Потерянный рай.

«Вот и всё…» — было первой мыслью, посетившей голову óни, когда он проснулся. Свет был ярким, а может и нет, но однозначно непривычным. Бесконечная ночь в красной пустыне подошла к концу. «…И нам пора расстаться» — стало бы продолжением этой мысли, если бы Чуя не присел машинально, при этом резко распахивая глаза. Новые звуки, новые запахи. хотелось понять… — Что… что это? Где я?! Также резко опустив взгляд вниз, Чуя осознал, почему и присесть-то ему не удалось нормально — через него была перекинута нога и одно из громадных крыльев ворона. Тэнгу, до этого мирно спавший, недовольно что-то промычав, попытался на ощупь притянуть Чую обратно в горизонтальное положение. Но попытки его потерпели крах, ибо, выбравшись из этих пут, óни выпрямился. Они находились сейчас словно в самом сердце лесной чащи, на берегу небольшого озера, в которое впадала горная река. Чуя никогда прежде не видел столько зеленого цвета вокруг себя, не говоря и о таком количестве воды. Это Рай? — Это дом тэнгу Послышался тихий голос позади, но Чуя не смел обернуться. Он был уверен, почти на сто процентов, что стоял сейчас с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Если Дазай увидит подобное выражение на его лице, то будет усмехаться над ним целую вечность. Самый назойливый ворон из всех. Но есть одно но. В тишине, темноте и пустоте вместе, лишь вдвоём, они провели тягостные часы пустынной ночи, которая словно длилась столетиями. И Чуя даже успел свыкнуться с мыслью, что только они есть друг у друга, но… Всё же присев вслед, Дазай потирал глаза, не в силах скрыть один за другим вырывающиеся из него зевки. — Чиби… я… я… летел всю… ночь, — тэнгу вновь зевнул и немного раскрыл свои крылья, затёкшие после сна в необычной для ворона позе, зато в обнимку с одним прекрасным óни. — Я летел с тобой на руках, пока ты спал. Разве не моя очередь отсыпаться? Но Чуя ничего не ответил, он был заворожён и околдован лесистым подножием скалистой горы. Молниеносно избавляясь от украшений на руках, топа и штанов, óни уже стоял подтянутым задом к своему приятелю и принялся разматывать бинты, обтягивающие его пресс. И пусть между ними уже было всё и даже больше, тем не менее сон как рукой сняло с Дазая, и его щёки всё же окрасились в нежной розовый цвет непрошеного румянца. — Здесь глубоко? Оставив бинты поверх стопки с одеждой, Чуя подошёл к краю водоема. — А?… да. Очень. Ну, по крайней мере так говорят. «Отлично» — последнее, чего хотелось Чуе, так это в этом райском месте поломать свои великолепные рога. Не успел Чуя погрузиться в воду по бёдра, как тут же, вытянув руки вперёд, нырнул и появился на поверхности воды лишь ближе к середине лесного озера. Вода была холодной или прохладной — сложно было сказать, Чуя никогда прежде не купался, но откуда-то знал и был уверен, что умеет плавать. И оказался прав. — Эй, голубь! Раздевайся! Дазай сначала закатил глаза, а затем задумался, может стоит обидеться? Он ведь уже говорил Чуем, что ненавидит подобные прозвища. — Купайся сам! — Чё? Не слышу! — Говорю: НЕТ! Чуя никак не мог насытиться приятным, ласкающим кожу ощущением окружающей его воды. Было настолько потрясающе, что он был готов уже расплакаться, от несправедливости судьбы из-за предопределённой ему жизни в пустыне. Когда вдруг он стряхнул с себя сильную эйфорию от нахождения в водоеме и осознал кое-что важное, что заставило его поплыть обратно к берегу. — Ты никогда до этого не купался. Хотя и прожил всю жизнь в высокогорном лесу. Но я помогу тебе. Раздевайся. Чуя выбрался полностью из воды, и Дазай хотел бы поспорить насчет всего услышанного и выразить своё «фи», но он неотрывно следил за тем, как капельки бегут по телу óни, следуя очертаниям его мускулов и наконец скатываясь по косым мышцам живота к паху. Обнаженный и невероятно сексуальный Чуя. Дазай сухо сглотнул, даже не осознавая, что пока делал мысленные снимки Чуи, постепенно снял с себя своё одеяние, оставаясь в штанах, поскольку всё ещё сидел на траве. Но Чуя тут же протянул ему