Очерки неполноценной печали

В былых мечтах лелеял я

Достичь забвения иного

И умереть в твоих руках…

Неужто я прошу о многом?..

— 'Я… Умер…? ' Кха!       Голос Дазая был сильно осипшим. Он тяжело кашлял. Бинты на его шее оказались разрезаны. Рядом сидел его злейший, а может и нет, «враг» — Накахара Чуя. Смотрел тот на Осаму как на последнего придурка, будучи полностью мокрым. Казалось, ещё немного и тот перейдёт в режим Порчи от переизбытка злости. Бывшему мафиози с лихвой хватало забот с первой, так что тот поспешил как можно скорее оклематься. — Это что… Ад? — усмехнулся едва Осаму, с вожделением смотря на полную луну в ночном небе. Затем его взгляд привлёк сидевший рядом Накахара. — О… Чу-уя. А что ты тут… — Кончай шутки шутить! — огрызнулся тут же он, посмотрев на Дазая со взглядом полного возмущения. В правой руке исполнитель Портовой Мафии сжимал шляпу. — Ты жив. — А? Вот блин… — Осаму попытался сесть, что вышло у него почти сразу, так как тот вновь стал кашлять, попутно избавляясь от воды в лёгких. — Если бы у нас с тобой не были личные счёты, то ты бы уже гнил в каналах Йокогамы. — Тогда как насчёт двойного суи… — на мгновение Дазай приободрился. — Даже и не думай!       Дазай обиженно надул щёки и, спустя несколько секунд, тоскливо выдохнул. Чуя на это лишь презрительно фыркнул, будто дикая кошка. — Как поживает Мори? — спросил внезапно член Агентства, уже не натягивая на лицо притворную улыбку. — Говорит, что ты можешь вернуться в любое время. — И ты, конечно же, против. — Какая проницательность, Скумбрия. — Мне ли не знать, Слизняк.       В воздухе между ними повисла тишина, хотя напряжения было выше крыши. Каждый сказал своё, но всё ещё ощущалась некая недосказанность. Особенно со стороны мафиози. Детектив же только и ждал момента подстрекнуть его, но эта внезапная неловкость смутила. «Ну же, скажи мне хоть что-нибудь!» — думал Осаму, глядя на бывшего напарника. Но в ответ ничего кроме тишины. Будто перед ним стена из сплавов самого крепкого, но на вид тонкого и хрупкого металла. — Не думал, что я это скажу, — сорвался с места Чуя, смотря на суицидника сверху вниз, — но ты должен жить, Дазай! — Ха-ха… Забавно это слышать от того, кто желает мне смерти больше всего на этом свете. — устроился поудобнее Дазай, смотря на Чую в сиянии луны. — Я самолично хочу уничтожить тебя. Только доживи до этого дня, когда я снесу тебе башку! — Ой-ой, какие мы маленькие и грозные~. — Завались! — повалил того Накахара, будто тот с цепи сорвался. — Хах… давай, прикончи меня прямо сейчас и нарушь договорённость между организациями, — подстрекал Дазай, снизив тон, — если кишка не тонка. — Тц! Чёрт с тобой! — бросил он бывшего напарника на землю, после чего стал быстро идти в сторону своего мотоцикла, но Дазай успел схватить его за руку, на что Чуя тут же обернулся. — Чего тебе ещё?       И тут он увидел, как мгновение назад весёлое лицо Осаму окрасилось в серые тона, в глазах уже читались сострадание и отчаяние. — Ты ехал со стороны Иваитё. — И что с того? Сейчас же отпусти меня, иначе…! — Сегодня годовщина, верно?       Чуя моментально замер. Осаму попал прямо в яблочко: сегодня была годовщина с момента погребения «Флагов», старших товарищей одного из Пяти Исполнителей Портовой Мафии. И прямо сейчас, в свой выходной, Чуя возвращался домой с кладбища Кубояма, где был некоторое время назад, сидя у могил своих наставников.

Пианист.

Альбатросс.

Док.

Айсмен.

Липпманн.

