Сможешь ли ты разгадать?

Стоило только переступить порог Блэк-хауса, как мысли о Делани тут же покинули голову Гарри. Перед ним с щелчком появился Кричер, парень бросил ему свою мантию, даже не останавливаясь чтобы послушать его стенания. Гермиона бы ужаснулась такому обращению с домашними эльфами. Ворвавшись в свою комнату, Гарри чувствовал себя словно обскури: так много было заперто внутри него и так многое грозилось прорваться наружу. Все эти годы он тренировался быть примером для окружающих, смелым, в меру дерзким, тем, кто защитит магический мир, даже не дрогнув. Но за сутки, одни несчастные сутки всё изменилось. Точнее рухнула стена, которую он старательно возводил внутри себя все эти годы. И вот он опять мальчишка, дрожащими руками сжимающий волшебную палочку и боящийся признать свою неправильность. В мелко подрагивающих руках он держал папку. Сделка, если её можно назвать таковой, была заключена. Не пора ли прекратить все внутренние метания? Пора. Гарри решительно открыл папку. И замер. Внутри был дважды сложенный лист пергамента, колдография и небольшая вырезка из газеты. Рациональная часть его сознания сразу же принялась анализировать. Было очевидно, что Лестрейндж самостоятельно собрала этот материал. С чего он вообще поверил этой девушке? Может, она действительно околдовала его? Нет, это всё бред. Стоило тщательно изучить содержимое, проверить на наличие разного рода чар и проклятий… Но было очевидно одно. Делани, кто бы она не была, ведет свою игру, частью которой сегодня стал Поттер. А вот та часть его сознания, что была просто Гарри, затряслась от непередаваемых эмоций. Парню казалось, что всё вокруг внезапно перестало существовать для него, когда он подцепил колдографию мозолистыми пальцами. Чуть повзрослевший Драко Малфой, стоя в наполовину расстегнутой истертой домашней рубашке, смотрел прямо в объектив не моргая. Его платиновые волосы не были уложены и по сравнению с тем, какие они были в их последнюю встречу, казались невероятно длинными, хотя всего-то достигали середины шеи неровной волной. В серых глазах застыла непонятная эмоция, напоминающая хорошо скрытую боль и печаль. На заднем плане была только одна голая, ни о чем не говорившая стена. Было очевидно, что эту колдографию он сделал сам. Почему-то первой связной мыслью в голове Гарри было совершенно глупое «он жив». Всё внутри скрутило от боли и непонятной надежды. Парень перевернул фото мелко дрожащими руками, чтобы разглядеть подпись без даты. «Прими охотно меня назад, Икар.» Гарри нахмурился, решительно не понимая значения подписи. Он знал легенду о мальчике-Икаре с детства, услышав ее от учительницы в школе. Ещё до Хогвартса он ходил в магловскую школу, так решили дядя Вернон и тетя Петунья. Легенду о мальчике, которого погубила его же мечта. Нет, здесь все не могло быть так просто! Поттер снова перевернул колдографию и уставился на чуть повзрослевшего Драко, впитывая каждую его, Драко, черточку в себя. Что с ним творилось? Почему он позволял этому безумию захватить его? Гарри не знал ответа. Он тряхнул головой, силясь не взвыть от отчаяния. Взгляд зацепился за две других вещи, находившихся в папке. Рука сама подцепила газетную вырезку, датированную 1999 годом. «…суда, Теодор Нотт отправляется в Азкабан на 5 лет по перечню статей (читать стр.23), но в силу отсутствия Черной Метки не приговаривается к немедленному поцелую дементора.» Ниже на тонкой газетной бумаге видна часть колдографии Теодора Нотта, которого в том году поймали вместе с отцом-Пожирателем Смерти при