Case 143

      Веки разлепляются с трудом, но ощущения схожи с теми, когда Юнги очнулся после ночи в клубе. Только в этот раз есть некое отличие. Мин просыпается и видит вокруг себя белые стены, рядом с ним стоит капельница, а сам одет в больничное одеяние. Он не умер, как ему казалось, просто оказался в больнице, где его забрали от самой смерти. Хотя Мин думал, что она придет за ним в лице Тени. Попытавшись перевернуться, острая боль пронзила левую руку, тогда Юнги начал вспоминать по какой же причине оказался здесь.       В палату зашёл врач, мужчина средних лет в белом халате с очками в круглой оправе. Он проверил показатели на приборах и осмотрел пациента, заметив, что тот проснулся.       — Добрый день, я Ка Еджун, ваш лечащий врач. Скажите, Вы помните, кто вы, сколько вам лет и где находитесь? — задаёт вопросы, одновременно проводит обследование черепных нервов и смотрит на то, как заживает рука.       — Мин Юнги, тридцать лет, старший офицер полиции южного подразделения в Сеуле. Полагаю, что я нахожу в больнице.       — Хорошо. Что последнее Вы помните?       Юнги старается для начала сесть ровно, в чем ему помогает Ка Еджун. Потирая затылок, пытается построить хронологию происходящего с ним ранее: он с Тэхёном объезжает заброшенные детские дома, затем в одном из них они находят базу с опиумом Тени, где позже они встретились лицом к лицу. Юнги вспоминает разговор с преступником, как сломал себе палец и выстрел в руку, а затем пошел искать напарника. Врач не торопит пациента с ответом. Мин же, потихоньку вспоминая, обращает внимание на свою перебинтованную руку и загипсованную ладонь.       — Я нашел напарника, на этом все. А где он? Как он? — вспомнив о Киме, командующий встрепенулся, хотел было встать, чтобы найти его, но врач не позволил.       — Успокойтесь, пожалуйста. С ним всё в порядке, в отличие от вас, — услышав хорошую новость о Тэхёне, Юнги убавил свой пыл. — К вам пришёл посетитель, если будете изнемогать или устанете, скажите ему уйти, Вам нужен ещё покой.       На этих словах лечащий врач ушёл, впустив в палату детектива. Намджун в своей манере проходит внутрь, осматривая всё вокруг. Он снимает для приличия шляпу и смотрит на то, как покалечен жизнью коллега. Юнги же отворачивается, не желая сейчас получать осуждающих взглядов. Снова натворил дел, зато прогресс есть, хоть что-то. Они всё ближе к цели, и это сейчас самое главное, так считает Мин.       — Помнишь, кто я? — первое, что спрашивает детектив.       — Ким Намджун, — легко отвечает Юнги. — Почему меня спрашивают о таком, кто они и кто я?       — У тебя были подозрения на потерю памяти из-за сильного удара головы, думали, что вообще в коме окажешься, обошлось, слава богу. А ещё у тебя большая потеря в весе, из-за этого твой организм ослаб и не получает нужной энергии для восстановления.       Юнги вспоминает, кто мог его ударить, но единственная причина в том, что он упал именно в тот момент, когда нашёл Тэхёна, и тогда потерял сознание, ударившись головой об бетонный пол.       — Долго я лежал в отключке?       — Пару дней, ты как-то очнулся, но быстро вырубился опять.       — Ясно.       В палате тихо. Никто не нарушает тишину, однако между коллегами осталась недосказанность. Вопросов слишком много: что же делать дальше? Как быть? По идее надо искать зацепки, куда мог увести опиум Тень и ловить его с поличным, но идей пока ни у кого нет.       Из приоткрытого окна дует легкий ветер, что задевает жалюзи, намекая о том, что жизнь кипит и время не стоит на месте. Погода становится всё теплее, намекая на приближение лета. Настроение должно быть более радостным, но у мужчин в палате только озадаченные выражения лиц.       — Что там произошло? — найдя напарника в тяжелом состоянии, Намджун сильно переживал, но об этом признаваться вслух не станет.       — Видел, что таится в подвале дома? — Юнги решил начать сначала.       — Да. А ещё нашел тебя раненого и без сознания. Наткнулись на банду Змея?       — Что всё-таки с Тэхёном? — вновь вспоминая о юноше, Мин интересуется его состоянием.       — Он в порядке, отделался лишь синяком. Но меня волнует, что с тобой?       — Наткнулся на нашего ублюдка, поболтали немного, и он приложил недурно. Всё.       Юнги не желает в этот раз казаться неудачником, он сделал всё, что было в его силах. Не сдался, отважно дрался, оступился, но все же дал отпор. Тень вертит людьми и использует их, как ему вздумается. И то, как он обошёлся с Юнги, тому подтверждение. Выхода иного не было. Возможно, сейчас Мин оправдывает сам себя, но что он мог тогда? Может быть, сразу же, заприметив мотоцикл, вызвать подкрепление или, когда только Тень вошёл, выстрелить? Но поздно строить догадки, что было – то было.       — Что нового? — как бы Мин себя не чувствовал, дело не стоит на месте, Тень делает заготовки для продажи, пока полицейский лежит в больничной койке.       — Тебя сейчас не должно это волновать, подумай о том, как восстановиться, о себе…       — А тебя это не должно волновать! У нас дело в самом разгаре, — пререкается Юнги, не желая слышать заботливых фраз. Он снова показывает свою нездоровую одержимость. У них есть дела поважнее, нежели перебинтованная рука и ушибленная голова – это пройдет, а вот преступник ещё на свободе.       — Нет уж! — недовольный таким ответом Ким резко встал с места, являя свое беспокойство. Его злит безалаберное отношение к собственному здоровью коллеги и друга. А Мин просто не привык к тому, что кто-то о нём печётся, переживает – сейчас ему всё это словно в первый раз. — Если я потеряю такого сотрудника, как ты, то Тень нам уже не найти. Даже глупец заметит, что этот ублюдыш цепляется за тебя, иначе зачем ему попадаться тебе на глаза и сталкиваться с тобой из раза в раз? — не фильтруя свою речь, выругивается детектив.       Эти слова отрезвляют полицейского. Юнги словно прозрел. Он даже не думал, что всё так очевидно. Возможно ли то, что он является мишенью для их киллера? Тогда почему тот не прикончил, не пристрелил, когда была возможность? Зачем того, кого хочешь убить, оставлять в живых?       Мин делает попытки встать с постели, но без помощи Намджуна ему это не удаётся. Затем полицейский медленно подходит к окну и смотрит на то, как ярок мир, как люди вокруг радуются чему-то своему, не подозревая, что на свободе бродит убийца, который планирует нечто ужасное. От таких мыслей становится дурно, что Юнги еле стоит и чуть не падает снова, но рядом оказывается Ким, вовремя подхватывая. Мин ложится обратно в постель, понимая, что ещё не готов геройствовать.       — К тебе заходили, — вскользь говорит Намджун.       — Родители? — а Юнги надеется, что это не они. Хотя что он может услышать от них? Что они были правы? Что это небезопасная профессия и это дело не для него? Они всегда хотят упрекнуть его в собственном выборе, вместо того, чтобы поддержать. Они даже не представляют, что он всё знает об этой кухне бизнеса, каждый день сталкивается с людьми, которые хотят заработать больше, обходя все правила и законы. А Мин не такой и никогда таким не станет.       — Нет, твой друг, кажется, Чонгук.       Мин почему-то уверен, будь он даже при смерти, родители не приехали бы навестить его. А Чонгук – это другое дело, это человек, которому он готов доверить свою жизнь, и факт того, что тот захотел проведать его, значит очень многое для Юнги. Кажется, встретившись лишь на мгновенье со смертью, он осмелится признаться в чувствах, когда выпадет такая возможность.       — Он что-то сказал? — интересуется Мин.       — Нет, — и новости о партнёре на этом закончились, — скоро должен навестить тебя Чимин, а мне нужно идти разбираться с Тэуном, который снова устроил взбучку. Жду, когда он уже лопнет от злости, потому что за последние полгода ты изрядно его достал, — Намджун тихонько посмеивается, представляя себе эту картину, потом смотрит на Юнги, — а ты поправляйся и не вздумай совершать опрометчивые поступки, я тогда не смогу помочь, — предупреждает Ким.       — Понял-понял, иди уже. И в моей сумке были митенки, отдай их Сокджину, пожалуйста.       