      Все они были похоронены вместе, на одном кладбище, оставшись только на страницах в данных архива Портовой Мафии и памяти нескольких людей, одним из которых был Чуя. — Я… — Чуя, ты до сих пор думаешь, что не являешься человеком?       Данный вопрос окончательно добил Накахару, сбив под ногами землю. Дазай тут же поспешил поймать его, в чём, естественно, преуспел: Чуя безвольно висел на его руках, не отрывая взгляда от земли. Исполнитель был погружён в собственной веренице небытия, что давила на него постоянно. Похоже, последние слова, сказанные не кем-нибудь, а Осаму, стали последней каплей его ментального состояния в целом. Как бы он не пытался, но исход был всегда разрушительней последствий использования Порчи, в образном ключе, разумеется, хотя и в буквальном это выглядело не лучше… Что до самого Дазая, то он слишком хорошо знал своего бывшего напарника, даже то, чего последний и не подозревал о самом себе. — Ты человек, Чуя. И всегда им был.       Это были те слова, которых Накахаре так не хватало. Это было тем, что он не мог до сих пор принять в самом себе. Он знал, что у него есть настоящие родители благодаря информации, которую для него отыскал сам Мори-сама. И всё… осознание себя как сосуда Бога Разрушений Арахабаки возымело свои плоды. — Я не устану это повторять.       А Осаму продолжал говорить, попутно помогая встать Чуе на обе ноги, которые подкосились во время падения. Взгляд Исполнителя в следующую секунду наконец поднялся в сторону лица детектива. Зрачки голубых глаз едва заметно дёргались и слезились, на что Дазай аккуратно приобнял Накахару, который и слова вымолвить не мог. — Давай сходим в «Люпин» и выпьем в память о них, заодно и по душам поговорим. Уверен, они были бы рады, если ты не будешь слишком самокритичен особенно в этот день. — Осаму упёрся взглядом в луну, которая постепенно заходила за едва заметные в ночном небе облака, которые, как Дазай уже ранее осознал, были грозовыми. — Тем более, дождь пойдёт где-то через полчаса. Так что решайся, Чуя. — … — Накахара прикрыл глаза, чтобы хоть как-то успокоиться. И у него вышло. — Да. Хорошо. — ответил он, слегка мешкая. — Вот и чудненько~! — растянул Дазай губы в привычной для него улыбке. Только в этот раз она не была такой наигранной. А что до той нахальной нотки в конце, то это уже пристало к нему как нечто неотделимое. Чуя на это усмехнулся. — Идём уже, Дазай. — оттолкнулся он в тот же момент от Осаму, после чего как ни в чём не бывало направился к своему мотоциклу. — И-иду~!

