Песнь эльфа. Борьба за мир

      В королевстве с самого рассвета идут приготовления к грядущему празднику, а в чаще леса спокойную атмосферу нарушает лязг мечей и тяжёлое дыхание. Лесные жрицы крайне недовольны происходящим, но разве они могут что-то сделать, если один из дерущихся — сам Великий Целитель?       — Ты сегодня очень сосредоточен, — Кейго делает очередной выпад, но Изуку спокойно уворачивается и наступает в ответ. — Но, кажется, у тебя что-то случилось?       Мидория молчит и, лишь на секунду замерев на месте, делает сильный замах, но Кейго вновь блокирует. В тот момент, когда Таками скользит вперёд, сбоку доносится голос.       — Видимо, у кого-то ночь удалась.

«Прости, не смог удержаться»

      Сердце пропускает удар, рука ослабляет хватку, Мидория не справляется с равновесием, а Таками, явно не ожидавший, что Изуку отступит, резко дёргается вперёд, из-за чего лезвие проходится прямо по щеке Мидории. Кейго с ужасом бросает меч и отступает назад.       — Прости, Целитель! Я не хотел…       — Пустяки, это моя вина, — Изуку вытирает кровь тыльной стороной ладони и переводит взгляд на Тою, который продолжает расслабленно сидеть возле дерева и читать книгу. — И вовсе ничего такого не было вчера!       — Но вы ведь виделись вчера с Шото.       Мидория, кажется, ещё сильнее краснеет из-за слов Тои. Он не удивится, если окажется, что Тоя специально пустил слух для служанок, и те проболтались Шото. Пусть Тодороки и отрицал, что никто ничего не знал, но уж слишком быстро он нашёл Изуку. Что самое ужасное — Мидория так и не смог поспать после того, как вернулся в замок. Руки подрагивали от волнения, а стук сердца отдавался даже в ушах. Пролежав так около двух часов, Изуку решил сходить проветриться и случайно наткнулся на Кейго и Тою, которые предложили составить компанию.       — Он… поцеловал меня, — смущенно добавляет Изуку и опускает взгляд.       Тоя закрывает книгу и, поднявшись, подходит к Мидории.       — Поверь, это лишь малая часть того, что вы с ним делали.       Изуку вытягивается по струнке, его лицо чуть ли не пылает от стыда, пока Тоя смеётся над его реакцией. Кейго пытается угомонить любимого, но Тодороки не может перестать любоваться столь прекрасной картиной.       — Не принимай его слова близко к сердцу, — Таками закрывает рот Тои рукой. У него явно не получится успокоить Изуку, но хоть немного отвлечь его стоит. — Для начала тебе надо обработать рану. Шото мне голову свернёт, если узнает, что это моих рук дело.       Изуку вновь касается пальцами своей щеки, но крови уже практически нет. Буквально через секунду рана вообще затягивается.       — И вот любишь же ты ставить всех в неловкое положение.       Услышав голос Тоги, Мидория сильнее сжимает меч. Однако, он сразу вспоминает слова Шото о том, что она сильно изменилась, и что сейчас в городе больше половины жителей чуть ли не боготворят девушку за её чудесную магию.       — А ты что здесь забыла в такую рань? — Тоя недовольно смотрит на Химико, но в ответ получает такой же презрительный взгляд.       — Нацуо обыскался вас двоих. Скоро начнут прибывать гости, так что будьте добры вернуться в замок и заняться делами.       Тоя уже хочет съязвить в ответ, но Кейго хватает его, кидает себе на плечо и, помахав Мидории, уносит обратно, напоследок крикнув, что у них ещё обязательно будет время поболтать. Изуку усмехается, но когда встречается взглядом с Тогой, тут же успокаивается и отворачивается.       — Шото рассказал мне, — начинает Химико. — Мне жаль, что у тебя остались лишь ужасные воспоминания обо мне. Ты помог мне избавиться от проклятья, за что я буду благодарна тебе до конца своих дней. Я не жду, что ты примешь меня такой, какая я сейчас. Но если тебе понадобиться помощь, не забывай, что только благодаря тебе я могу исцелить любую рану или болезнь.       Изуку зажмуривается, не в силах сказать что-либо в ответ. Пусть Шото и рассказал ему, что на самом деле случилось с Тогой, как она попала в королевство и как Изуку всячески защищал её, а потом помог избавиться от проклятья, Мидория всё ещё не может забыть тот ужас. Возможно, когда он собственными глазами увидит, на что способна магия Тоги, то сможет отпустить прошлое. Однако сейчас он может лишь натянуто улыбнуться и кивнуть в ответ. Разумеется, Химико и так всё прекрасно понимает.       — Кстати, Момо искала тебя, — Тога переводит тему, и Мидория заметно расслабляется. — Она волнуется, поскольку это её первый приём в качестве королевы.       — Ох, а ведь не так давно она с энтузиазмом рассказывала, как ждёт этого праздника, — Изуку закатывает глаза, и теперь его улыбка действительно искренняя, он уже представляет, как будет успокаивать Момо. — Давай вернёмся поскорее, пока Нацуо не сошёл с ума.       Тога пускает смешок и следует за Изуку. Для нее одно удовольствие наблюдать за тем, как быстро Мидория вливается в прежний образ жизни: теперь для него не проблема общаться даже с королём. Этого вполне достаточно для Химико. Они с Изуку никогда не были хорошими друзьями, поэтому она не ждёт, что Мидория начнёт хорошо к ней относиться. Для неё лишь важно благополучие Изуку и Шото, которые подарили ей новую жизнь. Об остальном она не хочет волноваться.

