Песнь эльфа. Борьба за мир

      Шото не помнит, что происходило дальше. Он понятия не имеет, почему вдруг начал оправдываться, что они едва знакомы, и Мидория просто долгое время был без сознания. Закончив убирать осколки, Шото тяжёлыми объяснениями приходит к тому, что Изуку надо вернуться в Эльфию, поскольку там все за него переживают. Тодороки пытается спрятать правую руку, хотя его бинты никуда не делись, но и менять он их не собирается — вдруг Изуку увидит рисунок. К слову, своего узора Мидория словно не замечает, и Тодороки готов пронзить себя мечом, поскольку немного рад этому. Он не настроен сейчас отвечать на вопросы и вести душевные разговоры.       Пока они летят в Эльфию, Тодороки держит дистанцию, чтобы Изуку не потерял его из виду, но и не смог что-либо спрашивать. До границы они долетают довольно быстро, Шото даже не успевает опомниться. Он просит Фоукса найти Бакуго, чтобы избежать лишних проблем. Тодороки не хочет столкнуться с непонимающим взглядом Изуку.       К счастью, им не попадается никто из стражей, хотя Мидория пытается найти их взглядом. Когда Изуку уже собирается задать вопрос Тодороки, его перебивает быстро приближающийся Кацуки, который, увидев друга, набрасывается на него с объятиями, и у Шото на душе становится чуточку спокойнее.       — Пропади ты пропадом, идиот! — кричит Бакуго и чуть отстраняется, хватая Мидорию за плечи. — Ты хоть представляешь, через что мы прошли?! А Шото… этот болван вообще себя не щадит. Кстати, Тодороки, то, что сказал Фоукс… Крайне не смешная шутка…       — Стой-стой, Каччан, — Изуку делает пару шагов назад и начинает разглядывать Бакуго. — Что с тобой случилось? Ты так изменился, но мы же виделись совсем недавно…       Кацуки в шоке замирает, не зная, что сказать. Теперь короткое послание от Фоукса звучит уже не так бредово, как казалось. И потерянное выражение лица Тодороки тоже выглядит крайне правдоподобно. Бакуго никак не может принять новость о том, что Изуку забыл всё, что было после появления Шото. Сама мысль о том, что Мидория забыл самого дорогого эльфа, с которым он связан узами, просто ужасает.       — Я оставлю вас пока. Кацуки, присмотри за ним, пожалуйста, — Шото с трудом натягивает улыбку, игнорируя ворчание Бакуго. Пусть лучше Изуку некоторое время побудет в компании тех, кого он помнит, и с кем ему будет спокойно находиться. Тодороки не хочет, чтобы Мидории было неловко, они поговорят чуть позже, когда Изуку будет готов.       — Подожди! — останавливает его Изуку, и Тодороки словно прилипает к земле. Он не может сделать и шагу, но сейчас ему правда стоит уйти. Шото зажмуривается, заставляет себя не оборачиваться, после чего, глубоко вздохнув, расправляет крылья и взмывает вверх.       Бакуго продолжает покрывать его ругательствами, в то время как Изуку не перестаёт смотреть Шото вслед, пытаясь понять, откуда возникла внезапная тоска на сердце. Кацуки, успокоившись, вновь кладёт руку Мидории на плечо. Изуку поворачивает голову, и Бакуго внезапно пробирает до самых костей при взгляде на его лицо: по щекам стекают слёзы, руки трясутся, и внезапная тревога накрывает настолько быстро, что Изуку не успевает с ней справиться. Кацуки даже до конца не осознаёт, когда Мидория утыкается ему в плечо и начинает истошно кричать. Бакуго очень не вовремя вспоминает, как после возвращения Киришимы он вдруг испытал столько эмоций, что в итоге всю ночь не мог уснуть и в тот момент рядом никого не было, с кем бы он мог выплеснуть эмоции.       Через пару минут Изуку наконец успокаивается и, осознав, что сейчас произошло, быстро отходит от Кацуки и спешно вытирает остатки слёз. Параллельно он что-то говорит себе под нос, и Кацуки понимает, что он пытается извиниться, но сейчас это совершенно не важно. Бакуго видит Изуку, живого, пусть и со слезами на глазах. Он стоит перед ним, его голос по-прежнему такой же звонкий, и Кацуки отмечает про себя, что таким Мидория был как раз до появления Шото: бойким и не боялся показать свои эмоции.       — Изуку, давай вернёмся в деревню и там поговорим.       Мидория лишь кивает в ответ и следует за Кацуки. До деревни они летят в полной тишине.