руку, и, дождавшись пока завороженный Дазай выпрямится, затем сам снял с него оставшиеся и совсем ненужные сейчас атрибуты одежды, такие как штаны и белье. С рыжих локонов Чуи знатно лились струйки воды, а сам он стоял сейчас ухмыляясь и изучая заинтересованным взглядом картину перед собой. Обнаженный тэнгу был слишком красив, но также и заметно возбужден, а они даже не целовались ещё. И это был далеко не «утренний стояк», присущий людям. Дазай хотел его. И Чую это как и забавляло, так ему это и льстило. Высокий, стройный, обольстительный ворон, с иссиня-чёрными удивительными крыльями, а теперь и обнаженный — Дазай, чёрт возьми, выглядел как подарок небес, посланный Чуе за долгие мучительные скитания в одиночестве. Лишь когда тэнгу язвил и не затыкался даже на секунду, «подарок» судьбы превращался в её же наказание. Но сейчас на это было откровенно наплевать. Нагнувшись и подбирая с земли штаны тэнгу, Чуя выудил из их кармана бутылек с маслом, в надежде, что в прошлый раз они не истратили всё. но бутылек оказался каким-то сказочным — самовосполняющимся. Бездонный, словно его токкури… — Где, чёрт возьми, моё токкури, Дазай?!… — Тише, Чиби, — сделав шаг навстречу, тэнгу не колеблясь опустился ладонью на член óни, приступая к плавным движениям по всей его длине вверх и вниз. — В моей пещере есть полно сакэ. — Ты…! Я без…?.. Как ты… Óни без токкури не óни, пернатому определенно придётся в одиночку слетать до красной пустыни и обратно. Но это потом. А пока, кажется, кое-кто напросился. — Агх… ч-что… Ч-чиб! Это не потрескавшаяся земля бесконечной пустыни, и высокая трава отлично смягчила падение Дазая на лопатки и соответственно на крылья. — Знаешь, милый, — поочерёдно закидывая себе на плечи обе ноги тэнгу, Чуя ехидно ухмылялся, — кажется, выбор поз для секса в пустыне был крайне ограничен. Не находишь? Не дожидаясь ответа, Чуя прикоснулся увлажнёнными пальцами к кольцу мышц Дазая, вызывая с уст того надломленный и тихий стон. Проскользнув внутрь двумя пальцами, Чуя согнул их, упираясь сейчас подушечками в простату и заставляя Дазая запрокинуть голову и издать стон уже громкий, разлетающийся эхом на километры вокруг. «Если остальные тэнгу, живущие здесь, такие же извращенцы как ты, то сбегутся сюда с секунды на секунду», — думал Чуя, не смея оторвать взгляда от прекрасного вида перед собой, пока погружал пальцы в Дазая резко и глубоко и разводил их на манер ножниц на выходе. Он проверял растяжку и прикусил губу до крови, ощущая как тесные мышцы прохода сжимают его пальцы, не желая выпускать. Внезапно ощутив пустоту внутри, Дазай нашёл в себе силы распахнуть глаза и перевести взгляд на Чую, который вывел из него пальцы, чтобы хорошо увлажнить свой готовый и твердый орган. Это зрелище заставило тэнгу блаженно улыбнуться в предвкушении, ведь воспоминания проведенной вместе ночи никогда не покидали его своенравной головы. Óни же был крайне сосредоточен, пока скользил ладонью вокруг своей покрытой набухшими венами плоти. Его тело ещё было тут-там покрыто каплями воды, и любое небольшое дуновение ветерка окутывало его нежной прохладой, настолько приятной желанной и непривычной, что он почти забыл о закинутых на свои плечи длинных ногах красавца тэнгу. Почти. Подводя головку к разработанному кольцу мышц, Чуя смотрел вниз пристально, проталкивая себя внутрь Дазая и позволяя мышцам прохода медленно на себе раскрыться. И это было чертовски возбуждающее зрелище, неминуемо бросающее Чую в жар. Дазай послушно принял его в себя целиком, лежа при этом зажмурив глаза, но Чуя не оттягивая момента наклонился низко, практически складывая тэнгу пополам. Этот ворон не просто готов ко всему, а, казалось, он просто сокровищница удивительных открытий для óни, драгоценный самородок, и Чуя тряхнул головой, гоня от себя эти мысли и окрапывая обнаженного Дазая каплями воды со своих рогов и волос. — Ой, прости Чуя поймал сразу же взгляд карих глаз, и Дазаю хотелось вскинуть бровь, но Чуя уже отводил бедра назад, скользя членом между узкими мышцами, и тэнгу всё, на