* * *

      Когда замок наполняется гостями, Изуку хочется сбежать. Он вспоминает, что ненавидит все эти официальные встречи, банкеты, никому не нужные разговоры о территориях и ресурсах. Всё тело будто немеет от идеально сидящего на нём наряда. Он буквально заставляет себя улыбаться, приветствует незнакомых людей и с дрожью в руках слушает восхищения о своей силе и совершённых подвигах.       Ближе к вечеру ему удаётся сбежать в библиотеку — единственное место, где никого нет. Даже в оружейной он столкнулся с несколькими гостями, которые отвечали за перевозку арсенала. Закрыв плотно двери, Изуку пытается хоть немного отдышаться. Он никак не может понять, что тревожит его больше: то, что он доставляет столько хлопот Нацуо и Момо, то, что не может поддержать банальный разговор с гостями или то, что он всё ещё не видел Шото с начала праздника. Да и вообще он словно потерял из виду всех знакомых.       Неожиданный стук в дверь заставляет Изуку задержать дыхание. Он надеется, что никто не видел, как он сюда заходил, и это лишь очередной гость, который, возможно, тоже решил на время сбежать из тронного зала.       — Изуку, ты там?       Возможно, Мидория уже слишком устал от этого вечера, возможно, на его состояние сказывалось отсутствие сна, но он никак не мог отделаться от мысли, что только что услышал голос Кацуки. Однако его тело совершенно отказывается слушаться, руки продолжают лежать на двери, а сам эльф вслушивается в каждый шорох по ту сторону.       — Изуку, это мы, открой нам дверь, пожалуйста!       И если голос Кацуки сначала показался ему иллюзией, то уж звонкий голос Киришимы он уже слышит отчётливо. Изуку спешит открыть двери, и когда он видит друзей, на глаза наворачиваются слёзы.       — Опять ты за своё! — Бакуго складывает руки на груди и хмурится, в то время как Киришима толкает его в бок и спешит обнять Изуку.       — Я так рад вас видеть, — Мидория отвечает на объятия, но Кацуки быстро оттаскивает своего парня и отвешивает Мидории сильный щелбан. — Каччан, ты чего?!       — Прекращай вести себя как ребёнок! Ты заставил всех поволноваться. Тоя собирался уже весь замок обыскивать, Момо подняла на уши половину своих служанок, чтобы те нашли тебя, юные стражи без остановки спрашивали и переживали за тебя, а уж про Шото я вообще молчу.       Мидория с удивлением смотрит на Кацуки и не может поверить своим ушам. Все его страхи вмиг показались такими нелепыми, что стало даже стыдно за себя. Всё и правда сильно поменялось, а Изуку никак не может принять это. Какой же он всё-таки дурак…       — Не кричи на него, Кацуки! — Киришима приобнимает Изуку за плечи и ярко улыбается. — Мы как и прежде должны его поддерживать! Не волнуйся, если что-то случится, на этот раз за тебя заступятся сами король и королева, тебе нечего больше бояться!       — Спасибо вам огромное, ребята.       Изуку не перестаёт удивляться своим друзьям, которые мало того, что работают над собой и своими чувствами, так ещё помогают решить чужие проблемы. Мидория обязан им по гроб жизни, и если сегодняшний день закончится просто так, он не сможет себе простить этого.       Вернувшись в тронный зал, Изуку уже не чувствует себя запертым в клетке. Он видит Нацуо и Момо, которые с яркими улыбками принимают подарки от гостей. Кейго пытается оттащить Тою от столов, стоящих вдоль стен, особенно от алкоголя. Изуку не может сдержать смешок, когда Тодороки всё же выпивает залпом бокал шампанского и тут же начинает беседу с одним из послов.       — Изуку, — наконец услышав любимый голос, Мидория быстро оборачивается и видит слегка усталого Шото. — Твой брат тоже здесь, не хочешь с ним повидаться?       