Песнь эльфа. Борьба за мир

      Когда очередная стрела пролетает мимо мишени, Изуку отбрасывает лук в сторону и пытается восстановить дыхание. Его пальцы подрагивают, мышцы ноют, но Мидория даже не собирается делать перерыв — только так он может отвлечься от терзающих мыслей. Изуку никак не может принять то, что он виновен в разрыве связи лучших друзей, что из-за него многие эльфы лишились фамильяров, и что именно из-за него младший принц Драккарии порой не мог сдержать силу своего фамильяра. Мидория до сих пор слышит разговоры стражей, которые обсуждали пожары в лесах. Пусть их удавалось остановить, однако зрелище было поистине пугающее.       Изуку закрывает глаза и запрокидывает голову. На небе сгущаются тучи, и Мидория, глубоко вздохнув, улыбается первым каплям дождя, которые стекают по его лицу вместе с накопившимся потом. Он в очередной раз довёл себя до изнеможения, от усталости невозможно сделать и шага, но как же приятно насладиться долгожданной прохладой, шелестом листвы на деревьях и тихим громом где-то вдалеке. Вот только… В очередной раз голову пронзает дикой болью, и Мидория опускается на колени, наклоняясь до самой земли. Уже на протяжении месяца во время дождя Изуку испытывает боль, от которой невозможно избавиться. Его душу словно разрывает на части, перед глазами проскальзывает ужасная картина: он собственными руками вонзает нож в сердце эльфу, лица которого он никак не может разглядеть, но от подрагивающей улыбки Изуку выворачивает наизнанку.       — Изуку! Изуку, ты меня слышишь?       Мидория через силу поднимает голову и видит перед собой обеспокоенного Эйджиро. Виски по-прежнему пульсируют, Изуку не может разобрать его слов. Киришима явно спрашивает о его состоянии, но Мидория не может даже нормально вздохнуть. Перед глазами всё плывёт, даже лёгкая хватка на плечах никак не может привести в чувство, Изуку старается делать глубокие вдохи, чтобы хоть немного утихомирить бесчисленные мысли и сосредоточиться на чём-то одном.       В голове проносятся образы старшего брата, родителей, что с восторгом присматривают за внучкой, Юны, которая всё ещё обижается, но никогда не упускает возможности поболтать о всякой ерунде. Со всеми связано столько прекрасных моментов, но всё это настолько мимолётно, что Изуку не помогает. Он держится из последних сил, старается прокручивать только радостные воспоминания, чтобы вот-вот не утонуть в мучительных, кровавых мыслях, что он не смог достичь того мира, о котором мечтал.       Киришима продолжает поддерживать друга, старается отвлечь его, но когда понимает, что его не слышат, решает сделать хотя бы глупую мелочь. Он создаёт большой щит и накрывает им Мидорию, чтобы тот окончательно не промок. К великому удивлению Изуку вдруг успокаивается и наконец может нормально дышать. Когда зрение восстанавливается, эльф осматривается по сторонам, видит, что всё ещё идёт дождь, но никак не может понять, почему он не ощущает капель.       — Изуку? — неуверенно спрашивает Эйджиро, и Мидория наконец поворачивается к нему. — Слава духам, ты в порядке. Я уж думал, что ты сейчас в обморок упадёшь.       — Я и правда был на грани, — тихо отвечает Изуку и аккуратно поднимается. Только сейчас он поднимает голову и видит над собой щит. Мидория поворачивает голову к Киришиме и видит у того лёгкую улыбку. — Как ты меня нашёл?       — У Кацуки опять было плохое предчувствие, он влетел ко мне домой и сказал, что с тобой беда. А ты ведь знаешь, что у него чутьё лучше всего на свете.       — Это точно, — Мидория закрывает лицо руками и делает глубокий вдох. — Давай поскорее вернёмся, пока мне не стало хуже.       Киришима лишь кивает, поддерживая предложение. Они не спешат на всех парах, а лишь спокойно идут до деревни, находясь в тишине, и Эйджиро даже не собирается ничего спрашивать. Мидория вновь погружается в мысли и неосознанно трёт рисунок на своей руке. Он старается не думать о разноцветных волосах, неопрятно собранных в хвост, о чудесных глазах, в которых нет ничего, кроме боли, тоски и страданий, о бинтах, которые постоянно хочется сорвать и прижать тёплые ладони к своим щекам…       — Всё нормально?       