый, многоголосый крик — боль, ярость, торжество. Этот звук ударил по ушам, заставив Рубика поморщиться. Вэш на другом конце моста тоже пригнулся, зажимая уши живой рукой. — Вот же тварь… — выдохнул Ги, перехватывая алебарду поудобнее. Но чудовище не собиралось просто висеть. Из его боков, из-под коры, где до этого прятались лишь бесформенные наросты, вырвались десятки ветвей. Они извивались, как щупальца осьминога, и все как одна устремились к Рубику, который стоял на краю обрыва, слишком близко, слишком удобной целью. Первая ветвь обрушилась на него сбоку. Рубик ушёл в перекат, пропуская удар, и в следующее мгновение рубанул алебардой. Лезвие вошло в плоть с противным влажным хрустом, рассекая чёрные волокна, обнажая хрящи и что-то похожее на вены, полные чёрной, густой жижи. Отрубленная часть ветви ещё несколько секунд дёргалась на камнях, а затем начала рассыпаться — не в труху, а в лёгкий, как пепел, тёмный дым, который тут же развеял ветер. Но на месте одной отрубленной вырастали три новые. Рубик крутился волчком, рубя, уклоняясь, отбивая удары. Алебарда ходила ходуном в его руках, с каждым новым взмахом отсекая всё новые куски гниющей плоти. Но ветвей становилось больше, они обтекали его с флангов, заходили со спины, пытались обвить ноги. Ги чувствовал, как начинает сдавать дыхание, как мышцы, и без того измотанные долгим боем, начинают наполняться свинцовой тяжестью. — Эй! — крик Вэша прозвучал неожиданно близко. Рубик краем глаза увидел, как блондин, вместо того чтобы бежать, рванул обратно. Его фигура метнулась к чудовищу, и в следующее мгновение механическая рука взметнулась вверх, встречая огромную, толщиной с бревно, лапу, что целилась Ги в спину. Удар был чудовищный. Воздух содрогнулся, когда металл встретился с плотью. Лапа отлетела в сторону, сломав несколько ветвей на лету, и рухнула в пропасть, оставляя за собой шлейф чёрной крови. Вэш приземлился на одно колено, его механическая рука гудела, разгоняя остаточное тепло, а в живой уже блестел увесистый револьвер с длинным, неприлично длинным стволом. Оружие возникло из складок плаща так быстро, словно всё это время ждало своего часа. — Я думал, ты не держишь в руках оружие, — выдохнул Рубик, отступая к нему спиной. — Я его и не держу, — ответил Вэш, и в его голосе не было прежней беззаботности. — Это просто… инструмент. Он выстрелил. Грохот выстрела расколол тишину ущелья, многократно отражаясь от стен. Пуля, выпущенная из этого странного револьвера, пробила кору чудовища там, где ветви расступились на секунду, обнажая нечто мягкое, пульсирующее, живое. Из раны хлынул фонтан пахучего ихора — густого, тёмного, с металлическим отблеском. Чудовище заверещало. Его пасти захлопали, извергая сгустки чёрной слюны, ветви дёрнулись, теряя направление. — Сердцевина! — крикнул Вэш, отступая в сторону, освобождая линию атаки. Рубик не стал ждать второго приглашения. Он рванул вперёд, перепрыгивая через извивающиеся ветви, уходя от ударов, которые Вэш отбивал своим железным кулаком. Алебарда в его руках превратилась в продолжение тела — он нёс её как копьё, как кинжал, как последнюю надежду. Прыжок, ещё один, удар ногой по корявому стволу, чтобы набрать высоту, и — бросок. Вложив в это движение всю оставшуюся ярость, всю ненависть, накопленную за годы, всю силу, которую могло дать истощённое, но не сломленное тело, Рубик метнул алебарду. Она вошла точно в открытую рану, пробила мягкую плоть и вонзилась в самое сердце. Чудовище забилось в агонии. Ихор хлынул из раны настоящим фонтаном, заливая камни, разлетаясь чёрными брызгами по лицам обоих парней. Ветви дёрнулись в последней конвульсии, но уже не могли причинить вреда — они били по стенам, ломались о камни, рассыпались тёмным пеплом, даже не коснувшись цели. — Ещё не всё, — прохрипел Рубик, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Оно ещё… Вэш уже целился. Его револьвер снова грохнул, и на этот раз выстрел был иным — в стволе вспыхнули голубоватые искры, по металлу пробежали разряды, и пуля, оставляя за собой сияющий след, вонзилась в самое сердцевину. Взрыв был негромким, но плотным, каким-то ватным. Сердцевина, пронзённая алебардой