Case 143

      Он проживает каждый последующий день словно последний. Юнги в ожидании того, когда же Тень заявит о себе, сделает то, чего никто не ожидает. Осталось совсем немного до дня «Х» – месяц подходит к концу, и до этого момента нужно оставаться спокойным и не делать того, о чём можно пожалеть.       Юнги сидит одиноко на диване в квартире Чонгука, пока тот на работе. В его руках лежит необычная для его прочтения книга, которую он увидел случайно среди полок у Чона. Сидит и перелистывает практически развалившуюся со временем Библию, текста в ней он не понимает, ведь латинского языка не знает, и всё, что ему помогает понять написанное, – это небольшие стикеры с пометками на корейском языке на некоторых страницах.       Надпись, которая приковывает внимание полицейского: «Нехорошо быть человеку одному, ибо Бог по замыслу своему обеспечил жизнь человека в любви, создав Адаму Еву». Юнги, читая имя первой девушки сотворенного мира, вспоминает слова Змея, который сравнивал его с ней. Ничего не понятно было ещё с того момента, эту легенду или сказание, в которое не верит Мин и по сей день, считает сказкой и попыткой Чон Минсо оставаться праведником в глазах людей после всего содеянного. Однако, если бы Бог существовал, он бы помиловал эту грешную душу?       Держа в руках Библию, Мин невольно задумывается, а что, если Змея убил Тень, потому что был таков замысел божий? Что, если убит Минсо был для того, чтобы Юнги познакомился с Тенью, чтобы однажды встретиться лицом к лицу с нечто ужасным?       Вопросов с каждым днём всё больше и их отнюдь не становится меньше, а ответы не находятся, несмотря на разгадку некоторых. Юнги откладывает священные писания в сторону и рассматривает квартиру, покуда остался один. У него выходной, чтобы собраться с мыслями перед тем, как Тень нанесет ответный удар. Когда точно это произойдет – неизвестно, а от Чимина – никаких вестей, лишь пришло пару дней назад подтверждение того, что он будет участвовать в транспортировке веществ в порту Ульсана. От этого не становится легче. Нутром Юнги чувствует что-то неладное и то, что он просто сидит на бежевом мягком диване своего возлюбленного, не даёт покоя. Он ничего не может сделать, ведь замыслы Тени, как и божий, ему неизвестны. То, что известно, не даёт поводов к раскрытию разгадки, а времени в обрез. Можно собирать всё, что известно по крошкам, но на это уйдёт больше времени, которого у них нет. Всё, что остаётся, – ждать и брать убийцу на месте.       Какую игру затеял Тень в этот раз? Почему же Чимин ничего не пишет и не звонит? Что же делает Библия в квартире Чонгука?       Юнги после признания Чонгуку чувствует себя лучше, чем прежде, однако он не напирает на парня своими вопросами, как на заключённого, просто время от времени интересуется чем-то обыденным: как прошел день или что интересного произошло. Их разговоры не доходили до тем о друзьях и, уж тем более, о предпочтениях в книгах. Среди всей литературы, которую когда-либо видел Мин в доме Чона, были справочники о растениях, о том, как ухаживать за ними, и сейчас Библия. Книжный арсенал скуден, но, видимо, это больше всего нравится Чонгуку, а о вкусах не спорят.       Юнги ложится на спину, достаёт из кармана своих домашних штанов кнопочный телефон и набирает Чимина. Он слышит длинные гудки, которые не предвещают ничего хорошего, а затем, не получив ответа, звонок обрывается. Состояние от неизвестного напрягает, тревожит не на шутку, заставляет вскочить с места и бродить целый день по квартире, как не в себе. Ведь нельзя просто так прийти к банде, места положения которой не знаешь, и заявить о том, что среди них есть шпион и им нужно срочно поговорить.       Вечером того же дня Чонгук возвращается домой с пакетами продуктов и выпивкой, потому что Юнги сам не свой. Парень прекрасно видит и понимает, что это всё из-за его работы. Мин за целый день и даже ночь не мог сомкнуть глаз, ведь месяц заканчивается и приближается нечто ужасное. Тень может придумать что угодно, лишь бы снова показать своё превосходство над полицейским.       Чонгук подходит к Юнги и перебирает его блондинистые пряди, цвет которых уже пора бы обновить. Он заботливо всматривается в лицо возлюбленного, видя там потухшие глаза, бледность кожи и беспокойство.       — У тебя выходной, а ты даже не отдохнул. Выглядишь, как настоящий зомби, — пытается перевести всё в шутку, но не видя улыбки на лице полицейского, Чон проходит в кухню, где раскладывает продукты по местам.       Юнги же садится ровно и просто смотрит на неспешные движения Чонгука. Наверное, ему нужно было послушаться родителей, заняться грязным бизнесом, тогда он оставался бы в неведении о преступниках и тех, кому приписан по их указке конец. Тогда жил бы, так же спокойно, как и Чонгук. Не знал бы тревог и бед. Однако, не будь он полицейским, то не был бы знаком с Тэхёном, а тот не познакомил бы его в том клубе со своим настоящим счастьем.       — Как прошёл день? — задаёт стандартный вопрос.       — Всё хорошо, — отвечает Чон, посматривая на полицейского, — думаю, выручку получу в следующем месяце, и тогда мы могли бы съездить на Чеджу, например, и отдохнуть. Расслабиться, только ты и я.       — Ты знаешь, я не могу, — вновь вторит Юнги, только нет упоминает слова о том, что «зло не дремлет». Оба прекрасно знают эту отработанную и вбитую в подкорку мозга отговорку полицейского.       — Юнги… — тянет имя, а потом, забросив дела, присаживается рядом, чтобы глаза в глаза, чтобы тот увидел светлые намерения, — понимаю, твоя работа важна, но она также опасна. Ты не спишь по ночам, просыпаешься от кошмаров и всё время проговариваешь прозвище того человека, вместо моего имени. Я просто хочу, чтобы ты светился весь от счастья, не забивал голову этим всем и не ходил целый день бледный, как поганка. Тебе нужен отдых, смена обстановки, а может, даже и нечто другое, радикальное.       А Мин и так это всё прекрасно знает, но со своей натурой помогать всем беззащитным и побеждать зло, заключив его в тюрьму, пока поделать ничего не может. Ему нужно спасти Чимина от грядущей опасности и еще сотни других жизней, которые могут также, как ни в чем не повинный Чон Хосок, попасться в лапы этого чудовища.       Юнги берёт ладони Чонгука в свои и говорит:       — Обещаю, как только поймаю того ублюдка, мы отправимся на Чеджу.       — Ладно, — с тяжелым вздохом соглашается Чон и возвращается к приготовлению ужина.       Мин слишком многим пообещал, просто потому что возомнил себя героем. Но что если он не тот, кем себя считает? За прошедшие пару лет погибло немало людей, у которых, скорее всего, были семьи, у которых могло быть светлое будущее и счастливая старость в кругу близких, а они просто оказались не в то время и не в том месте, связались не с теми людьми и ввязались в опасную игру, о которой даже не подозревали. Он теперь боится, что не сдержит обещаний, которые дал Чонгуку и, тем более, Чимину.       Юнги, не чувствуя покоя внутри, решает отвлечься.       — Я тут нашел у тебя Библию. Не знал, что ты верующий, — чтобы не мучаться от собственных терзаний, просто меняет тему, решив узнать возлюбленного получше.       — Я – нет, а мой отец был немного помешан на этом.       — Ты никогда не рассказывал о своих родителях, — не вспомнив ни одного случая с темой такого разговора, говорит Юнги.       — Как и ты, — отвечает Чонгук, пока стоит спиной к мужчине и что-то тушит на сковороде.       Может, такие уютные вечера на двоих и были предназначены, чтобы сблизиться. Юнги любопытный с рождения и любитель разгадывать загадки, захотел приоткрыть ещё одну таинственную дверь в мире Чонгука.       — Где сейчас твои родители? — осторожно спрашивает.       — Мать – заграницей, а отец умер, — как-то легко, без доли грусти отвечает Чон. Хотя лица Юнги не видит, но понимает, как такие разговоры могут быть болезненными, и некоторые люди скрывают свою боль, пряча её за улыбкой.       Юнги не решается узнавать подробности, это излишне. Если Чонгук захочет, он сам всё расскажет.       — А твои? — в ответ задаёт вопрос.       — В Тэгу, — кратко, как умеет.       — Я думал, что они живут в Сеуле, а вы просто редко видитесь из-за твоей занятости. Даже была мысль однажды с ними лично познакомиться.       — Это плохая идея, — сразу предупреждает Юнги, зная, как мать отреагирует на подобное. А знакомить Чонгука с ней, как просто друга, он не хочет.       — А почему вы не общаетесь? — интересуется парень.       — Однажды разошлись пути, а почему ты не общаешься со своей матерью?       — Разошлись пути, — копирует ответ Чонгук.       Тогда стало понятно, что они оба брошенные своими родителями в жестокий мир. Сейчас они есть друг у друга и этого достаточно, чтобы пережить все невзгоды.       — Так зачем ты хранишь Библию? — Юнги решает сменить на более интересную и, как ему кажется, ненавязчивую тему разговора.       — В память об отце, да иногда почитываю писания о зле. Живём мы не в простом мире, где всё, что остаётся человечеству, – это верить.       И с этими словами Мин полностью согласен. Его мир настолько прогнил от преступников, что видеть светлое в нём, ему позволяет только вера в лучшее, в то, что он сможет их всех поймать. Однако с каждым днем и с каждой последующей встречей с Тенью, его надежда угасает.       Так они, ужиная и попивая лёгкий алкоголь, беседуют немного о литературе. Узнают, что когда-то Чонгуку нравилось читать сказки, но он быстро вырос и перестал верить в их светлый посыл, ведь в каждой сказочной истории есть своя тёмная сторона. А Юнги по духу ближе детективные истории, в которых загадок не меньше, чем в реальной жизни.