Сейчас Изуку предпочёл бы спокойно поговорить с Шото, но, кажется, к нему тоже приковано слишком много внимания, отчего он не может расслабиться. Мидория утвердительно кивает, и Тодороки показывает, где сейчас Мирио. Изуку нехотя уходит, надеясь, чтобы сегодняшний день поскорее закончился.       Однако, даже когда солнце заходит за горизонт, в зале продолжается веселье. Разве что Момо отлучилась проведать дочку и скорее всего уснула, поэтому Нацуо берёт на себя всю заботу о гостях. Танцы не прекращаются, банкетные столы только пополняются едой и алкоголем. К тому времени Изуку еле стоит на ногах. Он с трудом поддерживает беседу, его рисунок феникса неприятно покалывает, а Шото поблизости снова нет. На выручку вновь спешат Киришима и Бакуго. Не говоря ни слова, они ведут Изуку в сторону балкона. Мидория не сразу замечает одинокую фигуру, стоящую там, а последующие слова Эйджиро вообще выбивают воздух из лёгких.       — Мы проследим, чтобы вам никто не помешал. Иди уже поговори с ним наконец.       Дверь позади тихо закрывается, а Изуку продолжает стоять на месте, ноги не двигаются, по телу внезапно проходит лёгкая дрожь. Мидория не может понять, чего он так боится. Он ведь сам уже давно хочет решить все вопросы и исключить все недопонимания. Так может уже пора отбросить свои страхи и наконец подумать о будущем?       — Ох, Шото, вот ты где! — Изуку старается придать голосу явное удивление и, кажется, у него даже получается. Тодороки, слегка дёрнувшись, поворачивается к нему. — Думал, я один такой, кто не любит пышные праздники.       — Ты частенько сбегал с них, — усмехается Шото, и они вдоём с Изуку опираются на перекладину. — За что тебе потом доставалось от брата.       Мидория смеётся, даже не пытаясь отрицать. Наверняка он рассказывал Шото о том, как именно брат наказывал его. Хотя после того, как Мидория сбежал из замка, Мирио просто пришлось смириться и наслаждаться его визитом, когда устраивали подобные балы.       — Но всё же ты очень любишь свою семью, — с грустью говорит Шото, отчего Изуку становится не по себе. — Разве ты не хотел бы с ними остаться? Твоя племянница особенно ждала твоего возвращения…       Тодороки сжимает руки в замке, и Изуку наконец опускает на них взгляд. Перчатки. Снова Шото прячет свои руки, и Мидории это ужасно не нравится. Изуку нравится ощущать контраст тепла и холода на его руках, нравятся прикосновения Шото, и в сердце так ярко пылают воспоминания о прошедшей ночи, что Изуку действительно становится не по себе. Он смотрит на свой рисунок, и ему кажется, что Шото всё ещё боится всего происходящего. Словно Тодороки боится, что память Изуку не вернётся, и Мидория не сможет по-настоящему вновь его полюбить.       — Но ты ждал не меньше, — когда Шото смотрит на Изуку, тот тепло улыбается и накрывает его руки своей. — Ты столько говоришь о моей семье и о том, как меня все любят, будто пытаясь оттолкнуть от себя. А это твоя манера прятать рисунок…       Глаза Тодороки вмиг округляются. Для него уже стало привычкой скрывать свои руки за любой тканью, но он совершенно не хотел прятать ото всех их с Изуку связь. Ведь дело было совершенно в ином.       Изуку осторожно тянет руки Шото к себе и внимательно смотрит в его глаза. Пытается уловить хоть какие-то эмоции, добиться ответной реакции, но Шото слишком погрузился в себя, чтобы возражать.       — Можно я?.. — Мидория аккуратно тянет на себя одну перчатку, явно намереваясь её снять. Шото лишь неуверенно кивает в ответ.       Сейчас руки у Шото довольно горячие, наверное, из-за плотной ткани перчаток, и Мидория крайне недоумевает, почему он выбрал именно их. Сняв и вторую перчатку, Изуку хочет выкинуть их, но вместо этого протягивает Тодороки.       — Сожги их, — просит Изуку, чем очень сильно удивляет Тодороки.       