Потерянный рай.

— Голубь ободранный, спускайся уже вниз — Ободранный? Голубь? Столько неуважения в одной фразе… Дазай наигранно поджал губу, пока плавно размахивал тёмно-синими крыльями, поддерживающими существо на приличном расстоянии от земли. — Прекрати, спускайся, говорю Тэнгу продолжал незаинтересованным взглядом изучать тёмную пустошь, простирающуюся до самого горизонта, пока мерные движения огромных крыльев поднимали тёмно-красную пыль. И, честно, Чуе это осточертело. — Может, тогда как насчёт, свалишь обратно себе в леса, горы или откуда ты там припёрся? Рыжий потирает лицо, смахивая с себя осевшую грязь. — Что? — Дазай вскидывает брови. — Ты самый противный óни из всех, ты знал? Тем не менее, он осторожно опускается на землю напротив сидящего по-турецки парня. — Мы и должны быть противными, боже, — Чуя закатывает глаза, понимая, что диалога не построить. Но вот они, вдвоём, единственные на километры и километры вокруг. Непроглядная ночь повисла над степью ещё несколько суток назад, и конца ей не видно. Забытое богом место и забытые богом они. — Ладно, обижулька, саке пьёшь? Рыжий смотрел в упор, пока из-за спины доставал больших размеров токкури. Дазай отвечает на взгляд, поджимая при этом губы. Но не то, что у него были другие планы. Ведь он просто спустился с гор и потерялся, когда опустилась тьма. — Может и пью — Вот и славно Пока Дазай усаживался на земле, брезгливо осматривая потрескавшуюся красную почву, óни, не церемонясь, приподнёс токкури к губам, делая несколько жадных глотков. Вытирая губы тыльной стороной ладони, он едва подавил смех, смотря на тэнгу, кто никак не мог понять, куда деть свои огромные крылья. — Да опусти уже их, ты — Но… здесь грязно — Боже! — Да? — Да не тебя имел в виду! — Чуя огорчённо вздохнул, кажется, никакое количество выпитого не поможет ему пережить эту поистине бесконечную ночь. — Ты, к примеру, мог бы снять с себя бинты и подложить их так, чтобы я мог наконец опустить свои прекрасные крылья. Я устал! «Капризный как ребенок, ей-богу!» — А ты мог бы уже выпить саке, и тогда тебе будет похер и на крылья, и на остальное! Тэнгу устало вздыхает, но, запустив одну руку в запах просторного хаори, выуживает оттуда две белые чашечки. — Какие мы изысканные, — Чуя цокает языком, пытаясь в темноте не промахнувшись разлить алкоголь по посудинам. Дазай снова вздыхает, прежде чем выпить налитое залпом и протянуть руку вновь. Так они продолжают часами. Темноте конца нет, не дует и ветерочек. Алкоголь, кажется, не действует, но крылья Дазая всё же покоятся по обе стороны от него. — Нэ, óни, — Дазай всё-таки первым подает голос, и Чуе приходится перевести на него взгляд. — Чуя — Чууя. — Что? — Можно я потрогаю твои рога? — Ха? — вопрос застал рыжего врасплох, что он крепче сжал не пустеющее токкури в своих руках. — Какого? Конечно нельзя. Дай чашку свою. «Бля, хорошо, что темно» Меньше всего на свете он хотел, чтобы какой-то там тэнгу увидел, как его лицо заливается румянцем. — А ты сможешь прикоснуться к моим крыльям взамен. Голос Дазая звучал тихо, но он смотрел в упор, не моргая. Чуя почему-то был уверен, что для зрения тэнгу темнота не помеха. Но он не хотел об этом думать. — Нет. Отвернувшись быстрее, чтобы не видеть, какое выражение лица нацепил этот чудак в этот раз, Чуя оставляет токкури около себя, прежде чем лечь на спину, подложив руки под голову. Он смотрел перед собой, но в небе ни черта не было видно, как всегда. Дазай молчал. Он никогда ранее не сидел и тем более не лежал на настолько грязной и пыльной земле. Но лететь некуда. Всё расстояние перед глазами это лишь бесконечная и непроглядная темень. Таящая в себе неизведанное. В горах он никогда ранее этого