Штиль

Однажды все наладится. Слова, что выцарапаны на подкорке головного мозга, уже не помогают чувствовать себя лучше. Хочется расслабиться хоть ненадолго, хотя бы изредка сбросить с себя маску с улыбкой "а-ля все в порядке" и просто побыть собой. Той, что не умеет дружить и закрывается ото всех, той, что не переносит запах алкоголя и прячется за шутками, той, что осталась совершенно одна, и это одиночество медленно и верно уничтожает все, что когда-то было дорого. Иногда каждому необходимо общение и близкий человек, но, если изо дня в день повторять себе, что это все полный бред, то можно и самой поверить...надеюсь. ___ Моё имя Араи Цукико. Это имя не дано мне от рождения. Единственное, что досталось мне от отца в наследство - это дом в Японии, который он получил от бабушки, но переезжать не хотел, вот и решил сыграть в благородство впервые за двадцать лет. Неожиданно, но я не стала отказываться. Я ухватилась за этот шанс и быстро решила все проблемы с документами и гражданством. Пришлось работать на износ четыре месяца, чтобы накопить на переезд и "подушку безопасности" для первого времени. Тяжело, но блаженный вдох свободы до сих пор саднит лёгкие. Я наконец сбежала. Нет. Я наконец смогла достичь своей цели. Отправная точка моей жизни началась именно тут, в Токио. ___ - Может, хватит уже травить меня этой картошкой? - темноволосый мальчик хмурится, сверкая карими, почти жёлтыми глазами, но продолжает жевать картофельное рагу с овощами. Казутора мой сосед. Впервые услышав крики из его дома, я не повела и бровью, не впервой, учитывая, в каких условиях жила я сама. Но потом я услышала детский плач. Крупная дрожь пробила тело, и пока я молча смотрела в пустоту из окна, моя сигарета истлела, оставив лишь дымящийся фильтр. На следующий день и пришла познакомиться с соседями. Мол, для хороших отношений с ними, но сама ненароком лишь намекнула, что у них замечательный сын, а я скучаю по племянникам. Знаю, что таким, как они нужно иногда "избавляться" от детей, поэтому спустя неделю глава семьи Ханемия уже стоял на пороге, изливая тираду о том, что супругам хочется отдохнуть, но сына деть некуда. Красиво стелил, урод. Я лишь улыбалась и заверяла, что они могут оставлять сына на меня и спокойно отдыхать, ведь я работаю на дому и живу одна. Вот так Казутора и стал жить со мной, а через месяц даже перетащил свои вещи. Горе родители ничего сделать не пытались, сын под боком, а полиция, если и придёт, то их могут лишить прав, вот они и внушили себе, что сами приняли решение принять меня в семью и доверить мне Казутору. Сперва мальчик был достаточно диким и закрытым. Не говорил со мной, лишь сидел на краю дивана, злясь и страшась одновременно. Незнакомый для него взрослый не внушал доверия, а я и не требовала ничего. Мы молча кушали, молча смотрели фильмы и молча расходились спать. Спустя пару дней, он начал ныть о том, что еда ужасная, иногда выбирал фильм самостоятельно, но голос был все таким же тихим, а тело ребёнка сжималось от страха, стоило мне что-то уронить. Я понимала его, поэтому просто ждала, окружная заботой. Детей я особо не любила, но это касалось в основном избалованных, чьи родители потакали каждой выходке, отчего у них росли маленькие безнаказанные монстры, но Казу был другим. Ему пришлось рано вырасти, так и не узнав любви, поэтому я видела в нем себя. Хотелось растопить лёд в его сердце так, как никто не растопил мой. Сейчас мальчик уже без стеснения врывается в мою комнату рано утром, хватает одеяло и бежит прочь, не забывая до этого заорать мне в ухо, что он голоден. Подобная наглость ему прощалась лишь потому, что сегодня был выходной, и собирать его в школу не было нужно. - Ты черт, не чертенок, а самый настоящий черт, Казу, - топая вниз по лестнице сонно сообщила я, глядя в довольные глаза мальчишки. - Однажды, я отомщу тебе, - заверила я, прекрасно понимая, что раньше этого дьявола мне не встать. Всё же детская энергия - страшная сила. - Давай уже делай мне завтрак, я опаздываю на занятие. Ну давая же, сестрёнка, - протянул жалобно Казу, протягивая мне желанный энергетик из холодильника. Он знал, как меня разбудить. Хоть мальчик и мог приготовить завтрак самостоятельно, я понимала, что это лишь эгоистичное желание ребёнка, привыкшего завтракать в одиночестве или не завтракать вовсе. Сейчас он наконец мог просто баловаться и смеяться, наслаждаясь этим вдоволь. - Ты про те занятия тхэквондо? Твои новые друзья туда ходят, верно же? - я поставила чайник и закинула пару тостов на сковороду. - Да, и они сильные. Я тоже хочу быть сильным, буду защищать тебя и их тоже. - От довольно голоса и энергии мальчика, я невольно улыбалась. - Хорошо, только никого не обижай просто так. Разница в том, чтобы быть сильным и полным козлом очень маленькая. Вот побьешь однажды мальчика, а его дома ждёт сестра, и она будет считать тебя козлом, понял? - Угу, я буду сильным, чтобы защищать своих друзей и сестру, честно. Но если ты не перевернешь сейчас тосты, то мы задохнемся и спасать будет некого, - с