Отражение

      Кадзуха с игривой улыбкой пропускает руку под кофту Скарамуччи и, глядя ему в глаза, проводит кончиком пальца по пояснице и вдоль ровной спины, вызывая у брюнета тихий выдох. О да, у вампиров чувства и ощущения усиливаются, абсолютно все, без исключений, и даже такие простые на первый взгляд прикосновения ощущаются в разы сильнее.                    Довольный природой вампиров Кадзуха повторяет своё действие, затем ещё раз и ещё, ненавязчивыми движениями начиная поглаживать спину Куникудзуши. Это на него так отсутствие ограничения «не больше, чем друзья» влияет или может тут скрыто нечто другое?       Каэдэхара, видимо, замечает немой вопрос в глазах брюнета, так что не громко спрашивает:       — Скара, не хочешь чего-то большего?       Куникудзуши задумывается. Желания отказывать у парня не было, а вот причины очень даже были.       — Мы ведь не можем заняться этим сейчас…       — Вообще-то можем.       Каэдэхара чуть отстраняется от парня и подходит к письменному столу, открывая нижний ящик и начиная что-то искать. Нужная вещь быстро нашлась. Взяв небольшой тюбик, Кадзуха вернулся с ним к Скарамучче и протягивает ему. То, что Кадзуха хранит смазку в ящике письменного стола, а не в тумбочке, понять можно: больше места, возможность поставить её куда-нибудь в стакан для ручек, например, легче взять при необходимости и тому подобное. Интересует лишь её наличие у Каэдэхары.       — Откуда она у тебя?       Скарамучча ожидал услышать наиболее вероятный ответ — осталось от бывшего парня или девушки. К его удивлению, услышал он совсем другое.       — Я как-то делал кадры для рекламы, вот и дали в качестве подарка за работу. Обычную плату мне тоже благо дали, так что это просто бонус.       Куникудзуши удивлённо смотрит на Каэдэхару. Подарок за съёмку? Такое озадаченное выражение личика парня заставляет блондина улыбнуться и тихо хихикнуть.       — А ты думал, что у меня это от бывших, да?       — Да…       — Милый мой, я девственник. Ты у меня первый, да и к тому же мой первый поцелуй украл тоже ты, какие бывшие?       — Я его не украл, а забрал с разрешения. И вообще, ты меня первый поцеловал.       — Пусть так.       У Скарамуччи такое странное чувство. Осознание, что до него у Кадзухи никого не было, приятно греет небьющееся сердце. И почему, казалось бы?       — Хорошо, а…       — Презервативов у меня нет. Я не против того, чтобы ты кончил в меня, — быстро отвечает Кадзуха, не дав брюнету даже задать вопрос про контрацептивы. Последний быстро краснеет от сказанного Каэдэхарой. Каким образом парень, прошлым вечером признавшийся ему в любви и которого вчера же только учили целоваться, может быть таким раскрепощённым?       — Так, а ну перестань читать мои мысли.       — Я не умею читать мысли, ну что ты.       С учётом того, что уже второй раз за несколько минут Кадзуха угадывает, о чём думает Скарамучча, то то, что читать мысли он не умеет, не кажется стопроцентной правдой, но всё же она ей была. Он раньше был обычным человеком, люди на такое не способны. Вампиры, к слову, тоже.       — Хорошо.       — Распоряжайся мной, милый, — довольно мурлыкнул Кадзуха.       — Я могу делать с тобой что угодно?       — Да.       Кадзуха довольно улыбается, а удивлённый его игривым настроением брюнет вскоре повторяет за ним, расплываясь в хитрой ухмылке.       — Тогда ляг на кровать, я сейчас приду.       Каэдэхара послушно кивает и выполняет просьбу. Скарамучча же приходит на кухню. Из-за полностью закрытых жалюзи здесь непривычно темно, но теперь в дневное время так будет всегда. Кроме того, что солнечный свет может запросто убить обоих парней, а сейчас этого сделать не сможет, из-за тени было чуть прохладно, что явно лучше, чем жара при свете солнца.       Куникудзуши делает пару шагов и останавливается у столешницы. Взгляд падает на держатель ножей. Синеглазый берёт один из ножей, с неким восторгом его рассматривая. Довольно большой кухонный нож с чёрной деревянной ручкой и острым лезвием, отдающим серебристым блеском. Куникудзуши усмехается, беря нож, и возвращается к Каэдэхаре, залезая к нему на кровать. Тот ни капли не пугается острого предмета в руках парня. Он доверяет Скарамучче и знает, что он у него не вызовет боли и неприятных ощущений.       