не чувствовал, но сейчас в его груди, зарождалось какое-то противное чувство. Похоже на омерзение ко всему. Он закусил губу от нелепости этой противной безысходицы. Прекрасно, но он просто завалился на бок на одно из крыльев, шипя, сто пятьдесят раз меняя позу и наконец вроде ничего не мешало. Кроме как мешало всё. Поэтому он вздохнул. Óни повернул голову, лишь чтобы увидеть обращённую к нему спину и как одно из огромных крыльев накрывало тэнгу почти целиком. Чуя знал: тот не спит, но как бы похер. Что может случиться в худшем случае? Тот надует губы и станет капризным. Поэтому закусив губу, он тихо снял с одной руки браслеты и перчатку-рукав и отложил их на землю перед собой. Дальше раздумывать смысла не было, он уже тянулся к большим перьям, не в силах удержаться от непонятного порыва. Его глаза расширились мгновенно в момент прикосновения. Он не помнит, чтобы когда-либо в своей жизни прикасался к чему-то настолько идеально гладкому и ровному. (к себе он прикасался окей, все это знаем ;) Забывшись полностью, он водил ладонью по перьям и снова, и снова, и снова, кажется, словно завороженный. Дазай лежал, вперив взгляд вперёд. Он чувствовал каждое прикосновение, и он никогда никому не позволял прикасаться к себе. при первом же касании, его грудь раздирало желание поскорее взмыть в небо, но второе и последующие прикосновения каким-то образом успокоили этот порыв. Он спокойно ждал момента, когда óни сделает что-то не то, чтобы влепить ему крылом по лицу, а затем отбросить в другой конец пустоши. Но этого не происходило. Однако его дыхание резко спёрло, когда непонятно что о себе возомнивший рыжий провёл тонкими пальцами по самому месту роста крыла. Достаточно. — Прекрати Дазай переворачивается на спину, господи, что за проклятое место. — Прекратить что? Тебе нравится На лице Чуи появляется ухмылка, пока его рука застывшая в воздухе, снова опускается к крыльям. — Тебе нельзя! — Дазай лишь смотрит повернув голову в бок, но Чую уже мало волновало, поэтому перевернувшись на живот и таким образом оказавшись на одном из крыльев, он продолжал водить по перьям указательным пальчиком. — Глухой? — Скажи мне, ты, как тебя там — Осаму — Осаму, тебе не говорили, что если тебе делают приятно, нужно помолчать? Улыбка рыжего была настолько наглой, что взгляд карих глаз тэнгу из серьезного становится наглым. — Так значит Чуя не успел опомниться, как Дазай уже двумя руками вцепился в его рога, довольно ухмыляясь. — Как тебе такое, злобный óни? — Тцц придурок! Чуя перехватил руки Дазая своими и с легкостью разжал тонкие пальцы того. Пару секунд они смотрели друг на друга в полной тишине. Не понимая, как, блять, вообще два существа из разных миров могли в такой ситуации оказаться. Но Чуя уже был слишком раздражен, чтобы анализировать, что бы то ни было. Поэтому выпустив руки Дазая из своих, он выпрямился, отряхнулся и прихватив с земли свои вещи и токкури уверенно зашагал прочь. Не потребовалось и минуты, чтобы его силуэт растворился во мраке. Но не для глаз Дазая. — Блять ты что делаешь!!! — Тише, Чиби Крепко обхватив существо со спины и осторожно обнимая перебинтованный торс они, Дазай возносился всё выше и выше, оставляя землю вдалеке внизу. Чуя хотел барахтаться, и он клянется, он сильнее этого пернатого, но вокруг была лишь темнота, он устало вздохнул. Сегодня не тот день, когда хочется впечататься в землю. — Не хотелось бы тебя огорчать, но далеко ты не улетишь. Ничего тут нет. Ни гор твоих, ни леса. Поэтому. Прекрати быть наивным придурком! Опусти нас на землю! — Как скажешь Осаму шептал в самое ухо, Чуя поежился от мурашек, пока мерные взмахи крыльев перестали быть такими частыми. Дазай первым почувствовал землю под