******

      — Где Тэхён? — спрашивает Мин у детектива, когда вошёл в кабинет и не обнаружил напарника.       — Сказал, что у него диарея. Съел что-то не то, поэтому сегодня на работу не выйдет.       В этот день Юнги проснулся с жуткой головной болью, снова не спал от ночного кошмара, где снова ему приснился Змей, который говорит о том, что он не умер. Юнги убеждён, что скоро этот ужас закончится, а пока будет терпеть. Он просто садится за рабочее место, берёт бумаги со стола Тэхёна и принимается их разбирать, чтобы как-то отвлечься.       В отделе с самого утра было тихо, что очень напрягало полицейского. Как затишье перед бурей. Мин старается не обращать на это внимания, из-за отсутствия напарника обсудить темы не касающихся работы не с кем, а всё, о чём можно поговорить с Намджуном, – это о работе и их общем деле. Поэтому он сидит с детективом в полном молчании, лишь звук клавиатуры и шелестение бумаг нарушают тишину. Если раньше казалось это нормальным явлением: сидеть в тиши, то в данную минуту всё кажется напряжённым и дискомфортным. Голова от неведения ходит кругом, просто потому что полицейский не знает, куда себя деть. Предчувствует неладное, сердце стучит, как сумасшедшее, что кажется – вот-вот и должно остановиться. Сидит и просто ждёт, когда объявят тревогу о новом появлении Тени или когда тот сам даст о себе знать.       Вдруг разносится звонок. Юнги непроизвольно тянется к кнопочному телефону в своём кармане, но тот молчит. Телефон гудит у детектива, которому позвонили. Намджун берёт трубку и внезапно его выражение лица становится серьезным при разговоре, он кому-то коротко отвечает «хорошо, выезжаем» и после сбрасывает вызов. Юнги чувствует, что уже всё знает.       — Тэун позвонил и сказал, что надо ехать в Инчхон. Там устроили бунт, говорят, дело рук нашей банды.       А у Мина озарение, в одну секунду снесло крышу. Он, как сумасшедший, подходит к Киму, берёт за руку и твердит:       — В Ульсан, в порт надо. Тень сейчас там.       — С чего ты взял? — а Намджун видит только эти безумные глаза.       — Чимин. Он сказал, что к концу этого месяца будет поставка нового товара из Японии. Тэмин тебе не говорил?       — Мы переговаривались с ним об этом, но пока точных дат и действий со стороны японской мафии неизвестны. Именно поэтому я не поднимал тему и ждал сведений с другой стороны.       — Тогда нам однозначно нужно не в Инчхон, а в Ульсан первым рейсом. Надо всё выяснить сразу.       Намджун лишь наблюдает за тем, как медленно, но верно коллега сходит с ума. Детектив ничего не решает, лишь также, как и все в отделе, выполняет указания лейтенанта. Ким видит то, каким стал Юнги – нездорово одержимым, не видящий граней дозволеного и слишком импульсивным. Один звонок, одно слово и упоминание одного чертового имени и всё, он, как сцепи сорвавшийся пес, мчится к цели, которая ему осточертела. Оснований полагать, что товар сейчас именно там, кроме слов одного из шпионов, – нет.       — Мы должны, — уже более спокойным тоном продолжил Мин, замечая недопонимания в глазах детектива. — Боюсь, что с Чимином этот ублюдок мог что-то сделать, и я обязан забрать его оттуда. Я пообещал. Он вручил мне пару недель назад конверт для Тэмина неспроста. Тень что-то узнал, в этом я уверен. Я пообещал прикончить ублюдка и должен сдержать это обещание.       Намджун никогда не действовал опрометчиво, всегда сначала взвешивает все «за» и «против» и только потом идёт к какому-то решению. Именно поэтому он лучший в своём деле, кто бы что ни говорил. Вокруг Кима много претендентов на должность детектива с этим полицейским, но именно ему было положено работать бок об бок с Мин Юнги. С мужчиной, что кажется холодным и суровым на первый взгляд, но также он тщеславен, гневен и жаден в поимке преступников.       