Однако, не долго думая, Шото сжимает в левой руке перчатки и применяет магию. Изуку заворожённо наблюдает за происходящим, что ему становится совсем плевать на шум, исходящий из зала. Здесь с ним сейчас Шото, который сжигает остатки своих страхов, ему самому нравится этот процесс. Он не может отделаться от мысли, что хотел бы сейчас сжечь все бинты в своей комнате, которые изо дня в день наматывает на руки.       — Я не хотел скрывать наши узы, — тихо говорит Шото, когда разжимает ладонь и сдувает остатки ткани. — Однажды рисунок пропал. Я ничего так не боялся, как потерять единственную ниточку, связывающую с тобой. Для меня это было подобно мукам, ведь рисунок был единственной надеждой на то, что ты очнёшься.       Шото говорит с такой тоской, что у Изуку его слова накапливаются огромным грузом, он ощущает всю боль Тодороки, через которую ему пришлось пройти. Изуку не может простить себе, что винил Шото в подобном.       — Когда рисунок вернулся, я неосознанно забинтовал руки, в памяти закрепилось, что рисунок есть, и он останется. Я просто боялся, что если однажды посмотрю на руку, а рисунок вновь пропадёт, то я…       — Шото, но со мной всё нормально, — Изуку перебивает Шото, видя, как того начинает трясти. Аккуратно берёт его за руки и встаёт чуть ближе. — Я сейчас с тобой и не хочу оставлять тебя. Поэтому прошу, не прячь больше свои руки под бинтами.       — Раз ты просишь, я сегодня же выкину все бинты, — эльфы смеются, и Шото, прикрыв глаза, тянет Изуку ближе и с улыбкой кладёт его ладони себе на щеки.       Изуку не может понять внезапный порыв, но он и не собирается сопротивляться. Его руки так идеально лежат на лице Шото, что ему остаётся лишь немного двинуться вперёд…       Тодороки, казалось, ожидает поцелуя, хотя внутри всё замирает, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Шото не пытается взять на себя инициативу, он просто наслаждается любимыми губами, что с такой осторожностью касаются его. Изуку отстраняется, но Тодороки не спешит открыть глаза. У Мидории уже начинают побаливать скулы от улыбки, но он вновь закрывает глаза и шепчет:       — Прости, не смог удержаться.       Тодороки кажется, что он сейчас спит, ведь весь день он думал только о своём вчерашнем поступке, и о том, как быстро Изуку убежал от него. Шото был уверен, что Мидория избегал его из-за этого и что теперь в ближайшее время им не удастся нормально поговорить. И до чего же приятно сейчас наблюдать за спокойным Изуку, который продолжает вытаскивать его из собственных страхов.       Шото утягивает Мидорию в объятия и с облегчением выдыхает, когда чувствует, как его крепко обнимают в ответ. Эльфы стоят так некоторое время, пока из зала не доносятся очередные аплодисменты после танца. Шото чуть отстраняется и поглаживает щёку Изуку.       — Давай сбежим отсюда, — Тодороки, закрыв глаза, прислоняется ко лбу Изуку своим. — Мне и правда надоела вся эта шумиха.       — Ты ведь знаешь, что мы не можем. Нацуо не справится со всеми. Особенно с Тоей.       Шото выпрямляется, закатывает глаза и недовольно цокает языком. Он уже успел стать свидетелем не самого приятного разговора между слегка пьяным братом и каким-то послом. Шото пришлось лично его оттаскивать и приводить в чувства. И ему действительно не хочется оставлять это недоразумение на Нацуо.       — Тогда ты возвращайся первым, я ещё немного побуду здесь, — Шото опускает руки Изуку, понимая, что если не отпустит его сейчас, то они останутся здесь до самого утра.       Изуку кивает, но в его глазах читается такое же нежелание уходить. И всё же, пересилив себя, Мидория уже начинает уходить, однако быстро возвращается, оставляет лёгкий поцелуй на щеке Шото и направляется в зал. Тодороки, сделав глубокий вдох, смотрит на свои руки, и в душе наконец наступает умиротворение.

