Отражение

Куникудзуши, сжимая ключи в руке, открывает дверь и пропускает Сиканоина внутрь. Клуб открывается через несколько часов, следовательно, до открытия никого пускать нельзя, исключение – разве что персонал, и то, работников пускают не раньше, чем за полчаса. Чтобы парней пустили, Скарамучче пришлось наврать про то, что Хэйдзо потерял где-то в клубе кошелёк с приличной суммой. Сейчас клуб не такой, как всегда. Нет ни музыки, ни цветного освещения, ни весёлых людей в нетрезвом виде. Скарамучча по привычке устраивается за барной стойкой, Хэйдзо же садится перед ней. – Ну и, с чем тебе помочь? – Я надеюсь, ты помнишь Кадзуху? Хэйдзо усмехнулся. Как его не помнить? После той встречи на улице то? Да и к тому же, Сиканоину даже удавалось несколько раз пересечься в клубе, даже номер его взял. – Как его не помнить то? А что с ним? Кровь заражённая? – С его кровью всё замечательно. – Что тогда? – Я не понимаю, что чувствую к нему. – Опа, рассказывай. – Что тебе рассказывать? – Всё. Что чувствуешь к Кадзухе, твои мысли. Будем помогать тебе разобраться. – Это обязательно? – Да, я от тебя не отстану. Но прежде, налей стаканчик виски, пожалуйста. – Ладно. Деньги вперёд. Хмыкнув, Хэйдзо достал из кармана шорт одну из довольно крупных купюр, и кое-как разгладив её, протянул Скарамучче. Тот высчитал ему сдачу и быстро налил виски, после чего вновь уселся по ту сторону барной стойки, поставив стакан перед Сиканоином. Зелёноглазый отпил глоток, затем продолжил диалог. – Так что на счёт Кадзухи? – Кадзуха... – начал Куникудзуши, и себе наливая виски, выравнивания с Хэйдзо степень опьянения. – Он милый. Мне так нравится с ним гулять.. А когда мы с ним смотрели фильм, он от страха прижимался ко мне. Я думал, его смутит, что я холодный, но этого не произошло. А сегодня он обнял меня. Я думал я с ума сойду. Он такой тёплый! Хочу, чтобы он обнял меня ещё раз... – Поцеловать его хочешь? – Чего? – Отвечай. – Я, в принципе, не против. А вот в том, что он со мной целоваться захочет, я сомневаюсь. – Тебе нравится в нём что-то помимо крови? – Внешность? Да, опять же, он очень милый. У него нежная кожа, мягкие волосы, а глаза в темноте отливают красивейшим оттенком. Ещё, характер. Он очень добрый. И чуть ли не с каждым может найти общий язык, а при ссоре компромисс. Или это у фотографов заложено, на случай если клиенту не нравится не один из снимков, сделанных за фотосессию, на которую было потрачено час или несколько... – Я понял. Хочешь для него что-то сделать? – Защитить от чего-то, скорее. От вампиров, бандитов, бродячих собак.. От чего угодно, что может ему помешать в тёмное время суток. Ещё, если это можно отнести к этому вопросу, я стараюсь не причинить ему боль. Что когда кровь с него пью, что так. В первом случае боли вряд ли полностью избежать, но я стараюсь кусать его не слишком сильно. Хэйдзо задумчиво провёл подушечкой пальца по краю бокала. – Я схожу с ума, да? Или уже сошёл? – Нет, не думаю. По твоему описанию это очень похоже на третью стадию из четырёх. Куникудзуши вопросительно посмотрел на зелёноглазого. – Эмпатия, симпатия, влюблённость, любовь. Как только ты осознаешь третью и немного с ней походишь, начнётся четвёртая. – Нет... – Пока ты держишься на четырёх стадиях и не переходишь на экстренную пятую, то есть одержимость, всё в порядке. – Я не могу... – Начнём с начала. Ты за него беспокоишься? – Да. – Хочешь быть рядом с ним? – Да. – Ты в него влюблён? – Нет? – Ты редкий мудак, оказывается. Или редкий идиот, одно из двух. Хотя, в твоём случае может быть два в одном. – Я не уверен. В смысле, он же человек, мы в принципе не можем быть вместе. – Забудь про всё это можем-не можем, хорошо подумай и ещё раз ответь на мой последний вопрос. Куникудзуши прикрыл глаза. Если бы не было никаких препятствий, начал бы он встречаться с Кадзухой? Чёрт возьми, да. Да, да, ещё раз да. Скарамучча выглядел так, будто сейчас заплачет. Может из-за Кадзухи, может из-за залпом выпитого алкоголя. Но пока что он держался. – Да... – Ты выглядишь будто сейчас заплачешь, Скар. Ты чего себе напредставлял? Из синевы глаз и правда вытекла слеза. Брюнет же бессильно прилёг на стойку, подложив руки под голову. Не будет он ничего отвечать. Он хочет поцелуев Кадзухи, хочет чтобы ими его будили и ими же желали сладких снов. Хочет спать с Кадзухой в обнимку. Хочет видеть, как его рубиновые глаза смотрят на него с нежностью и любовью. Хочет слышать ласковый голос, говорящий как его любят. Хочет гулять с ним до поздней ночи по аллеям и паркам города. Хочет что-то значить для Кадзухи. Хочет быть любимым в ответ. Хочет.. Да бессмысленно хотеть что-то связанное с Кадзухой, этого всё равно не будет. В какой момент Скарамучча докатился до того, чтобы плакать перед Хэйдзо? Он не знает. Но и прекращать не собирается – всё равно его слёзы уже увидел, чего теперь прятать? Хэйдзо тем временем сидит тихо, не говоря ни одного комментария, давая Скарамучче возможность выплакаться. Вскоре слёз больше не осталось, а ручейки последних подсохли и оставили после себя лишь неприятное чувство холода и пустоты. – Скар? – Всё в порядке. Пойдём, сейчас не моя смена. – Что будешь делать? - спросил Хэйдзо, уже вместе со старшим выйдя из здания клуба. – Ничего. Через пятьдесят-шестьдесят лет Кадзуха умрёт, это принесёт мне много боли, потом я погрущу и пойду бродить по миру в поисках сам не знаю чего. – Это не так работает. Ты влюблён в него, и несколько минут назад ты самому себе в этом признался. Скарамучча на несколько секунд остановился. – ...