и разорванная зарядом, словно сдулась. Чёрный ихор, хлынувший было фонтаном, вдруг превратился в густой, липкий дым. Ветви, которые ещё пытались цепляться за стены, обмякли и начали рассыпаться прямо на лету. Чудовище, ещё мгновение назад казавшееся воплощением неостановимой мощи, медленно, почти величественно накренилось. Его корни-ноги подломились, лапы соскользнули с краёв обрыва, и огромная туша, всё ещё извергающая клубы чёрного дыма, рухнула вниз, в темноту оврага. Грохот падения разнёсся по городу, эхом отражаясь от стен, и стих. Рубик стоял на краю, тяжело дыша, глядя вниз, где в непроглядной тьме догорали остатки чудовища. Его руки тряслись. Нет, не от страха — от истощения. — Ну и денёк, — выдохнул он и, не оборачиваясь, добавил: — Неплохой выстрел. Вэш подошёл к нему, опуская револьвер. Он смотрел на дым, поднимающийся из оврага, и на его лице не было победного ликования. Только усталость и, может быть, какая-то странная, печальная отрешённость. — Я не хотел его убивать, — тихо сказал он. — Оно бы не оставило выбора, — ответил Рубик. — И ты это знаешь. Вэш промолчал. Он убрал револьвер в кобуру под плащом и поправил очки, которые всё никак не желали сидеть на месте. Красный плащ его был заляпан чёрной слизью, лицо — перепачкано сажей. — Нам нужно найти место, где можно перевести дыхание, — сказал он, меняя тему. — И, может быть, поесть? Я умираю с голоду. Не знаю, как вы, маги, восстанавливаете силы, но мне нужна хотя бы банка консервов. Рубик хмыкнул, но спорить не стал. Он чувствовал, что ещё немного — и ноги просто откажутся его носить. Он поднял взгляд на город. Сквозь разрывы в тучах, которые устроила битва, можно было разглядеть то, что раньше скрывал полумрак. В центре Ярнама, над лабиринтом крыш и шпилей, возвышался замок. Старый, мрачный, с острыми башнями, уходящими в небо, словно каменные пальцы мёртвого великана. Он казался нетронутым — ни трещин, ни следов недавней битвы. И, что важнее, вокруг него не видно было мельтешащих фигур мутантов. — Туда, — Рубик кивнул в сторону замка. — Скорее всего там пусто. Или, по крайней мере, там не будет этой швали. Высоко, далеко от их нор. Думаю, мы сможем отдохнуть пару часов. Вэш проследил за его взглядом и передёрнул плечами. — Выглядит не очень-то гостеприимно. Но, наверное, это лучше, чем ночевать на улице с этими… — он кивнул в сторону уходящих вниз, залитых тьмой улочек. — Выбирать не приходится, — Рубик уже двинулся вперёд, перешагивая через обломки камней и обугленные остатки ветвей. Они шли по Ярнаму, который казался ещё более мёртвым, чем прежде. Улицы были пусты, фонари горели вполнакала, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Кое-где попадались тела — те самые выродки, которых чудовище, должно быть, либо растоптало, либо сбросило с высоты. Рубик смотрел на них без всякого выражения. Вэш отводил взгляд. Тишину нарушали лишь их шаги и далёкий, едва слышный скрип — ветер раскачивал где-то незапертую дверь. К замку они подошли, когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь тучи, окрашивая чёрный камень в багровые тона. Массивные ворота были распахнуты, за ними виднелся пустой двор, заваленный листвой и обломками статуй. Ни души. Ни твари. Только холодный ветер и запах сырости. Рубик остановился на пороге, окинул взглядом внутренний двор и, повернувшись к Вэшу, впервые за всё время усмехнулся. — Думаю, это сойдёт. — Да уж, «сойдёт», — буркнул Вэш, потирая плечо. — Золотые номера в отеле, личный повар, вид на парк… Не хватает только тёплой ванны. — Ванну поищем позже. Сейчас — хотя бы угол, где можно присесть и не бояться, что тебя сожрут. Они вошли во двор, и тяжёлые ворота медленно скрипнули за их спинами, будто сам город наконец выдохнул, впуская их в свою мёртвую сердцевину. *** Замок встречал их мёртвой тишиной. Они прошли через главный зал — когда-то, должно быть, величественное помещение с высокими сводами и витражами, которые теперь превратились в пустые глазницы. Каменный пол был выщерблен, кое-где пробит корнями деревьев, проросших сквозь кладку. В углах лежали обломки мебели, превращённые временем в труху. Ни следа недавнего присутствия — только вековая пыль и запах сырости. — Похоже, сюда никто не заходил очень давно, — заметил Вэш, его голос гулко отражался от стен. — К лучшему, — буркнул Рубик, окидывая взглядом тёмные проходы, уходящие вглубь здания. — Держись ближе. Такие места любят прятать сюрпризы. Они двинулись вверх по широкой лестнице, минуя этаж за этажом. Картина везде была одинаковой: запустение, разруха, следы времени, но не битвы. Казалось, замок просто… умер. Не был взят штурмом, не пал под натиском врага — просто опустел, когда его обитатели либо ушли, либо исчезли. На третьем этаже Рубик остановился. Его ноздри уловили нечто, не вписывающееся в общую картину — запах металла, смазочных масел и… чего-то ещё, смутно знакомого. — Там, — он кивнул в сторону длинного коридора, в конце которого виднелась приоткрытая дверь. Они подошли к ней, и Вэш, осторожно заглянув внутрь, издал тихий, удивлённый свист. — Ну надо же. Лагерь. Помещение, когда-то бывшее, вероятно, библиотекой или картографической, было превращено в нечто среднее между полевым штабом и складом. Вдоль стен громоздились ящики с маркировкой на незнакомом языке, на грубо сколоченных столах стояли приборы, которых Рубик никогда прежде не видел: плоские панели с мерцающими экранами, металлические коробки с торчащими из них проводами, странные устройства с линзами и антеннами. В центре комнаты, прикрученный к полу, низко гудел генератор — коренастая металлическая тумба, от которой тянулись толстые кабели ко всему оборудованию. — Компьютеры, — сказал Вэш, подходя к одному из столов. В его голосе слышалось нечто похожее на ностальгию. — Старые, но работают. Видимо, генератор до сих пор жив. — Компьютеры? — Рубик нахмурился. — Это какие-то артефакты? — Нет, — Вэш уже уселся на шаткий стул, его механическая рука потянулась к клавиатуре. — Это… ну, такие машины, которые хранят информацию. Вроде книг, но гораздо быстрее. У нас в мире они были повсюду. До… ну, до того, как всё пошло не так. Он нажал несколько клавиш, и экран перед ним засветился тусклым голубоватым светом. Рубик подошёл ближе, разглядывая бегущие по монитору строки с интересом, смешанным с недоверием. Символы на экране были ему незнакомы, но Вэш, похоже, читал их без труда. — Давно здесь никого не было, — пробормотал блондин, пролистывая файлы. — Система ведёт отчёт… последняя запись — восемьдесят лет назад. — Восемьдесят? — переспросил Рубик. — Эти… компьютеры могут хранить информацию так долго? — Если есть питание и носители не повреждены, то да. — Вэш углубился в чтение, его лицо становилось всё более сосредоточенным. — Здесь пишут… это разведывательная группа. Из королевства… Мантл? Они обнаружили этот город — его здесь не было на картах, он появился как будто из ниоткуда. И самое странное — Гримм не заходят в него. — Гримм? — Рубик нахмурился. — Это те твари, с которыми мы дрались в лесу? — Похоже на то, — Вэш оторвался от экрана. — Судя по отчётам, эти существа питаются отрицательными эмоциями. Страх, ненависть, отчаяние — для них это как… ну, как для нас еда. Но этот город они почему-то обходят стороной. Местные же… — он поморщился, — местные здесь не очень дружелюбны. — Ты про тех выродков, что напали на нас? — Да. В отчётах их называют «вырожденцы». Биологические образцы брали, вскрытия проводили. — Вэш снова уставился в экран, его голос стал тише. — Говорят, изменения в их ДНК связаны с долгим кровосмешением и… ещё чем-то. Там какая-то аббревиатура, я не понял. «Радиационное заражение», что бы это ни значило. Рубик вопросительно поднял бровь. — Радиация, — пояснил Вэш, не отрываясь от чтения. — Это… ну, представь, что вокруг тебя постоянно бушует невидимая магия, которая портит всё живое. Проникает в тело, ломает его изнутри. Мы в своём мире использовали её как оружие. Очень плохое оружие. — Значит, здесь тоже были маги, которые не знали меры, — сухо заметил Рубик. — Дальше что? Вэш пролистал ещё несколько файлов, и на экране появились фотографии. Чёрно-белые, смазанные, но достаточно чёткие, чтобы разглядеть детали. Люди — или то, что когда-то было людьми — лежали на металлических столах, их тела были обезображены до неузнаваемости. Кожа