попытке пересечь границу. На ней ему девятнадцать и, кажется, поцелуй дементора не особо изменил бы его жизнь. Пустые глаза, взлохмоченные волосы, похудевшее тело — это всё описывало. К чему это всё? Гарри недоумевал. Как это должно было помочь ему найти Малфоя? Он отложил неровно оторванный кусок ежедневного Пророка в сторону, и взял в руки пергамент. Письмо, очевидно. Вот только от кого и кому предназначено? Парень развернул пергамент, вглядываясь в довольно свежие, что удивительно, чёрные чернила. Внезапно сердце оборвалось. «Гарри Поттер, мой дорогой враг, национальный Герой, победитель опаснейшего Темного Лорда, чью метку я принял из-за своей же глупости и трусости. Я в бегах пятый год, и, как видишь, настолько отчаялся, что решил фактически отдать власть над своей судьбой тебе и этой девчонке, Лестрейндж. Я не могу появиться на людях, меня тут же схватят и доставят прямиком в Азкабан, на растерзание тварей-дементоров. Пойми, я не пытаюсь себя оправдать, но мне кажется, что я медленно теряю всё. Даже самого себя. Хотя я, наверное, просто устал. Мне интересно, сможешь ли ты разгадать последнюю загадку, которую я подкину тебе в своей никчемной жизни? Сможешь ли ты разгадать меня? У меня было много времени на саморефлексию, но даже она опостылела. Ты был единственным интересным человеком в моей жизни, Поттер. Так почему бы нам не сыграть в эту игру заново? Д.М.» На секунду Гарри застыл, сидя на кровати и нервно постукивая ногой по полу. — Да блять! — письмо рассыпалось у него в руках горсткой пепла, а сам Гарри вскочил, метаясь по комнате, словно раненый зверь. Магия пульсировала у него в венах, и он удивительно плохо умел контролировать ее, что странно для взрослого волшебника. Как он мог вспоминать Малфоя с… Нежностью? С болью? Печалью? Спасибо, этот придурок напомнил Гарри о том, какой он на самом деле! Игра… Да сдался он Поттеру! Одержимый! Запудрил мозги девчонке Лестрейндж, охмурил её, возможно, или сыграл на её чувствах касаемо Малфой-менора! Рационально мыслить не хотелось, на душе был полнейший раздрай. Странное тепло при общении с Делани, болезненный трепет при взгляде на колдографию сменились отчаянной яростью и пониманием собственной глупости. На что рассчитывает Малфой? Что он ринется его искать? Да Гарри скорее удавится, чем это сделает! На душе было максимально паршиво. Он призвал Кричера, сказав ему принести огневиски из личного запаса парня. Хотелось забыть свои глупые мысли, хотелось забыть себя. Он определённо подумает над этим всем, завтра. А если это самое завтра не наступит? Гарри достал маггловские мятные сигареты с кнопкой из кармана своей мантии, он всегда держал их наготове, хотя старательно бросал курить. На словах. Хоть Гермиона и ругала парня, мол «ты вредишь своему здоровью!», он все равно не мог… Просто не мог отказаться от этого удовольствия побыть в себе, убить себя. «Сигареты - это спасение от моих невыносимых мыслей» — отвечал каждый раз Гарри Гермионе, которая в ответ всегда качала головой, характерным жестом поджимая губы. Он курил. Много, долго, затягиваясь пока не будут гореть легкие и свербить горло, пока он не начнет кашлять. Так было… Легче? Ничуть. Так было спокойнее. Он чувствовал себя удивительно свободным, держа в руках то, что неминуемо убило бы его, не будь он волшебником. Поттер может и хотел, чтобы все стало лучше, чтобы у него был любимый человек рядом, чтобы все было хорошо, но увы… Пока справляться приходилось так. Пока что был только обжигающий, чуть горчащий на языке вкус и полное опустошение.

