Case 143

      Старейшая и сильнейшая эмоция человека – это страх. Юнги сидит на пассажирском сидении и неоднократно возвращается к тревожным мыслям. Слева от него ведёт автомобиль Тэхён, а Мин ненадолго решил заглянуть вглубь себя.       Он никогда ничего не боялся. Считал себя человеком, которого сложно сломить, ведь не было рычагов давления. Юнги умело использовал слабые места против преступников, а те могли бить лишь по самолюбию полицейского и ничего более. Ведь самое дорогое, что у него было – это он сам. Ни родители, ни друзья, которые с годами просто исчезли из его жизни, не стали чем-то важным, они не нуждались друг в друге. Его успехи – это то, чем он гордится, со временем становясь всё сильнее и более пуленепробиваемым. Однако сейчас в жизни «никому не нужного» человека появился тот, кто заставляет чувствовать себя уязвимым.       Вот уже как пару дней Юнги снова наслаждается обществом Чонгука, души в нем не чает. Казалось, их отношения наладились и обиды позади. Однако что-то гложет, скребёт острыми коготками душу. Принять факт того, что с ним находятся рядом просто так, из-за плотских утех, на протяжении практически двух месяцев, не может. Нутром чувствует, что Чонгук тоже испытывает нечто подобное к нему, но упорно скрывает. А ведь сам такой же – не в силах признаться в чувствах вслух.       Глаза бегают по объектам вокруг. Он старается переключить внимание на окружающие его вещи, а не на бури в голове. По одну сторону тротуара проходит семейная пара – та, которой у Юнги никогда не будет; по другую сторону бесятся подростки, раздражая своим поведением окружающих, – такие, каким он никогда не был. А ещё птицы щебечут о хорошей погоде, небо светлое и ясное, Тэхён сбоку тихо подпевает мелодии по радио, а машины по встречной полосе проносятся мимо. И всё кажется вокруг таким ярким, наполненным счастьем, что на душе у самого месиво.       — Куда дальше? — отвлекает голос Кима.       — Дальше поворот налево и во двор, там будет здание.       Они выполняют задание, пока Намджун ищет зацепки с другой стороны, ведь найти злосчастного ублюдка надо и его притон вместе со спрятанным японским добром. По приезде они осматривают очередной детский дом, но и там всё пусто, никаких признаков банды, лишь тележки с вещами бомжей, что ошиваются здесь, да граффити, что делала неугомонная молодежь. Очередное полузаброшенное ничем не примечательное сооружение. Снова сев в машину, Юнги готов был отчаяться в поисках. Хоть ещё и светило солнце, подавая надежды на находку нужного дома, мужчина готов был сложить руки, просто чтобы передохнуть. Он дико устал, изнемогает день изо дня, но всё равно продолжает делать свою работу. Мин горит идеей поймать, но что следует за этим? А за этим каждый раз неверный шаг, его переклинивает и всё снова идет по кругу, словно в жизни полицейского наступила чёрная полоса из ряда неудач.       — Вас что-то беспокоит, сэр? — всю дорогу командующий и полицейский молчали, не обмолвились и словом даже о погоде, лишь радио в машине нарушало тишину.       Тэхён – проницательный молодой человек, он также тратит много времени и сил на работу, а мог бы хоть иногда ходить на свидания, устраивать свою личную жизнь, а не следить за тем, как время от времени командующий молчаливо сидит чем-то озадаченный. Красивый, умный, отзывчивый, трудолюбивый, целеустремленный парень и, наверное, самый лучший в мире сынок.       — Твои родители тобой гордятся? — спрашивает скорее из любопытства, чем для того, чтобы понять что-то для себя.       — Да, сэр. Они рады, что я смог поступить в полицейскую академию и сейчас защищаю город от преступников. Как таким можно не гордиться? — Тэхён не отвлекается от дороги, но видно было, как при ответе он стушевался, не ожидая подобного вопроса. — Простите за грубость, но для чего Вы спросили?       А Юнги сам не знает зачем. Просто сменить тему, ведь всё вертится вокруг его тараканов в голове. Кто он? Кем стал? И зачем ему всё это? Если бы Юнги только знал правду. Его родителям всегда мало. Ему всегда мало чего бы то ни было: даже одной похвалы и простого восхищения. Возможно, если бы родители проявляли ему должное внимание в детстве, гордились даже маленькими успехами и замечали предпочтения сына, то он бы не стал так холоден и суров к себе.       — Просто так, — отвечает легко, но отворачивает голову, чтобы напарник ничего не понял.       — У вас кто-нибудь есть, сэр? — внезапно почувствовав возможность поближе узнать своего командующего, Тэхён ухватился за неё. — Я имею в виду партнёра или партнёршу.       — Да, — коротко и ясно, без красочных описаний и лишних слов. Кто они друг другу – он так и не понял. Чонгук молчит, а Юнги и не спрашивает.       — Ого, сэр. Это так здорово! — на лице юноши вновь появляется яркая квадратная улыбка, весь светится от чужого счастья. — Не поймите неправильно, но я думал, что Вы ходите по отделу порой так угрюмо из-за того, что очень одиноки. Но я рад слышать, что это не так. Правда рад.       Эти слова в голове Юнги отображаются, как небольшой успех в его жизни. Неужели иметь рядом с собой спутника – это уже достижение? Раз на подобное многие так реагируют, то наверное. Однако, если Юнги не одинок, то почему чувство именно такое – опустошённое? У него есть всё: работа, призвание, стремление, сексуальный партнёр под боком, но ничего из этого не делает его по-настоящему счастливым. Чонгук только по ночам, днём – коллеги и преступники. И всё по кругу. Так одинок он или же это просто предрассудки? Пустота в душе наполняется чем-то непонятным, но и избавляться от этого не желает. Она словно разрастается, оставляя за собой только тысячи вопросов, на которые дать ответы Мин сам не в силе, но которые хочет получить. Ему словно нужны перемены, возможно, риск, за которым не следуют пули, лужи крови или гематомы после боя. Ему нужно пересилить себя, чтобы прояснить всё, чтобы то, что накопилось внутри, знал человек, который этого заслуживает.       — Я такой по своей натуре. А у тебя есть кто-то? — спрашивает, чтобы поддержать разговор, пока смотрит на карту, потом в навигатор. Лучше переключиться на работу, а не заострять внимание на жизненных мелочах.       — Эм… нет, сэр. Пока не довелось повстречать своего человека.       Юнги ещё раз проверяет карту и пометки на ней и понимает, что вот-вот они пропустят ещё одно здание:       — Тэхён, сверни сейчас направо, там должен быть еще один дом, — командует Мин.       — Мы разве там не были? — снова тушуется напарник. Такое бывает, когда едешь целый день за рулем, наматываешь круги по городу, можно и забыть некоторые вещи, благо, что старший рядом. — Мне кажется, мы там были уже и ничего интересного не нашли.       — Нет. Это будет последним местом на сегодня.       И Ким сворачивает, едет, куда приказывает командир, движется по южной части Сеула, практически пересекаясь с границей Кванмён. Когда они останавливаются у очередного детского заброшенного дома, у которого стоит табличка «на реконструкции», Юнги осматривает всё вокруг на наличие чего-то подозрительного. Ничего примечательного на первый взгляд, либо же глаза уже замылены настолько, раз видят похожую картину из раза в раз.       — Думаю, нам искать тут нечего, сэр. Если здание планируют реконструировать, значит, оно пустое и это теперь частная территория... — предполагает Тэхён.       — Всё это очень подозрительно... — а Мин предчувствует что-то неладное.       Кажется, юноша уже тоже не надеется найти хоть что-то, хотя мысль Намджуна имела место быть. Всё звучало так логично, потому что иных зацепок попросту нет. Если и эта идея пойдет прахом, то снова придётся начать сначала, а этого никому не хочется.       Юнги, как никто другой, понимает напарника, решает закончить объезд на этом, но его взгляд цепляется за чёрный металл, поблескивающий на солнце и плохо спрятанный среди кустов недалеко от заброшенного дома. Если это не чёрный зверь их убийцы, то что тогда? Мин ежесекундно вооружился и начал медленно двигаться по направлению к интересующего его предмету и, когда достигнул, понял – приехали сюда не зря. Лишь движением руки Мин приказал Киму тихо следовать за ним внутрь здания. Медленно открываются скрипящие двери и при входе ничего необычного: небольшие сломанные детские шкафчики, наполовину ободранные скамейки, вокруг обломки, треснувшая штукатурка и куча пыли с грязью – то же самое, что и везде. Затем Мин предлагает Киму разойтись, по рации связаться, если найдут что-то странное, связанное с их делом. Тэхён снова подвергается опасности, когда ещё недавно только оправился. Но такова их работа.       