Спокойной ночи, Хэйдзо. Куникудзуши быстрым шагом удалился от Сиканоина. Да, он прав. Раз уж он влюблён в Каэдэхару, описанные им последствия будут в любом случае, независимо от того, будет он от него бегать или нет. Тогда, наверное, лучше эти полвека провести с ним. Но как насчёт осознания, что фантазии худших вариантов не настолько плохи, как реальность? Реальность, где с большей вероятностью его отвергнут, как минимум. Как максимум, Кадзуха или попросит его никогда не появляться в его жизни, или сам уедет подальше, не сказав куда и оборвав все связи. Подобные мысли всю дорогу вертелись в голове, да и сейчас продолжают терроризировать брюнета, пока тот лежит на собственной кровати, обхватив коленки руками. Кроме домой идти было некуда. Таверны, бары? А толку, алкоголем делу не поможешь. Не мучить себя и сделать себе больно, или ещё больнее, но хоть немного почувствовав себя счастливым? Первое. Скарамучча просто не сможет признаться Кадзухе, ни за какие сокровища и бриллианты. Множество людей признаются в симпатии, начинают встречаться и живут счастливо, а он не может. Слабее людей, получается? Выходит, что так. Единственное, на что Скарамучча сейчас способен – лежать под холодным одеялом, обхватив колени руками, и воспроизводить в голове придуманные сценарии с собой и Кадзухой. От воображаемых нежных слов и аккуратных касаний в животе начинали порхать бабочки, но под жгучими лучами реальности, тут же падали, не в силах летать с обгоревшими крыльями. Если бы Скарамуччу попросили ответить, что он готов отдать, чтобы почувствовать их в действительности, он бы без раздумий ответил "Всё", но такому быть не суждено. Вампир и человек не смогут быть вместе. Обратное возможно только в сказках. Пустота внутри, тишина. Чувство одиночество пожирает изнутри. Не в силах его терпеть, Скарамучча достал телефон. Жмурясь от яркой надписи «3:57» на экране, парень разблокировал телефон и открыл чат с Кадзухой. Кадзуха, можно я к тебе утром приду, пожалуйста? Написав эти восемь слов, Куникудзуши вышел из сети, после чего зашёл в контакты. Отставил телефон брюнет только после того, как контакт «Кадзуха» был переименован на «Кадзу♡». Зачем, почему? А Скарамучча не знает зачем, просто захотелось. Куникудзуши просто бессмысленно лежал в тишине. Был бы у него пульс, хоть его бы послушал, как часто он бьётся. А так, даже таких развлечений нет. Спать не хочется, куда-то идти тоже. В голове лишь фантазии с Каэдэхарой, от несбыточности которых слёзы наворачиваются. Но тем не менее, перестать представлять их не хочется. Глупые фантазии оказываются интересней, чем множество фильмов и книг, так что Скарамучча не против окунуться в них с головой. Звук сообщения заставил брюнета вздрогнуть и открыть глаза. Похоже, он всё же задремал, хоть и не первую сотню лет ночью не спит. Перевернувшись на живот, Скарамучча взял в руки телефон. На экране большая надпись «6:34» и «Новое сообщение от пользователя Кадзу♡». Парень не задумываясь дважды нажимает на уведомление, и вводя пароль от гаджета, читает. Кадзу♡ Ого, неожиданно. Приходи конечно, если солнца не будет Неосознанно улыбнувшись краешком губ, Скарамучча посмотрел в окно. На улице темно, чёрно-синее небо затянуто густыми серыми тучами. Создаётся ощущение, что сегодня весь день будет дождь. И какое чудо, прогноз погоды это подтверждает: с восьми до полудня дождю точно быть. Быстро собравшись, Куникудзуши вышел из дома. Пройдя к остановке, парень быстро запрыгнул в подъехавший троллейбус. Ужасно некомфортный транспорт, но так до Кадзухи всё же быстрее, чем пешком. Радует то, что в такое время тут нет большого количества людей. Ни бабушек, всё критикующих, ни пожилых мужчин, от которых откровенно несёт плохим запахом, ни вечно орущих и плачущих детей. Парень сел на одно из кожаных сидений, как и большинство, порванных. Сидения, как и сам троллейбус, далеко не самые новые, так что скорее кожа сидячих мест треснула от старости, нежели её проткнули чем-то острым, что тоже не исключено. За окном мелькали невысокие дома трёх-пяти этажей, постепенно сменяясь многоэтажками. Через несколько остановок Скарамучча вышел, расплатившись с водителем завалявшейся в карманах мелочью.

***

– Расскажи что-то о себе, я совсем ничего о тебе не знаю, – попросил Каэдэхара, поглаживая волосы лежащего у него на коленях парня. – Что именно ты хочешь узнать? – Что-то о твоём прошлом? Как ты стал вампиром, например. Куникудзуши вздохнул и встал с колен Кадзухи, садясь по-турецки и начиная рассказывать.