Изуку вздрагивает и понимает, что застыл на месте. Киришима успевает пройти чуть вперёд, поэтому Мидория вновь оказывается под дождём. Ему было уже всё равно на капли, скатывающиеся по щекам, ведь на губах он яро ощущал солоноватый привкус. Эйджиро убирает щит и подходит чуть ближе.       — Знаю, тебе сейчас тяжело, ты пытаешься свыкнуться со всем, что произошло, но… — Киришима улыбается и кладёт ладонь на плечо Изуку. — Если хочешь повидаться с Шото, то тебе не стоит постоянно ждать его. Ты ведь и сам можешь слетать к нему.       Смысл сказанного не сразу доходит до Изуку. Однако, когда слова Эйджиро доводят до того, что Мидория вновь вспоминает хоть и лёгкую, секундную, но искреннюю улыбку, Изуку вытягивается по струнке, его щеки краснеют, а разум наконец очищается от ненужных раздумий.       — О чём это ты?! Не хочу я его видеть! Он вечно угрюмый, наведывается, когда ему вздумается, ни с кем не разговаривает, не отвечает на мои вопросы, с тоской смотрит на чужих фамильяров и вообще…       Мидория замолкает и украдкой глядит на Эйджиро, который смотрит не то с облегчением, не то с заботой. Изуку бубнит что-то себе под нос и спешит вперёд, даже не оглядываясь на Киришиму.       Зайдя в дом, Изуку сразу мчится в душ, поэтому даже не замечает гостя. Эйджиро усмехается и отмахивается, когда видит удивление в глазах Кацуки.       — Думаю, ему всё же стоит увидеться с Шото. Если так продолжится и дальше, боюсь, о его приступах узнает Мирио, и тогда всем не поздоровится.       — Хочешь воспользоваться его же методами? — Кацуки складывает руки на груди и усмехается.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — Киришима пожимает плечами и одаряет Бакуго серьёзным взглядом. Однако после подходит ближе и заботливо берёт его за руку. — В отличие от него мы помним всё друг о друге и, честно говоря, мне даже представить сложно, случись подобное с нами.       — Давай остановимся на том, что нам надо слетать в Драккарию.       Эйджиро кивает и уже хочет уйти, но Кацуки тянет его к себе и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. Они оба улыбаются и всячески пытаются игнорировать дрожь в руках. Они стоят с закрытыми глазами, прижавшись лбами, ровно до того момента, пока не слышат кашель сбоку. Эльфы чуть ли не отпрыгивают друг от друга, и Мидория не может сдержать смешок. Он и правда словно вернулся в прошлое, когда эти двое вообще не расставались, но при этом тут же расходились, стоило им попасться на глаза другим.       Кацуки ещё несколько раз спрашивает, в порядке ли Изуку, но когда в ответ получает строгий взгляд, сразу успокаивается. Между ними завязывается беседа, Мидория расслабляется в компании друзей и когда, наконец, на сердце становится спокойнее, Киришима задаёт вопрос, от которого спирает дыхание.       — Изуку, может тебе всё-таки слетать в Драккарию? Если боишься, мы можем составить тебе компанию.       — Тебе в любом случае надо туда наведаться, ты должен кое-что увидеть, — добавляет Кацуки, чем ещё больше пугает Мидорию.       — Ребята, хватит, я правда в порядке.       Кацуки и Эйджиро переглядываются, прекрасно понимая, что Изуку просто так не согласится. Непонятный страх связал путами и не даёт ему двигаться дальше. Но друзья не собираются пускать всё на самотёк. За последний месяц Изуку помог им хоть немного преодолеть собственные страхи, и теперь маленькими шагами, но эльфы стараются вернуть былые чувства. И они точно не собираются наблюдать, как их друзья мучаются с той же проблемой.       — Всё, довольно препираться. Собирайся, мы летим к твоему ненаглядному.       Бакуго подталкивает Изуку к лестнице, попутно наговаривая всякого насчёт Шото, чтобы Мидория не успел передумать. Киришима смотрит на них с улыбкой и потягивает остывший чай. Им всем предстоит ещё долгий путь, чтобы наконец зажить так, как они давно мечтали. И единственный способ прийти к итоговому результату как можно скорее — это оказывать всякую поддержку и не давать волю собственным страхам.

