Отражение

Сколько Куникудзуши не старался переубедить Кадзуху, всё было бесполезно. Тёмноволосый пытался донести до Кадзухи, что ему не понравится, когда из него пьют кровь и что это может быть довольно болезненно, но тот не слушал. В конце концов, Скарамучча сдался после «Я буду очень счастлив, если ты будешь пить мою кровь и не будешь убивать никого другого». В тот день, когда Кадзуха это предложил, дождь закончился примерно через полтора часа после его начала, как раз к концу фильма, после чего Куникудзуши быстро ретировался из квартиры Каэдэхары, дав ему несколько дней на раздумия. Как и было сказано ранее, Кадзуха не передумал. В итоге Каэдэхару заставили ходить по больницам и сдавать анализы. Если пить чью-то кровь на постоянной основе, нужно чтобы она была качественной, не так ли? Сегодня Кадзуха сдаёт последний анализ. Приём к врачу на восемь. Каэдэхара вышел в полседьмого, ибо больница была довольно далеко, перед уходом настежь открыв окно. Скарамучча хотел зайти утром, ибо ждать до вечера ему лень. В девять утра Кадзуха уже возвращался домой, благодаря тому, что вызвал такси. Но во дворе Каэдэхару остановила Кокоми. – Кадзуха! – Доброе утро, Кокоми. Блондинка гуляла со своим йорком. Если пёсик на поводке был спокоен и с любопытством разглядывал Каэдэхару, то Сангономия выглядела довольно обеспокоенно. – Кадзуха, я видела, как к тебе кто-то залез через окно. Я хотела вызвать полицию, но тот парень до сих пор там. – У него не синеватые волосы, случаем? – А, да... – Всё в порядке, это мой друг, не переживай. – Ладно. Просто непривычно, когда человек залезает через окно. Человек, ага. – В любом случае, если всё в порядке, то хорошо. – Ага. Ладно, пойду я к нему. – Хорошо, пока! Кокоми продолжила гулять с собачкой, а Кадзуха пошёл к себе, где его уже ждал Скарамучча. – На, – разувшись и пройдя в спальню, Каэдэхара кинул медицинскую книжку валяющемуся на кровати тёмноволосому. Взяв домашнюю одежду, Кадзуха пошёл переодеваться в другую комнату, Куникудзуши же заинтересованно стал листать медкарточку Каэдэхары. Брюнет прошёлся взглядом по всем анализам крови. Четвёртая группа, положительный резус-фактор. Уровень глюкозы в крови в норме, инфекций и заболеваний никаких нет, витаминов хватает. Иными словами, абсолютно здоровая кровь. Куникудзуши прошёлся по остальному в медицинской книжке, но ничего кроме прививок, справок в школу и осмотров ничего не нашёл. Кадзуха целиком и полностью здоров. Вот кстати и он, вернулся в спальню и складывает одежду в шкаф. – Так у тебя четвёртая группа крови.. – Да, что-то не так? – По мне эта самая вкусная кровь. – Значит, ты согласен на моё донорство? – Согласен. – Отлично. Как захочешь поесть, скажи, а мне ещё работать надо. Каэдэхара сел за стол. Сегодня в офис он не идёт – всю работу можно сделать и дома.