***

— Ты самый настоящий урод, Дазай! И-ик! — говорил едва связно Чуя, непроизвольно утрируя «р». Он подпирал свою голову свободной рукой, в то время как в другой Накахара держал со всей присущей ему элегантностью бокал с вином.       А Дазай слушал его пьяные тирады и всплески эмоций. После смерти Одасаку, его лучшего друга, с которым они вместе с Анго здесь сидели, прошло уже достаточно времени. Он ушёл из Портовой Мафии, некоторое время спустя прошёл свой вступительный экзамен в Вооружённое детективное агентство, который оказался весьма специфичным, как и сама организация в принципе. Осаму хотел исполнить волю своего покойного друга, но… в душе бывший приемник Огая несколько корил себя за то, как он обошёлся с тем, кто был его напарником достаточно долгое время. Погони за Тигром, стычки с Гильдией, инцидент с Драконом, каннибализм… И вот сейчас молодой детектив, не выпив и капли своего любимого здешнего виски, выслушивал всё то, что накипело за эти годы в душе Накахары, у которого язык развязался довольно быстро. Алкоголь сделал своё дело, а вот бок у Осаму всё ещё покалывал. — Я т-бя не-в-жу…! — часть букв, произнесённых Накахарой, съедалось им же самим. И всё из-за пьяного дурмана. Он взглянул на Дазая полусонными глазами, и, предварительно приметив отсутствие бармена у стойки, продолжил, но чуть более тихо. — Но, сука… как же ты… — потянулся рукой Накахара к лицу Дазая, что всё время сидел рядом. Последний, мягко говоря, опешил от такого внезапного наплыва нежности. — … прекрасен.       Последнее слово, сказанное Чуей прозвучало так чётко и прямо, что не оставляла после себя никаких других доводов или подозрений. Теперь всё было как на ладони. Особенно после того, как Чуя, притянув свободной от вина рукой лицо Дазая поближе, едва сдержанно поцеловал его в губы.       Осаму же был полностью сражён таким внезапным наплывом чувств, отчего поначалу оторопел, но затем быстро втянулся. Не сказать, что тот был только по девушкам, но вот Чуя… Он был тем самым типажом людей, который тянул к себе всё и вся. Поцелуй же оказался таким мягким и непринуждённым, что не хотелось отрываться, только вот Дазай был слишком чутким, поэтому спустя пару секунд он усадил пьяного Накахару в более-менее нормальное для него сейчас положение рядом аккурат к тому моменту, когда бармен вернулся. — Что-то ещё будете заказывать? — спросил радушно бармен, протирая стаканы и посматривая сквозь узкую прорезь глаз то на Дазая, то на Накахару. — Д-Дазай… я хочу… — начал что-то несвязно бурчать Чуя и падать на бок, но Дазай тут же схватил того аккуратно за плечи. — Мы пойдём. Вот деньги, сдачи не надо. — достал Осаму свои деньги из кошелька, который, к счастью, был водонепроницаемым и любезно пришитым Ацуши вовнутрь плаща. — «Ацуши-кун, твоя забота мне пришлась как нельзя кстати.» — Ку-уда-а…? — Накахара почувствовал, как его подхватил детектив на руки. — Даза-ай~… — Домой, Чуя. Домой. — немного успокаивающим тоном произнёс Дазай, после чего посмотрел на бармена, которому уже не впервой видеть подобные картины. — До свидания и простите нас за наше поведение! — Ох, всё в порядке, Дазай-кун. Желаю тебе и твоему другу как можно быстрее добраться до домов. Ночи сейчас неспокойные. — заботливо ответил тот в ответ, слегка улыбнувшись. — Будем иметь ввиду! — оттянул Дазай своего бывшего напарника до двери, до ручки которой Чуя сам дотянулся и небрежно её дёрнул, слегка буйствуя на руках. — Доброй вам ночи. — кивнул в благодарность Осаму, после чего исчез вместе с незадачливым собутыльником за дверью в бар.