* * *

      Весь путь Изуку ворчит на друзей и говорит, чтобы те больше никогда не обращались к нему за помощью. Эйджиро и Кацуки лишь смеются в ответ и продолжают лететь впереди, крепко держась за руки. И всё же Мидория не может не радоваться за друзей, а потому успокаивается и лишь сильнее натягивает на голову капюшон, когда вдалеке виднеется замок.       Им приходится быть крайне осторожными, чтобы сильно не попадаться на глаза, ведь Изуку — персона известная, и очень не хотелось бы сейчас поднимать шум, который дошёл бы до стражи, и уж тем более до королевской семьи.       Всё же, Мидория ощущает, насколько здесь изменилась жизнь. Казалось, только вчера он видел, как стражи тренировали драконов, жители ходили в страхе, а сейчас здесь прямо посредине площади устраивают представления, дети резвятся с маленькими драконами, в то время как их родители хвастаются перед друг другом недавними поездками в другие королевства. Отовсюду доносятся крики торговцев, желающие показать свой товар и обменять на другие причудливые вещицы, а запах свежих продуктов так и манит подойти и попробовать различные блюда.       Изуку сглатывает, проходя мимо очередной подобной палатки и устремляет взгляд лишь вперёд, прибавив шаг, чтобы нагнать друзей. Кацуки и Эйджиро в отличие от Изуку не привлекают никакого внимания — их знают в лицо только местные стражи, которые уже были оповещены об их прибытии. Фамильяры Кацуки также вкратце объяснили ситуацию и попросили никак не реагировать, если их заметят. К счастью, даже если парочка и замечала знакомые лица, всё заканчивалось лишь приветственными кивками.       Когда Эйджиро резко заворачивает в маленький переулок, Изуку сначала не понимает, что ему делать, но Кацуки слегка подталкивает его и, проверив, что они не привлекли внимания, следует за ними. Мидория даже не спрашивает, почему они вдруг изменили маршрут, ведь ему наверняка ничего не объяснят. Отчего-то с каждым шагом сердце Изуку билось всё сильнее, а руки больше подрагивали от волнения. Всё же не удержавшись и кинув тихое «Долго нам ещё?», Мидория получает в ответ ожидаемое молчание и, буркнув себе что-то под нос, прижимает руки к груди, чтобы хоть немного унять дрожь. Буквально через минуту Киришима останавливается, и Изуку почти в него врезается.       — Может хватит делать такие резкие…       Мидории закрывают рот, скидывают с него капюшон, и эльф наконец осматривается по сторонам. Они стоят позади тренировочного зала, где их никто не увидит ни с улицы, ни из помещения. Большие высокие окна от пола до потолка были сделаны относительно недавно, поэтому Мидория не сразу узнаёт здание. Кацуки рассказывает, что здесь теперь обосновался Шото, а тренировочный зал перенесли в другое место.       Стоит Изуку заглянуть внутрь, как он больше не слышит, что рассказывает Бакуго. Его взгляд бегает по залу, и увиденная картина вызывает лишь восторг: некоторые эльфы мило общаются, на их лицах сияют улыбки, а рядом резвятся фамильяры. В другой части зала ещё несколько эльфов сидят в позе лотоса и медитируют, причём им, видимо, совершенно не мешают посторонние разговоры. Ещё больше внимание привлекает неожиданных громкий смех, исходящий от ещё одной группы, и там Изуку замечает разноцветную макушку…       — Поверить не могу, что могущественные фамильяры, которых боялись все народы, оказывается, тоже игрались со своими носителями.       — В конце концов все фамильяры — это отражение наших душ. Всем порой хочется порезвиться, — эльфийка обнимает своего рыжего кота, но тот легко выскальзывает из её рук и через мгновение уже плавно расхаживает на плечах другого эльфа.       — Ваше Высочество, насколько тяжело иметь столь сильного фамильяра?       В одно мгновение все замирают и направляют взгляд на Шото, который слегка тушуется и опускает голову. Изуку хочет присоединиться к ним, но он лишь продолжает наблюдать издалека. К большому удивлению, Мидория отчётливо слышит их разговор.       — Очень тяжело, — Тодороки проводит пальцами по бинтам, а на его лице расплывается улыбка. — Но я справлялся с силой Фоукса не в одиночку. Рядом со мной всегда был эльф, который поддерживал в трудную минуту, не позволял мне сжечь себя дотла и много рассказывал о связи фамильяра и его носителя. Лишь благодаря его знаниям я сейчас помогаю всем вам.       Эльфийки тут же заливаются краской, прикрывают щеки и причитают, как же Тодороки повезло и что он самый счастливый эльф на планете, раз имеет такую прекрасную вторую половинку.       — Видишь? — Киришима отвлекает Изуку, тот вздрагивает от неожиданности и поворачивается к ребятам. — Шото на протяжении всего года помогает эльфам со всего света, которые потеряли своих фамильяров после войны. Ты не виноват, что это произошло, ты наоборот помог потерявшимся душам обрести свободу, в то время как Шото вновь возвращает утраченную связь. Вы оба приложили огромные усилия, чтобы сейчас все могли наслаждаться жизнью.       — Так что теперь ваша очередь воссоединиться, как это положено эльфам, которые связаны узами, — добавляет Кацуки, однако, увидев удивлённый взгляд Изуку, лишь усмехается. — Неужели до тебя ещё не дошло? Ты правда ничего не чувствовал, когда он навещал тебя?       Киришима пинает Бакуго локтём в бок, всячески игнорируя ворчание, затем подходит к Изуку и кладёт руки ему на плечи.       — Поговори с ним, когда все уйдут. Думаю, теперь ты можешь смело задавать все интересующие вопросы. Никто лучше Шото не сможет рассказать тебе о прошедших пяти годах. Даже мы.       Мидория делает глубокий вдох и кивает. Он прекрасно понимает, что рано или поздно, им пришлось бы поговорить. До сегодняшнего дня Изуку боялся по той простой причине, что Шото постоянно был уставшим, а его фальшивая улыбка только отталкивала. Возможно, именно поэтому Изуку не замечал, что ему действительно становилось спокойнее, когда Тодороки навещал его. По непонятной причине Мидория думал, что ему становилось лучше, именно когда Шото уходил, однако теперь, учитывая слова Кацуки, всё кажется ещё более запутанным.       Стражи решают оставить Изуку на некоторое время и прогуляться по площади. Мидория с радостью отпускает их и продолжает украдкой наблюдать за происходящим в зале. Даже когда он уже откровенно усаживается прямо напротив окна, никто все равно его не замечает — возможно, так устроены сами окна, а возможно, никому просто-напросто нет дела до происходящего снаружи, ведь вновь появляющиеся фамильяры заслуживают отдельного внимания.       Изуку продолжает сидеть ещё около получаса, после чего он замечает, что Шото выглядит довольно уставшим. Даже снаружи Мидория слышит его тяжелое дыхание, которое он пытается скрыть. Капли пота, выступающие на лбу моментально испаряются, и Мидории становится не по себе. Он сдерживает себя, чтобы не ворваться внутрь и не прогнать всех сию же секунду. Дожидается, пока все потихоньку соберутся и наконец разойдутся. Врываться через окно Изуку не намерен, поэтому он осторожно пробирается ко входу и ждёт, когда Шото наконец останется один.       Игнорируя милые восхищения от молодых эльфиек насчёт Шото, Изуку сжимает кулаки и про себя ругается, когда они уже наконец уйдут. Спустя несколько минут Мидория быстро заходит внутрь, даже не проверив, остался ли ещё кто-то внутри. Однако, доверившись чутью, Изуку уверенно идёт по коридору и замирает возле самой двери. Сердце бешено колотится, чувство тревоги нарастает с невероятной скоростью, в голове поселяется одна плохая мысль за другой. И когда Мидория аккуратно открывает дверь и заглядывает внутрь, его глаза округляются, в горле оседает ком, из-за которого эльф не может сказать и слова.       Тодороки стоит возле одной из колонн, через мгновение облокачивается на неё и опускается на пол. Шото тяжело дышит, Изуку видит выходящие облака пара и пытается подойти, но ноги не двигаются, тело онемело, словно он и сам сейчас упадёт и начнёт также задыхаться.       Шото запрокидывает голову назад, и Мидория видит его слёзы. На душе становится противно, Изуку скидывает с себя мантию и заставляет сделать несчастные несколько шагов. Он опускается на колени, касается чужой щеки, но тут же отдёргивает руку, поскольку Тодороки чересчур горячий.       — Шото! Шото, ты меня слышишь? — Изуку хватает Тодороки за плечо и сжимает челюсть, ощущая невыносимый жар, который старается игнорировать. — Шото, это я, Изуку! Ну же, скажи мне что-нибудь!       Тодороки через силу открывает глаза и словно в бреду тянется к его лицу правой рукой, но останавливает себя, поскольку даже его правая сторона очень горячая. Мидория, наплевав на всё, хватает Шото за запястье и прикладывает его ладонь к своей щеке. К счастью, Изуку чувствует только тепло, а Шото, кажется, начинает приходить в себя.       — Вот так, всё хорошо… Я с тобой, дыши, пожалуйста, — шепчет Мидория и придвигается чуть ближе. От Шото уже не веет таким жаром, как минуту назад. — Прекрати так изводить себя, тебе надо отдохнуть.       