***

Время идёт так медленно. И одиннадцати утра ведь нет, всего каких-то 10:35. Скарамучча валяется на кровати Кадзухи, возле изголовья, потому что к середине уже есть полоса света, Каэдэхара объясняет это тем, что, в отличие от некоторых, солнцу в своём доме он рад. Брюнета то он домой пустил, вот только внимание уделяется не ему, а фотокарточкам на столе. Каэдэхара кое-как разделил фотографии по размеру на несколько кучек, и теперь распределяет их по изображениям – людям, животным и пейзажам. Бардак на столе дополняют раскиданные цветные пластиковые скрепки и полупустая банка от них, которую, как не сложно догадаться, уже успели перекинуть. Конверты из крафтовой бумаги напротив были аккуратно сложены в стопку и в общую атмосферу беспорядка не вписывались. – Ты ещё долго? – Не думаю. – Ты с девяти утра этой ерундой маешься. – Вообще-то это моя работа. Скарамучча издал театральный вздох. – Тебе настолько не хватает моего внимания? – Каэдэхара издал тихий смешок. – Да. Кадзуха вздрогнул от тихого шёпота над ухом, а ухмылка тут же сползла с лица. Каэдэхара перевёл взгляд на брюнета – разглядывает, что он тут делает, как будто только что ничего не было, а как же. Сделав про себя какие-то выводы, Скарамучча полубоком присел на стул, по счастливой случайности не придвинутый к столу. Всё замечательно, вот только там всё ещё сидит Кадзуха. – Скарамучча?! – Не кричи. Вампир быстро вник что да как, так что уже нашёл из фотографий несколько снимков с одной и той же девушкой и скрепил их скрепкой, после продолжив искать похожие. – Тебе удобно? – Да, вполне. Кадзуха вздохнул, смирившись с присутствием Скарамуччи у него на коленях. Он конечно не теплее стаканчика бренди, но к этому холоду не сложно привыкнуть, как оказалось. Тело, может, и холодное, но зато личиком Скарамучча удался. Яркие синие глаза, контрастирующие с бледной кожей, аккуратный нос, чуть приоткрытые губы. Кроме того, волосы. Кажутся довольно мягкими на ощупь. – Как долго ты собираешься меня разглядывать? – Ничего я не разглядываю! – Конечно, расскажешь мне тут. Я надеюсь ты не возражаешь, если я сегодня тобой перекушу? – Не возражаю. Наверное. Скарамучча ухмыльнулся услышанному ответу и вернулся к сортировке фотографий. Кадзуха последовал его примеру, а то разглядывает тут вампиров пока за него работу делают. Благодаря брюнету процесс пошёл быстрее, и уже через полчаса все снимки были где нужно. – Подай блокнот, пожалуйста. – Вот этот? В ответ Скарамучча получил кивок. Кадзуха, полистав страницы, открыл последний исписанный разворот. Наброски человечков, рядом их имена, а возле некоторых заметки вроде "закат", "белый померанский шпиц", "был в бежевой бейсболке" и подобных. – Серьёзно? - Скарамучча не сдерживал смеха при виде кривых рожиц на бумаге. – Да, серьёзно. Сам попробуй запомнить имена всех своих клиентов. Хватит смеяться. – Ладно, ладно. По инструкции Кадзухи, брюнет написал на конвертах имена и, сверяясь с рисунками горе-художника, начал раскладывать снимки. Каэдэхара же успел пожалеть, что попросил Скарамуччу заткнуться. Если подумать, он слышал его смех впервые. Звонкий, но не очень громкий, приятный слуху. Мягкий голос вывел Кадзуху из раздумий. – Закончили. – Наконец-то. – Так, теперь пойдём. Скарамучча, удосужившись встать с Каэдэхары, прошёл близ стенки и отдёрнул штору, запрещая солнечному свету поступать в комнату и переместился на кровать. Кадзуха, размяв шею, присоединился к нему, после сев на колени перед Скарамуччи. Тот в свою очередь аккуратно наклонил голову Кадзухи в сторону, проводя пальцами по шее. – Если будешь так же напряжён, будет больнее. – Скарамучча, будь нежнее, пожалуйста. И всю кровь из меня ненароком не выпей. – Конечно, не переживай, я знаю меру. Кадзуха всё же расслабился, про себя повторив, что в больницу или морг он от этого не заляжет. Пряди белокурых волос были убраны на правое плечо. Клыки, примкнув к нежной коже, быстро пробили в ней две дырочки. Кадзуха издал болезненный стон и рефлексивно ринулся вперёд, но того быстро притянули обратно к чужой груди. – Чш-ш, не убегай. Сейчас уже должно быть не больно. Скарамучча вернулся к трапезе, а