Юнги решается посмотреть нижние этажи, пока напарник осматривает верхние. Он прислушивается к звукам и ничего подозрительного не слышит, кроме чего-то гудящего. Мин, подбираясь к подвалу, натыкается на мощный генератор, от которого проведён провод куда-то дальше. А затем заходит внутрь помещения, которое могло быть бы укрытием для детей, и видит то, чего не ожидал увидеть. Длинная комната, освещённая ультрафиолетовыми лампами, в четыре ряда стоят столы, на которых растёт коробочками снотворный мак, позже превратившийся в опиум. Юнги мимолётно вдыхает аромат и дурнеет. Хотя это ещё сырой продукт, он уже имеет некий эффект, который расслабляет мозг. Ему нельзя дышать этим, иначе может случиться непоправимое.       Прикрыв рукавом униформы полости рта и носа, он проходит внутрь. Повсюду стоят разные приборы, удобрение и различные вещи, которые воровала когда-то банда. Вот куда подевались награбленные предметы. Одна пропажа найдена, дело остается за малым. Вдалеке комнаты стоит стол с различными бумагами, стаканами с алкоголем, пепельницей, очередные митенки и прочие мелочи, на которых однозначно остались отпечатки преступников. Юнги, вдохнув поглубже, быстрыми движениями собирает некоторые интересующие его предметы, в особенности митенки мотоциклиста, на экспертизу в поясную сумку, пока не закончился воздух в лёгких. Затем включает рацию и диктует в неё команду напарнику:       — Ким, спустись в подвал, я кое-что нашёл. Слышишь, приём? — в ответ лишь рационные помехи.       Он командует ещё раз, а затем слышит скрип двери. Юнги оборачивается, не ожидая увидеть напарника так скоро, однако на пороге стоял не он. В мгновенье Мин достает пистолет и направляет его на незваного гостя.       — Поднял руки вверх! — приказывает Юнги. Любой сразу может догадаться, кто пришёл за своим добром. Парень одет опять во всё чёрное, на нём респиратор, бейсболка, скрывающая лицо, и куртка с капюшоном в придачу. Он как обычно под прикрытием. Не видно ни лица, ни тела, лишь чёрные глаза, говорящие о том, кто он такой на самом деле. Демон воплоти.       Мин ищет по карманам наручники, но понимает, что потерял их. Видимо, ещё в ту ночь в клубе и не заметил этого.       — Не это ищешь? — раздаётся приглушённый голос. А у Тени в руках пропажа полицейского. Всё-таки этот ублюдок был там. Он однозначно видел Юнги, а ещё видел и встречался с Чимином. Остаётся надеяться, что Тень ничего не заподозрил и не узнал.       — Будь паинькой, надень их на себя, тем самым окажешь мне огромную услугу.       Тень усмехается, это можно понять по глазам и по еле дёргающимся плечам. Полицейский, приставив пистолет на убийцу, медленно и размеренно движется прямо на него, собираясь поймать. Перед ним снова стоит этот ублюдок, и в этот раз он не должен дать слабины. Он закуёт, увезёт и посадит, а там и до казни недалеко. За всё совершённое накажут сурово.       Тень играется с предметом в руках, стоит прямо у входа и ни о чём не волнуется. Где-то за пределами этой комнаты шурует по этажам Тэхён, и он тот, кто поможет поймать преступника.       Парень легко движется к одному из цветков, словно не на него направлено дуло пистолета и не ему угрожают. Вытащив складной нож из кармана, он делает надрез на одной из коробочек, из которой вытекает белесая жидкость.       — Осталось немного подождать и можно будет продавать, — тихо произнёс Тень, что трудно было разобрать.       Между ними жалкие пять метров, а убийца даже не планирует убегать или нападать. У этой игры переменчивые правила, как у пятилетних детей, но в неё играют отнюдь не дети. Чего же он хочет? Чего добивается? Вопросы так и крутятся в голове Юнги, пока он делает уверенные шаги.       — Медленно положил оружие на землю и откинул ногой в мою сторону, — снова приказывает Юнги.       — У тебя духу не хватит убить меня, — заявляет Тень. Парень уверенно стоит на ногах и смотрит с вызовом. Никто отступать сегодня не намерен.       Руки у Мина снова предательски трясутся, сердце бешено стучит и непонятно из-за чего. Он пытается концентрироваться, дышать глубже, вдыхая то, что однажды обманным путём довелось попробовать. И состояние полицейского не остаётся незамеченным. Тень, как и было приказано, медленно опускается на корточки, откидывает нож в сторону полицейского, а затем наручники, которые упали между ними. Он словно поддаётся, не страшится мужчины перед собой и не боится, что это может быть их последней встречей.       Юнги мешкается. Понимает, что не дотягивает до наручников. Поэтому призывно снимает с предохранителя пистолет и делает ещё один неуверенный шаг навстречу к убийце. Не отводит взгляд, потому что хочет видеть, что тот задумал. Но всё оказалось куда прозаичнее, чем он думал. Шаг, рука тянется к предмету, и в одно мгновенье её прижимают грубой подошвой к земле. Тень отбрасывает пистолет из рук полицейского, тот не успевает выстрелить, и делает пару ударов в живот и грудь. Юнги теряет равновесие, падая на бетонный пол спиной. Краем глаза замечает оружие и тянется к нему, но ему не дают этого сделать. Тень садится сверху полицейского и ловко одним движением цепляет руки полицейского его же наручниками за ножку стола. Мин отбивает ногой, успевая ударить коленом в живот преступника, но закованный он больше не в силах ничего сделать.       У Мина ноет спина от удара и руки болят из-за скованности. Стол тяжелый, поднять его просто так не получится. Не знает, как быть дальше. Ему нужно предупредить Тэхёна, чтобы тот вызвал снаряд. А Тень садится напротив, оглаживает ушибленное место и рассматривает полицейского. Он дотягивается до своего ножа, кладёт обратно в карман, а затем до служебного пистолета и внимательно изучает его.       — Неплохое оружие, — снова подаёт голос. Так опрометчиво, ведь по нему можно будет определить, кто он на самом деле. Юнги вслушивается, пытается вспомнить, где, возможно, слышал его, но ничего не приходит на ум. Тогда просто запоминает, чтобы однажды среди толпы распознать убийцу. — Но мы то знаем, что важно не оружие, а тот, кто стреляет.       Парень откидывает пистолет куда-то в другой конец комнаты, чтобы полицейский не мог получить доступ к нему любым образом. У Юнги была возможность поймать, но всё снова повернулось против него, теперь надежда лишь на Тэхёна. Мин посматривает на дверь, ожидая его внезапного появления.       — Напарника ждёшь? — Тень заметил быстрые взгляды, направленные к выходу.       — Что ты с ним сделал? — Юнги дергается от злости, пытаясь просто так выбраться – бесполезно. Он не простит себе, если с Кимом что-то случится вновь.       — Ничего такого, просто вырубил. Он лишний на нашем свидании.       А Мин внутри смеётся, осознавая, насколько человек напротив нарциссичный, считающий себя Богом, что ему всё дозволено, раз умеет пользоваться пушкой и вся власть перешла от Змея к нему.       — Обычно свидания проходят в более комфортной обстановке с приятной атмосферой, — пытается язвить Юнги.       — По мне – романтично. Цветочки, розовый свет, ты да я.       И Мин понимает, что находится в безвыходном положении: руки связаны, но он путём разговоров попытается отвлечь и вытащить, хотя бы одну. Пойдет на резкие методы, но не отпустит преступника. Никак нельзя этого допустить. Юнги расслабляет лицо, чтобы Тень думал, что всё идёт по его плану, тем временем напрягая мышцы – будет ломать себе кисть.       — Зачем я тебе? — лучше сразу получить ответы на некоторые вопросы, нежели ждать, когда убьют. — Почему не пристрелить меня сразу да дело с концом?       — Иначе не интересно будет. Это скучно просто “бах” тебе по мозгам, — а ответ сумасшедшего, настоящего психа. Намджун был прав: все преступники жаждут внимания, а Юнги его им даёт. Парень явно думал о том, как убить бы полицейского, но передумал. Почему же? С ним явно играются, и однажды ему это надоест. — А так весело.       — Папаша не дарил игрушки на день рождения? — один вопрос, который меняет настроение их разговора. Глаза напротив наливаются чернотой, делаясь демоническими, вселяя ужас. Тень показушно достаёт из-за пазухи свой пистолет, а Юнги пытается запомнить – это именно тот, о котором они говорили с Сокджином месяц назад. — Что он сделал такого, за что ты его прикончил? — в ответ тишина, лишь испепеляющий взгляд. Мин не может понять почему. Неужели Тень любил Змея, как настоящего отца? Тогда зачем его убивать? — Поминки были? Ты его оплакивал хотя бы?       — Заткнись! — и не церемонясь, представляет пушку к голове. Юнги уже не страшно, он словно смирился, что это его последний день. Смирился, что имя его смерти будет Тень и его лицо.       — А то что? Пристрелишь? Ты же сказал, это скучно…       — А твои родители дарили тебе подарки на день рождения? Они давали тебе то, чего ты хотел?       Никто бы не подумал, что тема родителей будет болезненной для них обоих. Отличие в том, что у Юнги они есть, а у Тени – уже никого. Но так ли велика разница, если у одного родитель мёртв, а для другого они просто не существуют?       И замолчали оба. Мин сильно закусывал губы, чтобы не издавать криков от боли. Большой палец левой руки максимально истерзан, на нем много царапин и порезов от наручников, что заживать будет долго. Но самое страшное только предстоит.       — Пожалуй, мне пора. Рад был повидаться, Мин Юнги, — Тень встаёт со своего места, движется к дальнему столу, где лежит различное барахло. Мин не удивлён, что тот знает его имя. В отделе предатель, который докладывает ему всё.       — Назови имя крысы, и я уменьшу тебе срок, — пытается что-то разузнать, но ему нужны не ответы, а свободные руки и пистолет в другой стороне этой комнаты. — Кто твой поставщик в Японии? Как ты обдурил Ли Хисона? Зачем нужно было убивать Змея? — на одном дыхании выпаливает Мин. — Правда ли, что тебя кличут Тенью?       — Так много вопросов, но так мало ответов. Дам тебе совет Юнги. Сдайся, прекрати искать меня и брось это дело, так будет больше вероятность выжить и зажить счастливо, — на этом Тень поставил точку их разговора, собирая свои вещички.       Именно в этот момент Юнги слышит, как тот шуршит, и ломает себе палец с хрустом так, чтобы ладонь полезла сквозь кольцо наручников. Он не удерживается от истошного вопля, который разносится по всему помещению. Парень в чёрном оборачивает, замечая, как взгляд полицейского бегает в поиске оружия. Всё происходит в быстром темпе. Мин уворачивается от пуль, что летят в него, потому что змеиный выродок догадался. Повредив левую руку, он сможет выстрелить лишь правой. Добежав до пистолета, полицейский должен действовать быстро и аккуратно, чтобы поймать. Юнги диктует адрес в рацию с призывом о помощи, пока была такая возможность. А дальше в одну секунду пистолеты противников направлены друг на друга, но Тень успевает первым выстрелить в раненую руку, не давая возможности на ответный выстрел. Юнги вопит от боли, машинально сжимает ранение ладонью, чтобы вытекло меньше крови. Он даёт ему уйти, но этот ублюдок почему-то стоит и смотрит с минуту, хочет сделать шаг навстречу. Что-то его отдёргивает, и Тень исчезает.       Юнги, с собравшись с силами, идёт на поиски Тэхёна. Лишь бы с напарником ничего не случилось. Помощь уже в пути, надо только продержаться. Когда он выходит из подвала, то слышит звуки мотора и как стираются шины о дорогу – улизнул вновь. Мин поднимается выше на этажи, проходит одну комнату за другой в поисках напарника. А каждый шаг даётся с трудом. Рука ноет, а ноги не слушаются. Голова идёт кругом, ведь, находясь в комнате в самом низу, он не чувствовал боли, но стоило вдохнуть свежего воздуха, как всё стало ощущаться в сто крат острее.       Мин проходит к ещё одной комнате, где замечает привязанного к стулу Тэхёна, который был в отключке. Юнги совершает несколько шагов и теряет сознание, падая перед юношей. И лишь иногда краткими вспышками слышит звоном голоса, через мгновения видит то белый, то красный с синим цвета. Всё расплывчато. Он ничего не понимает до момента, пока не пропадает в полной темноте собственного сознания.