***

Гарри сидел за своим столом, подперев щетинистую щеку рукой и уставившись пустым взглядом совершенно мутных глаз на бумагу. Он почти не спал, очень много выпил впоследствии, наспех приняв антипохмельное утром… Все эмоции притупились. Он внезапно стал осознавать глупость своего положения. Словно кто-то открыл глаза на бегство от проблем, на ненормальность чувств, на поведение маленького ребенка, который не способен найти решение для своих трудностей. И это он, бравый аврор Поттер, лицо британского Аврората? Нет уж. Назойливый голосок в голове Гарри нашептывал, что он рехнулся окончательно. Вчера хотелось найти Делани и вытрясти из нее всю правду, хотелось сжечь Блэк-хаус вместе с надоедливым Кричером, хотелось… Много чего хотелось. А сейчас был просто необходим холодный анализ, но все-таки пустота и желание сдаться в Мунго в качестве подопытного присутствовали. Утром Поттер быстро заскочил на планерку, принял очередное дело, в котором от него требовалась лишь тонна подписей, получил направление на инструктаж новобранцев послезавтра и потребовал не трогать его в течение всего дня, за исключением экстренных ситуаций. В течение тех сорока минут, что он провел в обществе минимум двадцати человек, он выглядел так, как и должен был выглядеть всегда: собранно и уверенно. Как-никак, годы тренировок не прошли даром и он умел скрывать свои настоящие эмоции как никто другой. Хотя в школе он, мягко говоря, не умел этого делать. Пришлось научиться быть сильнее самого себя. А по прибытии в свой кабинет первым желанием было испепелить всё к Мордреду. Вторым — растечься лужицей на небольшом диванчике для посетителей. Гарри не стал потакать своим желаниям, пытаясь сосредоточиться на работе. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Гермиона Грейнджер, или, если быть точнее, Грейнджер-Уизли, носившая двойную фамилию уже как полтора года. Гарри даже немного завидовал тому, как Рон и она сумели буквально протащить свою любовь сквозь года. У него так не получилось. Впрочем, если что-то и касалось Гарри Поттера, можно было заходя вперед сказать, что не так пойдет все, что только может пойти не так. — Гарри! — подруга умудрилась произнести это таким тоном, что парень вздрогнул. Она кинулась ему на шею, но это самое «Гарри!» в её исполнении, одновременно счастливое после недельной разлуки и не предвещающее Поттеру ничего хорошего, напрягало. Он похлопал подругу по спине, неловко пробормотав приветствие. — Как вы тут с Роном, справляетесь? Я так ждала возможности вернуться, но, конечно, составление библиотеки и списков книг в ней тоже было увлекательным. — Гарри против воли усмехнулся. Девушку буквально пинками выгнали в заслуженный отпуск, а она все это время, закрывшись в небольшом домике, подаренном семейством Уизли и друзьями на общие средства, работала над созданием собственной библиотеки. Гермиона говорила об этом так долго и мечтательно, что в итоге Рон отказался от идеи создания комнаты исключительно под квиддичное оборудование и сказал своей жене, что она может полностью приватизировать эту комнату. Предела счастья для девушки не было. — Обязательно приходи на выходных, как раз мне написал Невилл с обещанием приехать с парой довольно древних книг по гербологии… Соберёмся все вместе, отдохнем. Стоило потоку речи девушки иссякнуть, как улыбка медленно сползла с ее лица. Она внимательно осмотрела заметно занервничавшего Поттера. — Гарри. Что случилось? — подруга, чьи каштановые волосы больше не торчали во все стороны, как было во времена учебы, а были собраны в аккуратную прическу, сжала губы в тонкую полоску. — Гермиона, — он улыбнулся на удивление искренне. — Я просто не выспался, вчера допоздна разбирался в отчетах… И, наверное, у меня не выйдет присоединиться к вам на выходных. — А ну-ка посмотри на меня. — тон девушки прозвучал неожиданно властно, и Гарри поддался ей. — Я напишу Невиллу, чтобы приехал на следующей неделе. А теперь выкладывай мне всё от и до. Она всегда была удивительно проницательна, но Поттеру до зубного скрежета опостылели свои же мысли, бесполезно гонимые им в своей голове по кругу. Что изменится, если пересказать всё вслух? Молчание затягивалось, и Гарри немного неловко дернул ногой. — Все… Живы? — с опаской уточнила она. Парень встрепенулся. — Д-да, конечно, просто… — он честно не знал, что говорить. «Я схожу с ума» — мысленно усмехнулся Поттер. Это казалось наиболее оптимальным вариантом. — Просто меня снова догоняет прошлое. Ты знаешь, как это бывает. Дозированная правда ведь тоже правда? «Помни» — внезапно в голове сложилась головоломка. Малфой оставил ему простейший глупый шифр! И тогда… Икаром он называл Гарри? Или самого себя? — Знаю. А еще ты проваливаешься в себя уже второй раз за наш разговор. Гарри, — она смягчила тон. — Я не осужу тебя. Ты можешь рассказать мне всё, когда будешь готов. А теперь, — она невербально наколдовала темпус. — Мне пора идти, я уже опаздываю. Встретимся за обедом? Я думаю, мы с Роном поднимем тебе настроение. Дождавшись от не по-поттеровски тихого Гарри кивка, девушка выскользнула за дверь. «Помни» Гарри с громким ударом приложился головой об стол. О, он был бы счастлив хотя бы на минуту забыть!