Что-то переворачивается в сознании Намджуна, когда он видит мольбу и отчаяние в глазах напротив. В этот раз он поддаётся под нездоровое влияние полицейского и соглашается с тем, что надо спасать шпиона.       Они ослушались своего командира, отправив в Инчхон вместо себя других коллег. Сами же первым рейсом сели на экспресс-поезд в Ульсан, потому что на машине будет очень долго, и спустя час они прибыли в город. Затем, связавшись с местным отделом, взяли машину и погнали в порт. Юнги весь на нервах ведёт автомобиль, а Намджун молится, сидя на пассажирском сидении, чтобы они доехали невредимыми, иначе спасать придётся их. Они мчат на большой скорости по дороге, доезжают уже в знакомое место, которое в этот раз никак не было охраняемо, ворота открыты настежь – заезжай, кто хочет. Это лишь подтверждает догадку Юнги: Тень где-то здесь.       Мин паркуется недалеко, не дождавшись детектива, вооружился пистолетом и двинулся вглубь порта. Где искать ублюдка он не знает, но по посторонним звукам и следам от колёс машины найдёт. Он, дождавшись детектива, командует тому найти автомобиль, тем самым увеличить вероятность им поимки преступника, пока сам пойдёт на его поиски. Юнги движется с осторожностью, в случае, если здесь Тень не один, в этот раз сперва вызовет подкрепление, а затем уже начнёт огонь. Почему же сначала не вызвать, а затем идти всем вместе? В ульсанском отделе сказали, что нет на то оснований, порт под их наблюдением несколько месяцев и никаких подозрительных транспортировок они не наблюдали. И всё это уже настораживало полицейского.        А потом, пройдя несколько контейнеров, Мин смотрит из угла на пирс, где видит ужасающую картину: розоволосый шпион весь избитый сидит привязанным к стулу у самого края. На его лице не осталось живого места, лишь волосы дают понять, кто там привязан в полусознании. Руки парня связаны сзади, скотчем залеплен рот, а ноги привязаны к ножкам стула. И Юнги видит только его одного, рядом никого.       Полицейский осматривает внимательно вокруг местность, на признаки кого-то ещё. Но всё подозрительно тихо. Очередная игра Тени. Он делает неуверенные шаги, двигаясь к Чимину, чтобы вытащить его. Пак же, заслышав шаги, с трудом разлепляет глаза, и когда видит Юнги, то ужасается. Мин движется медленно, прикладывает палец к губам, намекая всё равно быть тише, так как парень привязан на открытой местности. А всё, что может Чимин, – это мотать головой из стороны в сторону и пускать медленно слёзы, омывающие лицо в кровавых подтеках. Юнги делает ещё пару попыток добраться до шпиона, ведь осталось совсем немного, каких-то жалких десять шагов до цели.       Но так всегда. Тень всегда выбирает момент, когда Юнги очень близок к своей победе, чтобы у него её забрать. Нельзя всё время быть лучшим. Словно каждая их встреча несёт именно такой посыл. Нельзя быть тем, кого вечно возносят вверх, – надо уметь и падать.       Лишь в одно мгновение, когда руки вновь трясутся, полицейский кладёт пистолет на землю, а затем снимает скотч ото рта парня, чтобы тот мог глубоко вдохнуть. А Чимин лихорадочно говорит:       — У-уходи, — его голоса практически неслышно. Пак весь трясётся от холодного ветра, каждое его движение, будь то поднятие головы или просто открытие глаз, даётся с трудом. А он отчаянно хочет предупредить.       — Что? — не понимая, что тот имеет ввиду, переспрашивает Юнги.       — п-пред... т- тэ...       Мин, спустившись на колени, быстро развязывает ноги и пытается вслушаться в то, что ему говорит шпион.        — Л-ловушка.       