И как-то всё-таки по-дружески они распрощались. Намджун прекрасно понимает, что у Юнги характер скверный, делает всё наперекор, а тот знает о том, что скрывается за нечитаемым порой выражением лица детектива – сама забота и доброта в их скромной манере.       Особых развлечений для полицейского в больнице не было, только если не присоединиться поиграть партию в шахматы с кем-нибудь из пожилых больных. На обед подавали рис, морские водоросли, анчоусы с кабачками, вареные яйца в соевом соусе и суп из редиса. Скудно, однако Мин был так голоден, что съел всё, но больше всего он хотел кофе, которого не было. Это напиток богов, считает Юнги, он готов его пить вечность, вливать литрами в себя вместо священной воды. В больницах он давно не лежал, всегда берег себя, старался не лезть на рожон. Его начало клинить, безумием покрылся разум, что перестал видеть границы. Целый день Юнги находился среди белых стен, разгуливая по полупустым коридорам, думая, что потихоньку сходит с ума. Ему бы побыстрее окрепнуть, пойти на работу да разузнать всё, а пока не время.       Ближе к вечеру в палату к полицейскому зашёл Чимин, как и говорил детектив. Юнги ждал их встречи, потому что боялся за парня, вдруг с ним что-то случилось. Ведь стало понятно, что Тень что-то заподозрил. Пак поприветствовал Мина, принёс ему фруктов и, сев у окна, не решался первым на разговор.       — Как обстоят дела на той стороне? — спрашивает Юнги.       — Меня приняли в банду. Сегодня ночью будем оставшийся опиум перевозить в другое место, — как-то тихо, без энтузиазма делится информацией Чимин, что совсем на него не похоже. Он пришёл притихший и ведёт себя так, будто провинился в чем-то.       — Виделся с Тенью? — задаёт очередной вопрос, тот, что больше всего интересует полицейского. Куда девают опиум и всё то, что он нашел днями ранее, в данную минуту волнует его меньше всего.       — Да, — неуверенно отвечает Чимин, а Юнги, услышав это, сразу встрепенулся. — Ты же знал, что он был в тот день в клубе?       До этого момента Мин не обращал особого внимания на поведение шпиона, но, посмотрев на него, заметил, что в глазах нет прежнего блеска, лицо осунулось, стало бледным без естественного румянца, что красовался раньше и молодил юношу, ещё и волосы потускнели, розовый оттенок практически весь смылся. Неужели Тень что-то сделал ему?       — Знал, — не скрывает этого Юнги. Мужчина подходит к юноше, решаясь спросить того о состоянии, но тот меняется в мгновение, вскакивает с места, начинает ходить кругами по комнате.       — Почему же не сказал сразу? Не предупредил после? — обида и злость атаковали Чимина, он словно в ловушке, не знает, что и делать. — У тебя был телефон, ты мог бы предупредить.       — Он что-то сделал тебе? — волнуется, ведь снова оплошал. Всё время мог предупредить, мог сказать о своих подозрениях, но не сделал этого.       — Нет, как видишь, ещё живой, — и Пак замолчал, собираясь с силами, рассказать о том, что узнал дальше. — Тэмин передал всю информацию из Японии Намджуну, если вкратце, то он нашёл мафию и поставщика там. Планируется к концу месяца очередная и последняя поставка опиума с девушками в порту в Ульсане. Я не знаю, что это будет: ловушкой или простой очередной контрабандой, но чувствую неладное. Нам ещё никаких указаний не давали, так что и информации, что задумал Тень – нет.       Очень опрометчиво поставлять товар в том же порту, что находится под присмотром полиции. Тень что-то задумал, и это надо выяснить до того, как случится что-то непоправимое. Юнги садится на подоконник недалеко от Чимина и перебирает всё сказанное ранее. Этот ублюдок точно знает всё, даже больше, чем сам Юнги, но как обмануть, чтобы в итоге вышло в пользу полиции, пока не ясно. Надо будет обсудить всё уже с детективом и напарником, придумать совместный план, как только выпишут из больницы.       — И ещё Тень будет не один, к нему присоединится Ваш предатель. В этом я уверен. Без помощи на стороне провернуть подобное он не сможет, — договаривает Пак.       