***

      — Что значит, ничего не помнит?!       Мирио очень удивлён неожиданным визитом Шото, который крайний раз появлялся в Эльфии как минимум полгода назад. А теперь ещё и приносит новость о том, что Изуку потерял память.       — Я не говорил, что он полностью потерял память, — Шото сжимает руки в кулак, ему с трудом удаётся говорить без дрожи в голосе. — Его воспоминания обрываются ровно на том моменте, как я появился в королевстве.       — Шото, мне так жаль, — Нэджире закрывает рот руками, на её глазах блестят слёзы.       — Простите, что появляюсь спустя столько времени, но я пришёл лишь с одной просьбой: присмотрите за Изуку. Пусть он лучше восстанавливается в родном доме, привыкает ко всему.       — Но как же ваша связь? — спрашивает Мирио, строго смотря на Шото. — Ты ведь знаешь, что если вы долго не будете видеться, то страдать будете оба. И ты правда хочешь оставить Изуку здесь?       Тодороки сжимает челюсть, прекрасно понимая, что он не может оставить Изуку. Однако сейчас Мидория точно не готов к разговору с Шото.       — Ладно, — Мирио томно вздыхает, понимая, что не дождётся ответа. — Разумеется я присмотрю за братом, но при одном условии: каждые три дня ты будешь его навещать. Можешь придумывать любую причину для визита, но если ты не появишься, я запру вас в одной комнате и не выпущу до тех пор, пока ты всё не расскажешь Изуку. И мне плевать, чем это обернётся. Лучше он будет шокирован новостями, запрётся от всех на некоторое время, но я не позволю ему мучиться в агонии из-за того, что ты вдруг решил сторониться его.       — Мирио… — Неджире подходит к мужу и аккуратно кладёт руку на его плечо. — Прекрати запугивать его. — Эльфийка поворачивается к Шото, которому, кажется, даже стало тяжело дышать после слов короля. — Умоляю, прости его. Мы все так долго ждали возвращения Изуку, надеялись, что когда он очнётся, вы наконец сможете зажить спокойной жизнью, как и все остальные.       Шото тоже на это надеялся. Каждый день он заставлял себя выходить из дома, чтобы хоть немного отвлечься от всепоглощающей пустоты, чтобы убедиться, что жертва Изуку не была напрасной. Стоило ему увидеть эльфов, которые с трепетом возились со своими вновь обретёнными фамильярами, на сердце становилось чуточку легче. Стражи больше не проходили столь ужасающие тренировки, но отвага и память о Великом Целителе заставляла их тренироваться ещё усерднее, чтобы простой народ мог не переживать за свою безопасность. Леса с каждым днём наполнялись новыми существами, а их с Изуку уютный дом стал настоящим источником самой чистой магии, куда никто даже не осмеливался прийти.       Пока весь мир маленькими шагами восстанавливался и смотрел в светлое будущее, Шото был в шаге от того, чтобы свалиться в пропасть. Тёмную, удушающую и рвущую душу на мелкие части. Лишь маленькая надежда заставляла Тодороки быть рядом с Изуку и присматривать за ним.       А что теперь? Шото не может вот так просто ворваться в жизнь Изуку и сказать всё, что он так давно хотел. Ведь Тодороки помнит, каким был тот Изуку. Добрый, отзывчивый, но всегда настороже и боялся подпустить к себе кого-либо. Шото по сей день помнит, как Мидория направил на него стрелу, и в тот момент в его глазах не было ни доли сомнения. Где гарантия, что Изуку не перережет ему глотку, посчитав, что Тодороки какой-то ненормальный псих, захотевший с помощью подобной лжи подобраться к нему поближе?       — Изуку не станет действовать необдуманно, — уже более спокойно говорит Мирио, видимо, догадавшись, о чём думал Шото. — Когда он нашёл тебя на границе без сознания, то никого не подпускал и заботился о тебе, пока ты не пришёл в сознание. Пусть он и не помнит тебя, но ваша связь не даст ему сторониться тебя. В скором времени он потребует дать ответы, и я очень прошу тебя не отворачиваться от него, когда наступит этот момент.       