А затем, намереваясь подняться, чтобы развязать руки парню, он слышит два выстрела. Юнги поворачивает голову, зная того, кто стреляет. И всё, что видит — это другого парня. Он не в чёрном, а в серой толстовке, придерживает капюшон, чтобы не спалить лицо и волосы. Однако, ему это не помогает, Мин замечает характерные черты, говорящие о том, что это не Тень. Пак был прав, здесь ещё и предатель. Это дьявольская ловушка для Юнги. Почему здесь нет никого, кроме двух преступников и одного шпиона? Вокруг не было ни грузовика с товаром, а на пирсе не было корабля, потому что они знали, что он придёт сюда спасать шпиона.       А затем, услышав всплеск воды, Мин оборачивает и понимает, что стреляли не в воздух, а в Чимина, который тонет. Наплевав на то, что он может быть следующей жертвой, ныряет следом за шпионом. Вода жутко холодная, пронзает до костей. А Юнги, даже не набрав достаточно воздуха в легкие, плывет до тела, что тонет всё ниже. Одежда и бронежилет утяжеляют движения, плыть ставится труднее, но он должен спасти.       Ещё один удар от Тени, с которым Юнги придётся жить до конца своих дней. Мин видит ужасающую картину, но не верит в увиденное, старается лишь плыть дальше. Когда хватается за стул, практически задыхаясь, развязывает из последних сил Чимина и вытаскивает его на поверхность. Готов задохнуться, пожертвовать всем, лишь бы не верить в происходящее. Доплыв до пирса, Юнги вытаскивает Чимина, а затем сам ложится рядом, глубоко вдыхая и приходя в себя. Смотрит на небо, в котором должно светить ярко солнце, но оно лишь с серым отливом с медленно плывущими облаками, что вызывает грусть и депрессивные мысли.       Через минуту к ним подбегает запыхавшийся Намджун.       — Я услышал выстрел и пытался их догнать, но они улизнули опять на мотоцикле. Я лишь номер запомнил и сообщил сразу же, — с одышкой говорит Ким, а когда подходит ближе, то видит всё. Всё то, во что Мин верить не хочет. Он даже не смотрит в ту сторону, лишь умоляющий взгляд направляет на детектива, который должен сказать ему то, что он хочет услышать. Что угодно, только в этот раз неправду. Её он знать не хочет. А Ким достаёт телефон, смотрит печально на полицейского и диктует. — Это детектив Ким Намджун. Да, пришлите скорую в порт, одному офицеру нужна медицинская помощь и ещё судмедэксперта, у нас тут труп.       Юнги леденеет не от того, что вода была жутко холодной и получит обморожение, не от того, что увидел, а из-за того, что, посмотрев ещё раз на парня рядом, осознал, что тащил на поверхность земли мёртвое тело. Снова стреляли не в него, а в того, кто дорог. В того, кому пообещал не собственную смерть, а смерть другого.       В этот раз стреляли, чтобы он видел ещё одну смерть. Зачем? Для чего? Неужели всё это было личным представлением лично для него? Тень прислал вместо себя предателя, но почему?       По лицу медленно скатываются слезы печали. Пока с него стекает вода этого незаметно и то, как он сломлен. Он приехал не спасти, а убить его. Тень умело манипулирует им и разбирает его достоинство на куски, оставляя с прахом прошлого себя. Чего тем самым Тень добивается? Чтобы он сдался, чтобы передал это дело другому? Юнги будет оплакивать Чимина, а потом на зло, за всё что тот сделал, – поймает. Он не готов смириться с тем, что следующей целью Тени может стать Чонгук, ни за что.       Когда приезжает скорая, Юнги ничего не говорит, лишь смотрит на то, как пакуют тело и увозят ещё некоторыми часами ранее светлого и отважного парня. Мину придётся встретиться с близнецом и всё ему рассказать, отдать конверт, который для него приготовил брат. Чимин всё знал заранее, но ничего не сказал. Почему же? Тот вечер был их последним. И Мин мог догадаться, надавить, чтобы избежать этого всего.       Юнги подозревал, что всё обернётся ужасным образом, но не думал, что именно так. Неужели в этом и был божий замысел?