что был способен сейчас, это простонать. Он вцепился пальцами в предплечья Чуи, ощущая, насколько напряжены мышцы того под его прикосновениями. Всё это было настолько лучше, чем секс «на» и «в» противном песке. Чуя водил бёдрами взад и вперед, размеренно проникая в Дазая, наслаждаясь его видом и стонами, срывающимися с его уст, его хваткой на своих руках и пульсацией его тёплых стенок на своей головке. Член тэнгу пружинил над его впалым животом в ритм толчкам, капая блестящими каплями предэякулята и очень нуждаясь в прикосновениях. Однако Чуя был намерен довести парня до пика и не лаская его эрекцию. Упираясь ладонями в мягкую траву по обе стороны от головы Дазая, Чуя перешёл на быстрый темп, толкаясь и растягивая Дазая, заполняя, проникая до основания члена и нещадно проходясь по простате и прижимая её всем весом горячей плоти. Дазаю было запредельно и неописуемо приятно отдаться всем этим ощущениям, забыться, словно возносясь к безоблачному небу над ними от этого поистине идеального секса. Óни сейчас пыхтел над ним, наверняка при этом ухмыляясь, но Дазай не мог знать, не находя в себе сил распахнуть глаза. Когда Чуя внезапно начал стонать с ним унисон, переполненный кайфом от нахождения внутри узких мышцы, неизбежно приводящих его к долгожданной разрядке. Он отводил бёдра назад и входил вновь, раз за разом, чувствуя приближение оргазма, и делая толчки ещё более резкими и быстрыми. Когда Дазай, выгнув спину, вздохнул совсем сладко, словно не своим голосом, Чуя толкнулся в него ещё два раза, сразу одурманиваясь своим оргазмом и победно осознавая, что они всё-таки кончили вместе. — Ты как?… — Чуя сам ещё дышал очень шумно, а Дазаю явно нужно было время, чтобы прийти в себя. Óни, медленно выпрямляясь, вывел из Дазая свой мокрый от спермы член и осторожно опустил ноги тэнгу на землю, затем усаживаясь подле того на траву. Прошло несколько минут, Чуя переводил взгляд с водоёма перед ним на Дазая, всё же не веря своим глазам и ожидая, что в любой момент он проснётся и осознает, что пустыни никогда не покидал. Но этого не происходило. — Скажи, ты в порядке? Дазай наконец пошевелился, перевёл ладони на свое лицо и что-то промычал. Ему хотелось провести ещё немного времени в этом блаженном состоянии, а Чуе хотелось насладиться «раем», что их окружал. Резко поднявшись на ноги, óни протянул руки Дазаю, на что тот, нехотя, но отнял ладони от своего алого и запыхавшегося лица. — Вот тебе просто сложно дать мне отдохнуть, да? Дазай уже стоял перед Чуей и недовольно на него смотрел, когда óни лишь усмехнулся. — Так и быть, я прощу тебе моё потерянное токкури, если ты позволишь мне кое-что. — А? Что? Но Чуя уже подхватил его под бёдрами и с ним на руках уверенно зашагал к водоёму. — Ты искупаешься. Хотя бы вот так. Подними крылья над водой. Дазай никогда не говорил, что ему отчаянно не хватало купания в прохладной воде, но когда Чуя держал его в своих сильных руках так крепко, как сейчас, тэнгу, казалось, был готов согласиться на что угодно. Он, конечно, не скажет этого вслух, глупый óни не так всё поймет. А может и так, сейчас было неважно. И лучи солнца, и зелёные кроны деревьев отражались в зеркале водной глади, Чуя не мог поверить, что теперь он находится /здесь/ и никто его отсюда не гонит. Может быть, он ошибочно решил, что принадлежит лишь пустыне. А может, он просто никогда другого мира не знал. Теперь вода была óни по пояс, тэнгу оплетал его своими длинными ногами, поэтому и те, и его ягодицы были погружены под воду. Было приятно, щекотно и прохладно. Ворон мог в любой момент распахнуть свои огромные крылья и улететь, если понадобится. Но пока Чуя, лучезарно улыбаясь, с интересом смотрел на него своими синими глазами, Дазай уже точно был готов к вечности, им уготовленной. Что бы их там ни поджидало. Поэтому он осторожно распахнул крылья, полностью окружая ими Чую. Их дыхание смешивалось в этом пернатом коконе, электричество пробегало по их телам, пока они пристально смотрели друг другу в глаза и неизбежно возбуждались вновь.