***

Вечером Гермиона спешила по Атриуму к общему камину. Рон должен был вернуться к ночи, а саму девушку терзали смутные подозрения и в еще большей степени — сомнения. Видеть столь близкого человека разбитым было удручающе. Но был еще один факт, который она не смогла упустить из внимания. Делани Лестрейндж. Девушка всегда приковывала к себе все взгляды, одна ее улыбка — и многие мужчины были готовы отдать ей всё за хотя бы за единственное свидание. По началу Гермиона с подозрением отнеслась к Лестрейндж. Хотя, не стоило врать хотя бы самой себе. Со страхом. События почти шестилетней давности в Малфой-меноре острой болью всколыхнулись в ее памяти, стоило единожды увидеть ее фамилию. Гермиона с остервенением взялась за небольшое расследование, о котором не уведомила ни одного из своих друзей. Девушка не верила в то, что Делани была ни к чему непричастна. Она наблюдала за ней, собирала документы, делала выводы и… Поняла. Озарение пришло совершенно неожиданно. С того момента Гермиона больше не считала Делани соперницей, лишь иногда ловя на себе ее задумчивый взгляд. Однажды в такой момент «переглядок» девушка кивнула Грейнджер, глядя взглядом внимательных серо-голубых глаз. Гермиона кивнула ей в ответ. Они обе знали. И хранили молчание. В задумчивости девушка набрала в руку летучего пороха и переместилась к себе домой, с чиханием выходя из камина. В их доме он был лишь пародией на настоящий, но довольно реалистичной, что прибавляло гостиной уюта. В конце-концов каминная сеть, к которой он был подключён, пользовалась у Гермионы куда большим почетом, нежели аппарация. Девушка положила сумку с документами на диван, скинула пальто и туфли на низком каблуке, а затем пару минут помассировала стопы. А теперь Гарри. Еще более апатичный чем обычно, с темными кругами под глазами и заросшими щетиной щеками. Гермиона была уверена, что тот узнал что-то, что еще больше выбило его из колеи. Но она не стала бы давить на друга. Девушка сделала кофе, чувствуя подступающую мигрень. Нельзя было оставлять Гарри в таком положении. Поэтому когда перед ней с хлопком очутился бумажный лист с посланием, написанным шариковой ручки, она позволила себе лишь крошечную усталую улыбку. «Герми, приходи. Ты права. Мне нужен кто-то, с кем я мог бы поговорить. Но, пожалуйста, не сообщай об этом Рону. Всегда твой, Гарри.» Камин еще светился слабым зеленоватым оттенком, когда девушка, распустив волосы и натянув вместо узкой блузки любимую свободную кофту, взяла горсть летучего пороха. — Блэк-хаус, — твердо произнесла она, будучи уверенной, что именно грядущая встреча в корни поменяет чью-то жизнь. И жизнь явно не её. *** Гермиона запнулась о бортик камина Гарри, но устояла на ногах. Парень, сидевший на диване ровно напротив, сразу же подскочил. Он был в мятой серой футболке и голубых джинсах, что явно не прибавляло ему уверенности. — Гермиона? Да. Мерлин, ты не представляешь, насколько всё плохо, — он провел девушку в светлую не сильно большую кухню. Дом Блэков отчего-то признал Гарри, хотя тот не принял род, и оказался очень податливым к магии своего владельца. Поэтому однажды утром Поттер, спустившийся на кухню так и замер: стены больше не были холодного темного цвета с облезшими обоями, а стол — истертой старой деревяшкой. Сейчас кухня была хоть и выполнена в явно старом изысканном стиле, но хотя бы уже не выглядела как комната для проведения поминок. Девушка привычно опустилась на стул. Она бывала здесь часто. — Гарри, Гарри, пожалуйста, остановись и выдохни. Я не заставляю тебя рассказывать мне, — она доверительно улыбнулась ему, и Гарри невольно сравнил Гермиону с Делани. Их