Каэдэхара больше не предпринимал попыток сопротивляться. Им буквально завтракают, но он чувствует себя в безопасности. Странно, но он не чувствует угрозы от брюнета. Угрозы не чувствует, а вот касание его губ, чередующееся с тёплым, в отличие от остального тела, языком, очень даже. Подобные ласки здорово перекрывали боль в пульсирующей ранке. Было приятно. Даже слишком. – Кадзуха? – Скарамучча вопросительно посмотрел через плечо на Каэдэхару, после его стона, уже совершенно не такого страдальческого как прошлый. – Тебе не слишком больно? – Нет. – Если больно, не терпи, скажи как есть. – Мне не больно. – А стонешь тогда от удовольствия что-ли? – Ты совсем дурак? – Ладно, молчу. Скарамучча продолжил пить кровь Кадзухи, последний же всё же замолчал. Не издавал ни звука, но это уже из-за того, что закусил губу. Брюнет это, благо, из-за спины увидеть не может. Чёрт, а ведь он прав, на самом то деле. Через несколько минут синеглазый отстранился, довольно облизнувшись. – Спасибо. В следующий раз ещё попью. – Ты вообще хочешь что-то кроме моей крови? – Хочу. – Ну? – Обними меня. Кадзуха удивлённо посмотрел на Скарамуччу. Тот добавил, прежде, чем Каэдэхара успел что-то сказать: – Пожалуйста. Блондин хоть и ожидал всего, кроме этого, но просьбу всё же выполнил. Скарамучча приластился к обнимающим его рукам и тёплой груди и прикрыл глаза. Кого он сейчас напоминает Кадзухе, так это маленького котёнка, нуждающегося в ласке и тепле, но никого к себе не подпускающего. Никого, кроме самого Кадзухи, почему-то ставшим для него особенным. Каэдэхара даже как-то машинально гладить по волосам его начал. Куникудзуши поначалу вздрогнул, но быстро вернулся в расслабленный вид, ещё более безмятежный, чем до этого. Скарамучча, будь ты настоящим котёнком, замурчал бы? – Ты на котёнка похож, – решил всё-таки озвучить свои мысли Кадзуха. – А ты котят любишь? – брюнет с каким-то любопытством на него посмотрел. Явно же, при отрицательном ответе вылезет из объятий и попросит забыть обо всём, что было. – Люблю. Скарамучча как-то печально улыбнулся. – Ты такой тёплый... – Если тебе так нравится, когда я тебя обнимаю, могу делать это чаще. – Правда? А тебе, ну... не будет трудно? Трудно обнимать его? Боже ты мой, складывается ощущение, что его вообще никогда не обнимали. Или это было давно, а за все свои прожитые годы он уже забыл, какого это. – Это минимум, что я могу сделать. – Кадзуха, спасибо тебе большое, даже не знаю, как тебя отблагодарить. Твои объятия такие приятные... – В жизни бы не подумал, что ты можешь быть таким ласковым... – Это только с тобой, не обольщайся. – Как мило, а за что мне такая честь? – За то, что... кровь мне свою даёшь. – Ну-ну. Кадзуха и не думал отлипать от парня. Вовсе не потому, что в случае если ему не угодить, он может разорвать плоть, выпить всю кровь и бросить тело на поедание крыс, насекомых, стервятников и всех остальных, кто не против полакомиться падалью...

(Какие, чёрт возьми, стервятники в городе?)

Гипотетически, он может это сделать. Клыки острые, опыт есть, последствий не боится. А вот на практике.. Не сделает. По крайней мере так думает Кадзуха. Угрозы от Скарамуччи он не чувствует, вернее перестал чувствовать ещё при первой встрече с Хэйдзо. Явно не стоит, но Каэдэхара доверяет этому.. Этому кому? Чудовищу? Монстру? Нет, блондин парня таким не считает. Для него он скорее друг. Друг, хороший, просто с несколько специфическими потребностями. Потому отталкивать его от себя при виде его реакции на простые объятия Кадзуха просто не сможет. Наверное, ему холодно.. Чтобы руки отдавали неприятными ощущениями, достаточно подержать их несколько минут на морозе, без перчаток и не пряча в карманы, а тут всю жизнь ходить так. Если Кадзуха сейчас единственный, кто может его хоть как-то согреть, то зачем отказываться? Кадзуха хотел было что-то спросить у вампира, но застыл в немом удивлении. Заснул. Просто взял и отрубился в тепле рук Каэдэхары. Котята тоже так делают. Кадзуха всё же выпустил Куникудзуши из объятий, после чего аккуратно уложил его в кровать, получше укрыв одеялом. Нет, ну вот для всех опасный кровожадный вампир, а для