ногами, осторожно выпуская Чую из своих объятий. Резко обернувшись, рыжий гневно смотрел снизу вверх, вмазать бы сейчас по этой довольной и красивой роже! Но Дазай лишь наклонил голову в бок, медленно окружая Чую своими крыльями, пока тот не оказался в пернатой ловушке. Но не то, что Чуя не мог навалять Дазаю и свалить за секунды. Но тот всё равно снова его найдет, а снова лететь как мешок с картошкой не хотелось. — Чего ты хочешь, Осаму, — процедил он все еще хмурясь. — Ммм…. — тэнгу поджав губы посмотрел кверху наигранно задумавшись. — Поцелуй меня? Блять это странно. Или не странно? Все тэнгу с причудами или только этот непонятно откуда на голову свалившийся? — Может тебе еще что-нибудь сделать? — Чууя! Да ты невероятный! — глаза Дазая расшились в нескрываемом восторге. — Ты там о чем подумал, ты?! И опять они просто молча смотрят друг на друга, пока глазами бегают от одного зрачка существа напротив к другому. — О массаже стоп, а что? — Дазай садится на землю, осторожно опуская крылья по сторонам от себя и впирая взгляд на свои стопы в темно-синих гэта. Чуя вскидывает бровь. Массаж стоп? Он так-то и ему бы не помешал но. — Тебе говорили, что ты странный? — он все же присаживается рядом, осторожно чтобы не задеть крылья. — Да. — Понятно. Слишком много мыслей в голове, Чуя ненавидел такое состояние. Он потёр глаза рукой без перчатки, осознав что вообще к чертям её выронил, когда Дазай его подхватил и унес в небеса. Тот словно читал его мысли, поэтому наконец повернул голову, чтобы встретиться с взглядом синих глаз. — Я не знал, что у они могут быть синие глаза, — едва шевеля губами прошептал он. — Я знал, что все тэнгу настоящие задницы, — Чуе оставалось лишь ухмыльнуться. В темноте и в такой звенящей тишине, Чуя неосознанно опустил взгляд на губы Дазая, чтобы были буквально в паре сантиметров от него. Он вздохнул. Ну какого хрена. — Ты поцелуешь меня сегодня, Чиби? — отозвался Осаму, протягивая руку к длинной рыжей прядке Чуя свисающей с его плеча. — Нет Несмотря на сказанное, он сокращает расстояние, пока их губы не соприкасаются. — Чиби никогда прежде не целовался, ясно, — Дазая прикрыв глаза легко рассмеялся. в момент, когда он опустил защиту, Чуя двумя руками резко надавил на его плечи резко поваливая на спину. Дазай моргал по-совиному, кажется не обратив внимание на то, что приложился затылком к твердой почве. стараясь не наступить на крылья но и действовать быстро, Чуя перекидывает ногу через талию тэнгу, сразу хватая запястья того и сжимая их по обе стороны от его головы. — Ты невыносим! Он дышал рвано, от всей этой злости, на что Осаму лишь хитро улыбнулся. — Я сотру эту самоуверенную улыбку с твоего лица! Через секунду он накрыл губы Дазая своими, но лишь на мгновение, прежде чем раздвинуть их языком и проникнуть внутрь, первое время Дазай ещё ухмылялся, но чем больше язык Чуи ласкал его, тем больше он терялся во всех этих ощущениях. Ему оставалось лишь опустить свои руки на спину рыжему и крепче его к себе прижать. Их дыхание сбивалось, но Чуя был настойчив, он проводил языком по небу тэнгу, по его белоснежным зубам, затем снова переплетался с его языком, но лишь на мгновение, пока не переключался на посасывание и осторожное покусывание нижней губы. Дазай простонал прямо в поцелуй, и Чуя замер. Пусть здравый смысл и покинул его, и дышал он рвано, но медленно отстранившись он утыкается носом в шею Дазая, делая глубокий вдох. В этот момент Чуя впервые так ярко почувствовал аромат, исходящий от существа возле точки его пульса. И это. Кажется, именно этого запаха, высокогорного леса после дождя, ему не хватало на протяжении всей его жизни, проведенной в проклятой пустоши. в полном одиночестве.