***

— Что же мне с тобой делать-то…? — задался вопросом Дазай, притащив пьяного в стельку Накахару домой спустя где-то два часа. Время было позднее, мотоцикл был оставлен у бара, а мафиози сладко посапывал на руках ровно с того момента, как они вышли из самого заведения. Но в кое-чём он был точно уверен. Уложив Чую на диван, он аккуратно достал из кармана его брюк телефон и стал искать списки контактов. — Недолго пришлось искать…       Вторым контактом, после «Анэ-сан», был нужный ему — «Босс». Дазай тут же набрал его. Вызов пошёл.       Раз…       Два…       На третьем гудке на той стороне взяли трубку. — Алло? Чуя-кун? — этот уставший голос явно принадлежал Огаю, Дазай не мог его спутать ни с кем. — Что-то случилось? — Это я, Мори.       На том конце повисла тишина, которая, к сожалению Дазая, длилась недолго. — Здравствуй, Дазай-кун. — немного повеселел в интонации Мори. — Я так понимаю, Чуя-кун с тобой, верно? — Да. Я у него. — И он не в том состоянии, чтобы лично поговорить, я так полагаю? — Всё в точности, как вы и сказали. Его мотоцикл остался на бесплатной парковке у «Люпина». — Я тебя понял. Передай, чтобы сегодня он не выходил тогда. — с досадой вздохнул глава Портовой Мафии. — Я уже было подумал, что ты по мне соскучился. — Мечтать не вредно. — бросил бывший мафиози, упираясь взглядом в стену. — И то верно. Тогда спокойной но…!       Дазай не стал дослушивать и повесил трубку. Все эти слова, манера произношения, тембр… всё слилось в единый ком абсолютного презрения со стороны самого детектива. Этот человек слишком много сделал для того, чтобы его жизнь обратилась сущим кошмаром. Хотелось провалиться под землю, зарыться под ней сильнее… но внезапное прикосновение проснувшегося Накахары вывело его из негативных раздумий. — Дазай…? — Чуя едва разлепил глаза, не замечая, что ухватился рукой за ногу Осаму. — Какого чёрта ты… — «А вот и «Спящая красавица» проснулась.» — Дазай тотчас улыбнулся, прогоняя из головы все те негативные мысли, что всколыхнули минуту назад его сознание. — Как спалось? Голова не болит? — Нормально, покалывает. — попытался тот принять сидячее положение, что у него почти сразу вышло. — Мы у меня? — Да, а мотоцикл оставил у бара. И я уже позвонил Мори. — Зачем? — удивился мафиози. — Ну, знаешь, предосторожность никогда не помешает. Сказал тебе сидеть дома сегодня. — Ясно… — схватился Чуя за голову, пытаясь привести все мысли в порядок. — Чуя. — присел на одно колено перед диваном Дазай, пытаясь поймать изворотливый взгляд Накахары. — Чего? — держался тот за голову. Видимо, он неплохо так наклюкался… — Ничего не хочешь мне сказать? — Что именно ты хочешь услышать? — То, что произошло перед тем, как мы покинули бар. Ты помнишь? — Помню, что пил, но ты лишь со стороны наблюдал. А также то, что я в очередной раз назвал тебя уродом и…       И до Чуи дошло. — Твою мать…       Но рука Дазая уже коснулась его щеки, открывая обзор на покрасневшее лицо Накахары. — Н-нет… Да быть того не может… — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, Чуя. — Даз…!       Осаму прикрыл губы Чуи большим пальцем руки, отчего последний чуть не вскочил с места. Накахара замер, заметив то, как на него смотрит Дазай…       Будто голодный зверь. — Прими же… — детектив потянулся к его лицу, томно вздыхая. — … последствия своих действий.       Он сомкнул свои губы с его, поваливая на спинку дивана. Дазай теперь нависал над Накахарой, тяжело дыша после каждого поцелуя. Сам Чуя, ещё будучи в состоянии похмелья, пытался отстраниться в моменты вдоха, но всё было бесполезно: его ноги были нещадно примяты телом Осаму, а руки были «связаны» в кольцо ладонью детектива. — Дазай! — успел вскрикнуть Чуя, когда Осаму решил, что в сидячем положении на диване будет не совсем удобно заниматься ублажением своего партнёра, и поэтому тот перевёл его в положение лёжа. Накахара, тяжело вздыхая, наконец полностью проснулся и попытался вырваться, но Дазай был быстрее. — Тише, Чуя… — второй рукой, что не держала запястья, Дазай скользнул вдоль тела Накахары. — Как же много одежды на тебе. — Прекрати немедлен- ах~!       Но Дазаю было уже глубоко плевать. Облизывая мочку уха Чуи и постепенно переходя к шее, он начал растёгивать его жилетку. — Что такое, Чуя? — посмотрел на того из-под лба Дазай, изучая постепенно каждую частичку тела своего «пленника». Затем он и вовсе подался вперёд, чтобы насладиться лицом Накахары, в глазах которого было желание дать детективу знатного леща. — Тебе же нравится, когда я касаюсь тебя.       Суровая правда. Чуя не мог не признаться самому себе, что ему нравятся все эти ласки, но сказать об этом Осаму прямо в лицо… — Съебись с меня! — с угрозой в голосе прорычал Чуя, сжимая руки в кулаки. — Какие мы недотроги теперь. А сам ранее в «Люпине» соблазнял меня. — детектив ядовито улыбнулся, смотря на то, как лицо мафиози под ним искажается. Тот буквально сгорает от собственного косяка и понимает — пути назад нет. Чуя отворачивает покрасневшее от стыда и лёгкого возбуждения лицо, но Осаму лёгким движением руки, что ранее растёгивала пуговицы, повернул его обратно, заставляя краснеть ещё больше. — В конце концов, я всегда получаю то, что хочу. — Я не твоя собственность! — тонкие рыжие брови зло искривились. — Можешь это заливать кому-то другому, но не мне! — Обижаешь. А ведь ты… — Дазай склонился к губам Накахары и шёпотом произнёс. — … «мой пёс».       Чуя не успел что-либо возразить, так как Осаму поцеловал его. Проталкивая язык, Дазай сильнее углублял поцелуй, чтобы и вовсе не дать ему опомниться. Он освободил запястья Накахары из плена, о чём не пожалел. Эта боль в области груди и лопаток приносила бывшему мафиози некое удовлетворение в его садомазохистских наклонностях. Сам же Чуя пытался оттолкнуль от себя Дазая, но как итог… Последний и вовсе сильнее возбудился.       Разорвав поцелуй и более уверенно сев на ноги Накахары, Дазай скинул с себя плащ, который он так и не снял, зайдя в дом. Оттягивая галстук-боло и растёгивая пуговицы на своём жилете, Осаму смотрел на Чую сверху вниз, закусив нижнюю губу. Сам же мафиози, будучи полностью растрёпанным, не мог ничего сделать. Ни с ним. Ни с самим собой. Хотелось придушить этого кретина немедленно за его крайне наглое поведение, и в тоже время… — Сам ты «пёс». — бросил Чуя, собравшись с силами и повалив Дазая на спину, когда его жилет уже валялся где-то за диваном, а гастук-боло едва держался на шее. Осаму ахнул от такой приятной неожиданности.       Но сюрпризы на этом не закончились. Накахара склонился над шеей Дазая и окончательно стянул с него гастук-боло своими зубами, скидывая попутно уже свой жилет куда-то в сторону. Взяв каменье галстука в левую руку, он зубами стянул с неё же перчатку и, применив гравитацию, убрал их на кофейный столик, оставив правую руку в перчатке. Напряжение внизу возрастало до предела, и Чуя прекрасно это осознавал. — Теперь я узнаю тебя, Чуя… — на предыхании произнёс Дазай, всматриваясь в лицо своего бывшего напарника. — Я надеюсь, у тебя есть смазка…       На этих словах Чуя заставил Осаму заткнуться, жадно поцеловав его. Он сжимал руками плечи Дазая, продолжая смаковать его губы всё агрессивнее, что последнему без какого-либо сомнения нравилось. Руки детектива продолжали ласкать тело мафиози, сжимая его в некоторых местах. — Да ты прямо сгораешь от нетерпения, Чуя… — произнёс Дазай, тяжело вдыхая воздух, когда Чуя наконец отцепился от него. В его голосе прозвучали максимально довольные нотки. Сжав одну из ягодиц одной рукой, а другой поддев за чокер, Осаму довольно усмехнулся, глядя на то, в каком «недовольстве» исказилось лицо Накахары. — Иди нахуй, Осаму. — Я фактически на нём.