Кадзухи маленький котёнок, которого нужно приютить, согреть и любить, может у него с головой что-то не так? Да, явно так, своими глазами видел, что он сделал с той бедной девушкой. Но почему он всё ещё о нём хочет заботиться? Приютить, согреть, любить. Любить. Бред какой-то – поставил себе вердикт Кадзуха, поправляя штору, чтобы в комнату не то, что на Скарамуччу, а вообще свет не попадал. Как и ожидалось, Скарамучча по своей вампирской натуре проснулся ближе к вечеру. Музыкальный слух улавливает звук струи воды, явно не с кухни. Значит, проснулся когда Кадзуха пошёл в душ. Довольно неплохое время чтобы свалить в закат и не оставить ни следа в этом доме. Но нет, во-первых, лёгкий запах его тела тут всё же останется, хоть Каэдэхара и вряд ли его почувствует, во-вторых, солнце зашло ещё полчаса назад как. А в третьих, после того, как он заснул, он так просто уйти точно не сможет. Может для Кадзухи это и не значит ничего, но Скарамучча хочет его отблагодарить. Хоть как-то. С этой мыслью брюнет направился на кухню, где довольно быстро оценил содержание холодильника. Продукты, которые он хотел видеть, на полках оказались. Бутылка спрайта, цитрусы, пучок мяты. Из этого можно кое-что сделать. Кто знает сколько времени прошло. Если учесть как Скар старался над коктейлем, то минут десять-пятнадцать, может меньше, может больше. В кухню зашёл Каэдэхара, переодетый в серую толстовку и кремовые спортивные штаны. Кончики волос были мокрые, а на шее с левой стороны красовался небольшой квадратный пластырь. – Я тут тебе мохито сделал, в общем. Попробуешь? – Конечно. – Хорошо, вот только... Скарамучча пробежался взглядом по полкам. Найдя маленькую упаковку фруктового сока на верхней, привстал на стул, оторвал трубочку и поставил сок на место. Соломинка отправилась в стакан с коктейлем, пластиковая обёртка от неё в мусорку. – Теперь пей. – Ого, ты даже со льдом заморочился? – Кадзуха с интересом рассматривал крошку льда под листиком мяты на самом верху, а после попробовал первый глоток. – Вау, Скарамучча, это афигеть как вкусно! – Я рад, что ты не орёшь на меня, почему я полазил в твоём холодильнике и перевожу твои продукты. – Я бы не стал, – отвечает Кадзуха, не отрываясь от мохито. – Не пей залпом, идиот. Горло ведь болеть будет. – Беспокоишься обо мне? Ради такого вопроса Каэдэхара оторвался от понравившегося напитка, а Скарамуччу им ввёл в ступор. Последний, хоть и растерялся, но через несколько секунд ответил: – Ничуть. Кадзуха только хмыкнул, а Скарамучча всё же отвёл взгляд. Сейчас рассматривать жалюзи на окнах ему кажется очень интересным занятием. Те хоть не смогут придраться к румянцу, проступившему на щеках. Почему вампиры вообще могут краснеть, чёрт возьми? – Спасибо. – Да пожалуйста. Посуду сам помоешь. – Конечно. – Я пойду, пожалуй. Спасибо за сегодня. Скарамучча метнулся в коридор за обувью, после чего так же быстро исчез за дверью. Чёрт, почему всё так? Скарамучча, столько лет проведший вообще без тактильных контактов с кем либо, сам попросил, чтобы его обняли. Это как называется вообще? Чем он думал в тот момент? Думал ли вообще? А Кадзуха теперь о нём что думает? Одновременно хотелось и исчезнуть из чужой памяти, и вернуться в тёплые объятия. Они были потрясающими. Объятия матери, тёть, сестры. Эи, так звали матерь Скарамуччи, его обнимала, за высшие баллы в дневнике всегда хвалила. Тётя Макото, умершая когда Скаре не исполнилось и десяти, и Яэ Мико, подруга Эи, которую Куникудзуши всё же считал своей тётенькой, и которая, как и все, не дожила и до двадцатого века, обнимали его даже чаще мамы. Сестра не так часто, лишь когда у неё случались так называемые порывы нежности. Объятия их всех были нежными и тёплыми, но по какой-то причине они не были столь же приятны, как Кадзухи. В последних было что-то особенное, вот только Скарамучча не мог понять, что именно. Да и вряд ли поймёт. Перестав обнимать свои колени, Скарамучча потянулся к телефону. Через несколько секунд в трубке послышались гудки, а затем и чуть удивлённый голос. – Скарамучча? Брюнет тихо выдохнул. Опять слабаком покажется. К чёрту, терять уже нечего. – Мне нужна твоя помощь.