улыбки были такими похожими, но подруга улыбалась искренне, с теплотой и отголоском тревоги за друга, а даже теплой улыбкой Лестрейндж можно было точить ножи. Мордред! Он снова думал о ней, а значит невольно о нем. Нельзя. Но Гарри действительно остановился, пытаясь выровнять свое дыхание. — Достать огневиски? — спросил он у девушки. — Если тебе так проще. Но я предпочла бы что-то более легкое, например… Помнишь, на Рождество Джинни дарила тебе то гоблинское вино? Ты его еще не распил? — как же он ее любил! Гермиона старалась убрать его напряжение, помочь ему выговориться. — Точно, — он улыбнулся ей, нервно, но уже более искренне, чем в любой другой час за сегодня. — Кричер! Принеси из подвала вино, подарок Джинни Уизли. Гермиона неодобрительно нахмурилась, и Гарри, предупреждая ее реакцию, добавил «пожалуйста» к своей просьба, но ворчащий домовик к тому моменту уже исчез. Терпковатое красное вино разлили по бокалам. — Хорошее, — Грейнджер довольно сощурилась, делая маленький глоток. Гарри промолчал. Говорить было неожиданно тяжело. Он не знал, с чего начать. — Говори по порядку, с самого начала, — снова заговорила Гермиона, а Поттер вскинулся. Неужели она прочитала его мысли? Да нет, из их тройки он единственный владеет какой-никакой легиллименцией. Девушка усмехнулась. — У тебя всё на лице написано, Гарри. Парень одним глотком осушил бокал, тут же наливая себе еще. Он тонул и прекрасно это понимал. Загонял себя сам в мыслимые и немыслимые глубины и пути оттуда уже не было. — В общем… Всё началось ещё в Хогвартсе. — и Гарри действительно заговорил. Медленно, сбивчиво, делая длинные паузы и вливая в себя вино, словно воду. Вода… Делани всегда её пьет… Хватит, пожалуйста, хватит думать о ней! Как же это невыносимо… После третьего бокала его повело достаточно, чтобы он сумел более четко формулировать свои мысли без утайки. — Это очень, очень сложно. Он отравляет мою жизнь даже спустя столько лет! Понимаешь… думаю, я за всю учебу не думал столько, сколько за последнюю неделю! Мерлин… Не то. Всё не то. — Гарри раздосадованно махнул рукой, набирая в легкие побольше воздуха. — Я никогда не ненавидел Малфоя. Слова повисли в воздухе густой дымовой завесой. — Нет, возможно, ненавидел. На первых курсах. Но потом… Я не знаю, что это было. Я чувствовал себя как губка, готовый впитывать каждое его слово, каждый жест, каждый взмах палочки. Я отчаянно наблюдал за ним, пытался добиться… Чего-то. В драках я мечтал прикоснуться… Быть ближе. Он мне не нравился и не нравится, но чувство, это чувство выше меня. А позавчера я получил письмо. Кто-то смог пробить защитный контур, сова прилетела прямо к окну моей спальни. Делани… Делани Лестрейндж. Ты же знаешь её, да? Гермиона поперхнулась вином от неожиданности. Весь монолог друга она не подозревал, что всё свернёт к девушке. Неужели он понял? Но в ответ девушка только кивнула. — Да кто ж её не знает… Ходит, улыбается всем, такая идеальная… Она искала со мной встречи, сказала, что это связано с Малфоями. И я словно слетел с катушек, помешался, сошел с ума. Понимаешь? Я вспомнил столько всего, вытащил наружу свои самые запретные мечты и желания и осознал… Осознал, что я испытывал к нему всё, кроме ненависти. Я пообещал Делани помочь с одним делом в обмен на информацию. Бутылка закончилась, и Гарри с некоторой грустью отодвинул ее от себя. — Она дала мне…некоторые наводки. Но знаешь, что самое глупое? Что я, стопроцентный гей, чувствую себя словно тоже попался на ее чары, но лишь потому что вижу в ней его. Его взгляд, его усмешки, его жесты! Это всё ужасно! Отвратительно! Да блять, это просто пиздец, совершенно