Тодороки лишь опускает взгляд и кивает, не в силах что-либо сказать. Ему самому потребуется немало времени, чтобы осознать всё происходящее. Однако в глубине души, разумеется, он думает только о том, чтобы у него появлялось как можно больше поводов видеться с Изуку.       Ещё раз извинившись за неожиданный визит, Тодороки спешит покинуть дворец, пока здесь не появился Изуку. Вполне возможно, что они с Бакуго всё ещё в деревне, поэтому Шото направляется в противоположную сторону, чтобы наверняка не пересечься с Мидорией. Рисунок Феникса неприятно покалывает, но Тодороки активно игнорирует боль, ведь для него это сущие пустяки после того, через что ему пришлось пройти за этот год.

***

      Изуку словно не узнаёт свой дом. Здесь так чисто, спокойно, в нос не бьют смешанные запахи трав и лекарств, над которыми он сидел днями и ночами. Тишина настолько режет слух, что становится не по себе. Но самое главное, Мидории впервые тяжело находиться здесь. Он осматривается по сторонам, пытается понять, что же произошло, осматривает каждый угол, каждую полку, пока не натыкается на пион, одиноко лежащий на подоконнике. В голове резко промелькает одна единственная мысль.       Здесь так тоскливо и холодно…       — Каччан… — Мидория оборачивается, чтобы убедиться, что он здесь не один. Кацуки всё время просто молча следовал за ним. — Как… долго меня здесь не было?       — Больше пяти лет.       Изуку поджимает губы и вновь начинает всё рассматривать вокруг, словно он здесь вообще впервые. Бакуго замечает, как Изуку из-за нервов трёт большим пальцем рисунок Феникса. Внезапно Мидория вновь поворачивается к нему, в его глазах загорается огонёк.       — А что с Мирио? И к-как мои родители?       — С ними всё хорошо, — Кацуки подходит ближе и приобнимает Изуку за плечи, чувствуя, как тот резко расслабился. — Мирио и Неджире поженились, у них растёт прекрасная дочурка, которая очень недовольна, что редко видит своего дядю.       Так последовал один вопрос за другим, на которые Кацуки отвечал с некой осторожностью. Он боялся, что в один прекрасный момент у Изуку поедет крыша от подобных новостей. Однако Мидория довольно неплохо справлялся, разве что для него стало огромным шоком то, что Тога, которая оставила ему ужасные воспоминания, теперь относится ко всем с уважением и помогает лечить больных от любого недуга. Разумеется и другие изменения тоже потрясли Мидорию, но не в такой степени. Казалось, где-то в глубине души он ожидал именно такого исхода после победы над Лигой.       — А что насчёт того эльфа? — Изуку складывает руки в замок, на его щеках выступает еле заметный румянец. — Он был скорее напуган, чем рад моему пробуждению…       Кацуки не знает, что ответить. Год назад Тодороки закрылся в себе и редко выходил на связь. В Драккарии он обустроил себе зал, где помогал всем эльфам, которые потеряли своих фамильяров. Он с удовольствием слушал рассказы других, но никогда не открывал свою душу. Не делился своими переживаниями, не показывал слабостей. Бакуго даже представить сложно, что творилось с Шото, когда он возвращался домой к Изуку.       — Я… не смогу ответить тебе на этот вопрос, — глаза Изуку вмиг округляются, когда он слышит столь горькие нотки в голосе друга. — Тем более на сегодня, думаю, достаточно. Тебе надо отдохнуть и переосмыслить всё, что я тебе рассказал.       — Хорошо.       Мидория тяжело вздыхает и вновь осматривается по сторонам. Бакуго замечает его беспокойство и неловко потирает шею.       — Если хочешь, можешь остаться у меня, думаю, сегодня тебе не стоит одному ночевать.       — А Эйджиро не будет против? — с улыбкой спрашивает Изуку, но слегка тушуется, когда видит удивлённый взгляд напротив.       — Почему он должен быть против?       — Ну… буду вам мешать…       — Так ведь мы не живём вместе.       Тишина мгновенно окутывает комнату. Мидория пытается сложить в голове логический пазл, но у него совершенно не получается, а задавать наводящий вопрос не хочется, что-то внутри останавливает, интуиция кричит, что это не самая лучшая идея. Парни продолжают смотреть друг на друга, им обоим становится до жути неловко, ведь раньше между ними не было и намека на недопонимание — Бакуго чертовски прямолинеен, а Изуку не мог ничего скрывать от друга.       — Это должно быть шутка какая-то, да? — Изуку нарушает тишину, надеясь услышать объяснения. — Вы опять поругались из-за какой-то ерунды?       Однако на этот раз Кацуки молчит. Он тяжело вздыхает, сжимает руки в кулаки и отводит взгляд, чем ещё сильнее вызывает негодование у Изуку.       — Давай поговорим об этом завтра.       Бакуго просто разворачивается и уходит. Для Мидории это огромное потрясение, он никак не может понять, что же на самом деле произошло, да и мысль, что друзья вновь поругались, отпала моментально, когда Кацуки решил отложить разговор. Изуку даже не попытался остановить Бакуго, поскольку он явно не готов услышать что-то настолько ужасное, что заставило Кацуки и Эйджиро разойтись. Для Мидории эти двое всегда были вместе, не разлей вода, и в горе, и в радости, их невозможно было представить порознь.       Теперь Изуку окончательно убедился, что ему ещё не раз придётся услышать новости, которые наверняка повергнут его в шок. Именно с такими мыслями Мидория решает пойти спать. Хоть и прошло не так много времени с его пробуждения, Изуку не может ничего поделать со своей усталостью.

***

             Когда к Юне прибежал один из новобранцев и с тревогой сказал, что слышал звуки борьбы в лесу на южной границе, эльфийка ни на шутку перепугалась и сразу же устремилась туда, даже не задав ни одного вопроса. С тех пор, как Изуку победил Лигу, стражам по сути оставалось только следить за внезапными гостями и ловить сбежавших фамильяров. Когда несколько месяцев назад Юну официально объявили стражем, она поклялась, что больше никто не познает времён войны.       И вот сейчас, когда она увидела испуганного эльфа, у самой кровь застыла в жилах. В голову сразу полезли ужасные мысли, одно предположение было хуже другого. Юна предпочла остановиться на мысли, что в их лесу появился один из выживших пламенных волков, хотя на самом деле все пламенные волки обратились в блуждающих духов, которые потеряли связь со своими хозяевами.       Девушка останавливается, стоит ей услышать непонятные шорохи. Прислушавшись, Юна понимает, что во-первых, здесь не идёт никакая борьба, а во-вторых, кто-то просто решил рано утром потренироваться стрельбой из лука. Вот только эльфийка совсем не ожидала, что одна из стрел вонзится в дерево прямо около неё.       — Кто здесь?       Услышав знакомый голос, Юна не может поверить своим ушам. Она так долго не слышала и не видела Изуку, что уже боялась даже забыть его внешность. Однако сейчас её сердце переполняет радость от долгожданной встречи, она не может сдержать радостного крика, когда показывается на глаза Мидории, который…       Выглядит совсем не так, каким она помнит его в их последнюю встречу.       Изуку изменился. Или нет. Юна никак не может понять. Она рассматривает его лицо, руки, но не видит на них символов, которые сразу бросались в глаза и вызывали восторг, ведь их наличие говорило об огромной силе, что таилась внутри Изуку.       — Ох, Юна, это ты…       Эльфийка не слышит дальнейших слов. Что-то сбивает её с толку, она никак не может понять, что происходит, почему Изуку здесь, в Эльфии, а она узнаёт об этом только сейчас.       — Ты что, издеваешься надо мной?!       Изуку с удивлением смотрит на подругу и уже хочет объясниться, но на него вновь обрушивается её гнев.       — Что я тебе сделала?! Почему ты целый год избегал меня? А Шото… он ведь говорил, что ты покинул Эльфию, вновь куда-то отправился, чтобы подлечиться, что ты тогда здесь делаешь? И вообще, с чего ты вдруг решил потренироваться здесь? Ты ведь уже давно не нуждаешься в тренировках, у тебя такая огромная сила… Почему ты всегда заставляешь любимых волноваться о тебе?!       Казалось, весь мир вокруг затих, пока Юна изливала душу. Изуку и так тяжело сейчас смотреть на неё и узнавать в стоящей перед ним эльфийке ту маленькую скромнягу, которая с детским восторгом ходила к нему в гости. Даже после того, как Кацуки рассказал, каким прекрасным стражем она стала, Мидория никак не ожидал встретиться с ней вот так скоро и уж точно не был готов к столь гневным обвинениям. Разумеется, он не имеет права на неё злиться, но объясниться ему всё же стоит.       — Юна, я бы ответил на все твои вопросы, если бы… помнил, что случилось.       Эльфийка приподнимает бровь, думая, что Изуку так глупо шутит. Прежде чем Юна надумает вновь обвинять Мидорию, он продолжает и выдаёт всё на одном дыхании.       — Я ничего не помню с момента появления Шото в Эльфии. Я не знаю, с чем это связано, но я был без сознания год, и мне правда очень жаль, что тебе было так тяжело всё это время…       — Ты наглый лжец! — кричит Юна, а по её щекам стекам слёзы. — Как и Шото! Вы оба лгуны! Вы закрылись от всех, думая, что сможете пережить последствия войны с Лигой! Вы никогда ни на кого не полагались, и вот чем это обернулось! Я ненавижу вас!       — Ну всё, довольно.       Изуку оборачивается и видит Шинсо. Его вид оставляет желать лучшего: тёмные круги под глазами, шрам на переносице и чешуйки на левой стороне шеи. Юна продолжает шмыгать носом, но понемногу успокаивается, когда Хитоши подходит ближе и кладёт её голову себе на плечо. Изуку слегка растерян, однако он продолжает молчать.       — Лети домой, тебя родители уже давно не видели.       Даже не взглянув на Изуку, Юна со всех ног бежит прочь, в то время как Мидория стоит на месте, не зная, что делать: побежать следом, обнять, попросить прощения и спокойно поговорить или же…       — Не принимай её слова близко к сердцу, — Шинсо тяжело вздыхает и прикрывает чешуйки на шее. — Она так долго держала в себе весь страх, пережитый во время войны с Лигой, что лишь сейчас с тобой она смогла наконец выплеснуть все эмоции.       Мидория вновь не может найти подходящих слов, да и вопросов накопилось столько, что он не хочет просто озвучивать новые. Изуку хочет рассказать, что потерял память, но, кажется, в этом нет необходимости, поскольку Хитоши с лёгкой улыбкой кладёт руку ему на плечо и просит ничего не говорить и следовать за ним.       Они направляются к дому Шинсо, но Изуку, разумеется не узнаёт его. Здание полностью переделано, оно словно состоит из четырёх разных стихий, каждая из которых создаёт невиданной красоты домик, и, кажется, Мидория замечает там силуэты, но в очередной раз оставляет вопросы не озвученными.       Следующие несколько часов Изуку проводит время в окружении замых загадочных существ, которые представились как маги-элементалы, и которые с огромным удовольствием, поприветствовав Великого Целителя, поведали об их совместном деле, об их тренировках и о том, как тяжело им пришлось после того, как Изуку погрузился в беспробудный сон.