Куникудзуши лазает руками под кофту Каэдэхары, плавно очёртывая пальцами выпирающие рёбра. Его тело уже не тёплое как раньше. Такое же холодное, как и у самого Скарамуччи. Но будь бы оно ещё тёплым, они бы не смогли быть вместе, верно?       Брюнет медленно снимает с Каэдэхары верх одежды, затем осматривая его. Бледная и гладкая кожа, впалый живот и ровно поднимающаяся грудь.       — Боже, Кадзуха, ты прекрасен.       Старший начинает целовать Кадзуху, прежде чем тот что-то ответил. Целовать его до мурашек по коже — приятно. Целовать его хотелось вечность, и больше всего радовало, что такая возможность есть. Возможность провести целую вечность с Кадзухой. От осознания какое счастье выпало Скарамучче, он мог и заплакать, но сейчас для этого точно не время.       Брюнет взял положенный на подушку нож и посмотрел в глаза Кадзухе.       — Можно?       Беловолосый кивнул, приблизительно догадываясь о намерениях Скарамуччи. Получив согласие, Куникудзуши аккуратно провёл лезвием по телу Каэдэхары, сделав неглубокий порез чуть ниже груди. Ранка мгновенно начала кровоточить, а красные капельки стекать вниз по белоснежной коже. Великолепное зрелище.       Скарамучча, чуть спустившись, начал вести языком вдоль струйки крови, вместе с тем постепенно поднимаясь, и, остановившись на соске, легонько его прикусил, получив в ответ не самый тихий стон блондина.       Тёмноволосый перевёл взгляд на место пореза и слегка улыбнулся: ранка затянулась и про её некогда существование напоминает лишь едва заметная размазанная по коже кровь. Затем брюнет посмотрел на Каэдэхару. Его нежный взгляд, лёгкая улыбка и румянец на щеках молча говорили: мне не больно, продолжай.       Куникудзуши сделал ещё один порез в районе ключиц, после слизав выступившую с него кровь, а затем вновь провёл ножом под рёбрами. Аккуратно касается подушечкой большого пальца, собирая пару капель тёплой алой жидкости, а затем размазывает их по губам Каэдэхары. Скарамучча со смесью осторожности и какой-то жадности припадает к губам Кадзухи, слизывая кровь уже непосредственно с них. Алые капли быстро перешли с губ блондина на язык Куникудзуши, но он даже не думал останавливаться. Кровь всего лишь закуска перед десертом — самим Кадзухой.       Нельзя описать, насколько прекрасно ощущаются поцелуи с ним. Любовь Скарамуччи к Кадзухе взаимна, а сейчас он его целует. Ощущалось превосходно, будто вот оно какое, счастье.       И вот сейчас синеглазый пробует счастье на вкус. Губы Каэдэхары мягкие и упругие, с отдалённым привкусом крови и крепкого кофе, от которого Кадзуха не отказался после того, как перестал быть человеком. Его губы вкусные и такие бесконечно любимые. Скарамучча проникает языком в чужой рот и удовлетворённо вздыхает, чувствуя, что Каэдэхара тоже не бездействует.       Темп довольно быстрый, и возникает ощущение, что парни хотят друг друга съесть. Впрочем, нельзя полностью утверждать, что это не так. Съесть может и не хотят, а вот желание распробовать друг друга у них есть точно. С окончанием возможности нормально дышать, хотя, фактически, они могут и без неё, Куникудзуши отстраняется и припадает к шее беловолосого, вдыхая его запах. Кожа имеет слабый запах ванили и кленового сиропа, что является сочетанием геля для душа и одеколона Кадзухи, а его волосы пахнут шампунем с лемонграссом. Такие мягкие на ощупь. Скарамучча неосознанно зарывается в них рукой и целует нежную кожу шеи блондина. По комнате мигом раздаются влажные звуки поцелуев вперемешку с протяжными стонами Кадзухи.       Зацеловав шею любимого, Скарамучча её, без пускания в ход клыков, кусает, вызывая стон погромче, а затем аккуратно берёт губами и начинает посасывать. Вскоре на шее Каэдэхары оказывается багровое пятнышко, и Куникудзуши победно усмехается при и его виде. Вампиры моментально могут залечить раны вроде царапин или порезов, при переломах их кости срастутся за минуту или несколько, но против засосов и синяков их регенерация бессильна. Пройдут, как у людей, а значит на ближайшие полторы недели все будут видеть, что Кадзуха занят, принадлежит Скарамучче и никому больше. Он, к слову, тоже в стороне не остаётся и, давно стянув с Куникудзуши кофту, активно покусывает брюнета, смешивая укусы с влажными поцелуями, особенно наслаждаясь звуками, которые Куникудзуши издаёт когда Кадзуха целует и кусает его шею и ключицы.       Скарамучча протягивает Кадзухе нож и тот быстро, но при этом аккуратно, слизывает кровь с лезвия. После этого брюнет оставляет нож в сторону, не боясь запачкать постельное бельё.       