Тогда они обязаны что-то придумать, чтобы поймать двоих сразу.       — Ты будешь там? — уточняет Юнги. Он видит, что шпион не находит себе места, ходит из стороны в сторону, потому что того что-то беспокоит. Играть в игры Тени – это оставаться всегда начеку.       — Само собой, я же теперь один из них, — затем, вытащив из кармана куртки конверт, Чимин трясущими руками протягивает его полицейскому. Юнги озадаченно смотрит то на конверт, то на парня. — Отдай это моему брату, когда он вернётся в Корею.       — Сам отдашь, — в секунду Юнги понимает, что Чимин что-то недоговаривает, скрывает, и он не собирается ему уступать.       А Пак суёт ему в руку конверт, сильно зажимает чужую ладонь. Глаза парня мгновенно стали стеклянными, но он не позволяет себе показаться слабым. Лишь вымаливает ещё раз:       — Прошу, передай ему это.       — Не делай поспешных решений, — вспоминает Юнги слова Намджуна. Им нельзя совершать ошибок, сейчас никак нельзя. Тень только этого и ждёт, когда кто-нибудь оступится. — Давай поговорим, ты мне всё расскажешь, и я придумаю, как решить всё.       Мин пытается помочь, понять, что тот скрывает, но он не детектив, не видит очевидного, лишь чувствует, как трясётся человек в его руках. Пак переживает за себя и за брата, они ввязались в чужую игру, не зная даже правил. Теперь вся ответственность лежит на полицейском, который единственный время от времени имеет близкий контакт с преступником.       — Всё, что ты можешь, это поймать этого человека, иначе тебе придется отдать этот конверт Тэмину, — сквозь зубы, чтобы не выдать своего отчаяния, проговаривает Чимин.       А Юнги не ведает, что делает. Он даёт слово, что поймает Тень за короткий срок, хотя самому ещё лечиться не менее двух недель. Сделает всё возможное, чтобы помочь Чимину и спасти его от того, чего парень так сильно боится.       Пак скрывается через пару минут, услышав то, что так хотел. А у Юнги остался осадок в душе после их разговора. Теперь в его руках ещё одна жизнь, и всё зависит от того, какую игру затеял в этот раз Тень. Мин уже понял, что играть в справедливость невозможно. Её просто не существует. Играть нужно грязно, чтобы победить хоть в одной битве.       Он плохо помнит голос преступника, последовательность их разговора, но в голове засела единственная фраза «прекрати искать меня и брось это дело, так будет больше вероятность выжить». А Юнги не сдастся, продолжит искать, будет копать, пока не отыщет, и выживет. А если ему и предначертано Всевышним умереть, то только после того, как закует убийцу в тюремные цепи.       Весь следующий день в больнице Юнги провёл, как в лихорадке, не знал, куда себя деть. Появилось рвение спасти всех, своё положение, но сделать он ничего пока не мог. Рука в гипсе, состояние организма плохое, и никак нельзя приступать к работе. А Юнги не может ждать, лишь надеется на своих товарищей и тревожится по всякому поводу один в палате. К вечеру того же дня Мин смотрел в потолок, пока медсестра перебинтовала ему руку. Девушка пыталась завести разговор с полицейским, но все её попытки оказались безуспешными. Когда время посещений закончилось, всех пациентов покормили овощным супом и отправили спать по палатам, Юнги сидел в своей и думал о том, как сбежать. Мин рад, что родители не приехали, ни звонили ему, но с другой стороны: неужели им настолько наплевать на него, что он недостоин даже одного гребного звонка, кроме поздравлений по чертовым праздникам, которые никому не сдались. Вроде, в его семье не всё так плохо, но её нельзя назвать крепкой и уж точно дружной. Каждый сам за себя.       Абсолютно не ожидая, когда Юнги всё же собирался уже сомкнуть веки, чтобы погрузиться в мир Морфея, в его окна начали кидать камушки. Поначалу Мин перепугался, думая на неугомонную детвору, а потом не понял, почему в столь поздний час отпустили гулять детей одних. Он аккуратно выглянул из окна и увидел того, кого хотел видеть больше всего на свете.       — Спустишь мне что-нибудь, чтобы я забрался к тебе? — под окном стоял Чонгук. Парень выглядел, как подросток, который тайно от родителей решил навестить свою возлюбленную. А Юнги в ответ сказал подождать его минутку.       Такое поведение Чона улыбнуло полицейского. Неужели есть люди, способные на подобное, несмотря на все запреты, готовые их нарушить ради тех, на кого не всё равно.       Юнги быстрыми движениями и всеми возможными способами начал связывать между собой одеяло с покрывалом, чтобы Чонгук мог перелезть. Благо Чон не маленького роста и поселили Мина на втором этаже, что не очень высоко. Когда же он закончил своё изобретение и скинул его, Чонгук ловко зацепился и залез в палатку к Юнги. Не передать, какое светлое чувство он испытал, когда увидел вновь его лицо, эту чертову улыбку и услышал лёгкий смех. Одно его присутствие делало существование обречённого полицейского значимым.       — Как ты? — и один вопрос о самочувствии даёт Мину понять, что он важен, дорог Чонгуку.       — Рука ещё болит, а так жить буду, — пытается отшутиться Юнги. Однако увидев радостную улыбку, не может не улыбнуться в ответ.       — Не знал, что ты на такое способен. Рад, что ты в порядке, я переживал за тебя.       От этих слов на душе становится теплее.       Чонгук садится на пол у окна, опираясь об стену, и просто наблюдает за Мином. А Юнги хочет наброситься на него, сжать в крепких объятиях парня, а затем зацеловать до смерти, чтобы это было прекрасным моментом, закончившим этот скучный и мучительный для него день. Однако его состояние не позволяет, да и проявив такую вольность, он сразу раскроет свои чувства. Поэтому просто садится рядом, придвигается ближе и, не боясь показаться слабым этому человеку, кладёт тяжелую, набитую всяческими мыслями голову ему на плечо. С ним спокойно и умиротворённо. Можно прикрыть глаза и ничего не бояться.       Чон медленно, успокаивающе перебирает блондинистые пряди полицейского, перенося того в другой мир, где нет преступности, нет ублюдков, готовых на хладнокровное убийство, на продажу запрещённых и вредных веществ ради прибыли, на торговлю невинных девушек ради забавы других. В этом мирке тихо, лишь лунный свет просачивается через окно, освещая комнату. Здесь царит покой и взаимное чувство окрыленности.       — Хочу признаться... — в мгновение спокойствия Юнги почувствовал, что должен рассказать о своих чувствах, о том как сильно и как давно он влюблен.       — Я тоже, — ловя на полуслове, перебивает Чонгук признание.       А Мин и не знает, как на это ответить. Он не уверен, что они говорят об одном и том же. Юнги поднимает голову, чтобы посмотреть тому в глаза. А его целуют, не дают возможности спросить или что-то сказать. Уносят в параллельную вселенную, где ответы не нужны. Просто делай, что чувствуешь. И Юнги поддаётся на прекрасную манипуляцию, чтобы ощутить мягкость чужих губ на своих, чтобы они бережно прикасались и никогда не отпускали.       Словно лучше момента быть и не может. Ему хочется просто всё забыть или забыться на время, упиваться губами и жить так, будто не существует никакой Тени.       — Кажется, я влюблен, — «в по уши и бесповоротно». Мин никогда бы не подумал, что однажды скажет такие слова вслух, лишь встретившись с самым страшным – со смертью, понял, что терять нечего. Каждый последующий день может оказаться для него последним. И видя то, насколько парень перед ним взволнован внезапным признание, говорить ему об этом, кажется, правильным решением – рассказать всю правду.       — Кажется, я тоже, — и этого достаточно, чтобы понять, что всё взаимно. Не нужно больше строить догадки о том, что же между ними. Хотя, как сказал бы Намджун, даже слепой увидит, что творится в их отношениях.       Они признались вслух, не страшась быть отвергнутыми, потому что это просто невозможно. И заснув в обнимку вновь в одной, хоть и небольшой постели, это становится чем-то более приятным, чем было до этого момента. Секс между ними прекрасен, но знать о том, что вас объединяет нечто большее, – невероятно. Пока Юнги чувствует хоть с одним человеком покой, он готов жить ради него и защищать этот город для него.