оплавлена, словно воск, конечности вывернуты в неестественных сочленениях, а на лицах застыли гримасы, в которых Рубик, повидавший много смертей, не мог прочитать ничего, кроме чистого, первобытного ужаса. — Фавны, — тихо сказал Вэш. — В отчётах написано — они отправляли в глубокие районы рабов-фавнов. Проверять, что там, внизу. — Фавны? — Рубик наклонил голову, разглядывая снимки. На некоторых из запечатлённых тел он заметил то, что сначала принял за украшения — рога, хвосты, чешую. — Другая раса? — Вроде того. Люди со звериными чертами. И в этом Мантле их… не очень жалуют. Используют как рабов, как расходный материал. Рубик смотрел на фотографии, и в его голове медленно складывалась картина. Плоть, изменённая до неузнаваемости. Тела, словно прошедшие через чудовищную алхимическую реторту. Он видел подобное раньше, в лабораториях тёмных магов, которые считали, что человек — всего лишь глина для их экспериментов. — Магия плоти, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, с металлическими нотками. — Или очень сильное проклятие. Способное перестраивать живые тела, менять их форму… превращать в нечто иное. Он перевёл взгляд на Вэша. — Но вот что странно. Солдаты этого Мантла — они ведь поработили этих фавнов. Отправили их на верную смерть. А на снимках — их же собственные люди? — он указал на фотографии, где тела имели чисто человеческие черты. — Значит, проклятие или радиация действуют на всех. Просто фавнов отправляют первыми. — Ты прав, — Вэш откинулся на спинку стула. — Читаю дальше. Они искали здесь оружие, какие-то технологии… хотели использовать этот город как плацдарм для войны. — Войны? — Ага. Судя по данным, Мантл воюет с двумя другими королевствами. Вейл и Вакуо. — Вэш вывел на экран карту. Рубик подошёл ближе, разглядывая очертания материков, разделённых морями, и четыре цветные метки. — Вот они. Мантл на севере, Мистраль на востоке, Вакуо на западе, Вейл — здесь, южнее, прямо по курсу от нас. — Вейл, — Рубик повторил название, пробуя его на вкус. — И что за война? — Долгая. Затяжная. В отчётах говорится, что Мантл считает Вейл и Вакуо слабаками, которые держатся за традиции и культуру, вместо того чтобы использовать силу. — Вэш поморщился. — Их ещё бесит, что в этих королевствах фавнов считают равными. А по мнению мантлийцев, нелюдей нужно использовать… как и положено использовать недолюдей. Он замолчал, и в тишине комнаты стало слышно только мерное гудение генератора. Рубик переваривал услышанное. Война из-за того, кого считать человеком. Рабство. Эксперименты над живыми. Всё это было ему слишком хорошо знакомо. — Дальше что? — спросил он. Вэш пролистал ещё несколько файлов, и его лицо вытянулось. — Здесь обрывается. Последние записи — о том, что их рабы взбунтовались. Обезумели. Часть экспедиционного корпуса перебили, а остальных… — он запнулся, — остальных они начали скармливать какому-то Гримм-древу. Похожему на то, что мы убили. На несколько секунд в комнате повисла тишина. — Думаю, мы прочитали достаточно, — сказал наконец Рубик. Он отошёл от стола и опустился на один из ящиков. — У нас есть еда? — Консервы. — Вэш уже открывал один из ящиков, доставая банки с маркировкой. — На удивление, не испортились. Хорошая упаковка. Они поели молча. Рубик с жадностью набросился на мясную тушёнку, понимая, что организм требует любого топлива, чтобы восстановить силы. Вэш жевал медленно, задумчиво, поглядывая на потухший экран компьютера. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил он, когда Рубик доел и отставил пустую банку. — Что мы не в своём мире, — ответил тот. — У тебя была пустыня, у меня — магия и гильдии. А здесь — королевства, которые воюют друг с другом, и твари, питающиеся страхом. — И при этом мы говорим на одном языке, — добавил Вэш. — И понимаем друг друга. И их письменность я читаю без проблем. Как будто… как будто где-то внутри есть что-то общее. Какая-то база. — Гипотез может быть много, — Рубик потёр переносицу. — Параллельные миры, отражения реальности, вмешательство высших сил. Но без доказательств это просто слова. — Значит, нужно искать доказательства, — Вэш отставил свою банку. — Или хотя бы