Скарамучча оставляет ещё несколько засосов у Кадзухи на плече и левой стороне груди, и, как итог, через несколько минут парни искусаны друг другом, с ускоренным дыханием и затуманенными от возбуждения взглядами. Их тела холодные, но в комнате становится если не жарко, то довольно тепло.       Сливаясь в поцелуе, вампиры быстро снимают друг с друга такую ненужную в данный момент нижнюю часть одежды. На вопрос готов ли Кадзуха, беловолосый кивает, после чего немного меняет позу, вставая на колени и устраивая их по обе стороны от ног Скарамуччи. Куникудзуши в то время выдавливает на пальцы немного смазки, а затем медленно вводит в Каэдэхару первый палец. Тот шумно вздыхает и чуть морщится.       — Всё хорошо?       — Да, непривычно просто.       — Говори, если будет больно, ладно?       — Хорошо.       Кадзуха такой узкий. Скарамучча прекрасно чувствует, как сжимают его палец, и он будет наглым лжецом, если скажет, что ему такое не нравится. Брюнет начинает двигать пальцем внутри Кадзухи, вместе с тем целуя и покусывая его торс, вызывая волну стонов разной длительности и громкости.       Вскоре добавляется второй палец и Скарамучча продолжает растягивать Кадзуху. Скарамучча чередует механики растяжки. Сначала двигает пальцами по принципу ножниц, а затем вверх-вниз. Вот же хитрый, знает, как заставить Кадзуху издавать ещё больше стонов, и ещё более громких. А Каэдэхара уже начинает сомневаться, действительно ли это просто растяжка или это уже можно называть полноценным фингерингом.       Пальцы спустя некоторое время оказываются вне Кадзухи. Скарамучча прислонятся щекой к его груди.       — Ты готов, милый? — Куникудзуши ненавязчиво целует сосок любимого и смотрит ему в глаза.       На лицо сама по себе наползает ухмылка, когда брюнет видит положительный кивок. Синеглазый кладёт руки на талию Каэдэхары, а тот вскоре оказывается сидящим на чужих бёдрах. Кадзуха опускался постепенно, а Скарамучча немного выжидает, не начиная сразу и тем самым давая Каэдэхаре привыкнуть.       Они так близко друг другу.       У одного по талии и спине шалят чужие руки, периодически легонько сжимая кожу, а у другого в живот упирается чужой стояк, пачкая его предэякулятом. Проходит около минуты, и Кадзуха начинает двигаться. Руки Куникудзуши вернулись на талию Каэдэхары затем, спустившись на бёдра, придерживают Кадзуху, помогая ему. Блондин же ухватился за плечи Скарамуччи, периодически сжимая их.       Каэдэхара быстро находит комфортный для себя темп, уже активно скача на чужом члене. Его и без того громкие стоны ещё больше усиливаются, так как Скарамучча вдруг захотел его зацеловать.       Поцелуи покрывают шею, ключицы, грудь, покрасневшие щёки. В ряд невинных поцелуев вписывается несколько несильных укусов. Влажные звуки поцелуев смешиваются со стонами и шлепками, сливаясь в одну композицию, которую очень хотелось переслушивать из раза в раз. Но спустя несколько блаженных минут с одним протяжным стоном Кадзухи Скарамучча чувствует тепло у себя на животе. Парень сначала опускает взгляд на небольшое количество спермы, которой его успели запачкать, а затем смотрит в глаза Каэдэхары. Беловолосый зрительный контакт поддерживать не захотел, так что отвёл взгляд куда-то в сторону. Из-за смущения, конечно же — об этом свидетельствует пунцовый румянец у него на щеках. Куникудзуши лишь усмехается прелестности своего парня и делает ещё несколько толчков. Слуху представляются несколько тихих стонов от обоих парней, после чего Скарамучча кончает внутрь Кадзухи, а затем аккуратно целует блондина в щёку.       — Ты великолепен.       Кадзуха усмехается.       — Чур, я первый в душ.       — Конечно-конечно.       Каэдэхара слезает с бёдер брюнета и, беря с собой нужную одежду, спешит в душ, пока стекающая по ногам молофья брюнета не успела запачкать пол или постельное бельё.       Чуть меньше чем через пятнадцать минут Кадзуха возвращается в спальню. Подойдя к шкафу и достав оттуда чистую одежду, предлагает её Скарамучче. У них примерно одинаковые рост и размеры, так что слишком большими или наоборот маленькими вещи прийтись не должны.       — Правда можно?       — Конечно.              — Я ценю твою любезность. Премного тебе благодарен.       Куникудзуши улыбается краешком губ, после чего берёт из рук Каэдэхары вещи и направляется в душ, перед этим поцеловав Кадзуху в лоб.