невыносимый! В голосе Гарри было столько отчаяния, он снова извергал из себя сгустки сырой силы, отчего бутылка на столе пошла трещинами. Гермиона поспешила накрыть его руку своей. — Я сошел с ума, Герми, — парень тоскливо улыбнулся. — Я не могу так. Меня разрывает между ненавистью, отвращением и… И… Желанием хотя бы раз увидеть его воочию. Прошло уже пять лет… Пять лет! Меня кто-то проклял, я не мог, понимаешь, не мог так вляпаться в человека из прошлого. В гребаного Пожирателя Смерти, виновного в смерти Дамблдора! Гарри ударил рукой по столу и вскинул голову, уставившись прямо в глаза подруге с мольбой. «Прошу, скажи мне, что это всё закончится. Что завтра я проснусь, и всё будет как раньше!» — умолял его взгляд. У Гермионы болезненно сжалось сердце. Она встала из-за стола, подошла к другу, села рядом и положила ему свои руки на плечи, аккуратно разминая. — Гарри, ты ни в чем не виноват. Я понимаю, почему ты запутался. У тебя же никогда и не было шансов быть обычным, понимающим себя, любвеобильным подростком, — она переместила одну руку на затылок Поттера, глядя на то, как он прикрывает глаза, измученно сжимая рукой столешницу. — Я видела, что что-то надломилось в тебе с того момента, как ты ушел от Джона. Но мне казалось, что это временно. А теперь… Теперь я вижу, что всё куда серьезнее. Девушка замолчала, убрав руки обратно, чем вызвала разочарованный вздох Гарри. Парень был вынужден открыть глаза. Сейчас он не чувствовал себя ни капельки лучше, лишь полностью, всецело опустошенным. Почти как на сеансе у психолога, к которому однажды отправился. — Ты всегда был сильным, Гарри, и неудивительно, что столкнувшись с теми трудностями, которые нормальны для людей, ты буквально сходишь с ума. — она старалась подбирать как можно более мягкие слова, чтобы ненароком не сделать еще хуже. — Тебе… Тебе нужно отдохнуть. Сменить стиль жизни. Ты ведь перестал приходить на семейные ужины, перестал навещать Невилла и распивать чаи на перерывах с Джинни. Ты стал несчастным, Гарри. Поттер же нашёл в словах подруги то, чего ему не говорил никто и никогда. «Ты не ненормален, ты устал и у тебя могут быть проблемы» — говорила его внутренняя Гермиона, находясь в солидарности с настоящей. — Я действительно так устал. Каждый мой шаг все еще обсуждается, пассии жаждут славы и денег, или попросту влюбленные дураки… Даже быть главой Аврората… Просто невозможно. Я не могу вечно сидеть в кабинете, я не чувствую себя настоящим. Понимаешь? — алкоголь развязал язык, да и не встретив ожидаемого отторжения от подруги Гарри осмелел, говоря всё, что действительно думает, выговаривая всё то, что наболело. — Понимаю. Возможно то, чего ты так желаешь, гораздо ближе, чем ты думаешь, — она улыбнулась ему, но в глазах плескалась совершенно непонятная эмоция, которую Гарри не смог опознать. Мгновение спустя она продолжила, моргнув и отведя взгляд на считанные секунды. Эмоция пропала. — Решено. Мы поменяем твою жизнь, и, думаешь, с чего стоит начать? Девушка в своей решительности выглядела по-настоящему воинственно, Гарри улыбнулся. Лед на его душе словно бы тронулся. И это «мы» давало ему понять, что он не один, и никогда не был. — С того, что мне стоит меньше пить? — попробовал он пошутить, но Гермиона, метнув на него немного злобный взгляд, ответила иначе. — С твоего ухода из Аврората. В кухне воцарилась звенящая тишина, и лишь ошеломленный взгляд Гарри выдавал хоть какие-то эмоции. Далеко-далеко от Гриммо, Делани сжимала в руках зонт, вглядываясь в мрачное небо. Она не отступится от Поттера и получит Малфой-менор. Обязательно. Любой ценой. В мире что-то неуловимо менялось… Ведь так?