выбираться отсюда. Я не хочу задерживаться в городе, где каждую минуту может вылезти ещё одно такое дерево. — Согласен, — Рубик поднялся. Его тело ещё ныло от напряжения, но голод был утолён, и сознание обрело ясность. — Я смотрел карту. Вейл ближе всего. И по описанию… там хотя бы не убивают за то, что ты родился не таким, как они. — Звучит как план. — Вэш тоже встал, потягиваясь. — Но ты уверен, что сможешь идти? Ты говорил, что твоя магия… — Не работает как надо, — признал Рубик. — Эфир здесь… другой. Мутный. Словно я пытаюсь черпать воду из лужи вместо чистого источника. Он откликается, но плохо. Нестабильно. В бою я не смогу положиться на заклинания. — Значит, будем надеяться, что боя не будет. Рубик хмыкнул, но спорить не стал. Он прошёлся по комнате, осматривая оставленное солдатами снаряжение. Большая часть была ему незнакома — приборы, инструменты, какие-то металлические коробки. Но в дальнем углу, прислонённый к ящику, стоял продолговатый чехол из плотной ткани. Ги потянул за ремень, и чехол раскрылся. Оружие внутри было… странным. Рубик вытащил его, удерживая двумя руками, и почувствовал сбалансированную тяжесть — не чрезмерную, но внушительную. Внешне оно напоминало топор, но топором не было. Широкое, изогнутое лезвие из тёмного металла, покрытое тонкими, едва заметными насечками, переходило в массивное основание, от которого тянулась рукоять, обмотанная чёрной кожей. Но в самой рукояти, ближе к лезвию, угадывался сложный механизм — сочленения, пружины, скрытые в корпусе. — Что это? — спросил Вэш, подходя ближе. — Не знаю. — Рубик повернул оружие в руках, изучая. — Похоже на топор, но… Он нащупал пальцами рычаг на рукояти, и механизм щёлкнул. Лезвие дёрнулось, и Рубик едва успел перехватить оружие поудобнее, когда оно начало трансформироваться. Сегменты металла, скрытые в основании, выдвинулись наружу, соединяясь между собой тонкими, но прочными пластинами. Топор вытянулся, превращаясь в длинный, изогнутый клинок — скорее меч, чем топор, но с непривычным, ломаным профилем. Потом, при втором нажатии, лезвие распалось на сегменты, соединённые почти невидимыми тросами, и оружие превратилось в кнут — длинный, смертоносный, с острыми фрагментами лезвий, готовыми рвать плоть. Рубик взмахнул им, и сегменты со свистом рассекли воздух, втягиваясь обратно в рукоять при третьем щелчке. — Неплохая игрушка, — заметил Вэш, наблюдая за трансформацией. — Слишком сложная для обычного оружия, — Рубик провёл пальцем по холодному металлу. — Но работать можно. И оно острое. Этого достаточно. — А магия? — спросил блондин. — Ты же говорил, что не можешь её нормально использовать. — Мечи, топоры, кнут — я умею работать с любым оружием. — Рубик закрепил трансформирующийся топор на спине, используя ремни от чехла. — Если не будет перевеса в силах, справлюсь. А если будет… — он коротко усмехнулся, — тогда будем надеяться, что твой револьвер окажется под рукой. Вэш вздохнул, но спорить не стал. Они ещё раз осмотрели лагерь, собрали немного консервов в найденные вещмешки, проверили карты, которые удалось распечатать с компьютера. Внешний мир ждал их — холодный, враждебный, полный неизвестности. Но оставаться в Ярнаме, в городе мёртвых, вырожденцев и гримм-древ, было хуже. — До Вейла, по карте, около двух недель пути, если идти напрямик, — сказал Вэш, сворачивая бумажную карту. — Если обходить опасные места — дольше. — Пойдём напрямик, — Рубик уже стоял у выхода. — Чем быстрее мы выберемся из этого проклятого места, тем лучше. Они вышли из замка, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать самые густые тени. Ярнам лежал перед ними — мёртвый, пустой, окутанный тишиной. Ветер гнал по улицам пыль и обрывки бумаги, и город казался огромным склепом, над которым вместо колоколов выли невидимые где-то далеко гримм. — Интересно, сколько таких городов здесь? — тихо спросил Вэш, оглядываясь на замок. — Надеюсь, мы не узнаем, — ответил Рубик и шагнул вперёд, на дорогу, ведущую прочь от этого места. Вэш, помедлив, последовал за ним. Их тени, длинные и острые, вытянулись на камнях, указывая путь на юг — туда, где, по словам давно умерших солдат, ещё теплилась жизнь.