едкой улыбочкой добавил Казу. - Черт. Чтоб вас всех, я ещё не проснулась просто, - на мои слова мальчик лишь посмеялся, прекрасно помня о том, сколько чёрного хлеба он уже видел в этом доме. ___ Идти куда-то в десять утра в выходные мне хотелось в последнюю очередь, но Кадзу это не волновало от слова "совсем". Хоть и ворчала, пряча сонное и опухшее лицо в капюшоне, я незаметно улыбалась, видя, как сияет мальчик, вышагивая вперёд. Гордый он и не признается, но счастлив от того, что есть теперь тот, кто в школу провожает и встречает, кто ждёт его теперь дома, грея ужин, и переживая, все ли с мальчиком в порядке. Он чувствовал себя лишним среди друзей, чьи родители, братья и сестры приходили и ругали детей, которые до поздна задержались, не любил их смешные рассказы о старших, и не любил то, что самому сказать нечего. Сейчас же я была уверена, что друзья Казуторы уже наслышаны о том, как я травлю его европейской едой, сплю до обеда и вечно палю тосты на сковороде. Точно так же, как я знала ребят по именам, их привычки и неловкие ситуации, с которых Казу хохотал на кухне вечером. - А вот и последний! - звонкие голоса раздаются с крыши большого традиционного дома. Подняв голову я вижу две одинаковые белые макушки, и сперва кажется, что это близнецы, но, потом вспоминаю рассказы Казуторы. Скорее всего передо мной Сенджу и Санзу, брат и сестра с буйными характерами, а также основные зачинщики пакостей в своей шайке. - Опять, - вздыхает Казутора, пиная носком ботинка камень. - Кто последний, тот будет полицейской собакой и пойдёт искать Майки. Мы с Сенджу полицейские, а Майки преступник. Иди и найди его, Казутора, - дети прячут улыбки, видя гневное лицо Казу, а тот надувает щеки, распыляясь все больше. Похоже дети просто не хотят слезать с крыши, поэтому и ждали кого-то, кто позовёт друга. - Эмм, - я поднимаю руку, привлекая к себе внимание. - Последняя вообще-то я. Казутора вошёл во двор раньше. Так что, господа полицейские, где в последний раз видели опасного преступника? - я нарочито серьёзно хмурю брови, ожидая ответа. Незаметно подмигиваю Казуторе. Как никак, опоздал он из-за меня. Оказалось, что "преступник" находился в доме, на крыше которого ребята и играли. Майки играл с новым самолётом, поэтому ребята просто ушли, в итоге им стало скучно, но в дом идти никто не хотел. Оставив обувь на крыльце, я тихонько вошла в чужой дом. Вдали тут же раздался детский смех, эхом отскакивая от стен, отчего казалось, что в доме минимум десяток детей, вместо одного. Я поежилась. Не люблю ходить в чужие дома без разрешения, но дверь открыта настежь, да и позвать Майки хотелось как можно быстрее, чтобы пойти домой в блаженную прохладу и покурить, не боясь солнечного удара. - Манджиро набирает высоту! - слышу я радостный крик где-то со второго этажа и прохожу дальше. Светловолосый мальчик бегает по коридору, держа над головой игрушку самолетика. Такой радостный, с горящими глазами, что даже зависть берет. Играла ли я так же в детстве, полностью отдаваясь воображению? - Майки? Я сестра Казуторы. Твои друзья попросили позвать тебя, - говорю я тихо, и ясное дело Майки не слышит меня, продолжая носиться по дому. Я подхожу ближе, к началу лестницы, смотря на парнишку снизу вверх, но тот, поглощенный игрой даже не чувствует чужого присутствия. Вот так и грабят дома всякие подозрительные личности. Я вздыхаю и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы закричать, но тут замираю. Шаг, затем второй, и вот Майки уже на краю лестницы. Его глаза округляются, когда, потеряв опору, он летит вниз. Буквально секунда, но я успеваю подняться вверх на пару ступенек чтобы поймать мальчика, совершенно наплевав, что в таком случае травмы получу я. Но если Майки упадёт, то точно разобьёт голову, пролетя лестницу, поэтому выбора считай у меня и не было. Я успеваю обхватить тело ребёнка руками, прежде чем под его весом, падаю вниз, ударяясь головой о деревянный пол. Хочется смеяться от комичности собственного положения. Ноги лежат на ступеньках, голова и туловище внизу, а в руках ошарашенный мальчишка, который первый раз в жизни меня видит. Рядом лежит несчастный самолётик. Смеяться, конечно, все ещё хочется, но перед глазами все плывет, а ногу пронзает адская боль. Слегка приподнимаю голову, жмурясь от боли, чтобы осмотреть конечности. Правая нога выглядит ужасно, учитывая угол, под которым находится моя лодыжка. "Сломала, похоже", - пролетает в голове мысль, которую прерывает чей-то крик. Похоже дети услышали шум и вернулись в дом. Судя по всхлипам, мой вид пугает их больше, чем несостоявшееся падение маленького Сано. - Манджиро! - А вот это кричит точно не ребёнок. Голос громкий настолько, что будь в моем теле силы, я бы врезала ему по голове, ибо, нехуй так орать, когда мой череп, похоже, расколот. - Чёрт, выйдите все, Манджиро найди деда и позвони в скорую! Прежде чем потерять сознание окончательно, я вижу перед собой пару угольно-черных глаз. - Вау, - шепчу я одними губами с глуповатой улыбкой, прежде чем потерять сознание.