* * *

      Тоя осматривает всех присутствующих гостей и еле сдерживает своё недовольство. Ему очень не нравится, что племяннице ещё даже года не исполнилось, а Нацуо зачем-то устраивает все эти балы. В целом, Тою это никак не должно волновать, но как же ему уже надоели все бесконечные разговоры об одном и том же. Ко всему прочему он не может толком поговорить с Кейго, которого вечно утягивают в разговоры. Тоя в очередной раз тяжело вздыхает и не сразу замечает подошедшего.       — Не помешаю?       Тоя даже не обращает внимания на голос, он думает, что к нему подошёл очередной гость, захотевший поиздеваться над старшим сыном, но когда Тоя поворачивает голову, даже отходит немного назад. Его глаза вмиг округляются, а весь алкоголь, кажется, моментально выветривается.       — Шото, ты… — Тоя прочищает горло и ставит пустой бокал на стол. — Нет, конечно, нет.       Шото улыбается и подходит чуть ближе. Тоя не может унять накатившую панику, но он не может не заметить хорошее настроение брата.       — Думаю, нам уже давно стоило поговорить, — эльф берет бокал шампанского и усмехается. — Но я был так поглощён ненавистью, что только сейчас, поговорив с Изуку, я наконец понял, каким глупцом был.       — Нет, Шото, у тебя были весомые причины злиться на меня, и я не отрицаю этого, — перебивает Тоя и кладет руку на плечо брата, однако почти сразу убирает. — Я до последнего не знал, стоит тебе рассказывать или нет, но Изуку умеет убеждать, и я решил ему довериться. Я даже подумать не мог о том, что Изуку когда-либо тебе навредит. Он пообещал мне, что не станет бездумно действовать и подвергать вас обоих опасности. Ты ведь прекрасно понимаешь, что если не Изуку, то наверняка ты мог бы пожертвовать собой.       — Теперь мы не сможем узнать, чего именно пытался добиться Изуку, — Шото делает пару глотков и полностью поворачивается к Тое. — Я так долго таил обиду, что в итоге не смог нормально поблагодарить тебя. Я рад, что Изуку смог найти поддержку в твоём лице. Думаю, если бы не ты, мы оба бы погибли. И глядя сейчас на улыбку Изуку, я благодарен всем вам за то, что мы можем наконец забыть о нашем страшном прошлом.       — Неужели ты смиришься с тем, что к Изуку может никогда и не вернётся память? — у Тои начинают подрагивать руки, ему отчего-то тяжело смотреть Шото в глаза.       — Разве это имеет значение, если сейчас он счастлив рядом со мной?       Тоя не находит, что ответить. Сейчас ему сложно понять, что именно чувствует Шото, но если он наконец решил заговорить, то это явно что-то значит. Они оба так и не смогли найти в себе силы, чтобы объясниться: Шото был слишком поглощён своей болью, а Тою съедало чувство вины. Тодороки-старший уже был готов смириться с тем, что никогда не сможет помириться с младшим братом, возможно, он и правда заслужил это.       — Прости меня, — внезапно говорит Тоя и заметно расслабляется, когда видит улыбку на лице Шото.       — И ты меня.       Тоя еле сдерживает себя, чтобы не расплакаться, но вовремя подошедшие гости отвлекают братьев, у которых одновременно мелькает мысль, как было бы неплохо сбежать отсюда.

* * *

      Мидория облегчённо выдыхает, когда последний гость наконец покидает замок. Неподалеку он слышит Нацуо, который благодарит слуг за хорошую работу. Его внешний вид оставляет желать лучшего, и сейчас наверняка единственное, чего он хочет — поскорее оказаться в объятиях любимой жены и дочки. Киришима и Бакуго уже давно ушли, Кацуки получил сообщение, что Юна в очередной раз что-то натворила, поэтому им пришлось вернуться. Тоя до последнего защищал младшего брата от назойливых эльфиек, которые норовили станцевать с ним. Мидория в целом не был против, если бы Шото всё же с кем-то станцевал, но столь чрезмерная забота даже позабавила.       Сам Шото отправился в свои покои, а Изуку решил ненадолго задержаться, чтобы помочь, если вдруг что-то случится. Самым проблематичным оказалось уговаривать Тою идти спать, но Кейго не стал заморачиваться, и просто унёс его на руках. Нацуо недовольно цокал языком, поражаясь поведению старшего брата, а Изуку еле сдерживал смех, наблюдая за довольным Тоей.       