Шото кажется, что он сошёл с ума, что подсознание опять играет с ним плохую шутку, ведь как здесь мог оказаться Изуку? Как он может так спокойно обнимать его и шептать слова поддержки, если каждый раз, когда Шото прилетал в Эльфию, Мидория сторонился его и смотрел постоянно с подозрением? Хотя, даже если все происходящее сейчас всего лишь плод его воображения, Тодороки не упустит возможность насладиться родным биением сердца и тёплыми руками, заботливо поглаживающими волосы.       Когда Тодороки теряет сознание, Изуку ни на шутку пугается. Он оглядывается по сторонам, думает позвать на помощь, но паника настолько сковывает его, что Мидория не может издать и звука. Тело также не слушается, поэтому Изуку просто прижимает к себе Шото и пытается успокоиться, нашептывая «Всё будет хорошо».       Помощь поспевает почти сразу. Мидория слышит приближающиеся шаги и радуется, что Эйджиро и Кацуки наконец пришли, однако вместо них он видит Нацуо, который явно удивлён появлению Изуку.       — Ваше Величество, умоляю, помогите… — на глаза наворачиваются слезы, но перед королём Мидория не боится показать слабость. Он не хочет в очередной раз задаваться вопросом, почему рядом с теми или иными эльфами он ведёт себя так, как раньше ему не доводилось. Все вопросы потом, сначала нужно помочь Шото.       — Тише-тише, давай отнесём его в покои.       — Может лучше в лазарет?       — Нет, Шото будет не в восторге, если снова там очнётся, так ещё если тебя там увидит.       Изуку старается не акцентировать внимание на том, что подобное происходит не в первый раз и просто помогает Нацуо уложить брата на своего фамильяра — Мидория на секунду заостряет взгляд на снежном барсе, который немного увеличился в размерах. Тодороки, ничего не говоря, направляется во дворец, а его фамильяр сразу летит к покоям Шото, чтобы никто из слуг его не заметил. Изуку, разумеется, следует за снежным барсом, ведь иначе он не сможет отделаться от любопытных взглядов и ненужных разговоров.       Оказавшись в комнате, Мидория первым делом аккуратно укладывает Шото на кровать. Тот, к счастью, дышит ровно, а тело вернулось к нормальной температуре. Изуку присаживается рядом и берёт руку Шото в свою. На глаза вновь наворачиваются слёзы, Мидории больно видеть Тодороки в таком состоянии. Ещё тяжелее от того, что Изуку не знает, как ему помочь. Когда Нацуо заходит в комнату, Изуку даже не поднимает взгляд, лишь сильнее сжимает чужую руку.       — Как он? — Нацуо подходит ближе, и рядом с ним сразу присаживается его фамильяр, который неотрывно смотрит на Изуку.       — Вроде лучше… — Мидория поджимает губы и, убрав пряди с лица Шото, продолжает. — Что вы имели ввиду, когда говорили, что Шото снова окажется в лазарете?       Нацуо тяжело вздыхает и сжимает руку в кулак. Он не хотел заставлять Изуку волноваться и, по правде говоря, он всё ещё удивлён, что Мидория наконец сам сюда явился. Так что сложно было в подобной ситуации контролировать сказанное.       — Когда Шото затягивал с визитом к тебе, у него случались приступы. Он и так постоянно использует своего фамильяра, а в последнее время пренебрегает встречами с тобой. А я ведь его предупреждал, чтобы он так не рисковал…       — Мы… связаны узами? — Изуку всё же поднимает взгляд на Нацуо, и тот в ответ кивает. — Получается, наша связь сильнее, чем у остальных эльфов, раз даже потеряв память, я не могу перестать думать о нем?       — Сними его бинты. А когда Шото очнётся, не оставляй его до тех пор, пока ему не станет лучше.       Мидория смотрит на руки Шото и проводит пальцами по грубой ткани. Изуку до сих пор помнит, когда он очнулся и увидел Тодороки, первое, на что он обратил внимание, были как раз эти самые бинты. Позже, спрашивая у своих друзей об этом, те отмалчивались, говоря, что не знают настоящую причину. Возможно, Шото и правда не говорил, почему стал носить бинты на руках, но об их узах наверняка знали все…       — Если что-то понадобится, обязательно скажи мне.       Изуку благодарит короля, и тот оставляет эльфов наедине. Снежный барс, походив вокруг кровати, трётся о ногу Мидории, и когда эльф наконец с улыбкой гладит его по макушке, тот сворачивается калачиком около двери и сразу засыпает. Изуку смотрит на свой рисунок феникса и начинает снимать бинты сначала на левой руке, а затем на правой. Наткнувшись на такой же яркий рисунок феникса на правой руке Шото, Мидория не может сдержать слёз. Он наклоняется ниже, прижимает чужую руку к своему лбу и чувствует неимоверное облегчение вместе с виной, что он так долго держал самого дорогого эльфа на расстоянии, из-за чего теперь Шото лежит без сознания.