***

      Спустя некоторое время эти двое лежали уже в спальне в объятиях друг друга, вдыхая жаркий воздух, скопившийся внутри. Чуя обнимал спину Осаму, вжимаясь тем самым в его грудь. Сам Дазай же нежно проводил пальцами по позвоночнику Накахары, отчего последний едва заметно вздрагивал от удовольствия. Лунный свет стыдливо проглядывал через щель между шторами, освещая собой частично ноги этих двоих. Одежда, в которой они дошли до этой комнаты, была разбросана везде: на тумбе, кофейном столике, телефизоре, что-то долетело до люстры… Но, так или иначе, одно было ясно уж наверняка. — Осаму… — проговорил Чуя, всё ещё упираясь в грудь Дазая. — М? — Осаму склонил голову, услышав своё имя. — Чуя? Что-то произошло? — Нет. — парень прикрыл глаза и облегчённо выдохнул. — Просто хотел убедиться… — И в чём же? — на этих словах Дазай лёг набок, чуть отстранившись от Накахары, чтобы увидеть его лицо. — Что это не сон.       Дазай не знал, что ему на это ответить. В голове крутилась тысяча и одна идея для подстёбов, но он понимал, что если пошутить именно сейчас, то голова его полетит с плеч быстрее, чем рак на горе свистнет, либо же того убьют как-то более изощрённо, если не в лучших традициях расправы Портовой Мафии над предателями, коим он, в какой-то степени и… являлся? Да, странно как-то так выражаться в собственной голове, лёжа в обнимку с одним из её Исполнителей и, по забавному совместительству, своим бывшим (?) напарником полностью обнажёнными.       Но не в этом суть!       В голову Осаму крайне быстро пришёл ответ, который подходил как нельзя лучше. — Не сон, Чуя… — поцеловал он его в макушку, поглаживая кудрявые, подобные только что загоревшемуся пламени спички, волосы. На подобный жест Накахара поднял лицо на Дазая, видя тем самым его мягкую и тёплую улыбку. Не издевательскую, как прежде… — Это был лучший день в моей жизни… — И мой.

В объятья нежные, пылая,

Стремлюсь попасть, тоски всей не тая,.

Любовь свою к тебе же сохраняя

Сквозь месяц, годы — на века.