Изуку не помнит, как оказался около комнаты Шото. Он хотел поскорее вернуться в свои покои и тоже лечь спать, ведь он был на ногах уже двое суток, и если честно, это было не самым приятным ощущением. Мидория совсем не готов сейчас думать об этом, он просто открывает дверь и проходит внутрь. Его нисколько не смущает ни темнота, царящая в комнате, ни раскиданная одежда, ни уж тем более сидящий на подоконнике Шото, одетый в домашнюю лёгкую накидку.       Тодороки, увидев Изуку, лишь улыбается, и только сейчас Мидория видит, насколько тот устал. Под глазами залегли тёмные синяки, сам Шото еле двигается и даже не может обнять Изуку, когда тот подходит к нему.       — Прости, что ушёл так внезапно.       — А я надеялся, что ты уже спишь. Сегодня был насыщенный день, — Изуку присаживается на край подоконника и кладёт ладонь на щеку Шото.       — Я хотел напоследок увидеться с тобой, — Тодороки накрывает руку Изуку своей и закрывает глаза. Мидории кажется, что Шото прямо так сейчас и уснёт. — Ты тоже так и не смог поспать после вчерашнего?       Ровно до этого момента Изуку успел позабыть о ночном инциденте. Он наконец-то не краснел в компании Шото, однако сейчас… Из уст Тодороки это звучит крайне неловко, сердце Мидории вновь заходится в бешеном ритме.       — Я бы с радостью поспал сейчас, — Изуку игнорирует вопрос и начинает залезать на подоконник, удобно устраиваясь с другой стороны от Шото. Здесь слишком много игрушек, мягкий плед и небольшое одеяло выглядят слишком соблазнительно. Тодороки крепко обнимает Изуку, когда тот укладывается ему на плечо. Мидория переплетает пальцы на их с Шото руках и прикрывает глаза.       — Пять лет назад перед коронацией Мирио мы также с тобой проводили время на водопаде. Вот только тогда я сбежал от тебя, когда ты почти поцеловал меня, — Изуку замирает, сильнее сжимая руку Шото. — На следующий день на Эльфию напала Лига и похитила твоего брата. Я до сих пор помню, что ты не собирался никого брать с собой. Меня тогда впервые посетила мысль, что ты очень дорожишь своей семьёй. Именно поэтому я подумал, раз у тебя старые воспоминания, то ты захочешь проводить больше времени с ними.       — Я тоже так думал, — подаёт голос Изуку, но продолжает лежать у Шото на плече. — Когда я только очнулся, то хотел как можно скорее увидеть родных, даже было немного удивительно, что я так нуждался в этом. Однако, чем больше времени я проводил с ними, тем чаще я думал о том, что мне всё равно чего-то не хватает.       Мидория садится, берёт Шото за руки, и его улыбка настолько тёплая, что у Тодороки перехватывает дыхание.       — Мои близкие и друзья в безопасности, казалось, о большем я мог и не мечтать, но… Сейчас, больше всего на свете я хочу, чтобы ты перестал нести тяжёлый груз прошлого в одиночку. Я люблю тебя, Шото, и даже если моя память не вернётся, я всё равно хочу быть рядом с тобой.       Тодороки дрожит. От волнения, от радости или от страха — он сам не может понять. Также он не знает, почему всё это время он так сильно хотел, чтобы к Изуку вернулись воспоминания. Может, пора уже отпустить этот страх и принять тот факт, что для Мидории это своего рода дар: он больше не будет просыпаться по ночам от кошмаров и ему не придётся вечно быть настороже. Они ещё успеют наверстать упущенное, Шото обязательно позаботится об этом.       — Я тоже люблю тебя, — Тодороки тянет Изуку на себя и крепко обнимает, зарываясь носом в зелёные пряди. — Прости, что так долго сторонился тебя.       Изуку ничего не отвечает, потому что понимает, что они оба глупо вели себя, и оба ещё очень долго могут просить прощения друг у друга. Слушая родное сердцебиение и наслаждаясь теплом любимого, Мидория не хочет больше смотреть назад. Всё уже прошло, все беды позади, так что остальные мелочи кажутся сущей ерундой.       — Ох, на улице светает, — Тодороки тяжело вздыхает, скорее от накатившей усталости, но Мидория пускает смешок и приподнимается.       — На этот раз я не сбегу от тебя и тебе не дам сделать того же.       Шото улыбается настолько широко, что скулы сводит от боли, однако через мгновение Изуку целует его, и Тодороки не может унять внезапное желание повалить Мидорию на подушки. Мир вокруг и вовсе перестаёт иметь какой-либо смысл, когда Изуку, покрасневший до кончиков ушей, смотрит в ответ с такой же искрой в глазах. Тодороки лишь чуть-чуть жалеет о том, что чуть позже его комната не будет усыпана пионами.